Это все война

— Дем, спасибо, я могу дойти сама… — Издеваешься? Посмотри на себя! Неизвестно, сколько крови ты потеряла. Вдруг грохнешься в обморок? — голос Робинс слегка дрожал, но она лишь сдвинула брови и крепче сжала плечи Джинни, продолжая идти по коридору. — Я не падаю в обмороки, — пробурчала Уизли. — Конечно, и в огне не горишь, и в воде не тонешь. — Вполне возможно, — улыбнулась Джинни, вспоминая, как вбежала в кольцо адского пламени за Гарри. Демельза лишь хмыкнула на это и пошла чуть быстрее. Когда они зашли в медицинское крыло, мадам Помфри чуть удар не хватил. Растрёпанные, обе в крови, а на коленках Джинни всё ещё блестели осколки зеркала, которые, отражая льющиеся из окна лучи, пускали солнечных зайчиков на каменный пол. Женщина тут же подбежала к девушкам. — Какой ужас! Уизли, скорее ложитесь сюда, — она указала на ближайшую к Джинни кровать. Та легла на покрывало прямо в одежде, скинув только туфли. — Мисс Робинс, помогите задвинуть ширму и расскажите, что случилось. Демельза объяснила Помфри ситуацию с уроком Кэрроу, империусом и разбитым зеркалом. Колдомедик тяжело вздыхала и цокала на протяжении всего рассказа, параллельно шепча обезболивающие заклинания и прочищая раны Джинни. Потом она дала ей укрепляющее зелье и снотворное, чтобы та смогла отдохнуть. Веки Уизли начали закрываться, а кровь перестала так бешено стучать в ушах, поэтому она смогла услышать слова Помфри: — Всё будет хорошо, даже шрамов не останется… — Нет! Оставьте полосы… — проговорила Джинни сонным голосом. — Ты что такое говоришь, девочка моя? — Я хочу их оставить как напоминание… — тихо произнесла гриффиндорка, проваливаясь в пустой сон. Последнее, что она видела — отрывистый кивок мадам Помфри и её полные боли глаза.

***

Тёплый оранжевый свет пробивался сквозь веки, вынуждая Джинни поморщиться и попытаться отвернуться от него. А через секунду она услышала приглушённые голоса, доносящиеся откуда-то справа. Видимо, ей не дадут выспаться в этой школе! Она резко распахнула глаза и приподнялась на локтях. Джинни всё ещё находилась в больничном крыле, только теперь у неё ничего не болело, а чистая школьная форма стопочкой лежала на стуле у кровати. Гриффиндорка приподняла одеяло: она была одета в простую хлопковую пижаму с длинным рукавом. Джинни закатала левый и увидела своё перебинтованное предплечье. Горькая улыбка тронула её губы: значит, мадам Помфри выполнила просьбу и оставила шрам. Проверив колени, она не обнаружила ни следа от вчерашних ран. Джинни уже хотела откинуться обратно на подушку, как к ней из-за ширмы ввалилась шумная толпа её друзей. — Джинни! — закричали хором Пикс и Кут, напомнив ей близнецов. — Как ты себя чувствуешь? Всё зажило? Когда тебя увела Демельза, Макгонагалл так яростно налетела на этого ублюдка Кэрроу! — затараторил Ричи. — Молодые люди, попрошу здесь не выражаться! — послышался гневный голос Помфри. — Иначе я вас всех прогоню! — Простите его! Он у нас не отличается особым интеллектом, — прокричала Викки Фробишер, ещё одна однокурсница Джинни, приятная девушка со светлыми волосами и добрыми карими глазами. Она была будто второй Гермионой: состояла во всевозможных кружках Хогвартса, преуспевала в учёбе и ещё неплохо показала себя на позиции вратаря в прошлом году, но из-за её занятости Анджелина взяла Рона, который, хоть и играл хуже, мог посвятить всего себя квиддичу. Ребята расхохотались на её реплику, но громче всех смеялся Джимми, за что и получил оплеуху от присмиревшего Кута. Успокоившись, Уизли произнесла: — Спасибо, я в порядке. Сколько времени прошло? — Ты проспала ужин, но я захватила тебе жаркое, вот, — сказала Демельза и поставила на тумбочку у кровати контейнер с едой. — Как твои раны? — Заживут, — улыбнулась Джинни. Тут раздался тихий, но твёрдый голос Невилла: — Не могу поверить, что это случилось с тобой… Все замолчали, погрустнев, а Джинни закатила глаза. — Умоляю тебя, давай без жалости. Этого следовало ожидать: он, в конце концов, пожиратель. Не бери в голову, мы и не такое переживали. — Да, но теперь это происходит прямо в школе, на уроках! — Главное, что первокурсник не пострадал. А Кэрроу… Всё, что он может — это запугивать и пытать. Он не убьёт нас. А со всем остальным можно справиться, — и она ободряюще улыбнулась. Все продолжали молчать. Маска безмятежности уже было слетела с лица Джинни, когда Симус нарушил тишину. — Джин права. Сейчас главное не поддаваться их манипуляциям, мы не должны бояться. Надо вести себя как раньше, доказать им, чего мы стоим! Все стали кивать, кроме Невилла: — Но какой ценой, Симус! — он указал на Джинни. — А что если бы он спросил её про надпись? — Эй! Вообще-то я всё ещё здесь, — возмутилась Уизли. — И я сама вправе решать, подставляться мне или нет. — Но это опасно! — Невилл повернулся к ней, на его лице читалось искреннее беспокойство за каждого из них. — Если бы он спросил, я бы не ответила. Ты не знаешь, как чувствуется империус, а я теперь знаю. Я бы смогла соврать, — Джинни начинала закипать. Нет, она не хочет злиться на него. Только не на друзей. Глубоко вздохнув, она добавила уже мягче. — Но это уже неважно, потому что он не спросил. Значит, Кэрроу не догадываются, кто написал послание, нам же лучше. — Но… — Но я обещаю, что впредь буду более осмотрительной! — пресекла его возражения Джинни, подняв вверх указательный палец. Кажется, напряжение отступило, но все ещё стояли задумавшись. — Как нам протестовать более легально, что ли? Без такого риска? — подала голос Викки. — Это невозможно, — усмехнулся Джимми, — либо перечишь в открытую, либо никак! Тут как с бладжером: нужно бить метко и в лоб. — Ну конечно! Квиддич! — Джинни аж подпрыгнула на кровати. Её глаза снова засветились. — Мы должны выиграть кубок школы! Я слышала, как Кэрроу наставляли слизеринцев на усердные тренировки, значит, это важно для них. — Пфф, никто не даст нам выиграть, — раздражённо проговорил Ричи. — А мы и не будем спрашивать, просто возьмём победу и всё! Хоть они и слизеринцы, мадам Хук им не обхитрить. Только представьте, как они будут кусать локти, когда мы поднимем кубок школы над головой! Они могут нас унижать, вешать лапшу на уши, пытать, но отнять наш талант у них не выйдет. Ребята стали переглядываться друг с другом, кивать, согласно галдеть, а потом Демельза перевела взгляд на Джинни и загадочно улыбнулась. — Ну ты даешь, Уизли. Побитая, в пижаме и спросонья ты смогла поднять боевой дух даже нытика-Ричи. — Эй! Я не нытик! Бросив на Кута замолкни-когда-я-говорю-взгляд, Демельза продолжила: — Может, не стоит дожидаться отборочных? Джинни вопросительно подняла брови. — Все согласны, что Уизли заслуживает быть капитаном команды? — Да! — закричал Симус. Викки закатила глаза: — Ты вообще не в команде, Финниган. — Ты пока тоже, — и он показал ей язык, на что девушка покрутила пальцем у виска. Джимми и Ричи радостно закивали и начали что-то наперебой тараторить Джинни, но она ничего не могла разобрать. Демельза смеялась над этим, а Симус продолжал пытаться привлечь внимание Викки, которая упорно его игнорировала. Тут тёплая рука легла на плечо Джинни. Она вскинула голову и встретилась с мягким взглядом Невилла. — Я рад за тебя, Джин. Ты молодец. И он сжал её плечо чуть сильнее. Джинни благодарно улыбнулась и хотела что-то ответить, но Пикс наконец перекричал Ричи: — Когда тренировка? Джинни возвела глаза к потолку. — Какая тренировка? У нас ещё отборочных не было, дурень! — Ой, я забыл, — смутился Джимми. Все захохотали ещё громче. — Отборочные устроим завтра днём, — отсмеявшись, выдавила из себя Джинни. — Я уточню время у старост чуть позже. Ребята хотели что-то добавить, но тут вошла мадам Помфри и стала очень настойчиво их выгонять. — Идите уже отсюда, оставьте бедную девочку в покое! Пикс пытался сопротивляться, но, увидев подошедшую Макгонагалл, стушевался и пошёл за остальными, получив в отместку шутливый подзатыльник от Ричи. Джинни с улыбкой на губах проводила их взглядом, а потом посмотрела на своего декана. Лицо Макгонагалл выражало спокойствие и теплоту. — Могу я присесть? — она указала на край кровати. Девушка кивнула. — Надеюсь, что вы чувствуете себя лучше, мисс Уизли. — Спасибо, профессор, — ответила Джинни, на что уголки губ Минервы приподнялись, но в следующую минуту её лицо приняло серьёзное выражение. — То, что вы сегодня сделали, было очень храбро. Вступиться за того мальчика, толком не зная, что вас ожидает… Это достойно моей ученицы, — Макгонагалл заглянула в глаза Джинни. Щёки той слегка порозовели, но она уверенно встретила взгляд декана. — И я очень горжусь, что мои студенты не сдаются. В уголках её глаз собрались хитрые морщинки. «Она знает, кто оставил надпись» — пронеслось в голове Уизли. «Знает и гордится». Но тут взгляд Макгонагалл погрустнел. — К сожалению, я не в силах остановить Кэрроу. Как и остальные преподаватели. Но я не брошу своих учеников! — она наклонилась чуть ближе к гриффиндорке. — Если вам понадобится моя помощь, поддержка, что угодно! Приходите, и я сделаю всё возможное. И скажите всем остальным, особенно малышам. Что бы ни случилось, Хогвартс — наш дом. Всегда им был и будет, даже если Сами-Знаете-Кто считает иначе! И мы должны держаться вместе несмотря ни на что. В этот момент Макгонагалл будто помолодела: её глаза горели уверенностью и энергией. На Джинни смотрела не пожилая учительница, а волевая женщина, которая пережила войну и выиграла её, которая была готова для второй. Она источала силу, будто передавая частичку своего огня Джинни, подбрасывая угли в пламя гриффиндорки. — Спасибо, профессор. Мы не подведём. — Я знаю. Ещё немного помолчав, декан встала и, расправив мантию, посмотрела в окно. Её лицо снова состарилось. Не отрывая взгляда от заката, она спросила: — Вы ведь не знаете, где они? Золотые лучи солнца лились сквозь стекло. Пояснения, кто они не требовалось. Джинни опустила голову и тихо произнесла: — Нет. Макгонагалл вздохнула. Она стояла у окна, провожая взглядом уходящее солнце. Оно золотом отражалось в уголках её глаз. Минерва смахнула его кончиками пальцев, а затем перевела взгляд на девушку, которая теперь выглядела слишком уязвленно, утопая в большой по размеру пижаме и белых простынях. — С ними всё будет хорошо. С таким надёжным тылом они не пропадут. Джинни кивнула. — Ну что ж, отдыхайте и набирайтесь сил. Думаю, завтра утром вас уже выпишут, — сказала Макгонагалл и направилась к двери. Положив ладонь на ручку, она замерла и резко повернулась к Джинни, которая всё ещё сидела, уставившись на свои руки. — И, Уизли, — она поймала потерянный взгляд гриффиндорки своим, прямым и твёрдым. — Берегите себя. И снова она вернула Джинни уже было ускользнувшую уверенность. Глаза девушки загорелись, а на губах заиграла улыбка. — Конечно, профессор. Макгонагалл удовлетворённо улыбнулась и, попрощавшись, покинула больничное крыло. А Джинни наконец откинулась на подушки и выдохнула этот день в пропитанный лекарственными травами и зельями воздух.

***

За завтраком Драко поймал себя на том, что высматривает рыжую макушку. Какого чёрта, Малфой? Но он затолкал этот вопрос куда подальше. За все двадцать минут, что он провёл в Большом зале, до него доносились самые разные теории произошедшего. Кто-то говорил, что она подралась с Кэрроу, кто-то убеждал всех, что она просто упала с лестницы, другие вообще кричали, что она снова открыла Тайную комнату. Идиоты. Но были и те, кто тихо перешёптывались, и до Драко долетело лишь два страшных слова: «её пытали». Нет, пожалуйста, пусть это будет неправдой. Внутри что-то постоянно сжималось, словно от волнения. За неё. Малфой тряхнул головой. Бред. Он просто не хочет, чтобы Хогвартс стал продолжением Мэнора. Он просто не хочет больше криков и молящих взглядов. Только не здесь, пожалуйста. Только не её. Со стороны двери раздался почему-то вдруг ставший знакомым смех. Уизли зашла в Большой зал в компании Робинс, Кута и Пикса. — Два идиота, — фыркнул Драко. Чёрт, кажется, он сказал это вслух, потому что к нему повернулся Эдриан Пьюси, надоедливый парень с глупой привычкой свистеть каждой симпатичной девушке вслед, за что не раз получал пощёчины от Панси и сестёр Гринграсс, да что уж говорить, наверное, оскорблённых дам, желающих дать ему оплеуху, было намного больше. — Ты про кого, Драко? — Не твоё дело, — попытался уйти от ответа Малфой. — Он про придурков Кута и Пикса, — проговорил Монтегю, сидевший напротив и, видимо, уже какое-то время наблюдавший за Малфоем. Этого ещё не хватало. Малфой закатил глаза: — Смотрю, кого гриффиндор может набрать в команду в этом сезоне. — У них ещё не было отборочных, так что пока рано судить, — протянул Грэхем. — Ну так узнай, когда они будут. Это, кажется, входит в обязанности капитана команды, разве нет? Или за тебя всё должен делать я? — огрызнулся Малфой. — Я узнаю, окей? Монтегю поднял руки в примирительном жесте. Хоть он и был раза в два больше Малфоя, репутация пожирателя смерти делала своё дело: его боялись. Захотелось сплюнуть. — Хотя и так понятно, что этих двоих они оставят на позиции загонщиков, Робинс будет играть за охотницу, а вот что с Уизлеттой? — неприятно улыбнувшись, пробасил Монтегю. По ладоням пробежал ток, захотелось стереть эту ухмылку с его лица. — Наверное, составит компанию Робинс, — снова подал голос Пьюси. На что Монтегю, продолжая так же ухмыляться, перевёл взгляд на Малфоя. — Может, малышка Уизли захочет продолжить дело Поттера и займёт позицию ловца, — в тёмных глазах слизеринца проскочила насмешливая искра. — Что думаешь, Драко? Пальцы сами собой сжались в кулаки. Что бы этот придурок ни задумал, такие игры с Малфоем плохи. Никому нельзя переступать границы дозволенного, кроме узкого круга избранных. Монтегю в их число не входил. Драко прочистил горло и, оперевшись на стол, пугающе спокойно заговорил: — Я думаю, что каких бы идиотов они ни набрали в свою команду, мы не победим, если и дальше никто не будет тренироваться. Почему из всех на поле сегодня был только я? — в глазах Малфоя читалась угроза. —Проебёшь ещё неделю и молись, чтобы Уизли оказалась ловцом, потому что когда она тебя обыграет, я лично покажу тебе, что значит горечь поражения. Грэхем ещё с секунду выдержал взгляд Драко, а потом сдался и, встав из-за стола, сквозь зубы сказал: — Тогда я пойду собирать всех на тренировку. Малфой откинулся на скамье и кивнул. — Рад, что ты делаешь правильные выводы, — уже менее холодно отозвался он. Когда Монтегю ушёл, Драко снова перевёл взгляд на гриффиндорский стол. Уизли всё так же смеялась с друзьями, но что-то было не так. Слишком ровная спина, слишком напряжённые глаза, в которых не было ни капли веселья. Вдруг она метнула взгляд на преподавательский стол. Амикус еле заметно поджал губы. Блять, только не это. Драко ещё внимательнее впился взглядом в гриффиндорку. Что с тобой не так, Уизли? Тут Кут, рассказывая что-то, схватил её за левое предплечье. Она скривилась, будто от боли, и вырвала руку. Кретин тут же начал извиняться, на что Уизли только кивала и улыбалась. Но в глазах снова начал зарождаться этот страх. Твою мать. Малфой отвернулся, лишь бы не видеть его. Что творится в этой сраной школе? Почему её опять пытали? Есть только один способ узнать. Драко снова взглянул на Уизли. Она выскочила из-за стола и ринулась прочь из Большого зала, а неприятное дежавю посетило Малфоя. Не успев понять, что он делает, слизеринец тоже покинул зал. Ему надо просто понять, почему Кэрроу не оставят её в покое, и тогда всё пройдет. Он выкинет её из головы, как только узнает, что происходит, убедится, что Хогвартс не превращается в камеру пыток. Это просто желание обезопасить себя, не более. Драко не заметил, как оказался в светлом уединённом дворике. Он даже не подозревал о его существовании. Видимо, Уизли часто сюда ходит… Интересно, для чего? Хотя зачем гадать, если можно спросить напрямую. Взгляд Малфоя наткнулся на рыжие локоны. Уизли стояла к нему спиной, совсем не замечая. Драко направился к ней расслабленной бесшумной походкой, как хищник подбирается к жертве. — Так, так, Уизли, от кого это ты так стремительно бежала? Я думал, что гриффиндорцы… Она вздрогнула от неожиданности и резко развернулась к нему лицом. Малфой осёкся. Это не могли быть её глаза, нет. Это не глаза девчонки-Уизли, которая дерзит ему при любом удобном случае, это не глаза девчонки-Уизли, которая насылала на него летучемышиный сглаз два года назад, это даже не глаза той девушки, что он видел в поезде прошлой весной. Это глаза загнанной в капкан львицы, потерявшей последнюю надежду выбраться, львицы, готовой отгрызть себе ногу, лишь бы не попасться браконьерам. Откуда в тебе столько страха, Уизли? — Что за хрень? — внезапно севшим голосом проговорил Драко. — Пошёл к чёрту! — даже в таком состоянии она умудрялась показывать свои клыки. Вдруг она всхлипывает, делает шаг назад, а из глаз уходит всё. Даже страха не остаётся. Звенящая пустота. — Блять, — Малфой чувствует, как внутри всё сжимается от такого взгляда. Ещё немного, и она совсем захлопнется в себе. Нет, Уизли, мне нужен твой страх. Она делает ещё шаг, спотыкается о камень и… это был просто рефлекс, отточенная квиддичем реакция… руки хватают её за плечи и сжимают, не дают упасть. Малфой только сейчас понял, как сильно она дрожит. А в глазах всё та же пустота. — Уизли! Она не слышит его. — Уизли!!! Повышает голос, но никакой реакции, только её колотит всё сильнее, а дыхание совсем рваное. На шее выступают капельки пота, и Малфой, кажется, сам уже дрожит. Твою мать. — УИЗЛИ!!! — он срывается на крик. Ноль эмоций. Он будто слышит бешеный стук её сердца о ребра. Или это его собственный? Кровь шумит в ушах. Драко не знает, что ему делать. «Что если она умрёт?» — безумная мысль проскальзывает в сознании, но Малфой загоняет её в самый дальний угол, запирает, хоронит так глубоко, чтобы больше никогда не появлялась. Не в мою смену, Уизли. Драко встряхивает её, пытаясь привести в чувства, но она всё так же смотрит своими пустыми глазами. Где ты, Уизли? Что мне сделать, чтобы ты перестала смотреть так? Что-то мелькнуло на дне её радужек. Драко приблизил своё лицо к ней, чтобы разглядеть. Персиковый аромат рыжих волос, россыпь веснушек на лице, побледневшая кожа, глаза с пропастью внутри. Смотрит куда-то сквозь него, а Малфой что-то кричит, ещё раз встряхивает, и они оба уже дрожат, трясутся от паники: она из-за своих внутренних демонов, он — из-за неё. Джинни ничего не слышит и не видит, мир вертится, смазывая все краски в одно грязное пятно, прямо как вчера. Воздуха становится всё меньше, а Джинни не понимает, где она находится, она не чувствует ни рук ни ног. Почему она ещё стоит? Ощущение, что это никогда не закончится, что Джинни не сможет больше вдохнуть. Она разучилась дышать. Сквозь гул в ушах, пелену перед глазами и какие-то ошмётки чувств, мыслей и воспоминаний, вместе с очередным судорожным вдохом в лёгкие попадает запах мелиссы и дождя. Так может пахнуть только один человек. С холодными пальцами, почему-то впивающимися в её плечи, почему-то снова спасающими. Джинни через силу фокусирует взгляд перед собой. Из однородной массы окружающего мира выделяется острое лицо и серые глаза. И знакомый голос врывается в уши: — Уизли! Уизли! Ты слышишь меня? Она отрывисто кивает. Старается сосредоточиться на его взволнованном голосе, но он сам вот-вот готов сорваться в истерику. Как будто ему не всё равно, как будто он боится за неё… — Сколько у тебя братьев, Уизли? Что за глупый вопрос? — Шесть… — хрипит она. — Вот и считай до шести! Давай! — Малфой вцепился в её плечи с такой силой, что, возможно, останутся синяки. Нельзя дать ей упасть. — Давай, Уизли, один. — Один…. — «Билл,» — проносится имя брата в голове. Добрая улыбка и заботливый взгляд. Пустота в её глазах начинает рассеиваться. Драко понимает, что нельзя останавливаться. — Два! — Два… — «Чарли, » — Мозолистые руки и поразительные истории. Во взгляд возвращаются эмоции, она смотрит всё более и более осознанно. — Три, Уизли! — Три, — «Перси, » — Запах чернил и ошибок. Дрожь уходит. Малфой нервно улыбается. «Только бы получилось…» — Четыре, давай! Она непонимающе смотрит на него. Сердце Драко уходит в пятки. «Нет, пожалуйста, только не снова». Но вместо того, чтобы продолжить трястись, Джинни прерывисто говорит: — Четыре и пять. Близнецы, —«Фред и Джордж, » — Фейерверки и искренний смех. Дыхание начинает восстанавливаться. «Она и вправду считает братьев, » — истерично проносится в голове Малфоя. Остался последний. Драко устало произносит: — Шесть… — Шесть! —«Рон, » — Свист ветра в ушах и зачарованные шахматы. Сердце замедляет свой ритм, успокаиваясь в грудной клетке. Джинни устало опускает голову, прерывая зрительный контакт, длившийся по меньшей мере вечность. Малфой медленно отпускает её плечи и отходит назад, продолжая настороженно смотреть на неё. Кажется, в легких вместо кислорода теперь его запах. Чёрт. Джинни прислоняется спиной к стене, нашаривая выступ рукой и оседая на него. Надо вытеснить мелиссу из своего организма. Она шарит по карманам, пока руки не находят нужный предмет. Джинны вытаскивает пачку сигарет, достает одну и зажимает между губ. Впервые она попробовала курить вместе со своим уже бывшим парнем, Дином. Он стащил отцовские сигареты и пронёс в Хогвартс. Многим понравился эффект головокружения и приятной расслабленности, который они дарили, так что на тусовках гриффиндорцы частенько курили. Но Джинни открыла для себя ещё и то, что с табачным дымом приходило странное спокойствие. И в некоторые, особо тяжёлые моменты, ей было достаточно даже этого иллюзорного покоя. Всё ещё трясущимися пальцами нащупывает зажигалку и пытается прикурить. Пальцы не слушаются, но раза с пятого у неё выходит. Сделав первую затяжку, Уизли убирает сигареты обратно в карман и откидывает голову на холодный камень, выпуская в воздух дым вперемешку с его запахом. Малфой всё это время наблюдает за ней. Когда она достала непонятную белую палочку, его бровь вопросительно изогнулась. Джинни лишь хмыкает и после ещё одной затяжки монотонно отвечает: — Магловское успокоительное.