Жизнерадостный глупый подросток

— КАМИНАРИ! Учитель прямо-таки влетел внутрь, к телу его ученика, которое несильно болталось в самодельной петле. Из уголков его рта стекала слюна, а глаза были совсем чуть-чуть приотрыты. На полу лежали упаковки из-под каких-то таблеток. Кацуки медленно, все ещё пребывая в шоке, зашёл в комнату за учителем. Внутри было холодно, жутко, и пахло чем-то приторно-сладким. Айзава тем временем порвал верёвку, и, как можно более аккуратно положил мальчика на пол.  — Кацуки, — сказал он быстро, но на редкость спокойно, при этом разрезая футболку на Каминари складным ножом, — срочно, нужно позвать помощь. Каччан закивал головой и побежал из комнаты так сильно, что чуть не навернулся на пороге. На лестнице он столкнулся с одноклассниками, которые тоже прибежали на шум. Кацуки начал расталкивать их, чтобы пройти вниз как можно быстрее, но Иида остановил его.  — Бакугоу, что стряслось? Перестань быть таким грубым…  — ТЫ ДУМАЕШЬ Я ТУТ ШУТКИ ШУЧУ?! ТУПОГОЛОВОМУ НУЖНА ПОМОЩЬ! — Кацуки впал в бешенство, и оттолкнув Тенью, побежал вниз, прямиком к телефону. Ребята стояли в ступоре, пока Тодороки и Мидория не побежали в сторону комнаты друга. *** Тем временем Айзава пытался реанимировать ребёнка. Он делал массаж сердца, несильно давя на тонкую и хрупкую грудную клетку, кожа вокруг которой была почти прозрачная, параллельно делая искусственное дыхание. Изо рта подростка несло чем-то противно сладким, а язык то и дело норовился провалиться ему в глотку. Некогда мускулистое тело выглядело так, будто его пытали несколько месяцев, а потом бросили умирать. Каминари был холодный, словно лёд, лицо белое, а красивые пальцы рук уже посинели на кончиках ногтей. Но пульс, хоть слабый и угасающий, но он был. Нельзя терять ни минуты. Айзаве становилось трудно дышать, но он все равно продолжал делать все, что мог, потому что какой он будет герой, если не сможет сберечь ребёнка? Герои ведь никогда не сдаются, и Сотриголова вобрал в лёгкие новую порцию воздуха. В этот момент в комнату залетели Иида и Тодороки и остолбенели от столь ужасного зрелища. Сотриголова, не пррерываясь, буквально выдохнул:  — Откройте. Иида понял, что медлить нельзя и побежал к окну, на скорости крикнув:  — Тодороки! Шото вышел из комнаты, и резко перегородил путь подоспевшим одноклассникам. Изуку и Киришима, которые были ближе всего, выжидающе посмотрели на него выжидающе, но очень серьёзно.  — Тут нечего делать, будем только мешаться, идите все по комнатам.  — Что за чертовщина? — Эйджиро убрал руку Шото, и толкнув вперёд Мидорию, вместе с последним заглянул в комнату. Увидев такое по любому не будешь спокоен, а если это ещё и твой близкий друг, то все будет гораздо-гораздо хуже. Но Киришима все же резко развернулся к стоящим в непонятках друзьям, и со стеклянным взглядом сказал, чтобы все уходили. Джиро и Яойорозу протиснулись вперёд и первая хотела пробежать мимо мальчиков, но перед ней возникла горящая правая рука Шото, и каменная левая Киришимы. Момо все поняла по взгляду Тодороки и поспешила увести из злосчастного коридора всех девочек, говоря им, что все хорошо и не стоит ни о чем волноваться. Парням долго объяснять не пришлось, и они разошлись по комнатам. Киришима, сказав оставшимся, что будет в общей гостиной, пошёл вниз к Бакугоу, который почему-то резко затих пару минут назад. Мидория прислонился к стене и спустился по ней на пол. Из комнаты вышел Иида с невероятно поникшим видом. Ребята посмотрели на него, но он лишь покачал головой, и сел рядом. Его кулаки были сжаты, а волосы растрепались. Воцарилось молчание, которое прерывали только звуки пощечин и тяжёлого дыхания Айзавы-сенсея из соседней комнаты. *** Айзава думал, что прошла целая вечность, а не каких-то тридцать минут, когда Каминари начал хрипеть, а после этого трястись, как в припадке. Изо рта пошла желто-зеленая пена с жидкостью, и учитель очень аккуратно приподнял и повернул его голову. Денки запрокинулся назад, отчего его веки приоткрылись, янтарные глаза ещё чуть-чуть и потухнут. Он опять начал трястись, глаза закатывались, и полилась новая порция жидкости. В этот момент подоспели врачи. Быстро оценив ситуацию, они надели на Денки кислородную маску, и аккуратно переложили на носилки, которые отправились в машину скорой помощи. *** Все ребята наблюдали из окон своих комнат на отъезжающую от общежития машину, мигалки которой горели, а сигнал буквально раздирал барабанные перепонки. В общей гостиной, на полу лежал Бакугоу, закрыв лицо одним локтем. Киришима пытался листать ленту социальной сети, словно хотел забить чем-то свои мысли. Тодороки и Иида тихо перешептывались, а Мидория решил позвонить своей маме, поэтому отошёл в ванную. Там его стошнило, едва он успел дойти до раковины. Просто отвратительное чувство, отвратительный день для всех. Понятное дело, что никто не мог уснуть. Девочки собрались в комнате Кьеки и расселись по всевозможным пуфикам и подушкам. Джиро положила голову на колени Момо, а Ашида и Очако старались разрядить обстановку, но быстро поняли, что это вряд ли получится. Тогда Асуи предложила спуститься вниз, и подождать новостей там. Так и решили. В гостиной собрался весь 1-А, и царила невероятно тяжёлая атмосфера. Ребята не спали, наверное до двух часов ночи, ведь каждый беспокоился и о Денки, и друг о друге. Но все же, день был сложный, поэтому одноклассники начали постепенно клевать носом, а вскоре все уснули. Кьека медленно встала с дивана, и на носочках поднялась на второй этаж, прямиком к комнату Каминари. Окно было распахнуто, внутри холодно, но ужасный запах до сих пор не выветрился. На гардине болтался обрывок привязанной ленты, а упаковки от таблеток разлетелись по разным углам. Кьека подняла подушку, на которой лежал Денки, пока ему оказывали помощь. Она вся была в противных мокрых пятнах, и от прежнего белого цвета не осталось практически ничего. Джиро почувствовала невероятную боль, и слезы сами поступили к её глазам. Да что же это такое?  — Денки, — прошептала она, — не уходи, пожалуйста. Шёпот эхом раздался по пустой комнате. И в этот момент её как-будто схватили за запястье. Кьека одернулась и, стерев слезы, вышла из комнаты. *** Айзава находился в холле больницы и ждал, пока из палаты, в которую увезли его ученика, выйдет врач. Время тянулось адски медленно, и учитель сел на скамью. Он уже сообщил обо всем родителям, и персоналу школы. Директор должен был прийти с минуты на минуту. Айзава не успел закрыть глаза, как перед ним появилось улыбающееся лицо Каминари. " Всё хорошо, просто никак не могу понять эти интегралы.» Учитель резко открыл глаза. Просто сон. После таких тяжёлых событий, бывает вредно оставаться одному надолго. Мысли начинают выедать все внутри, особенно стараясь над сердцем и душой. Они как черви, лезут из всего подряд, и ты не сможешь совладать с ними сам, без чьей либо помощи. Резкая смена стиля в виде перчаток и широкой одежды на несколько размеров больше, , падение успеваемости и сонливость — все это не выглядело как причина забивать тревогу. Не оттого, что это странное поведение, а оттого, что это Каминари Денки. Он всегда такой. Именно поэтому никто не заметил той маски, которая украшала его душу каждый божий день. Учитель винил себя во всем, постоянно вспоминал нелепые моменты и весёлую улыбку этого электрического мальчика. Ему всего шестнадцать, он не заслуживает этого. Айзава с лёгкостью, даже не раздумывая, поменял бы свою жизнь на его, если бы это было только возможно. Вскоре пришёл Директор UA, и они вместе стали ждать. Врач вышел из палаты, попутно снимая медицинскую маску с уставшего лица. Видя приближающегося учителя, он остановился и сказал:  — Состояние тяжёлое. Мы промыли желудок. Он наглотался маслянистого первитина и снотворных, перед тем как повеситься. Он все делал наверняка. Эти слова буквально разрывали сердце Сотриголовы на кусочки.  — Что ещё.  — Сделали операцию, потому что туго затянутая веревка, или лента, натерли нервные волокна шеи, и довольно сильно повредили позвонки, отчего кости давят на спинной мозг. Тут будет нужна ещё одна операция, если он доживет до неё. Директор резко спросил:  — Что значит «если доживет»? Врач снял очки, и очень серьёзно ответил:  — На его теле живого места нет, и честно говоря, я даже не поверил, что ему 16. Он весит всего 38 килограмм при росте почти 170. Руки и ноги покрыты глубокими порезами. Легкие постепенно заполняются слизью, которую нужно откачивать. Тем более, мы не знаем, повреждён ли мозг, потому что он приходил в сознание всего на несколько секунд. Не факт, что он сможет дышать самостоятельно, что уж там говорить о полноценной жизни. Он сейчас ужасно мучается, находясь между жизнью и смертью. Далее они обсудили какие-то формальности, и врач спросил про родителей.  — Они сейчас не в стране. Я сообщил им обо всем, но прибудут они только через неделю.  — Понятно. Ладно, вы можете идти, а я сообщу вам, если будут какие-то изменения. Врач отошел на несколько шагов, но вдруг обернулся и сказал:  — Юуэй должна гордиться таким учителем. Если бы не вы, то не было бы ни малейшего шанса на спасение.