Сердце мое под веществом

Поттер передёрнул плечами, вздохнул и, выключив свет хлопком, вышел из кабинета. Сегодня был как раз из тех дней, когда работы слишком мало, чтобы проторчать весь день, зарывших в бумагах, но и уйти раньше он попросту не мог. Ответственность все же была на первом месте, как бы глупо порой это не звучало. В любом случае, Поттер потерял еще один день. Однако... Сегодня Гарри решил, что настал тот день, когда его собственные мысли зашли в тупик. Противоречия разрывали его пополам и он искренне не знал как именно ему поступить. Что-то его тянуло в этот Мунго, что-то не давало спать ночами и вспоминать давно утерянные чувства... И, наверное, по этим глупым причинам он сделал себе пропуск в психиатрический отдел Мунго. Не то, чтобы это было сложно или как-то нереально, но, кажется, у Глории из коммерции осталось много вопросов. Его фамилия стучала в голове вот уже почти месяц. Гарри поверить не мог, что это действительно Драко. Ведь он... Ведь он же должен был быть во Франции, или где у них там куча домов, со своей матерью, морщить свой аристократической нос на плохую погоду и грязный чайный сервиз. Неужели тогда, несколько лет назад, он уже был болен? Неужели в школе никто этого не заметил? Гарри не знал. Но намеревался это выяснить.

***

Через каких-то полчаса он уже оказался около больницы. Территория вокруг нее была словно отрезана от остального мира, такая изолированная и жуткая. Слишком серо, уныло и мрачно, даже не смотря на солнце, медленно плывущее по горизонту. Гарри Поттер никогда и не думал, что будет совершать столь безумный и безосновательный поступок. Даже если это и есть Драко, то что? Кто он Поттеру? Старый школьный враг? Вряд ли вообще это считается за какие-то виды отношений. Малфой, по сути, знакомый, не более, да и злость уже давно улетучилась. Да, Гарри оправдал семью Драко. Кроме отца, разумеется. Ведь кто-то должен был понести наказание, хотя предъявленные обвинения Люциусу даже он, герой магической Британии, не смог бы убрать с чаши весов всего того, что сделал Темный Лорд и его приспешники. Собственно, как казалось Гарри, ни Драко, ни Нарцисса особо не расстроились. Они были рады, что не проведут оставшееся время взаперти Азкабана. Больше ничего Гарри о Малфоях не знал. Честно говоря, их жизнь его не волновала, хотя он ежегодно отправлял всем, кого знал, письма. Даже этому белобрысому хорьку. Впрочем, он ответил только один раз и по идеальному почерку и манере письма можно было понять, что это совсем не Малфой младший. Возможно, уже тогда стоило задуматься над тем, что происходит у Драко. Гарри одернул себя, хмурясь. Ну, в самом деле, он, что, такой добродетель? Зачем ему соваться в Мунго ради Малфоя? Убедиться? Но в чем? Поттер не знал и поэтому, сжав переносицу, все же оторвал ноги от земли и зашагал в сторону входа.

***

Многие ему, конечно же, улыбались. Кто-то здоровался, спрашивал о здоровье и это было настолько любезно и мило, что Гарри сам почувствовал непонятный прилив сил после мрачной обертки больницы. Мунго теперь не казался таким серым и потерянным в физических страданиях зданием. Возможно, из-за этих самых людей, а может из-за того, что он здесь не ночью. Собственно, разница была колоссальная. — Мистер Поттер? Какая честь! — Гарри не успел развернуться к говорившей, как уже взглядом зацепил отдел, от которого даже на расстоянии шли мурашки. — Оу... Да, да, здравствуйте... — Доктор Приод, — когда Поттер развернулся, увидел девушку, довольно молодую и весьма симпатичную. Он смутно ее помнил, но определенно знал, что уже где-то они виделись. В этом магловском чепчике она смотрелась забавно, а ее иссиня-черные волосы просвечивались сквозь него и спадали на узкие плечи небрежной волной. — Вероятно, вы не помните меня, но я была лечащим врачом ваших друзей, — она улыбалась белозубой улыбкой, такой широкой, что, казалось, у нее сейчас треснет челюсть. — Да... Да, точно. Извините, работа, не совсем вас запомнил, — Гарри виновато улыбнулся, а после неловко переступил с ноги на ногу. Он абсолютно не знал о чем говорить. Доктор, видимо, тоже. — Да, я понимаю, — девушка вздохнул и, с интересом разглядывая парня, добавила: — вы здесь по работе? "Унюхать что-то собралась?" в мыслях Гарри точно нахмурился так, как часто это делал в последнее время. Интонация девушки была странной и неестественной, очень интересно, кто же ее надоумил задать такой вопрос. — Н... Да, да, по работе, — Поттер максимально старался не выдать себя, хотя не особо-то и было видно, что он собрался тут что-то делать. Но, доктор, похоже, поверила. Она кивнула, ещё раз также широко улыбнулась, а после, попрощавшись, быстро удалилась, чуть ли не переходя на бег. Поттер решил все это отнести к особым человеческим странностям, хотя и ежу было понятно, что это не так. Но ведь он пришел ради другого. Голову забили другие мысли, совсем-совсем невеселые. Он стоял перед дверью, той самой, которую видел несколько недель назад ночью. Перед ней все также был стол и стул, а на нем, рассматривая ногти, сидела женщина в крупных очках со змёй на оправе. Она как будто специально не хотела его замечать, делая вид, что ее ухоженные ногти - самая интересная вещь в мире. - Добрый день. Я, эээ... Я пришел по делу в это отделение, могу ли я пройти? - свой собственный голос слегка дрожал, выдавая легкое волнение. Волшебник чувствовал себя мальчишкой, которого привели впервые в жизни в магазин игрушек. Волнение, некий страх. О, да, он точно просто-напросто сходит с ума. - Мне о вас, - Женщина подняла голову, прищурилась, поправив очки, и фыркнула: - ничего не говорили, Мистер Поттер. Гарри слегка опешил от такой наглости. Но после себя одернул. Это ведь ее работа - не пускать таких, как он, в отделение, где царит полнейший хаос. Было бы странно, если б женщина с широкой улыбкой предложили войти и "чувствовать себя как дома". Гарри фыркнул. Женщина заметила и косо посмотрела. Её болотного цвета глаза недовольно прищурились, а вся она стала похожа на недовольного большого жмыра. Поттер смутился, выдохнул, а позже, спохватившись, достал из кармана нужные документы, которые ему совсем недавно достала Глория. - Мне по работе, мисс, - он передал колдомедику бумаги, а сам молился всем богам, которых знал, чтобы она не додумалась взять палочку и проверить их подлинность. Да и вообще казалось, что он сейчас безнадежно попадется на своей "маленькой" лжи и тогда будет не то, что неудобно, а очень-очень стыдно, да и дело это может быть подсудное. Гарри снова подумал зачем он все это делает. - Похоже, что все верно, - дамочка нехотя протянула документы, снова осмотрела Поттера и, встав со стула (и недовольно кряхтя, конечно же), открыла огромную железную дверь почти настежь, а Гарри, словно маленький, вжал голову и с некой опаской посмотрел на длинный серовато-коричневый коридор с лампочками через каждые пять метров. Женщина, которая стояла рядом, лишь нетерпеливо цокнула языком, поморщилась, словно съела неспелый лимон и гаркнула на весь коридор "ГЕНРИ" так, что Поттер аж подпрыгнул. Он непонимающе уставился на даму, а та лишь пожала плечами, словно они находятся в каком-то сериале. Гарри действительно казалось, что ему не следовало сюда приходить. Уже с самого начала начались странности, которых вообще хотелось бы избежать. И зачем он, напомните, вообще сунулся сюда? Ради Малфоя? Будь он проклят. Пока они стояли прямо на пороге, из кабинета, около тяжелой массивной двери, вылетел невысокий мужчина, с блестящей лысиной, словно ее натирают, как шар для боулинга, квадратными очками и приятной, такой отцовской улыбкой. Поттер закатил про себя глаза. Он уже почти готов был уйти из этого дурдома. - Оо... Мистер Поттер! - его голос казался приторным, но не до тошноты, весьма мелодичным и, опять-таки, добрым. Гарри вздохнул и выдавил из себя улыбку. Он по-прежнему не понимал, что тут делает. - Чем могу вам помочь? - Знаете... Мы можем поговорить наедине? - Поттер покосился на женщину, а тот самый Генри жестом попросил ее уйти и закрыть дверь. Когда же это случилось, коридор казался таким, словно его взяли из самых жутких ночных кошмаров. Гарри даже казалось, что температура сразу же понизилась на несколько градусов. - Я, эм.. Простите, как вас? - Ох, простите мне мою бестактность! Профессор Генри Лим, молодой человек. - Профессор Лим, я надеюсь на вашу честность и, желательно, понимание. Вы ведь были в Хогвартсе, профессор? - Хогвартсе? - мужчина склонился, поправил усы, а после жестом пригласил в свой. - Да, да, конечно. Лучшая школа чародейства и волшебства, да, да.. - И вы, вероятно, знаете, что каждый год школа собирает всех своих выпускников? - Потер дождался кивка Профессора, а сам стал ближе переходить к делу. Он заметил, как у старика начали потеть руки, вероятно, он думал, что Гарри пришел за что-то его наказывать. Волшебник усмехнулся. - Несколько лет подряд нет Драко Малфоя. Я, хм, слышал, что его якобы забрали в Мунго. В это... отделение. Понимаете о чем я? Гарри внимательно смотрел на профессора Лима, словно боялся что-то пропустить в его поведении, а особенно во взгляде. Он резко напрягся, когда фамилия была озвучена, а после уселся в свое дешевое кресло, только дававшее имитацию "большого Босса". "Какая нелепость". - Молодой человек, - колдомедик сжал в руках платок, которым видимо вытирал со лба пот, - я не знаю откуда у вас эта информация, но лично меня попросили не распространяться по поводу этого вопроса. Такие уж правила, извините. Я ничем не могу помочь. Конечно, Гарри знал, что так и будет. Вероятно, Нарцисса очень не хотела, чтобы кто-то узнал о местонахождении её сына, но так уж случилось, что Поттер уже здесь и ему совершенно не плевать на судьбу хорька. Он чувствовал некий долг перед ним, а, значит, должен был выяснить все, пока не станет ясно. - Я все понимаю, но, пожалуйста, посмотрите мне в глаза, профессор Лим. Я тот, кто вытащил и Нарциссу, и Драко из Азкабана. Неужели вы думаете, что я хочу причинить вред кому-либо из них? Такой шанс у меня уже был. А сейчас все это бессмысленно. Мне надо увидеть Драко. Я лишь убежусь, что с ним все в порядке, и уйду. Профессор Лим долго смотрел на Гарри, словно пытался залезть в его мысли и узнать истинные причины такой настойчивости. Все знали, что их вражда была искренней, а, значит, ошибок никаких быть не должно. Конечно, этот пожилой, полноватый колдомедик никогда не волновался о своих пациентах. Только лишь о собственной репутации, которую так или иначе слишком легко загадить. Профессор уж точно не хотел, чтобы ее запятнал какой-то выскочка, убивший Темного Лорда совсем мальчишкой. Однако причин не верить мистеру Поттеру у него не было, а сам парень выглядел настолько убедительно, что сам того не хотя, Генри поверил. Да и что о нем подумают люди, если Поттер пойдет и пожалуется тому же "Пророку"? Более того, он большая шишка в Аврорате, а также в стране, так что... Определенно ссориться с ним не стоило. - Я очень надеюсь, мистер Поттер, - Профессор глубоко вздохнул, снова вытер свою блестящую лысину платочком, а после, сложив его пополам, положил в карман белого колдомедицинского халата, - что вы понимаете всю ответственность, которую на себя берете. Драко... Не в себе. Он опасен и очень нестабилен. Он не отдает себе отчёта в своих действиях и словах. Будьте осторожны, если решите с ним поговорить. Гарри кивнул. В голове не укладывалось ничего из сказанных слов, ведь, черт возьми, разве такое бывает? Конечно, бывает. Не хотелось думать, что Драко пострадал слишком сильно от цепких лап Темного Лорда, ведь при мысли об этом в груди противно что-то начинало щемить, а ненависть к Воландеморту возрастала в геометрической прогрессии, хотя уже прошло столько времени. Гарри не понимал своих ощущений, ведь даже мысли о погибшем крестном не вызвали такой ненависти. Хотя... Да кого же он, блять, пытается обмануть? Себя? Других? Блятьблятьблять. - Как же я ненавижу тебя, уебок, - он рычал, кусал за щеку, трогал эту молочную кожу, на которой оставались следы тёмно-синего, сливового цвета, словно розы, тысяча ебанных роз распускались на этой прекрасной коже, такой сладкой и невъебенно запретной. Его ключицы, выпирающие из-под рубашки, украшены черными бутонами, его грудь, часто вздымающаяся, тоже. Весь он из себя такой прекрасный, такой холодный принц. А сейчас, сейчас он стонет от пальцев в своей заднице, так сладко, так призывно, что, казалось сейчас их услышат. И если услышат, то вставят этой белобрысей суке по ебанные гланды, чтобы заткнуть. - Да ты хочешь меня, ублюдок, - его рука, такая аккуратная, даже для мужчины, с маникюром, без толики смущения продолжала дрочить член, который до этого он так бесстыдно лизал своим языком, всасывая головку и смотря настолько блядским взглядом, что Поттер готов был кончить только от этого. Его губы были влажными, взгляд таким туманный, и эта ужасная, совершенно невыносимая покорность заставляла просто хотеть это существо, хотеть и трахать так, что перед глазами застелала пелена. Этот трах был запретным. Как и лес, в котором они неистово трахались. Они понимали это, даже лучше, чем можно было представить, но каждый раз все это было какой-то очередной ебучей дозой, а они, словно несчастные торчки, все тянулись, тянулись, и никак не могли остановиться. И, когда уже, казалось, нельзя было продолжать, они срывались, винили друг друга, кричали, дрались, но ничего, абсолютно ничего не помогало. До некоторых пор. Гарри поморщился и сжал переносицу. Эти болезненные воспоминания резанули по мозгу, тут же оставляя порез, гниющий, с тысячью бактерий и микробов. Эти отношения, этот трах... Гарри старался забыть долгое время. И забыл. А теперь вспомнил, чувствуя непосильную ношу. С каждым шагом, с каждым взглядом на все эти комнаты с белыми решетками, он хотел развернуться и убежать, убежать и забыться, потому что все это неправильно. - Мистер Поттер?... Я говорил с вами, вы слушали? - надо же, он даже успел забыть об этом старикашке, вдруг переводя на того расфокусированный взгляд. - Прошу прощения. - У вас есть пять минут, мистер Поттер, - кажется, профессор с каждой секундой разочаровывался в своем решении, но пути назад у него точно не было. Колдомедик снова вздохнул и подошёл к самой тяжёлой на вид двери, покрутил круглый рычаг несколько раз в разные стороны, вероятно, это был какой-то код, а после с трудом отворил дверь, да такую, что у Поттера чуть ли не отвисла челюсть. Она была толстой, железной и буквально непробиваемой, а с внутренней стороны обделанна мягкой, словно пух, тканью. Гарри напрягся. И это все? Когда профессор Лим отступил и дал стать в проёме двери Поттеру, волшебник заметил едва различимую стену перед собой, сотворенную сильной магией. Вряд ли кто-то сможет через нее пробраться, а особенно человек без палочки и не в здравом уме. Гарри усмехнулся. Сначала он ничего не увидел перед собой. Абсолютно ничего. Лишь белую пелену, но не ту, что притягивает своей невинностью и чистотой, а ту, чей холод и отрешённость от этого мира заставляет хотеть всадить в свою голову свинцовую пулю. Поттер вздохнул, повернулся, чтобы посмотреть на профессора, который стоял неподалеку, а, затем снова взглянул в дверной проем и увидел прямо перед собой молодого человека. Такое резкое появление напугало и парень заметно вздохнул, несколько раз зажмурив глаза. Он не хотел верить. Не хотел даже думать о том, кого увидел. Он бы никогда не узнал его, такого бледного, худого, несчастного и дикого. Кожа Драко была такой бледной, словно тонкий пергамент, что через нее просвечивались фиолетово-синие вены там, где тело не было забинтовано. Сквозь некоторые бинты были видны глубокие порезы с запекшейся кровью. Гарри почувствовал болезненный удар где-то около сердца, но все же рассматривал Малфоя так, будто между ними все ещё продолжалось то, что было в школе. Его волосы, некогда цвета прекрасной платины, стали серыми, унылыми и длинными, как у его папаши, а лицо, такое ненавистное лицо, вытянулось, обтянулось кожей и... Поттер не стал дальше смотреть. Он первым отвёл взгляд, понимая, что так нельзя, это неправильно и ему стоит развернуться и уйти прямо сейчас, потому что он узнал достаточно. Но что-то словно его не пускало. Он смеялся так безумно, так бредово и болезненно, что Гарри даже испугался. Он поднял взгляд, смотрел на Малфоя и не понимал. - Поотти... Мой милый Гарри Поттер! Его голос стал хриплым, странно приторным, таким... заражающим все вокруг, что Гарри поморщился. Он сглотнул и выдавил из себя улыбку, следя за тем, как Драко подходит все ближе и ближе, словно рысь, обезумевшая голодом. - Я так ждал тебя. Они сказали, ты обязательно придёшь, покажешь мне свой мешок с костями и охуенным членом, - Драко улыбался безумной улыбкой, склоняя голову на бок, - да, да, я бы убил его, - он отвёл взгляд и говорил уже явно не с Поттером. Гарри стало не по себе, - да, я бы купался в его кишках, скача на охуенном члене, ты прав... Ох да, Потти, я ждал, ждал тебя! - Мистер Поттер, ваше время... заканчивается, - Профессор Лим все это время стоял позади, что-то записывая в своем блокноте, но Гарри его не слушал. Время пролетело слишком быстро. Он заворожённо смотрел на Драко, ощущая эту тупую, саднящую боль где-то в груди. В глазах стояли предательские слезы, такие ненужные сейчас, но отчего-то каждая капля приносила какое-то странное облегчение, неприятное, совсем ужасное. В ушах стучало сердце, бешенно отдавая в грудине. И с каждой секундой этого смеха становилось все хуже. Поттер, кажется, не замечал того, что его слезы стали капать на пол с оглушительным звоном в этом пустом, сером коридоре. Но Драко, вдруг, заткнулся. Он посмотрел на профессора, перестал улыбаться, а после, медленно подняв руку, раскрыл ладонь и поднес к невидимому барьеру так, словно... словно сейчас дотронется до Поттера. Он держал руку прямо около Гарри. Он так отчаянно хотел почувствовал тепло рук. Поттер, не думая, медленно поднес свою ладонь так близко, как только мог, пока барьер не начал предупреждающе щипать кожу. Их ладони почти соприкоснулись. Их взгляды, такие совершенно разные, переплелись, словно прочное паразитирующее растение, отравляющее их двоих. И как же было больно уходить и слышать крик Драко. Как же было больно все помнить.