Жизнерадостный глупый подросток

      Октябрь выдался не на шутку прекрасным. В меру прохладно, но солнечно. Самая правильная погода, чтобы носить толстовки, но не укутываться с головы до ног теплой одеждой. Перед маленьким, и очень красивым домиком, обрамленным деревянным забором стоял парень восемнадцати лет. Взгляд его янтарных глаз был сосредоточен на небольшом клочке бумаги, с написанным на ней адресом Каэды Мия, матери Хотаро Мия. Денки топтался у калитки уже около пятнадцати минут, и никак не мог найти в себе сил, чтобы наконец войти.        «Ты чего в самом деле? Что в этом страшного? — говорил он самому себе в голове, однако его действия никак с этим не сходились».       Подул небольшой ветерок, который сумел снести с деревьев желтые листочки в виде остатков осени. На телефон парня пришло сообщение от Кьеки. Она спрашивала, как все прошло, но Денки не мог ответить на этот вопрос, потому, написав кроткое «при встрече расскажу», тяжко вздохнул. Бежать от этого уже не получится, он и так отсрочил сие действо на пару месяцев, после того, как окончательно выздоровел и вернулся к учебе. На летних каникулах он ездил к родителям, а после, в предпоследнем семестре нагрузил себя дополнительными занятиями и специальными тренировками. Денки открыл калитку, и ватными ногами пошел по выложенной из камней тропинки. Он протянул руку к деревянной резкой входной двери, и постучал в нее костяшками пальцев.       Спустя минуту из-за двери послышались торопливые шаги, и ему отворила красивая женщина лет сорока. Она была одета в домашнюю одежду, и на ней висел весь вываленный в муке клетчатый фартук.        — Здравствуйте, чем я могу вам помочь? –Мягкий голос и вежливое общение позволили мальчику слегка расслабиться.        — Э-э, Каэда Мия-сан?        Женщина не спеша кивнула, оглядывая гостя с ног до головы.        — Я — Денки Каминари, и я пришел, чтобы…       Мальчик не договорил, потому что Мия-сан поменялась в лице. Теперь оно выражало полнейшее удивление вперемешку с шоком.        — А-а, — протянула она, и смущенно отошла от порога. — Проходи. ***       Денки сидел на кресле в гостиной. Женщина вышла из кухни с двумя дымящимися кружками какао, и положила их на журнальный столик. Парень не мог заставить себя посмотреть ей в глаза, поэтому его взгляд метался то на рамки с фотографиями, то на комнатные растения. Между прочим, дома было очень уютно. Интерьер был приятным глазу, и все как будто пропахло домашней выпечкой и теплотой.        — Денки, ты очень вырос, — улыбнулась она. — Казалось бы, совсем недавно вот таким мальчишкой забегал к нам на ужин, а прошло уже целых четырнадцать лет.        — Каэда-сан, я бы не хотел вас утруждать, одно ваше слово — и я уйду.        — Нет, что ты! Я даже не думала, что когда-нибудь смогу с тобой поговорить. Я слышала, ты геройский курс заканчиваешь, ты большой молодец.       Денки был готов разрыдаться. Она не была грубой, и не была опечаленной. Но отчего-то, у него в горле застрял ком, и он почувствовал себя рабом перед королевой.        — Я-я? Я да, заканчиваю. Скоро экзамены, и выпускной.        — Это же здорово!        — Каэда-сан, я прошу у вас прощения, — Денки уставился в пол, зажав руками кружку с какао. — Ваш сын не должен был…       Он не договорил, ожидая самой печальной реакции, но женщина снова улыбнулась. Потом из кухни донесся звук электронной печи, и она, извинившись, отошла. Вернулась Каэда с подносом, от которого исходил пряный аромат имбирного печенья.        — Угощайся, — она положила поднос на тот же столик. — Ладно, думаю уже некуда тянуть дальше. Я тебя понимаю, а потому, искренне прощаю тебя.       Денки взглянул на ее лицо, решившее наконец дать волю своим эмоциям. По бархатной щеке женщины медленно скатилась слеза, ее глаза блестели.        — Я правда ненавидела тебя, и хотела, чтобы ты понес наказание. Но, — она задумчиво помешала ложкой в своей кружке, — но меня не хватило надолго. Жизнь — это лотерея, и в нашей нам выпал не то что несчастливый, а скорее точно проигрышный билет. Без Хотару, — она просияла, произнеся имя почившего сына, — в моей жизни стало темно. Я часто ловила себя на том, что просыпалась и будила его в садик, или постоянно покупала в магазине его любимые хлопья. Правда в том, что он был замечательным. Добрый сорванец, постоянно попадающий в неприятности, из которых находил свои детские, но правильные пути выхода. Ему было четыре, а могло быть тоже восемнадцать.       Парень откинулся на спинку кресла, и закрыл лицо челкой. Его глаза, медленно, но верно становились мокрыми. Но просто разрыдаться он не мог, не хотел показаться жалким.        — Я любила его, и всегда буду любить. Мой светлячок не светится уже четырнадцать лет, но знаешь, что? — Женщина накрыла его ладонь своей, — ты продолжаешь светиться.        — Я?        — Да, но ты не светлячок, ты скорее электрическая лампочка, и, — она внезапно рассмеялась своим словам. — Я пыталась сказать что-то красивое, а вышло как всегда. Что-то язык заплетается, не могу уже скрывать свое волнение.       Она закрыла лицо руками, и разрыдалась, тряся хрупкими маленькими плечами. Денки прикусил губу, и снова отвел взгляд.        — Просто, — шмыгнула она, — просто каждому из нас нужен свой свет. А вот какой, от лампочки или от светлячков, это решает каждый сам за себя. Спустя пару лет моей депрессии, мой муж не выдержал, и насильно записал к психологу. И тогда я осознала, что тебе тоже было четыре. Ты тоже только научился читать, и только обмазал свои коленки в зеленке. Я поняла, что ты не заслуживаешь такого отношения к себе, просто из-за того, что твоя причуда проявилась так внезапно. Я ненавидела, и до сих пор ненавижу себя за мысли о твоем возмездии. Бред все это, ты не должен был этого видеть.        — Каэда-сан, пожалуйста не надо, а то я не выдержу. Мне правда, — он посмотрел в ее глаза пристально и долго, — жаль. Я не хотел, чтобы так вышло.        — Никто не хотел, мой дорогой. Но сейчас все прошло, и все наладилось. Видишь? — Она указала пальцем на свои незаметные морщинки. — Все это — пережитые мною события. И на сердце у меня тоже самое. Мы привыкли считать шрамы уродливыми, но за каждой такой складкой таятся невероятные события, меняющие нас навсегда. Я простила тебя двенадцать лет назад, и после этого прощала на каждую годовщину ухода Хотару в лучший мир. И я прощаю тебя еще раз, — она стерла кончиком указательного пальца катящуюся вниз слезу на щеке мальчика.       Они хорошо поговорили о жизни. Каэда рассказала, что после переезда и сеансов со специалистом, ее жизнь наладилась, она выучилась на кондитера, а сейчас находится в вынужденном отпуске. Она ходит к сыну каждый год и оставляет на плите его любимые сладости, а выходные проводит с любимым мужем, который помог ей во всем разобраться. Денки рассказал о себе практически все, умолчав лишь про плохие события.        — Что угодно можешь говорить, но только не надо лгать.        — Вы о чем?        — Твое сердце болело, и это видно по глазам. Оно разбивалось не раз, и всегда на еще более маленькие осколки. Его склеивали обратно, но раны не успевали зажить до следующего раза.        Она взяла его за руку, оттягивая рукав толстовки на запястье. Теперь, спустя тренировки, битвы, и многочисленные ожоги, шрамы от селфхарма была сложно, практически невозможно заметить. Во всяком случае, по периметру рук от ладоней до локтей.        — Видишь, не надо скрывать то, что заставляло тебя страдать. А я, в свою очередь тебе помогу.        — Каэда-сан, я думаю, что все было не так ужасно, — он широко улыбнулся во все тридцать два.        — Моя причуда, — она сжала запястья его обеих рук своими, и вены парня вздулись, пока по ним текла черная жидкость, заставляющая его расслабляться и успокаиваться, — забирать душевную боль.        Мальчик смотрел перед собой, и его улыбка медленно спадала, сменяясь стиснутыми от досады зубами. Из его глаз без устали текли слезы, и он шептал и шептал извинения за свои действия. Аромат какао с печеньем, и такая уютная обстановка счастливого дома, который мог бы быть еще счастливее, сейчас стал для него утешением и новой точкой опоры. Причуда женщины и в правду забирала боль, но одним из немногих ее минусов было то, что она не может таким способом помочь себе. И вот так, пуская в свое сердце черную кровь от терзаний восемнадцатилетнего парня, который по воле случая стал причиной смерти ее ребенка, она пропустила все ужасные события через себя, и тоже заплакала. Вот так они и нашли друг в друге то, чего так долго искали все эти годы. Прощение. И это было одновременно ужасно, но трагически красиво.       Внезапно входная дверь открылась, и послышался детский смех. А через пару мгновений, в гостиную вбежал трехлетний мальчуган, заливаясь хохотом.        — Знакомься, — она подхватила ребенка на руки, заметив удивленный взгляд парня. Она взглянула на ребенка, и нежно спросила у него: — Как тебя зовут?        Малыш улыбнулся, и прокричал:        — Кей Мия! А тебя?        — Денки, — парень взял ребенка за протянутую ладошку и слегка ее потряс.        — Ден-тян, у тебя класивые волосы!        — Выходит, — он посмотрел на женщину, — вынужденный отпуск, это декрет?        — Ну, получается так, — она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, искренне радуясь за нее.       Позже в комнату вошел мужчина с щетиной, и в красивой рубашке. Он поздоровался с женой, а потом глядел на Денки около двух минут, заставляя того в который раз смутиться.        — Каминари Денки? — Мужчина рассмеялся, — Ну ты и вымахал! Я слышал о твоих подвигах в геройском еженедельнике!       Они пообщались, и его пригласили остаться на ужин, но он был вынужден отказаться.        — Спасибо за приглашение, но меня действительно ждут прямо сейчас, — он посмотрел на часы, и начал собираться.        Когда они уже прощались у выхода, Каэда с мужем и малышом Кеем пожелали ему удачи. А женщина сказала приходить время от времени:        — Я уверена, ты станешь первоклассным героем.        Они махали ему вслед, пока он не завернул на другую улицу. ***        Кьека стояла в парке, одетая в одну футболку, ссылаясь на хорошую погоду, и ждала своего друга. Она пила воду из бутылки, когда ей закрыли глаза сзади мозолистыми ладонями.        — Угадай кто!        — Хм, — она коснулась пальцами подбородка, — может быть тот, кто опоздал на полтора часа?        — Ну прости, — Денки развернул ее лицом к себе и обнял.        — Как все прошло?        Они гуляли по парку пару часов, и Денки рассказал все, от начала до конца. Кьека изредка задавала вопросы, но больше слушала. Ей было в радость смотреть на все эти эмоции своего друга, и было приятно от того, что тот больше не выглядел таким загруженным. А он все говорил и говорил, из него лился невероятный позитив.        — Кьека?        — М?        — Ты пойдешь со мной на выпускной?        — Кто знает, это же через три месяца.        — Что?! Ну почему? Ну скажи «да»!        — Посмотрим, — она улыбнулась, и взяв его за руку, попросила того купить мороженое.        — Тебе не холодно? — Он заметил, что та стоит в футболке.        — Не-а. Самое время для мороженого.        Денки посмотрел на нее, а потом шуточно закатил глаза. Но все, купил три шарика.        Солнце село рано, и выходной подходил к концу. Кьека изредка дрожала от холода, стараясь не подавать этому вида, и болтала что-то о предстоящих экзаменах, а Денки, казалось, совсем не слушал.        — Ну тебя! — Он стащил свою толстовку через голову, и вручил подруге.        — Зачем? Мне не холодно.        — Ага, а я победил Всемогущего в битве один на один. Надевай, я серьезно.       В желтой толстовке было тепло, к тому же она была намного больше по размеру, что сильно радовало. Она пахла хвоей и кондиционером для белья, а в большом кармане посередине шуршали мятные леденцы. Кьеке было прекрасно, и Денки тоже. ***        — Добро пожаловать всем на торжественную церемонию окончания Юуэй! — Прокричал директор Незу в микрофон. Огромный зал разразился аплодисментами и свистом. — Поприветствуем наших выпускников: класс 3-А Геройского факультета!        На сцену вышел учитель Айзава в деловом костюме и завязанными в пучок волосами. Его взгляд был уставшим, но довольным. За ним, в алфавитном порядке прошли его ученики с надетыми поверх школьной формы черными длинными платьями. Каждому вручили диплом об окончании, девушкам по букету цветов, а парням красивый набор металлических запонок «Юуэй».        — Класс 3-Б Геройского факультета!        — Класс 3-С факультета Общего Образования!        Директор выкрикивал все классы, и закончил классом 3-К Факультета Управления. Все ребята три года назад прошли сложнейшие экзамены, чтобы наконец попасть в одну из лучших школ Японии, а теперь все-таки ее закончили. Когда всем были выданы цветы, запонки и дипломы, директор попросил зал притихнуть.        — Я рад! — он оглядел учеников с улыбкой. — Я рад, что этот выпуск больше не будет доставлять мне проблем!        Зал разразился хохотом и аплодисментами. В нем находились все родители учеников, учителя, и вся школа в принципе.        — У нас с вами были нелегкие отношения. Но я рад заметить, что вы были самыми ярыми соперниками друг друга, начиная с первого спортивного фестиваля, и заканчивая выпускными экзаменами. Благодаря вам, средний балл нашей школы повысился на три процента! Давайте вспомним, как все начиналось!       Помещение погрузилось во тьму, и на сцене высветился огромный монитор, прямо как в кинотеатре. На экране промелькнул логотип школы и водяные знаки всех партнеров, как профессиональных героев вроде Всемогущего и Старателя, так и государственных органов. Затем показали первые тесты, спортивный фестиваль, культурный фестиваль и так далее. Словом, все, что происходило в школе последние три года. Так же там были кадры с межшкольных спортивных соревнований, и международных научных олимпиад, и выставок. По правде говоря, этот выпуск действительно умел соперничать друг другу во благо. Многие, кто решил не становиться героем в будущем, смог поступить в лучшие университеты мира, а другие получили приглашения на работу в геройских компаниях.        Когда видео закончилось, сыграл школьный оркестр, спел хор, и от каждого класса показали развлекающий номер. 3-А спел слегка измененную песню с самого первого культурного фестиваля, чем вызвал бурные овации.        — А теперь, — Незу снова заставил гул умолкнуть. — Теперь мы хотим выдать награды отдельным ученикам, отличившимся в школе за последние три года.       Ребята удивленно переглянулись. Им никто ничего об этом не говорил.        — Звание Мозга Школы, и обладательницей лучших оценок среди всех третьих классов получает… Момо Яойорозу!        Девушка была явна горда собой, и со спокойным, как ей казалось, выражением лица, получила грамоту, и красивую красную ленту.        — Титул Мастера На Все Руки получает поистине невероятная девушка, так же приглашенная на постоянную работу в агентстве Старателя, Хатсуме Мэй!        — Титул Главного Спортсмена, получает небезызвестный отличник Катсуки Бакуго!        — Звание «Причуда — не главное» получает бывший ученик класса С, а ныне выпускник Геройского факультета, Хитоши Шинсо!        — Лучший Музыкант — Кьека Джиро!        — Художник Юуэй — Манга Фукидаши!        — Титулом «Мужество и Усердие» награждаются Эйджиро Киришима и Тецутецу Тецутецу!        — И наконец, Титулы Большой Тройки, а в этом году скорее Большой Пятерки, получают ребята с хорошими оценками и подвигами на геройских стажировках получают Тодороки Шото! Изуку Мидория! Эйджиро Киришима! Катсуки Бакуго! И Денки Каминари!       Зал снова взорвался. Отовсюду слышались улюлюканья и свистки. Получить такое звание ой как непросто, а то, что школа добавила двух дополнительных победителей, вообще случилось впервые с выпуска самого Всемогущего. Денки в шоке, с обмякшими ногами подошел к директору, и ему, как и его одноклассникам, дали медаль в красивой бархатной шкатулке. Он совершенно точно знал, что выкладывался на полную в последний год, но даже не подозревал, что его усилия приведут к такому результату.        После церемонии намечался выпускной вечер, и у ребят было около трех часов, чтобы собраться и прихорошиться. Потому все, сделав фотографии и получившие поздравления, быстро разбрелись по общежитиям или салонам красоты.        Кьека надела красивое короткое платье фиолетового цвета, и туфли мартинсы на невысокой платформе. Ее тонкую шею украшало ожерелье в форме маленькой аккуратной гитары, подаренное отцом, а на руках красовались неброские браслеты. Просто накрутив волосы, и даже не запариваясь насчет макияжа, она все равно была нереальной красоткой. Все девочки раздавали друг другу комплименты, и весело шутили, что наконец «отмучились» с этой школой.       Девушка постучалась в дверь к другу, и Денки крикнул, чтобы она входила. Он до сих пор стоял в спортивных штанах с тремя полосками, босиком, и с голым торсом.        — Бакаминари! Ты чего не одетый? — Она развернулась к стене лицом, краснея до кончиков ушей.        — Неужто ты меня стесняешься? Как давно мы вместе? — Он подошел к ней со спины, и прошептал эти слова прямо в ухо. Она чувствовала его горячее дыхание, но все же не спешила встречаться с ним взглядом.        — Почти полгода, но это не значит, что ты должен ходить полуголым передо мной…        Он чуть напрягся, и развернул лицом к себе. Ее глаза находились на уровне его груди, и он положил свой подбородок ей на макушку. Грудная клетка парня медленно вздымалась, и Кьека по-настоящему залипла. Еще бы, бархатная кожа, и красивое мускулистое тело, покрытое шрамами разного происхождения, выглядели невероятно сексуально. Шрам чуть выше сердца, от операции на легких можно было назвать жутким, потому что кожа была странно натянута, и к тому же сильно отличалась по цвету, но девушке сейчас он показался самым красивым. Она протянула к нему тонкие кисти, и обхватила парня за талию, мягко прощупывая напрягшиеся мышцы на спине. Он шумно вздохнул, и с силой обнял ее, подняв в воздух. Простояв так пару минут, он бросил ее на собственную кровать, и наклонился, чтобы поцеловать ее губы. Однако получил легкий удар ушными разъемами. Тогда он захотел посмотреть ей в глаза, но она закрыла их ладонями, невероятно смущаясь собственным действиям.        — Кьека-а-а-а, — протянул он, и уткнулся носом в ее плечо. — Не волнуйся, я ничего не сделаю.        — Позже.        — Чегось?        — Давай… Чуть позже! — Она выкрикнула последнюю фразу, и зажмурилась.        Тогда Денки взял ее за запястья, и медленно развел их в стороны, открывая лицо девушки. Она была красная как помидор, и выглядела невероятно мило. Он наклонился, задевая своей челкой ее лицо, и нежно поцеловал алый, словно мак, лоб.        — Давай чуть позже. ***        В ресторане было полно людей, и полно места. Стояли столики с едой и напитками, играла громкая музыка. Все, как у всех. Мина Ашидо рвалась на танцпол, волоча за собой Киришиму, который был этому совсем не против. Тодороки вежливо беседовал со смущенной Яомомо, а Катсуки ворчал на вечно смеющуюся Очако. Она подняла его в воздух, чтобы побесить, но было видно, что он максимально старается, чтобы случайно не вспылить, и не взорвать все к чертям. В какой-то момент можно было заметить его редкую улыбку, выражающее искреннее удовольствие.        — Чего стоите? — К Денки с Кьекой подошел Шинсо со своей спутницей. Он не знал, но в полностью черном смокинге с фиолетовым галстуком, он выглядел как кинозвезда. Девушка рядом с ним была из обычной школы, у нее даже не было причуды. Она постоянно стеснялась, и отводила взгляд, потому что до своего выпускного ей нужно было ждать целый год, а тут все такие взрослые и крутые. Шинсо переплел свои пальцы с ее, и завернул ей прядь белых волос за ухо.        — Да вот, Кьека меня снова динамит, — Денки изобразил страдальческое лицо, и получил щелбан от девушки.        — Май-сан, — обратилась Кьека к подруге своего одноклассника, — ты выглядишь сногсшибательно!        — С-спасибо! Ты тоже! ***       Айзава расхаживал по залу с сидящей на его шее Эри, и наблюдал, чтобы ученики сильно не напивались. Хотя, это скорее было бесполезным занятием, поэтому он просто смотрел на всех, поражаясь, как эти остолопы теперь пойдут во взрослую жизнь, когда не могли даже пятиста кругов вокруг школы пробежать на первом году обучения. Он так сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как Эри дергает его за волосы, говоря о том, что хочет тоже станцевать медленный танец.        — У тебя будет выпускной через десять лет, тогда и потанцуешь, — проворчал он.        — Ну папа-сенсей! Всего один разочек!        Он спустил ее с шеи, размял немного позвоночник, и вновь поднял девочку в воздух. Музыка с танцевальной сменилась на типичный медляк, и Айзава танцевал его, прижав Эри к себе. Она смеялась, и называла «неуклюжим сенсеем», а он корчил смешные рожицы, лишь бы она снова улыбнулась. И он ни за что не станет отрицать, что она теперь — его настоящая дочь.        Денки оделся в черный костюм, с красной приталенной рубашкой, и тем же черным галстуком. Однако, после пары бокалов «обычного сока», ему стало жарко, и он снял галстук и расстегнул верхние пуговицы. Когда начался медляк, он сразу же обнял Кьеку, и она никак не могла отстраниться. Пьяные люди — тяжелые люди, и ей вскоре сделалось сложно дышать. От Денки исходил невероятный жар, его лицо покраснело, и он лез целоваться, разя легким перегаром на пару с одеколоном.        — Бака, зачем ты так сильно напился?        — А что? Я держу себя в руках.        Они вышли на улицу подышать, и Кьека была немного недовольна таким положением, что сразу же и сказала парню.        — Да ладно тебе, — он уткнулся ей в плечо, поцеловав шею. — Я просто нереально сильно люблю тебя, ты просто представить себе не можешь.        Девушка буквально готова была растаять, и раздражение быстро сменилось обратным чувством. Она переплела свои пальцы с его, и сказала, что тоже сильно любит.        — Да ну? Я же совсем тебе не подхожу! Вдруг ты меня бросишь? Ик! — Денки слегка потерял над собой контроль, и загрузился.        — Перестать, Денки, я люблю тебя, и мы подходим друг другу.        — Я зна-а-аю, — он коварно улыбнулся, и поцеловал ее в губы, а затем отстранился, — скажи это еще раз.        — Нет.        Он снова поцеловал ее, даже не дав ей нормально отдышаться. Кьека была, мягко говоря, удивлена. Он редко бывал таким напористым, а за сегодняшний день дает волю чувствам уже во второй раз. Между прочим, он прижался к ней своим разгоряченным телом, и снова поцеловал.        — Скажи.        — Я люблю тебя.