Жизнерадостный глупый подросток

      Учитель Айзава снова не спал глубокой ночью, составляя планы занятий на последующий семестр. Закапав глаза специальными каплями, он просматривал глазами всякие важные бумаги, и время от времени тяжело вздыхал. Конечно, ему бы хотелось просто забить на все, да поспать в свое удовольствие. Однако, когда ты каждый божий день учишь сотню другую малолетних, уверенных в себе ребят, да еще и являешься классным руководителем, наверное, самого проблемного класса за всю историю школы, то на поспать совсем не остается времени.        «Восемь уроков до обеда, тренировка с Шинсо в три, вечером тренировка со всем классом… Так же, — он сделал пометку в одном из множества ежедневников в черном переплете, — так же нельзя забывать говорить с каждым наедине…»        Учитель выключил компьютер, и пока экран еще светился синим светом, как бы намекая о завершении своей работы, он мысленно повторил каждый пункт своего распорядка дня. Затем он вышел из-за рабочего стола, и, потирая на ходу отросшую щетину, пошел в ванную чистить зубы. ***        Бытует мнение, что каждому человеку нужна хотя бы одна веская причина, чтобы жить. Это может быть что угодно: работа, люди, домашний любимец, или даже вкусные яблочные пироги, что продаются в ближайшей пекарне. Однако Хитоши Шинсо, ученик третьего «А» класса геройского курса школы «Юуэй» так не думал. Он не верил в бога, и совсем не хотел этого. Кроме того, ему не нравилось общаться с людьми и быть коммуникабельным. Казалось бы, самый обычный парень, с весьма необычной для профессиональных героев причудой, которую злые языки даже называли злодейской, ну чего он стоит? Неужто хочет защищать мир? Или еще чего, стать символом этого самого мира? Ну вообще-то, да, именно этого он и хочет. И в этом нет ничего плохого.       Мальчик мчался на велосипеде по еще не успевшему высохнуть от утреннего дождя асфальту в направлении небольшого парка, находящегося в южной части Токио. От безветренной погоды солнце жалило в два раза сильнее, и вскоре Шинсо начал запыхаться. Он доехал до парка, и сразу же, откинув велосипед, лег на мокрую от росы траву. Пять утра, и кроме людей, занимающихся спортом, тут никого нет. Какие-то насекомые летали туда-сюда с характерным жужжанием, и солнечные лучи просачивались сквозь густые ветви могучих деревьев. В таких точеных и невероятно ровных полосках света можно было увидеть, как пыль наряду с пыльцой парят в воздухе с замедленной скоростью. Шинсо видел в таких мелочах жизнь, и сейчас ему ничего не было нужно. А ведь через каких-то пару часов нужно будет собираться и топать на занятия. Первую стажировку на третьем году он благополучно пропустил, сразу же от нее отказавшись. Уж слишком сильно погряз он долгах по учебе, а что насчет геройских навыков, или даже самого желания геройствовать, Шинсо чувствовал полнейшее истощение. Он понимал, что сам выбрал этот путь, и в самом начале, да и в середине пути благополучно выполнял свой максимум, выкладывался на тренировках, засиживался в библиотеке и постоянно улучшал свои физические способности. Первый год в геройском классе, и одновременно второй год обучения в старшей школе прошел неплохо, даже очень интересно для юного героя. Уроки были сложными, зато было куда большее соперничество, чем в классах с общеобразовательными курсами. Каждый старался прыгнуть выше головы, и Хитоши совсем не исключение. Однако в начале третьего года, провалив половину академических предметов, и заняв почти последнюю строчку в таблице показателей геройских навыков, в его жизни наступила черная полоса. Он поругался с родителями, начал сомневаться в себе, и стал относиться к жизни более развязно. Нет, он все так же старался в школе и на тренировках, особенно индивидуальных, но совершенно потерял желание бороться до самого конца, и если был выбор, посидеть на уроке литературы или проболтаться на крыше школы до обеда, он выбирал второе.       Примерно в тот же период он перешел на полноценное курение сигарет. Сначала думал, мол, попробует разочек, и сразу же бросит. Однако то чувство расслабленности и умиротворения с каждой затяжкой было настолько приятным, что разочек превратился в два, потом в три, и не успел он опомниться, как пачки сигарет не хватало на день. Мало того, что нужно было постоянно кривить душой перед учителями и одноклассниками, стараясь не выдавать себя, так удовольствие оказалось совсем не дешевым. С родителями он поругался из-за того, что те видели, что он осунулся, перестал следить за собой и своей успеваемостью. Они хотели его образумить и пытались нормально поговорить, и Шинсо, скорее всего просто этого не заметил. В силу своего возраста и своих привычек, он стал несколько нервным, оттого и сорвался на самых близких. Деньги на сигареты он не мог брать у родителей, и стал хвататься за самые отчаянные способы заработать, и в самый разгар зависимости собирал стеклотару на улице, менял ее на пару десятков йен, и покупал тонкие штучные сигареты.        «Это уже не метафора, я ведь действительно позволяю этим штукам убить себя, — подумал он как-то, когда прогуливал очередной урок на крыше».       Кьека была единственной в его окружении, для кого он был как открытая книга. Она всегда знала где он, и часто тоже оказывалась в этом месте, чтобы поговорить, или сделать втык об учебе или здоровье, и каждый раз он обещал, что перестанет, но все равно продолжал теряться в этой рутине. Школа, прогулы. Тренировки, бессонные ночи. Сигареты, и иногда легкий алкоголь. Ему было нормально в состоянии некоего опьянения, но он начинал ненавидеть себя, пока был трезв.       А теперь он лежал в богом забытом парке на траве, наблюдая за насекомыми. До начала уроков еще есть время, и, выкурив очередную трубочку красных «мальборо», он вытащил из небольшой сумки-почтальонки желтого цвета потрепанную библиотечную книгу «Сборник стихов Уолта Уитмена». Он открыл страницу, на которой остановился, и начал шепотом, но с чувством, декламировать:        — О, капитан! Мой капитан! Сквозь бурю мы прошли…        Внезапно, все еще продолжая читать весьма заезженные строки, мальчик будто бы выпал из реальности. Голова стала тяжелой, а в глазах поплыло. Он не спал всю ночь, играя в аркадные игры на телефоне, и сбежал с территории школы, как только солнце начало подниматься. Естественно, он ничего не ел, и если быть максимально честными, то не ел он уже пару дней. Кусок в горло не лез, а так как были выходные, то и никаких занятий не было. От недавно выкуренной сигареты его начало мутить, и он, сев на корточки, обхватил голову руками, и вцепился кончиками пальцев в свои фиолетовые волосы. Хитоши часто-часто задышал, и понял, что медленно теряет сознание, а помочь ему вряд ли кто-нибудь сможет. Окончательно загнав себя в угол, подросток закрыл глаза, и упал на траву рядом со своим велосипедом. ***        Очнулся он через пару часов, а людей в парке все еще не было. Голова дико болела, будто в нее разом вонзили тысячу иголок, пропитанных ядом. Особенно сильно боль чувствовалась в затылке и в височной части. Он посмотрел на экран своего телефона, и, конечно же, зарядка на нем села. Он не знал, который час, начались ли занятия, но знал наверняка, что ему очень плохо. Попытавшись подняться, он тут же упал на колени. Его футболка и спортивные штаны были мокрыми от пота и росы, а грязь в кроссовках вообще никак не улучшала ситуацию. Потратив десять минут, а может быть, даже целый час, он наконец встал на ноги, и покачиваясь, поднял свой велосипед. Он казался невероятно тяжелым, и еле как донеся его до асфальтированной дорожки, мальчик тут же сел на первую скамейку. К его горлу подкатил ком, и перевернувшись, он оказался лицом возле переполненной урны для мусора. Резкий запах гнили ударил по ноздрям, и мальчика начало рвать. А так как он не ел, то и рвать было нечем. Слюна сильно выделялась, легкие сдавливало, и от боли и досады, к его глазам подступили слезы. Он все кашлял и кашлял, издавая характерные звуки, и вконец обнявшись с отвратительной урной.       Хитоши шел, облокотившись на свой велосипед, по дороге к школе. У него не было сил даже просто сесть на него, и каждый шаг отдавался невероятной болью в области шеи и головы. Плюс ко всему, от него несло потом, травой, грязью и тем самым мусорным ведром. Люди шорохались от подростка, и никто даже не мог толком сказать, который же сейчас час. ***        У ворот школы стояла охрана, и тогда мальчик понял, что потерял свой кошелек, в котором были пропуск, какая-то мелочь, и временная геройская лицензия. Поняв, что хуже уже не будет, он использовал причуду на молодом охраннике, стараясь миновать камеры, и добежать до общежития. Велосипед он бросил на стоянке, рядом с остальными. В общежитии никого не было, и он быстро, за десять минут принял душ, и бросил грязное белье в стирку. Время на часах показывало четырнадцать пятьдесят. Ну вот, он пропустил все занятия, и через десять минут начнется индивидуальная тренировка с учителем Айзавой.       Что касается Сотриголовы, то сегодня у него не было занятий со своим классом до самого вечера, ввиду того, что больше половины ребят находились на стажировке, а остальные посещали обыкновенные, но обязательные занятия для повышения уровня академических знания и подготовки к итоговым экзаменам. За почти три года преподавания у этих ребят, учитель научился полностью им доверять, и со всей этой учебной суматохой, уже давно не проверял их посещаемость, дав себе обещание сделать это на неделе. Однако именно в этот день его вызвал к себе директор, для самого серьезного разговора на свете. ***       Шинсо, натянув первую попавшуюся кофту на школьный спортивный костюм, мчался по тропинкам к стадиону, где должна была проходить индивидуальная тренировка. Уже издалека он заметил приближающуюся по мере бега фигуру учителя, и был несказанно рад, что успевает. Его все еще мутило, даже после освежающего душа, но он решил взять себя в руки на следующие пару часов занятия. Однако рядом с Айзавой находилась вторая фигура, намного меньше, с небольшими ушками и огромными оранжевыми кроссовками. Директор Незу, хоть и был всегда добрым и услужливым, сейчас выглядел весьма устрашающе.        — Молодой человек, пройдемте за мной в кабинет директора. ***        Хитоши был в этом злополучном месте всего дважды: при поступлении, и при переводе на геройский факультет. Тогда кабинет казался больше и спокойнее, однако сейчас все выглядело с точностью наоборот. Он сидел на неудобном стуле, опустив глаза в пол, стараясь не смотреть на директора и на Айзаву. Последний, в свою очередь, стоял, засунув руки в карманы черных брюк и облокотившись об стену. Он старался быть спокойным, хотя вся эта ситуация просто выводила его из себя.        — Хитоши Шинсо, класс 3-А, — директор достал из-под стола толстую папку, и с шумом бросил ее на стол. — Не будем тянуть кота за хвост, у вас неприятности.        Подросток промолчал.        — Ваши результаты с момента перевода на геройский курс заметно ухудшились, — Незу листал папку, читая записи сквозь очки-половинки для зрения. — Средний балл сорок два и один, а как вы сами знаете, для продолжения обучение необходимо иметь как минимум шестьдесят баллов.        Вежливый голос директора, который обычно предпочитал общаться со своими подопечными более дружелюбно и открыто, сейчас звучал особенно удручающе. Хитоши без конца теребил молнию на своей олимпийке. Сейчас ему хотелось провалиться сквозь землю, улететь, испариться, лишь бы только не выслушивать горькую правду. Даже возразить было нельзя.        — Что насчет физических результатов, вы примерно на уровне класса общего образования. Быть может стоит вас перевести обратно?        — …        — Не стажировались в геройском агентстве более трех месяцев отведенного времени. Из возможных ста пятидесяти пропусков у вас их сто шестьдесят три, и все они без справок и объяснительных. Попросту говоря, прогулы. Что нам с вами делать?        — Я исправлюсь, — тихо проговорил подросток, бросив взгляд в сторону классного руководителя.        — Руководство школы не может снять с вас все проступки, довольствуясь простым обещанием. Вы на грани исключения.        После этой фразы стало настолько тихо, что можно было услышать шаги в соседних кабинетах, и шелест листьев на улице. Хитоши покраснел, но понял, что ничего не может ответить на это заявление. Казалось, прошла целая вечность, когда учитель наконец решил подать голос.        — Незу-сан, я думаю, что вы слегка погорячились.        — Неужели?        — Мой подопечный совершил ошибку, и я никак это не поощряю. Однако, исключить из школы третьегодку, на мой взгляд, не самое лучшее решение, — учитель сделал паузу, глядя на выжидающее лицо директора. — Все же, геройский курс — самый престижный во всей Японии.        — Вы правы, и на моей памяти было всего несколько случаев исключения с момента открытия Юуэй. Но обстоятельства не могут позволить продолжения обучения Шинсо-куна, и я уверен, вы сами это понимаете, Сотриголова.        — И все же, так как я его классный руководитель, я имею право оспорить ваше решение.        Далее Хитоши попросили выйти и подождать снаружи. Он наворачивал круги по белому и пустому коридору, не имея возможности услышать, о чем говорили учитель с директором, и оттого ему становилось еще тревожнее. Наконец, дверь открылась, и оттуда вышел напряженный и раздраженный Айзава-сан, и его взгляд оставлял желать лучшего. Он снисходительно посмотрел на мальчика, и бросив кроткое «за мной», поспешил в общежитие для учителей.        Кабинет-комната Айзавы была удивительно чистой, а все важные бумаги, наряду с ноутбуком и планшетом покоились на письменном столе. Там же находилась настольная лампа, и фотографии его семьи, одна карточка со времен начала геройской деятельности, и пять-шесть фотографий Эри, на которых она была безумна счастлива. И Айзава тоже был счастлив, когда его ученики выкладывались по полной, оправдывая все его ожидания. И самая главная фотокарточка была сделана на втором году обучения его нынешних подопечных. Тогда Шинсо только-только перевели, а в виду того, что на общем снимке не было Каминари Денки, он прикрепил туда же его фотографию с момента поступления. На ней все было хорошо, за исключением парочки нюансов.        Шинсо сидел на небольшом пуфике, разглядывая поделки Эри, стоящие на этажерке для книг, читал названия с корешков, стараясь как можно сильнее занять себя, чтобы время ожидания разговора с учителем прошло как нельзя быстро.        — Хитоши.        — Да! — Мальчик встрепенулся от неожиданности.        Айзава сел на стул напротив него, и закапал уставшие глаза специальными каплями.        — Я не могу сказать, что я в тебе разочарован, потому что это не так. Однако я не могу сказать, что горжусь тобой.        — Простите, я совсем раскис…        — Стой, я не договорил. Каждый из тех ребят на фото, — он показал пальцем на заветную рамку, — мне несказанно дорог, и до настоящего момента я даже не думал, что слишком сильно на вас всех положился. Я понимаю, вы подростки, у вас сейчас такой период, и каждому по-своему тяжело или легко. Учеба, тренировки, давление со стороны общества — это обычные проблемы героев, даже профессионалов. И я более чем уверен, что тебе героем быть уже не так сильно хочется, не так ли?        — Я… — Хитоши замолчал, потом, подумав, продолжил, — Я думаю, вы правы, сэр.        — Я поддержу любое твое решение, но знай, тебе придется закончить эту школу, чтобы была возможность двигаться дальше. Но все же, подумай хорошенько, ради чего ты все это начал?        — Айзава-сан, я уже не вывожу, мне сложно. Правда сложно, — мальчик закрыл лицо руками. — Я с детства этого хотел, и я правда старался до определенного момента. Почему же это все начало терять краски? Почему? — Он на мгновение сорвался на крик. — Простите.        — Это все потому что у тебя сильнейшее выгорание, не думаешь? Я не буду давать тебе поблажек, если ты снова захочешь стать героем. Тренировки станут жестче и сложнее, ты и сам знаешь про это. Однако если ты устал, тебе нужно отдохнуть. Я попросил руководство школы дать время мне и тебе, и ты исключен лишь на неделю. Довольно большой срок, но лишь миг в сравнении с тем, как быстро летит время. Если же не захочешь, то тебя обратно переведут в С-класс.        — Я…Устал. У меня ничего не получается, все валится из рук, так какой прок от такого героя? Я даже перестал отдавать себе отчет, сэр. Я курю сигареты, у меня есть куча пачек в комнате! Я ничтожен и слаб, я не могу спать, не могу есть и… — мальчику внезапно сделалось очень плохо. Естественная реакция организма на стресс в совокупности с событиями сегодняшнего утра. Он начал кашлять, снова желая выблевать из себя все. И снова у него ничего не получилось. Он лишь синел, а из его глаз текли слезы отчаяния и боли.        Учитель быстро среагировал, вовремя поднеся ведро, однако ужаснулся, поняв, что мальчик не ел, и не ел очень долго. Хитоши резко встал, и начал трястись, пытаясь сфокусировать взгляд на чем-нибудь. Айзаве не пришлось долго думать, чтобы определить начало панической атаки. Он сразу же взял ладони мальчика в свои, и довольно громко начал звать его по имени, стараясь переключить внимание на себя.        — Хитоши, я тут. Смотри на меня.        — Со.т…        — Кто я? Сотри-…        — Сотри…голова?        — Все верно, и я здесь. Ты в безопасности.        Прошло десять минут, прежде чем мальчик окончательно успокоился. У него продолжала кружиться голова, и сознание все еще оставалось размытым, но зато он понял, что ему лучше, чем было. Вскоре он уснул, держа учителя за рукав, а тот ждал, пока дыхание ученика станет ровным.        Сейчас Айзава был в небольшом шоке, его сердце стучало в три раза быстрей, и казалось, что он вновь переживает события годичной давности, когда один из его подопечных чуть было не исчез из этого мира. Однако в этот раз все было по-другому. Он думал, что готов ко всему, но теперь осознал, что не все ученики выкладывают все, что за всеми он так и не смог углядеть. Что касается Шинсо, то в данный момент он напоминал маленького потерявшегося ребенка, который пытался найти поддержку. Он нашел ее в самые последние дни, когда еще чуть-чуть, и можно окончательно опускать руки. И учитель был более чем уверен в том, что Хитоши останется и будет выкладываться сильнее обычного, выдавая знаменитое «плюс ультра», после недели исключения. Он поживет с родителями, не будет беспокоиться о чем-то обыденном хотя бы малое количество времени. ***        Шинсо проснулся, и сразу же заметил поднос с едой. Учителя в комнате не было, вероятно, он ушел на групповую тренировку с классом, или отправился забирать малышку Эри из начальной школы. Голова уже не болела, зато у него засосало под ложечкой впервые за неделю. Поедая карри с рисом, он прокрутил события прошедших месяцев, прошедшего дня и дал волю чувствам. Он заплакал, ощущая на себе запах сигаретного дыма и отвращение от прилипшей от пота одежды. Он понял, что совершил глупость, и не раз, и что его проблемы принадлежали не только ему.        Выйдя из учительского общежития, он пришел к одноклассникам, которые делали домашнее задание в общей гостиной. Поздоровавшись с ними, он направился поговорить с Кьекой, и в ее комнате они сильно поругались. Почему же под конец такого ужасного дня, все снова идет не так?        Он вылез на крышу, не забыв захватить с собой пачку сигарет и зажигалку. Он делал медленные затяжки, позволяя дыму расслабить его тело, и снова почувствовал отвращение.        — Черт! — Хитоши с силой бросил пачку, и она врезалась в ограждение. Подул прохладный ветерок, и мальчик закинул в рот сразу три квадратика мятной жевательной резинки. ***        Девочка извинилась перед ним спустя полчаса-час, и Шинсо ее простил, хотя и не хотел делать этого хотя бы парочку дней, чтобы не повадно было.        — Не кури больше.        — Ладно, — сказал Хитоши, опустив свою голову на плечо подруги, понимая, что та сигарета действительно было последней. И это было чистейшей правдой.