Вспоминая будущее

      И почему Дамблдор всегда исчезает в такое неподходящее время? Как будто чувствует беду и умывает руки, предоставляя другим «счастливую» возможность разгребать дерьмо, которое он же и замесил.       Северус был бы рад спихнуть заботу о МакГонагалл на старика. Что угодно, лишь бы не видеть ее лицо, напоминающее о былой ошибке. И взгляд такой доверчивый. Пока еще не гневный и полный презрения. Он сломал ей жизнь, а она благодарит его за спасения. Ну вот где тут справедливость? Сегодня он скажет ей правду, и она возненавидит его. Вот и поиграл в героя.       Но до этого момента нужно успеть сделать еще кое-что. Раз уж он решил, что заботится о ней (а ему это вообще надо?), то свои обязанности нужно исполнять усерднее. Может так она поймет, что он пытается загладить вину и не убьет на месте. А ведь она теперь может, с такой-то силой внутри. Впрочем, она и раньше могла, если бы захотела. Особенно после матчей по квиддичу, когда Слизерин одерживал победу.       В этот субботний день на площади Гриммо было на удивление многолюдно, Северус чудом аппарировал незамеченным. Прежде он всегда появлялся здесь либо под покровом ночи, либо на рассвете, пока город еще спал, а вот посреди дня, да еще выходного, оставаться невидимым для маглов оказалось задачей не очень-то простой.       На удивление в прихожей его никто не встретил. Странно. Накануне они договорились, что пока Минерва будет жить здесь, в доме всегда будет кто-то еще помимо Блэка. Так, небольшая предосторожность на случай нападения (хотя оно и маловероятно) или если силы Одера, сокрытые в МакГонагалл, вдруг вырвутся на свободу. Северус и представить себе не мог, что тогда произойдет. Но пока никаких проявлений не было. И это не могло не радовать.       Из-за кухонной двери в конце коридора раздавались приглушенные голоса. И почему они вечно сидят на кухне? Почему не гостиная или одна из многочисленных комнат, которую можно было бы переоборудовать под комнату для собраний?       — А, Северус, это ты!       Из-за приоткрытой кухонной двери показалась лиловая голова Тонкс. Скорость, с которой эта юная сотрудница отдела мракоборцев меняла цвет волос, поражала. А порой раздражала.       — Что это там у тебя? — она кивком головы указала на небольшой кожаный саквояж, что он держал в руках.       — Ничего.       Оставив свою ношу в коридоре, он вошел в кухню, где помимо Тонкс обнаружились Блэк и миссис Уизли, как всегда хлопотавшая у плиты. Пахло, надо признать, аппетитно. Свиные отбивные, кажется.       И все бы было хорошо, если бы не отсутствие одной конкретной особы.       — Где профессор МакГонагалл?       Все разом как-то потупились. Молли слишком усиленно делала вид, что отбивные требуют ее постоянного внимания. Тонкс с непробиваемой упорностью рассматривала свое отражение в графине с водой. И только Блэк не прятал взгляд, хоть и выглядел мрачным.       — Она никого не хочет видеть. Мы решили ее не трогать. Ей нужно время, чтобы всё… осмыслить.       — Что осмыслить?       Где-то в груди заныло в ожидании беды. Он же ее всего на полдня с ними тут оставил? А они уже успели что-то натворить?       — Ну, — нерешительно начала Тонкс, осторожно поглядывая на хозяина дома, — мы всё ей рассказали… вернее почти всё… что успели.       Сердце вдруг перестало биться и провалилось куда-то в пятки. Она знает. Теперь она всё знает. Северус почувствовал, как в груди поднимается плохо контролируемая волна ярости, смешанная со страхом.       — Мне казалось, вы все люди благоразумные, — медленно, не повышая голоса начал он, нависая над столом и сидящими за ним людьми словно коршун. — Еще вчера, она вела обычную жизнь магла, не верила в волшебство и даже не подозревала о силах, таящихся внутри нее. А теперь, не дав ей даже просто прийти в себя, вы выболтали ей кто она и чем так интересна Темному лорду?       — Ну, мы еще и о ее прошлом рассказали, и о Хогвартсе, — нерешительно вставила Тонкс, но под убийственным взглядом Снейпа виновато замолчала.       Северус коротко вздохнул. Ну идиоты, не иначе.       — Она задавала вопросы, — примиряющего проговорила миссис Уизли, пытаясь разрядить обстановку. — Не могли же мы отмалчиваться. Вот мы постепенно и отвечали… так вышло.       Ну ведь договорились же вчера, что информацию будут выдавать небольшими порциями, заново знакомя ее с миром волшебников, а заодно и с ее нынешним положением в нем. Так ведь нет, вывалили на голову бедной женщины всё разом и оставили одну. Осмысливать.       — Где она?       — Наверху. Сказала, что хочет побыть одна.       Не говоря ни слова, Северус развернулся, намереваясь уйти.       — Снейп, — окликнул его Сириус, когда тот был уже в дверях. — Мы не сказали ей о тебе.       Северус молча кивнул, одновременно испытывая облегчение и разочарование. Может оно было бы и лучше, если бы она узнала от кого-то другого. Было бы не так стыдно сознаваться. А он бы потом соврал, что просто ждал подходящего момента, чтобы рассказать. И почему всё самое сложное всегда достается именно ему?       На его стук никто не ответил, и, не слишком церемонясь, Северус толкнул дверь. В комнате было тихо. Сквозь единственное окно сочился тусклый свет ноябрьского солнца, и в его блеклых лучах Снейп заметил одинокую женскую фигуру, примостившуюся у изголовья кровати. Такой большой для нее одной. Видимо Блэк где-то отрыл старое платье своей матери, чтобы Минерва не курсировала по дому в одной ночнушке и мужском халате. Платье, надо признать, ей было весьма к лицу: длинное в пол, с высоким воротником-стойкой и длинными рукавами-фонариками. Этакий аристократический стиль девятнадцатого века, подчеркивающий все достоинства стройного женского тела. Странно, прежде он не замечал, что у Минервы такая изящная фигура. Наверное, потому в Хогвартсе она всегда носила широкую мантию, из-за которой почти ничего не было видно. Да он и не присматривался никогда.       При его появлении она едва заметно пошевелилась, отчего редкие белые нити в иссиня-черных прядях засияли серебром.       — Как Вы?       Разговор нужно было с чего-то начать. Учитывая ситуацию, наверное, этот вопрос был наиболее уместным.       — Не знаю, — она тихонько вздохнула, разглядывая собственные руки, лежащие на коленях. Как примерная школьница, ей богу. Ни следа гордой осанки, всегда прямой спины. Просто растерянная женщина. — Сбита с толку, наверное.       — Это пройдет.       Он поставил саквояж рядом с кроватью и присел на ее край.       — Хотите поговорить об этом?       Она молчала, машинально теребя прядь волос. Было непривычно видеть ее без неизменного пучка. Волосы у нее длинные и густые, словно черный водопад, оттеняя кожу, отчего она кажется цвета слоновой кости. В уголках глаз едва заметные морщинки и линия губ очерчена чуть резче. Губы тонкие. Когда она их поджимает, они едва видны, но цвет приятный, нежный и мягкий.       — Вы были моим учеником? Как Сириус и Римус?       Вопрос застал его врасплох. Признаться, он ожидал, что она заговорит о своей проблеме, но никак не о его школьных годах.       — Я учился на другом факультете.       — А теперь мы коллеги?       — Да.       — Мы были друзьями?       — Едва ли. Мы мало общались, за исключением рабочих вопросов. Как Вы, наверное, уже заметили, я не слишком приятен в общении.       Минерва молча кивнула — то ли согласилась с его последним утверждением, то ли просто в такт собственным, только ей ведомым, мыслям.       — Послушайте, — после минутного молчания проговорил Снейп, — знаю, Вы растеряны, Вам кажется, будто Вы одна. Допускаю, что Вам даже страшно. Но Вы не одиноки. Вокруг Вас люди, которым Вы не безразличны. Они позаботятся о Вас.       — Я их даже не помню!       Она резко встала. Вот она, профессор МакГонагалл. Импульсивная, раздражительная, не терпящая неопределенности. Северус невольно усмехнулся, наблюдая, как она мечется по комнате. Словно загнанный в угол зверь. Усмешка быстро исчезла с его лица, и лишь черные зрачки неотступно следовали за женской фигурой.       — Все говорят, как я важна, что меня надо защищать… что обо мне позаботятся. Но никто не спросил, хочу ли я этого! — она устремила на Снейпа полный раздражения взгляд. — Почему вообще я?       Что ж, вполне логичный вопрос. И главное — задан правильному человеку. Северус мысленно вздохнул, собирая всю храбрость в кулак, и…       — Я принес Ваши вещи.       Трус!       МакГонагалл резко остановилась, опуская взгляд на саквояж.       — Вы были в моем доме?       — В том, что от него осталось.       Очевидно, Темный лорд был в ярости, упустив свою жертву. Когда Северус сегодня утром появился в Кенсингтоне, дом уже оцепили полиция и служба спасения маглов. Кажется, они решили, что это был взрыв бытового газа. От дома не так много осталось. Почерневший от взрывов остов стен с полуобвалившейся крышей… Северусу это напомнило другой дом и другой день много лет назад. Удивительно, как история повторяется. Только на этот раз ему удалось опередить Темного лорда.       Теперь ей некуда возвращаться. И это хорошо. Значит, легче будет заставить остаться на площади Гриммо. Очевидно, Минерва это тоже понимала. И лишь еще больше нервничала. Ее руки ни на секунду не переставали двигаться, словно ища что-то.       — И еще кое-что, — верно угадав ее желание, Северус протянул ей магловскую пачку сигарет. Нашел на прикроватном столике в ее раскуроченной спальне.       Не говоря ни слова, Минерва выхватила пачку у него из рук и щелкнула зажигалкой, спрятанной внутри. По комнате разнесся аромат табака с ментолом, заставив зельевара поморщиться.       — Простите, — она приоткрыла окно, впуская в спальню свежий воздух. — Вообще-то я редко курю.       — Я это переживу.       В комнате быстро сделалось промозгло и холодно, словно ноябрьская лондонская погода пробралась и сюда.       — Что теперь будет со мной?       На фоне сочащегося из окна света фигура МакГонагалл казалась полупрозрачной. Длинные черные локоны, подколотые с двух сторон невидимками, едва заметно колыхались от легких порывов ветерка.       — Через пару дней вернется Дамблдор, он поможет.       — Кто такой этот Дамблдор? — в ее голосе явственно слышались недовольные интонации.       Неважно помнила Минерва свое прошлое или нет, характер не переделаешь, а она всегда была, по мнению Снейпа, чересчур раздражительной. Впрочем, сейчас ситуация ее вполне оправдывала.       — Самый сильный волшебник в Англии, — без тени воодушевления проговорил Северус. — И один из самых близких Ваших друзей.       Минерва резко отвернулась от окна, устремив на зельевара взгляд зеленых глаз. Как же все-таки непривычно видеть ее такой!       — Он был Вашим наставником в Хогвартсе, теперь Вы его заместитель… вернее были.       — Это была его идея — сделать из меня, как вы их называете, магла?       — Он считал, что вдали от магического мира Вам будет безопаснее, — Северус ненадолго умолк, но вскоре добавил. — И спокойнее.       — С последним он не прогадал, — вздохнула Минерва. — Сириус сказал, я теперь могущественная волшебница.       — Вы и прежде были не из слабых, — хмыкнул Снейп. — Но магией Вам сейчас лучше не пользоваться.       — Почему? Если я могу, — вскинула брови Минерва.       — Лучше, если директор Вам всё объяснит.       Удобно, когда хотя бы часть забот можно спихнуть на старика. У него язык лучше подвешен, вот пусть и отдувается.       Она огляделась по сторонам, словно в поисках чего-то, и, найдя искомое, потушила сигарету в пепельницу в виде черепа. Легкий дымок едва различимой змейкой вился над потухшим бычком, рассеиваясь в воздухе. И Минерва молча наблюдала за ним.       — Послушайте, — Северус мысленно вздохнул. Нянька из него так себе. Да и повторять одно и то же ему уже надоело до чертиков, но придется, пока его слова не впечатаются в ее упрямый мозг. — Всё, что Вам сейчас нужно, это успокоиться. Дамблдор, Блэк и остальные Вам помогут. Им можно доверять. Они Вас не бросят.       — А Вы? — вдруг спросила она, испытывающе всматриваясь в его лицо. — Вы поможете мне, Северус?       Если бы она только знала, то ни за чтобы не приняла его помощь. Гордая львица. Упрямая, невыносимо правильная, раздражающе принципиальная…       — Помогу. Обещаю.