Избавь нас от объятий скорби

      На лицах Себастьяна и Сиэля были разные оттенки недоверия. Гарри больше не мог спокойно сидеть сложа руки. На лице мальчика было довольно странное выражение недоверия, предательства и надежды. У Фантомхайва были все неправильные предположения, в чем Гарри не мог винить. Если бы он был на месте Сиэля, почти ничего не зная о волшебном мире, он был бы так же оптимистичен в том, что есть способ вернуть своих родителей.       Но этого не было.       — Во-первых, многие волшебники обладают способностью создавать Крестражи до момента своей смерти. И любой волшебник может использовать этот Крестраж и призвать дух обратно в тело, не только я. — Он встал со стула с высокой спинкой. — Во-вторых, Клаудия не столько мертва, сколько потеряна. Я не могу воскрешать мертвых. Никто не может.       — Ты можешь сделать кого-то бессмертным? — Сиэль вопросительно вздохнул, садясь обратно. В его глазах появился голодный блеск при мысли о бессмертии, что-то, что нервировало единственного волшебника в комнате.       Гарри прерывисто выдохнул, бросив на Гробовщика предупреждающий взгляд, когда обходил шинигами. К счастью, мужчина промолчал и не стал усложнять ситуацию еще больше, чем она уже была. Волшебник подошел к молодому графу и присел перед ним на корточки. Протянув руку, он схватил мальчика за подбородок сильной хваткой, удивив их обоих интимностью.       — Будь благодарен, что ты все еще думаешь, что убийство и шантаж омрачают твою душу. Акт создания Крестража ужасен, порочен, и поэтому… ужасающе извращенный. — Он отпустил подбородок Сиэля и посмотрел ему в глаза. — Крестражи могут сделать кого-то бессмертным, но за ужасную цену. И даже тогда, даже после того, как ты пожертвовал всей своей моралью, ты не бессмертен по-настоящему. Все еще есть способы убить тебя.       — Совершенно верно, — любезно согласился Гробовщик. — Единственный человек, который действительно бессмертен, — это Гарри. Хотя даже в этом есть свои недостатки, не так ли? — Он направил свой вопрос к скорчившемуся волшебнику. — Ты все еще переживаешь смерть. Боль и уязвимость перерождения никогда не становятся легче.       Гарри бросил на Гробовщика холодный взгляд через плечо.       — Что именно такое Крестраж? — Спросил Себастьян, встав перед Гробовщиком таким образом, что привлек абсолютное внимание Гарри.       — Проще говоря, вместилище, — мрачно ответил Гарри. Он встал и разделся до жилета. Бросив куртку на стул, он уставился на медальон в руке Гробовщика. — После завершения ритуала, который разделяет их душу пополам, человек должен выбрать «вместилище» для ее хранения. Вместилище, в котором хранится фрагмент души, действует как якорь. Клаудию не убили, потому что половина ее души привязана к земле в этом медальоне.       Себастьян казался по-настоящему заинтригованным.       — Замечательно.       Гарри вытянул шею при этих словах.       — Это не удивительно, — яростно прошипел он, бросив на Себастьяна взгляд, полный чистой ненависти. Его отвращение к демону, казалось, застало мужчину врасплох, настолько, что багровые глаза расширились, а на лице появилось удивление. Гарри отвернулся, чувствуя тошноту. Был ли он окружен самыми низкими отбросами, известными человеку?       Ему снова напомнили, что Себастьян был демоном. Он не мог сердиться на этого человека, и все же почувствовал отвращение. Следовало ожидать, что демон будет интересоваться всем, что связано с душами. И все же Малфас когда-то был ангелом, божественным существом. Гарри, возможно, и не был тем чистым, первозданным волшебником, каким был когда-то, но, по крайней мере, у него была какая-то моральная основа. Все эти дураки, окружавшие его, понятия не имели, что они восхваляют.       — Я прошу прощения, — сказал Себастьян, почти в попытке успокоить Гарри. — Я просто впечатлен тем, что люди придумали такое извращенное решение проблемы бессмертия. Они никогда не перестают удивлять меня тем, что получают то, что хотят, и увлекают за собой других…       Гарри отвернулся, едва ли впечатленный попыткой Себастьяна отступить. Во всяком случае, демон только усилил разочарование Гарри в нем. Что-то оборвалось у него внутри, когда не один, а два окружающих идиота выразили свой интерес и заинтригованность. Возможно, он неправильно истолковал объяснение Хоркрукса. Или, возможно, Гарри был единственным, кто испытал Хоркруксы достаточно, чтобы увидеть их настоящее зло.       — Не собирай свои трусики в кучу, дворецкий, — промурлыкал Гробовщик, придвигаясь ближе к Гарри. — Наш здешний волшебник только что пережил личные травмы, связанные с Крестражами. Он был один…о!       Гарри схватил Гробовщика зажав ему рот.       — Не делай этого — Ярость, такая горячая в желании убить тут же прошлась по венам Гарри. Его секреты были его собственными. — Отдай мне медальон. — Не дожидаясь приглашения, Гарри схватил цепочку и откинулся на спинку стула. Ноги он вытянул перед собой положив одну на другую. — Ответы, — грубо потребовал он.       Напротив него Сиэль застыл на краешке стула, его единственный глаз смотрел остро и внимательно, наблюдая за Гарри.       — Я хотел бы знать, почему ты обслуживаешь Гробовщика, — в свою очередь потребовал мальчик. — Ответы Гробовщика могут подождать. Если ты действительно веришь, что Крестражи — это такое злое творение, почему ты помогаешь ему «найти» его возлюбленную?       Он не был обязан давать Сиэлю никаких объяснений. Тем не менее, он увидел искреннее любопытство во взгляде мальчика, как будто тот нуждался в подтверждении. Одна рука скользнула по подлокотнику кресла и в волнении вцепилась в него. Он презирал вспоминать прошлое.       — Я знал Гробовщика во время моей первоначальной временной шкалы, — коротко начал Гарри. — Он… мой сын. Джеймс. Ему было суждено умереть в юном возрасте от руки одного из моих врагов. Независимо от того, что я пытался предотвратить, день просто менялся, и угроза никогда не исчезала. — Едкая улыбка скользнула по его губам. — Никто не может избежать Смерти.       Это было до того, как Гарри узнал степень своего статуса Мастера Смерти. Он был удивлен, когда человек, который утверждал, что он шинигами, появился перед ним и сообщил ему о неминуемой смерти его сына. Естественно, Гарри был настроен скептически, никогда не слышал о шинигами заранее, но постепенно понял, что это было настоящее дело.       — Как и любой отчаявшийся родитель, я согласился на сделку, которая спасла бы моего ребенка. К сожалению, я заключал сделку с Гробовщиком. — Он проигнорировал восторженное цоканье Гробовщика и сосредоточил свое внимание на Сиэле. — Он переписал бы дату смерти моего сына на годы вперед. А взамен я бы спас его жену от смерти. В то время она была еще жива, но Гробовщик знал о Крестражах и попросил моей помощи, чтобы сделать ее бессмертной.       Глаза Сиэль чуть расширились.       — Ты сделал один?       — Я ассистировал, — поправил Гарри с тяжелым сердцем. — Клаудия была и всегда будет магглом. Она совершила акт, а я сотворил необходимую магию. — По его лицу пробежали тени. — Не проходит и дня, чтобы я не забывал, какой поступок я совершил. Но нет, — начал он, когда почувствовал надвигающийся вопрос Сиэля. — Я никогда не жалел о том, что сделал.       Яркие зеленые глаза бесстрастно взглянули на Себастьяна.       — Вы верите, что люди будут бороться за себя, чтобы найти бессмертие, власть и статус. Это тот же самый эгоизм, который толкает родителей на грань коррупции, когда речь заходит о безопасности и счастье их детей. — Он посмотрел на довольно серьезного Гробовщика, зная, что та же свирепость когда-то заставила Александра спасти своего сына. Затем Гарри посмотрел на Сиэля. — Как отец, я готов на все ради своего ребенка. Даже если это развратило мою душу до такой степени, что возврата не будет.       — Но твоя душа не испорчена до такой степени, — сказал Себастьян слева от Гарри. — Это просто потому, что ты выполнил только половину ритуала?       — Я предполагаю, — решительно обратился Гарри к демону. — Или, возможно, ты просто предвзят.       — Или, возможно, у кого-то есть возможность содержать ее в чистоте, — со злорадством вставил Гробовщик, громко хихикая, когда Гарри послал ему еще один предупреждающий взгляд.       Сиэль снова подался вперед, вежливо игнорируя ощутимое напряжение между Гарри, Себастьяном и Гробовщиком.       — Но Клаудия была из моего времени. Она была в хороших отношениях с моими родителями, пока ее не застрелили.       — Я уже говорил тебе однажды, эрл. Шинигами могут перепрыгивать временные рамки — Гробовщик примостился на краешке кресла Сиэля. — Я просто взял ее с собой в эту прекрасную эпоху. После того, как Гарри ушел, нам было просто скучно.       — Я рад, что ты такого высокого мнения обо мне, — пробормотал Гарри. Он пропустил красивую цепочку сквозь пальцы в виде паутины и стал раскачивать медальон взад-вперед в устойчивом ритме. — Хотя, я не могу сказать, что я очень скучал по тебе. Или Клаудии.       Она была злобной сукой. И согласно комментарию Сиэля о том, что Клаудия была в хороших отношениях с его родителями, весьма вероятно, что она приложила руки к подпольным разработкам маггловского Лондона. Тем не менее, несмотря на все ее опасения, она действительно любила Гробовщика так же сильно, как синигами любил ее. Она хотела бессмертия так же сильно, как и любой другой жаждущий власти человек, но она также хотела держаться поближе к Гробовщику просто потому, что обожала его. Они были парой, предназначенной друг другу судьбой. Это была нетрадиционная любовь, просто потому, что шинигами не разрешалось любить и остепеняться.       Но когда Александр — Гробовщик — когда-либо соблюдал правила? Он создал бессмертную жену и попытался создать бессмертного сына. Лига шинигами, вероятно, опровергла бы его и пожелала получить надлежащее наказание, но Смерть, скорее всего, сочтет Гробовщика забавным.       — Я думал, ты можешь контролировать шинигами, — подозрительно протянул Себастьян. — В то время он был шинигами. Почему бы просто не приказать ему изменить дату смерти твоего сына?       И это было основой неприязни Гарри к Гробовщику. Волшебник уставился на Гробовщика из-под опущенных ресниц, недовольно сжав губы. Озорная улыбка изогнула губы шинигами, когда он наклонился к застывшему графу. Сиэль попытался уклониться от падения волос шинигами, на его лице появилась гримаса отвращения.       — Как ты думаешь, откуда у меня эти шрамы, дворецкий? — Гробовщик провел рукой по челке, обнажив похожие на палочки шрамы на лице. — Когда Гарри обнаружил свою уникальную способность, он уже создал Крестраж. Он пришел за мной с прекрасной местью. — Мужчина выразительно вздохнул при этом воспоминании, приятно игнорируя неприязненные взгляды Себастьяна и Сиэля.       Гарри проигнорировал группу и продолжил раскачивать медальон взад-вперед. Оно нашептывало ему, не злое и тусклое, как когда-то у Волдеморта, а с нежностью и любовью. Он выражал разбитую, почти неслышную привязанность как к Гарри, так и к Александру, обвивая невидимые нежные завитки вокруг его руки. Крестраж распознал магию и присутствие Гарри. Он был единственным, кто мог вернуть ее блуждающую душу обратно в тело.       Клаудия была магглом и не обладала необходимыми чувствами, которые были у волшебников, когда дело доходило до определения магии. Когда создатели Крестража умирали, они обычно оставляли свое неповрежденное тело на несколько мгновений, прежде чем их вызывали обратно в их тело. У них была связь с Крестражем, который помог им найти свой путь. Другие, такие как Волдеморт, чье тело было уничтожено, бродили в бестелесной форме, но все еще сохраняли свою личность из-за связи со своим Крестражем.       Волшебники чуствовали свои Крестражи. Магглы — нет. Крестраж может содержать их душу внутри, но именно магия заставила главную душу осознать свою личность.       Гарри предположил, что Клаудия была безмозглой формой, дрейфующей без тела или обладающей мелкими животными, такими как грызуны или птицы. Там могут быть небольшие воспоминания о том, кем она была, но в основном не было бы ничего, кроме примитивных и бессмысленных инстинктов. Когда Гарри звонил ей, он привлекал ее внимание к Крестражу и, в свою очередь, к ее личности. Воспоминания вернутся, даже самые свежие, и эмоции вернутся, какими бы поврежденными они ни были после того, как раскололи ее душу.       Это было возможно благодаря магии, окружающей Крестраж. Вот почему магглы никогда не могли надеяться создать его без добровольной помощи волшебника.       Возвращение ее было частью сделки, которую он заключил с Гробовщиком. Гарри мог бы попытаться избежать выполнения своей части сделки теперь, когда его сын уже скончался от старости, но правда заключалась в том, что призыв ее в тело вряд ли был таким разрушительным, как создание Крестража. Он все еще помнил события, которые привели к заключению души в медальон, и ему было неприятно. Лицо жертвы, кровь, запекшаяся кровь… явная порочность всего этого. Гарри потребовалось две недели, чтобы выбраться из темной мглы.       Все эти годы спустя он все еще помнил это. Но эмоции и воспоминания были не такими яркими, не такими разрушительными.       Клаудия. Клаудия.       — Харрисон?       Зов был неясным, и Гарри подсознательно понял, что его глаза закрыты. Он был слишком погружен в активацию Крестража и тонул в двух душах. Он стал мостом — проводником — между одной Клаудией и другой Клаудией. В одной руке он держал неподвижную, крепкую душу той Клаудии, которую он знал. За много миль от него он стал внимателен к другой душе, главной душе, когда она пришла к внезапному осознанию. Ее сознание было подавляющим по своей интенсивности. Она сосредоточилась на нем, сразу узнав его, прежде чем ее привлек Крестраж.       С ее стороны было какое-то движение, что-то вроде торопливого и нетерпеливого нетерпения. Она приближалась, не в силах ничего сделать, кроме как следовать за очарованием своего Крестража, который был активирован под влиянием Гарри.       Было трудно оторваться от главной души и ее бушующих эмоций, но Гарри в конце концов пришел в себя. Он медленно открыл глаза. Его тело все еще было небрежно откинуто на высокую спинку стула, а в руке он держал медальон, раскачивающийся взад-вперед.       — Твои ответы, Гробовщик, — небрежно поинтересовался Гарри, как будто он только что не задремал на Мерлин знает сколько времени. Они смотрели на него с недоверием и недовольством. — Почему ты помогал процессу оживления тел?       Гробовщик, казалось, внезапно потерял больше шариков, чем мог себе позволить. Он бросился на Гарри со своего места на стуле Сиэля. Он вряд ли продвинулся очень далеко в достижении того, к чему стремился. Себастьян слетел со своего насеста у стены и приземлился на корточки перед Гарри.       — Сделка заключалась в том, чтобы сначала вернуть ее, — угрожающе подсказал Гробовщик.       Вокруг него был намек на отчаяние, которого Гарри никогда раньше не видел. Несмотря на все его сумасшествие и отчужденность, Гробовщик действительно напоминал человека. У него были их эмоции, их страхи. Хотя Гробовщик никогда бы этого не сказал, Гарри знал, что шинигами подозревал, что Крестраж не работает. Человек наблюдал за временной шкалой Гарри с Волдемортом и сам убедился, что Крестражи действительно работают, но создание одного для маггла никогда не было сделано.       Гарри понял, что он в панике.       — Она уже в пути, — спокойно ответил Гарри, пытаясь успокоить мужчину и держать себя в руках. Сиэль смотрел на него, как на сумасшедшего, а Себастьян выглядел так, словно хотел напасть на Гробовщика, без сомнения, уступая этому человеку. — Она в полете… как птица. А пока ты можешь объяснить, с какой целью ты оживил эти трупы.       Шинигами, казалось, сделал паузу, прежде чем снова принять свою первоначальную позу.       — В основном это было для развлечения, — начал он легко. — Или, может быть, это было из любопытства. Я не могу вспомнить. — Он прижал палец к своей глупой улыбке. — Ты же знаешь, я просто не могу удержаться, чтобы не поиграть с ними, когда они холодны и молчаливы. Так они гораздо красивее, ты не согласен?       Гарри перестал размахивать медальоном.       — Я отказываюсь продолжать, если вы отказываетесь дать мне конкретную информацию. — Его глаза были жесткими, когда он смотрел на Гробовщика. — Кто, черт возьми, стоял за этими экспериментами?       — Королева. Это действительно не должно было его удивить, но этого было достаточно, чтобы Гарри потерял дар речи на мгновение или два.       Себастьян сказал мне, что это было подпольное общество, которое было ответственно за большинство экспериментов. Они…       — Ими манипулировала королева из-за кулис, — перебил Гробовщик. — Лишь немногие действовали как ее марионетки. Остальная часть группы не знала, что она была истинной силой, стоящей за большей частью этого. — Он прижал свои мешковатые рукава ко рту и издал приглушенный смешок. — Когда ее муж умер, она вообразила себя в науках всех видов, особенно в тех, которые утверждают, что воскрешают мертвых.       Гарри вскочил со стула и приблизился к Гробовщику. Себастьян выпрямился, держась по крайней мере одним плечом между Гарри и шинигами.       — Я хочу знать, кто шептал ей на ухо, — потребовал он ледяным тоном. — Я не верю, что у нее хватило наглости забрать сотни тел… — Ее Величество очень скорбела о своем муже, - спокойно перебил Сиэль. — Я думаю, что у нее есть сила и безразличие, чтобы собирать тела для эксперимента, который может вернуть ее мужа. Даже если бы был лишь ничтожный шанс, что это сработает, она все равно рискнула бы, доверившись знающим врачам и шинигами.       Волшебник повернулся на каблуках и подошел к закрытым шторами окнам. Он прикоснулся к богатому материалу, прежде чем сжать его в кулаке. Слегка прислонившись к окну, он вяло уставился на свою поднятую руку, в частности на золотой медальон и Воскрешающий Камень. Человечество действительно было искажено. Гарри знал, что там все еще были хорошие люди. Но те, у кого были власть, деньги и причины, ухватились бы за возможность вмешаться в саму природу жизни.       — Эти несколько человек, которые знали, что Королева стояла за экспериментами… — Гарри замолчал и на мгновение закрыл глаза. — Эти люди, которых вы упомянули… они случайно не те пять благородных семей, которые были убиты за последние несколько недель, не так ли?       — Фу-фу. Ты слишком прав, Гарри. — Гробовщика, казалось, это совершенно не беспокоило, но этого и следовало ожидать. — Она убирала свою грязную работу, когда эксперимент оказался неудачным. Конечно, было и больше людей, слишком тесно связанных с проектом и устраненных. Об их смерти никогда не сообщалось в новостях на первых полосах.       — Ты знаешь каких-нибудь волшебников, связанных с этим? — Потребовал Сиэль, когда Гарри промолчал.       — Единственное Магическое влияние, о котором я знаю, — это пять волшебников, помещенных в дом каждого из убитых дворян. Те, что действуют как маггловские дворецкие или горничные. Они не были вовлечены в эксперименты. Они были просто… удобно размещены на месте преступления, когда были убиты магловские аристократы и их семьи.       — А тела? — Настаивал Себастьян. — Что случилось с ожившими трупами, которые были в путешествии?       Шинигами фыркнул на это.       — В последний раз, когда я видел их, было то же самое время, когда вы с графом видели их в последний раз. У меня нет ни малейшего представления о том, куда они делись. Твоя догадка так же хороша, как и моя.       Трупы, за которые были ответственны королева и магглы, могли быть той же самой партией, которую Гарри видел в доме Элиаса Малфоя. Темный Лорд мог бы найти эти ожившие трупы и поверить, что они полезны для войны. Все может быть очень просто.       Однако, что это оставило Министерству? Почему среди маггловских аристократов были стажеры-авроры? Маггловские аристократы и их сотрудники были убиты Авадой Кедаврой, это было очевидно. Кроме того, тела стажеров-Авроров были вывезены из морга вскоре после их смерти. Авроры также послали негодяев, чтобы убить родителей Розы Квилет, прежде чем у Гарри появится возможность допросить их.       Нет. Каким-то образом Министерство тоже было вовлечено в это дело. Были ли они непосредственными партнерами в экспериментах Королевы? Были ли у них свои собственные эксперименты? Пытались ли они скрыть то, что сделала королева?       Участие Темного Лорда во всем этом также было загадкой. В этом были каким-то образом замешаны три стороны, и Гарри чувствовал себя так, словно его постоянно возвращали к исходной точке, когда появлялись новые детали.       — Я даже отсюда слышу, как работают шестерёнки твоего мозга, Гарри! — Радостно крикнул Гробовщик. — Кроме восхищения тем, какие роскошные эти шторы, о чем еще ты думаешь?       Гарри сузил глаза, увидев, как он побелел костяшками пальцев вцепился в занавески.       — Я думаю, что ты упускаешь что-то очень важное во всем этом сценарии, Алекс. — Не оборачиваясь, он знал, что широкая детская улыбка появилась на лице Гробовщика. — Мы довольно хорошо знаем друг друга. Ты что-то скрываешь.       Внезапно гибкого волшебника схватили за талию. Он был вынужден играть роль партнера по танцу, когда Гробовщик закружил его в нескольких головокружительных танцах. Большой плащ шинигами развевался между их шагами, каким-то образом удерживая их от спотыкания. Внезапно Гробовщик выполнил нырок, удерживая Гарри подвешенным в неудобной позе, его спина выгнулась назад.       — Я думаю, ты нашел бы личность тайного советника королевы интересной — Покрытое шрамами, но в чем-то красивое лицо Гробовщика уставилось на волшебника в его руках. — Ты никогда не встречал его, но тот белокурый волшебник, за которым ты так любишь гоняться…       — Малфой, — натянуто подсказал Гарри, хватаясь за руки, которые удерживали его всего в нескольких дюймах от земли.       — Да, у жены Малфоя есть брат и он сквибб. Представь себе это! Какой скандал! — Гробовщик сверкнул зубастой улыбкой. — Его зовут Оливер Феликс. И у него есть много вещей, которые он может посоветовать королеве. Но есть одна вещь, которая меня беспокоит, Гарри. — Увидев поднятую бровь Поттера, Гробовщик продолжил: — Ты просто не обладаешь необходимой гибкостью, чтобы быть опытным партнером по танцам.       Руки резко отпустили его, и Гарри со стоном приземлился на землю.       — Возможно, дворецкий сможет научить тебя некоторой гибкости.       Шинигами пронесся мимо напряженного и хмурого Себастьяна, его намек был достаточно ясен как волшебнику, так и демону.       — Я не знаком с Оливером Феликсом, — сообщил Сиэль Гробовщику с намеком на оскорбление в его тоне. Возможно, он и был сторожевым псом королевы, но, по-видимому, королева все еще была способна хранить свои собственные секреты и своих собственных тайных советников.       — Ты был достаточно гибким прошлой ночью, — тихо пробормотал Себастьян Гарри, поднимая волшебника с пола.       Гарри свирепо посмотрел на Себастьяна, когда почувствовал, что его уши потеплели.       — Я собираюсь притвориться, что твой разум не всегда в канаве, — прошептал он демону.       — А чего тут притворяться? — демон настаивал. — Хотя мы мало что сделали, чтобы продемонстрировать вашу гибкость, это был очень щедрый предварительный просмотр того, что нас ждет. Я не был разочарован. Клыки сверкнули в улыбке Себастьяна. — Это румянец, который я вижу?       Гарри освободил руку из хватки белой перчатки, повернулся к Себастьяну плечом. Он проигнорировал насмешливые взгляды и снова подошел к окну. Резким рывком запястий он раздвинул шторы, позволив яркому солнечному свету проникнуть внутрь. Он едва успел открыть окно, как внутрь нырнула птица. Прежде чем у белого голубя появился шанс вырваться на свободу, левая рука Гарри поднялась, и его ладонь быстро обхватила птицу.       Она завизжала от внезапного нападения. Цепочка с медальоном уже была вплетенный в его пальцы, действуя как вторая баррикада для голубя. Забавно, на самом деле. Он держал душу одной женщины в одной руке.       — Привет, Клаудия, — мрачно поздоровался он. Подняв птицу на уровень глаз, он сверкнул убийственной улыбкой. — Голубь, как невероятно… неподходящий для тебя. — Конечно, она не была собой, когда ее душа отчаянно овладела живым существом. Тем не менее, Гарри счел это забавным.       Он внезапно повернулся, держа голубку на уровне груди и заставляя ее посмотреть на людей, находящихся в комнате.       — Я полагаю, мы здесь закончили — Гарри перевел взгляд с слегка ошеломленного Сиэля на ошеломленного Себастьяна. — Надеюсь, ты подготовил тело, — обратился он к Гробовщику.       Гробовщик мгновенно оказался рядом с ним. Когда он откинул челку, открылись блестящие зеленые глаза. Они были пристально сосредоточены на голубе, наполовину скептически, наполовину восхищенно.       — Я гробовщик, не так ли?       Гарри обдумал это замечание. Сиэль сказал, что в Клаудию стреляли. Какой бы ужасной ни была рана, Гарри был уверен, что Гробовщик мог бы привести ее тело в порядок до совершенства. Ее подлинное тело, скорее всего, прекрасно сохранилось где-нибудь в лавке Гробовщика.       — Могу я прийти? — Спросил Сиэль, полный ожидания. Конечно, он не собирался терпеть отказ. Графу почти никогда не давали отпора.       — Нет — Тон Гарри не оставлял места для возражений. Он все еще был раздражен всем этим испытанием. Еще хуже было то, что Сиэль и Себастьян представляли Крестражи как божественное намерение Бога. Последнее, что он хотел, чтобы они увидели, — это женщину, которую возвращают к «жизни». «Это не займет много времени. Большая часть ритуала уже завершена… более ста лет назад.       Пренебрегая явным недовольством Сиэля, Гарри протянул руку Гробовщику, чтобы тот взял ее. Как только тонкая рука обвилась вокруг его руки, Гарри аппарировал.

Избавь Нас

      Она была такой же, какой Гарри ее помнил. Безупречная кожа, идеально уложенные золотистые волосы и аристократические черты лица. Что бы ни сделал Гробовщик, чтобы сохранить тело, он сделал это мастерски.       Вернуть главную душу обратно в тело было простой задачей. Как только Гарри увидел, что ее грудь вздымается, а ресницы трепещут, он со стуком бросил медальон на стол и исчез из Похоронного бюро. Не было никакой необходимости видеть, как эти двое воссоединяются. У него не было желания видеть их дольше, чем это было необходимо.       Эта часть его прошлого теперь была закрыта. Глава была завершена. Гробовщик всегда был незаконченным звеном в первоначальной хронологии Гарри. Осознание того, что Гарри когда-нибудь придется выполнить свою сделку, всегда было напоминанием, далеким воспоминанием в глубине его сознания. Это было немного горько и одновременно с этим сладко. Он почувствовал облегчение, что все закончилось, но все еще испытывал угрызения совести, даже спустя столько лет.       Он постоял на пороге Похоронного бюро несколько успокаивающих мгновений, давая своим воспоминаниям время помучить его. Можно было бы возразить, что ему было сто пятьдесят лет, и он слишком много жил прошлым. Гарри мог с ними согласиться. Но потом он вспомнил Альбуса Дамблдора, которому перевалило за столетие, и он все еще мучился из-за того, что случилось с его сестрой. Даже если бы время могло залечить раны, оно никогда не стерло бы самые болезненные воспоминания разума.       Внезапно Гарри заметил вдалеке в парке мужчину. Золотистые кудри его создавали ореол вокруг склоненной головы. К тому же сегодня светило яркое солнце, ярко отражаясь от золотистых и светлых прядей. Сидя в одиночестве на скамейке в парке, мужчина бросал семена на землю, привлекая стаю голубей.       — Черт возьми.       Волшебник неловко переступил с ноги на ногу, прежде чем заставил себя перейти через булыжную мостовую. Доверься Смерти, которая появится, когда у Гарри возникнет хоть малейшее желание поговорить с ним. Он подумал, что с таким же успехом мог бы проглотить свою гордость и попросить этого человека об одолжении.       — Гарри, — весело поприветствовала его Смерть, не поднимая глаз. — Ты сегодня выглядишь довольно серьезным. То есть более торжественно, чем обычно.       Гарри засунул руки в карманы брюк, прежде чем упасть на скамейку рядом с существом.       Блестящие и ясные голубые глаза лукаво взглянули на него. — Это не имеет отношения к Александру и Клаудии, не так ли? Это их опасения в жизни, а не твои, — Он бросил еще одну горсть семян собирающимся птицам. — Но это то, что меня восхищает в тебе, Гарри. Если бы у тебя была моя способность видеть свою душу на протяжении многих лет, ты был бы поражён тем количеством добра, которое все еще осталось в тебе. Даже с той силой, которой ты обладаешь, ты все еще заземлен, все еще высокоморален.       — Я нахожу это сомнительным.       Смерть тихо напевал, сам выглядя довольно серьезным.       — Возможно, в тебе есть несколько проклятых качеств, но твоя сущность по-прежнему чиста. Очень чиста.       Гарри покосился на мужчину рядом с ним. Сначала он думал, что Смерть — это просто смерть. Но он постепенно начинал складывать кусочки воедино.       — Ты ангел, не так ли? Я не придавал этому особого значения, но я помню, что ты назвал имя Майкл. Было трудно не думать об ангеле с тонким сиянием вокруг него и неприязнью этого человека к демонам. — Католический взгляд на Майкла — это… — он сделал паузу, пытаясь вспомнить католическую веру.       — С изъяном в рассказе, — закончил Смерть за Гарри. Странная улыбка украсила его губы. — Видишь ли, люди исказили и сфабриковали многие религиозные взгляды. Они позволили предрассудкам и дискриминации исказить истину. В мире существует несколько религий. Ни одна из них не является неправильной, правильной или лучше другой. В конце концов, все, что действительно имеет значение, — это то, как ты вел себя с той единственной жизнью, которая тебе была дана.       — Ты же не думаешь, что религии…       — Нет, нет, — снова прервал Смерть, махнув рукой. — Я не хочу вдаваться с тобой в теоретические рассуждения. Я верю, что в каждой религии есть истины, много истин. Я также думаю, что это дает многим людям цель, направление в жизни и, прежде всего, надежду. — Он слегка наклонил голову. — И, да, я полагаю, ты мог бы сказать, что я похож с каталческого взгляда на Майкла, среди других религиозных версий.       — Майкл — архангел… Ты — архангел… — Слабо произнес Гарри, потрясенный правдой. — Если я правильно помню, у тебя четыре главные роли.       Смерть посмотрела на него с удивлением.       — Посмотри, как ты изо всех сил пытаешься произвести на меня впечатление. Как мило. Тебе нужно только знать, что я ангел смерти. Другая информация не имеет отношения к делу или слишком сложна, чтобы объяснять ее такому нетерпеливому человеку, как ты.       Гарри хмуро посмотрел на существо.       — Я думал, ты скелет.       Голубые глаза блеснули.       — Из всех возможных вопросов, которые ты мог бы задать, ты выбираешь самое детское наблюдение. — Он счастливо проигнорировал равнодушный взгляд Гарри и запустил руку в пакет с птичьим кормом. — Мрачный жнец, да, я такой и есть. Я уже говорил тебе однажды, что я прихожу во многих формах. Я предпочитаю, чтобы рядом с тобой я выглядела как ангел, за вычетом крыльев, конечно. Мрачный жнец — это обычно форма, которую я принимаю, когда активно пожинаю души.       Волшебник растянулся на скамейке и уставился на голубей. Был еще один вопрос, который он хотел задать Смерти, что-то, что привело бы к его просьбе. Он задавался вопросом, знал ли Смерть уже, что Гарри спросит его о том, чтобы остаться с Малфасом. Сущность знала о Гробовщике и Клаудии, но опять же, у Смерти были и другие обязанности.       Он перевел взгляд с наземных голубей на двух ворон на распускающихся деревьях. Одним прикосновением к Старшей Палочке Гарри создал вокруг них защиту уединения, достаточную, чтобы вороны и другие демоны не оглохли, если услышат, как произносят их истинное имя.       — Еще один миф о Майкле заключается в том, что ты — лидер Божьей армии. Они говорят, что именно ты был ответственен за завоевание во время войны небес. Это было, когда некоторые из ангелов пали и стали демонами. — Он прикусил щеку изнутри — Так это значит, что ты знал о Малфасе до и после его падения.       Вокруг Смерти возникло некое ледяное качество.       — Я так и сделал.       Гарри не знал, соглашался ли Смерть с его победой в битве или с тем, что он знал Себастьяна.       — Я полагаю, что твоя ненависть к нему проистекает из того факта, что он падший ангел…       — Демон, — поспешно перебил Смерть. — Он не претендует на титул ангела, даже если это падший ангел. — Он старался не смотреть на Гарри. — Многие демоны презирают людей. Они им завидуют. Мальфас не один из них. Он невысокого мнения о них, но он был не из тех, кто смотрит на них с мелочным презрением. Мальфасу просто стало скучно, и он решил последовать за остальными.       Хмурое выражение омрачило красивые черты лица мужчины.       — Хотя некоторые демоны были созданы как добрые существа, они свободно выбрали зло, и их грех непростителен из-за необратимости их выбора, а не из-за какого-либо недостатка в бесконечном божественном милосердии, — процитировал он. Смерть посыпал на землю еще больше семян с некоторой тяжестью. — Искупление для них невозможно. То, как они вели себя, грехи, которые они совершили…       — Безвозвратно, — перебил Гарри, чувствуя себя переполненным добром и злом, черным и белым. — Для ангелов и демонов естественно сталкиваться, я это понимаю.       — Тогда на что ты намекаешь, Гарри? — на лице Смерти не было и тени юмора, когда он повернулся, чтобы уделить Гарри свое внимание. — Малфас проявил к тебе интерес. Любой демон, который столкнется с вами, будет заинтересован. Твоя душа необычна для человека.       Гарри чувствовал, что ступил на зыбкую почву, но все равно рискнул на нее ступить.       — Когда я умру, я хотел бы возродиться здесь, в тот же период времени и в той же вселенной.       Смерть протянул руку и коснулся горла Гарри.       — Глупо. Ты действительно был соблазнен тьмой? — Его палец, казалось, прошел через горло Гарри и вошел в заднюю часть шеи, где метка Малфаса оставила пятно на его коже. — Что он сказал, чтобы повлиять на твое мнение о нем? Он явно отметил тебя как свою собственную.       Раздраженно вздохнув, Гарри выдержал взгляд голубых глаз.       — Он моя пара.       Одного мгновения было достаточно, прежде чем Смерть откинул голову назад и рассмеялся. Он убрал руку и положил ее на ногу.       — Я не хотел смеяться — Он прочистил горло, пытаясь взять себя в руки под бесстрастным взглядом Гарри. — У демонов нет такой удобной вещи, как пара.       Гарри напрягся и сузил глаза в щелочки.       — Ты лжешь.       Несмотря на мрачную природу, ничто, кроме юмора, не отразилось на лице Смерти.       — Демоны не способны чувствовать ничего, кроме грязных эмоций, — Он серьезно посмотрел на Гарри. — То, что чувствовал Малфас, было возбуждением от встречи с такой закаленной душой, как твоя. Даже будучи таким старым и мудрым, как он, демон никогда не встречал такой души, как твоя. Ни один демон этого не сделал. Многие подумали бы, что это была какая-то предопределенная вещь такая как пара. — Раздался еще один смешок. — Но я никогда бы не подумал, что Мальфас настолько наивен и влюблен. Если только…       Уже чувствуя холод и колющую боль в животе, Гарри просто наклонил голову, чтобы Смерть продолжал.       — Если только он не думал, что сможет легче манипулировать тобой, — тихо продолжил Смерть, теряя свое веселье. — Он может видеть истинные желания человека. Используя это против тебя, он может подобраться ближе и определить способ поглотить твою душу. Если бы ему это удалось, он был бы сыт десятилетиями.       — Ты действительно не любишь демонов, — скромно заметил Гарри. — Я не знаю.       Он не знал, что думать, во что верить. С одной стороны, он с подозрением относился к заявлению Смерти, основанному на его неприязни к демонам. Естественно, он отвергнет то, что утверждал Себастьян, и высмеет ситуацию. С другой стороны, Себастьян никогда не объяснял, откуда он знал, что Гарри его пара. Теперь, когда Гарри подумал об этом, это казалось таким нелепым заявлением.       Разве он не похвалил Себастьяна однажды за демоническую игру? Обладать такой смертоносной и блестящей актерской игрой было опасной чертой характера. Гарри нравилось думать, что он уже мог видеть под игрой, но когда дело касалось демона на много, много веков старше его, он не мог быть так уверен.       Это сделало ему почти больно. Скрытый под многими слоями защиты, Гарри страдал без общения. Малфас был счастлив указать на это дважды. Он использовал это против Гарри. Ведя Гарри за собой и давая ему лишь крохи того, чего он действительно хотел, Себастьян взамен получал близость Гарри.       Неужели он оступился? Неужели Гарри превращается в простака? Не то чтобы Гарри боялся, что его душу поглотят. Но его беспокоила перспектива быть использованным и выставленным дураком.       — Даже если бы это было правдой, — тихо продолжил Смерть, — я все равно не смог бы тебе помочь. Твоя душа не смогла бы оставаться на месте после твоей смерти.       И с этим признанием Гарри почувствовал, как что-то внутри него разбилось вдребезги.       Его гнев и подозрения угасли и остыли. Это откровение заставило его осознать, насколько комфортно он чувствовал себя. Изначально это была просто борьба с Темным Лордом, переживание жизни через дуэли и сражения. Где-то на этом пути это превратилось в установление отношений, в смелость иметь что-то, что он в конце концов потеряет. Не имело значения, был ли Себастьян его парой или нет.       Все это время он больше беспокоился о том, чтобы согнуть шею и попросить Смерть об одолжении. Он никогда не рассматривал возможность того, что Смерть скажет «нет».       Он предположил, что в каком-то смысле был благодарен за тревожный звонок. Ничего не нужно было менять, Гарри по-прежнему будет помогать Сиэлю и Себастьяну, но ему нужно будет осознавать реальность. О сближении с Себастьяном не могло быть и речи. Он отказался подойти достаточно близко, чтобы вкусить запретный плод, только для того, чтобы его так жестоко отняли. Демон, без сомнения, почувствовал бы перемену в поведении, и Гарри намеревался сказать ему правду. Себастьян был слишком хорошим парнем и партнером, чтобы потерять то, чего они оба не могли иметь.       И все же внутри него была священная пустота. Из-за этого было трудно дышать, чувствовать себя живым. Его дух, казалось, содрогнулся и съежился, потемнел и остыл, превратившись в твердую нефритовость.       — Однако, что я могу сделать, так это помочь тебе удалить всю эту порчу на задней части шеи, — мягко предложила Смерть.       Его рука переместилась ближе к затылку Гарри. Не почувствовав возражений со стороны неподвижного и бесстрастного волшебника, Смерть соприкоснулась с его кожей. Вместо теплой плоти Майкла костлявые пальцы Смерти коснулись метки Малфаса, и по спине Гарри пробежал острый холодок.       — Не только Малфас добавил свою порчу, но и… — Смерть замолчал, и его пальцы замерли на демонической метке. — Белет.       Безжизненные зеленые глаза медленно повернулись и посмотрели на его спутника. Белет был демоном, который, казалось, работал на всех. У последователей Темного Лорда были руны, которые защищали Малфаса, благодаря Белету. Министерство было проинформировано о передвижениях Гарри, комплиментах Белета и отслеживании, имплантированном в его тело. Цинично Гарри задавался вопросом, скоро ли королева воспользуется Белетом.       Теперь казалось, что Смерть знал Белета так же хорошо, как он знал Малфаса.       — Ты собираешься её убрать? — Гарри жестко надавил. — Метку и отслеживание?        Он отложил реакцию Смерти на потом, зная, что никогда не получит прямого ответа, если спросит.       Смерть, казалось, снова сосредоточился на Гарри. Его пальцы ощущались холодной тяжестью на шее Гарри. Не было никакого специального заклинания, никакого причудливого движения от имени Смерти. Метка Малфаса просто злобно вспыхнула, прежде чем исчезнуть. Гарри не нужно было зеркало, чтобы определить, что она исчезла. Знакомое ощущение ошейника на шее исчезло.       Между ними воцарилось тяжелое молчание. Смерть медленно убрал руку с шеи Гарри, его пальцы беззастенчиво ласкали горло волшебника, когда он убрал руку. Гарри смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на затянувшийся контакт. Он нахмурился, чувствуя тяжесть от усталости и одиночества.       И все же там было маленькое пламя, которое мерцало и обжигало. Его кулаки крепко сжались, а глаза сузились.       — Я хочу знать почему, — сердито потребовал он. Он расправил плечи и взглянул на Смерть в новом свете, с недоверием. — Я предполагаю, что это не имеет ничего общего с твоим предубеждением против Малфаса, а все из-за отсутствия у тебя способностей.       Смерть сделал паузу из-за тонкого оскорбления, похоже, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, на что намекал Гарри.       — Даже если твоя душа связана с моей, ты все равно человек. Нельзя идти против силы природы. Твоя душа не может возродиться в той же временной шкале, в той же вселенной. Ей нужно перейти в другой мир — Он развел руки в жесте капитуляции. — Даже я не так силен, как ты, возможно, думаешь. Время, мать-природа и судьба — все это силы, которые время от времени противостоят мне.       Гарри встал, засовывая руки обратно в карманы брюк.       — Не обращайся со мной как с чертовым идиотом, — обвинил он Смерть.       Ангел смерти тоже встал, его фигура возвышалась над Гарри. На самом деле, мужчина, казалось, стал выше ростом.       — Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь.       Почти не испугавшись, Гарри вздернул подбородок.       — Я знаю, что делает шинигами. Они собирают души, записывают фильмы, отгоняют неуправляемых демонов и, прежде всего, просматривают душу. У них есть способность определять, пожинается ли душа или ей нужно продолжать жить. Они выбирают последнее, если у этого человека есть что-то еще, что он может предложить миру. Если шинигами, которые были созданы тобой, могут удерживать душу в теле, почему ты не можешь?       Смерть покачал головой.       — Это случается редко, и это происходит, если тело еще не мертво. — Он продолжал расти выше ростом. — Невозможно привязать тебя к одной вселенной.       Гарри сделал шаг назад, когда красивый мужчина начал облачаться в черное. Клочья тьмы окутали его облаченное в белое тело, прежде чем превратить его в черный плащ с капюшоном. Гарри вытянул шею, чтобы разглядеть череп скелета в глубине капюшона. Он не был напуган. Если бы он мог проглотить демоническую ауру Малфаса, он мог бы противостоять мрачному жнецу.       Магглы и окружающий пейзаж, казалось, полностью исчезли. Небо потемнело, и мир окрасился в оттенки черного и серого. Смерть обхватил костлявой рукой свою косу и посмотрел на Гарри сверху вниз.       — Я всегда буду приходить, когда ты позовешь меня, — сообщил он, его голос теперь был холодным и хриплым. — Я всегда помогу тебе противостоять угрозе. Я всегда дам тебе совет, если ты попросишь. Я всегда буду одалживать тебе свою силу, если ты попросишь об этом.       Гарри стоял на своем и смотрел на высокую фигуру, которая должна была быть выше десяти футов ростом. Сила, которую он не замечал раньше, скрывала мрачного жнеца, сила, которая внушала благоговейный трепет и ошеломляла своей интенсивностью.       — Но я должна сказать тебе правду, — прошептала Смерть. — Ты не столько мой мастер, сколько мастер смерти. Твои приказы не всегда могут быть выполнены, и я не всегда могу свернуть горы для тебя. И прежде всего, я отказываюсь помогать демону, особенно если он приукрашивает свою похоть до такой нелепости, как пара.       Волшебник молчал, но не из страха, а потому, что не знал, что сказать. Он предполагал, что он был мастером Смерти — Майкла. Насколько нелепым он был? Когда они придумали его «Мастер Смерти», они имели в виду победителя смерти. Майкл заставил Гарри поверить, что он служит ему. И хотя Смерть в какой-то степени служил Гарри, он не столько контролировался, сколько делал это по собственной воле.       Большая костлявая рука протянулась и легла Гарри на голову.       — Пожалуйста, не считайте меня своим врагом. Мы всегда будем привязаны друг к другу. Я только забочусь о тебе.       Смерть вздохнул, услышав продолжительное молчание Гарри. Он поколебался, прежде чем убрать руку, чтобы дотронуться до головы Гарри. С резкой грацией Смерть взмахнул своей косой в воздухе. Казалось, он разорвал воздух, достаточно, чтобы образовалась значительная дыра, которая привела к чистой черноте. Как только Смерть прошла через разрез, он снова запечатался, и цвет вернулся в мир.       Голоса магглов и птиц возобновились, как будто они никогда не замолкали. Гарри снова сел на скамейку, молча обдумывая события сегодняшнего утра.

Из Объятий Скорби

      Гарри заставил себя вернуться к делу, его окружала чисто профессиональная решимость.       Его первым шагом к раскрытию этого кровавого бардака было заполучить в свои руки Оливера Феликса. Если шурин Оливер Феликс был связан с Малфоем, у Гарри были свои предположения, что Малфой влиял на его шурина, даже если упомянутый шурин был Сквибом. А поскольку Оливер Феликс был Сквибом, у Гарри было очень большое преимущество перед ним.       Он получит ответы. Чем скорее они разгадают эту тайну, тем скорее он сможет полностью покинуть Британию. Больше не имея метки Малфаса, Гарри мог свободно посещать места без ведома демона. Если Гарри переживет все это, ему нужно будет покинуть Британию, предпочтительно в Америку, возможно, даже во Францию.       Действительно ли Малфас лгал, или у Смерти просто не было сил или желания удерживать Гарри в этой вселенной, Гарри было все равно. Пришло время сосредоточить его внимание на этой тайне, окружающей Королеву, Министерство и Темного Лорда. Ему надоело оставаться в неведении.       Он получит ответы. И он будет неумолим до тех пор, пока не решит эту проблему.       Его холодная решимость, должно быть, отразилась на его лице, потому что садовник Фантомхайва, Финниан, выскочил со своего места у клумбы и послал робкое приветствие.       — Здравствуйте, профессор.       Гарри еще раз напомнили, что он был наставником Сиэля. Он резко кивнул мальчику и направился к особняку. Он намеревался попросить Себастьяна помочь ему загнать в угол и захватить Оливера Феликса. Пока этот человек был Сквибом, Гарри не хотел рисковать.       — Молодой хозяин ушел с мистером Себастьяном. Молодой господин был вызван Ее Величеством.       Волшебник внезапно остановился.       — Прошу прощения? — ледяным тоном спросил он.       Финниан побледнел от выражения лица Гарри и сделал пару шагов назад.       — Я… я просто хотел, чтобы вы знали. На случай, если вы захотите поговорить с молодыми…       — Нет, — перебил Гарри. — Они были вызваны королевой. Как давно они ушли? Как глупо. Как Себастьян мог позволить Сиэлю принять вызов королевы?       Просто потому, что приказы его хозяина являются окончательными. Себастьян мог бы попытаться убедить Сиэля не принимать вызов, но в конце концов он был бессилен. И кто знает, может быть, Себастьян был достаточно садистичным, чтобы согласиться с этим. У Гарри были свои подозрения относительно того, почему Сиэль вообще согласился. Молодой граф хотел показать Себастьяну и Гарри, что он обладает такой же властью, как и они, что у него такой же контроль и вклад, как и у всех остальных.       Мальчик, вероятно, был оскорблен тем, что его не пустили в магазин Гробовщика и на бал Элиаса Малфоя. Учитывая, что у него под рукой был могущественный демон, Сиэль решил, что может принимать свои собственные решения без руководства Гарри.       Часть Гарри хотела позволить им уйти самим. И это может быть очень вероятным соображением. Но он хотел задать Сиэлю как следует взбучки, прежде чем тот встретится с Королевой.       Стоя прямо на клумбе, садовник-Фантомхайв неуверенно почесал затылок.       — Я не помню. Может быть, час? — Он настороженно посмотрел на Гарри. — Королева находится в Лондоне. Дорога туда отсюда занимает около двух часов.       Гарри исчез прежде, чем мальчик смог как следует договорить. Как только он скрылся из виду, тело Гарри стало неосязаемым, и он полетел в направлении Лондона.