Это все война

Стук ботинок Алекто об пол отражался от каменных стен коридора, оглушая Джинни. За всё время пути Кэрроу не проронила ни слова, а Джинни, кажется, выучила ритм её шагов. Мысли спутанным вихрем проносились в голове: Что ей нужно от меня? Это из-за их разговора за столом? Или из-за надписи? Но ведь прошло уже много времени… Что если она узнала про ОД или… Сердце Джинни замерло, а затем ухнуло куда-то в пятки. Что если они поймали Гарри? Или Рона? Но в следующую секунду мозг начал лихорадочно соображать: Нет, нет, нет! Они бы не притащили его в Хогвартс, и шуму было бы больше… Нет, дело не в Гарри. Всё будет хорошо. И она, приободрившись, стала сверлить спину Алекто взглядом. Наконец они дошли до какого-то кабинета. Он находился в довольно светлой и просторной башне. Внутри стоял большой деревянный стол, а на стеллажах покоились разнообразные книги. Неплохо Алекто устроилась,— подумала Джинни. От созерцания интерьера её отвлёк голос профессора: — Подойдите сюда, мисс Уизли, — раздалось со стороны стола, на котором лежала непонятная коробка, завёрнутая в пергамент. Джинни приблизилась к Кэрроу, пытаясь лучше рассмотреть предмет. Это была посылка, а обёрточная бумага выглядела так, будто её уже срывали. Рядом с ней лежало вскрытое письмо со знакомым почерком. Джинни с шумом втянула воздух, пытаясь унять злость. Вот уроды. Нет, она знала, что Кэрроу читают все переписки, но впервые это коснулось Джинни напрямую. И это бесило. — Я, конечно, поражена, что у вашей семьи нашлись деньги на лекарство, но такое количество зелья для сна? — Алекто сжала свои тонкие губы в неприятную усмешку и издевательски взглянула на гриффиндорку. — Мучают кошмары, Уизли? Она просто тебя провоцирует, Джинни. Не поддавайся. Нет! — Да, представляете! Вот сегодня приснилось, что я была блондинкой, — проговорила она, нагло смотря на Кэрроу. — Проснулась в холодном поту. И Джинни, сложив руки на груди, облокотилась плечом на кресло. Женщина опасно сощурила глаза, но всё же продолжила, хотя в голосе и звучал металл. — Так или иначе, я не нашла никаких подозрительных заклинаний ни на посылке, ни в письме, поэтому можете забрать это, — и она брезгливо кивнула на коробку. Джинни неторопливо подошла к столу и, с неприязнью смотря Алекто в глаза, взяла свои вещи. — Теперь я могу идти, профессор? — с вызовом в голосе проговорила она. Кэрроу лишь сдержанно кивнула и отвернулась к окну, а Джинни выскочила из кабинета, хлопнув дверью чуть громче дозволенного. Она неслась по коридору, прижимая к груди бренчащую колбочками коробку, а внутри разгоралась радость вперемешку с облегчением. Всё хорошо, их не поймали! Тут она, будто вспомнив что-то, остановилась и, придерживая посылку одной рукой, развернула письмо. Конечно, оно было от близнецов. Кто, кроме Фреда и Джорджа, додумается трансфигурировать что бы то ни было в чёртовы зелья для сна! Она ещё не знала, чего хочет больше: настучать им по голове за то, что выставили её чокнутой, или крепко обнять за новые вредилки или что они там ей прислали. Чтобы больше не мучиться в догадках Джинни, пробежалась глазами по письму. Дорогая сестрёнка!       Птичка напела нам, что ты стала капитаном сборной по квиддичу. Понятия не имеем, кого тебе пришлось заколдовать или избить ради этого почётного поста, но мы всё равно гордимся тобой. До нас дошли слухи о всех ужасах, которые происходят теперь в Хогвартсе, и мы жутко расстроены, что нас нет рядом, чтобы навалять Кэрроу на пару с тобой. Так или иначе, мы верим в тебя и твои силы, малышка Джин, и знаем, что ты не унываешь! А ещё мы прекрасно понимаем силу спорта, и квиддича в особенности, поэтому дарим тебе кое-что, с чем размазать слизерин по стенке будет в разы легче. На этих словах Джинни так отчётливо представила близнецов, задорно подмигивающих ей, что на глазах проступили непрошеные слёзы, но она быстро сморгнула их и продолжила читать. Выиграй кубок школы, сестрёнка, мы знаем, ты можешь! А за нас не волнуйся, маме мы не рассказывали о политике Кэрроу, так что она в относительном спокойствии. Правда, когда мы покупали твой подарок, она чуть не убила нас! Но, как видишь, мы выжили и даже смогли отправить его тебе. Так что не грусти там, мы знаем, что без нас Хогвартс уже не тот, но что поделать! Придётся тебе продолжать наше дело.

Крепко обнимаем,

Твои Дред и Фордж

P. S. Возвращайся на зимних каникулах, а то нам больше не на ком тестировать новые вредилки. И перестань плакать! Джинни рассмеялась, утирая текущие по щекам слёзы. Как же она соскучилась по ним. Будь её воля, она бы прямо сейчас перенеслась в Нору и расцеловала бы каждого Уизли, даже предателя Перси! Гриффиндорка прижала письмо к груди, а потом, спрятав его во внутренний карман мантии, перехватила коробку поудобнее и поспешила в гостиную. Надо скорее узнать, что же они ей такое прислали.

***

Сраный дождь. Нихрена не видно. Драко в который раз протёр глаза холодными пальцами. Не помогло. Чёртов Монтегю, не мог выбрать денёк получше для тренировки! Малфой бросил очередной недовольный взгляд на капитана слизеринской сборной и, крепче сжав древко метлы, продолжил высматривать золотой шарик. С такой высоты все игроки казались грязно-зелёными мазками, носившимися по полю, а Хогвартс тёмной массой выделялся на фоне серого неба. Драко ненавидел такую погоду. Он мог бы перетерпеть дождь в тёплой гостиной, мог выпить зелье от головной боли и отвлечься на разговоры с друзьями от серости за окном. Но сегодня этот вариант отпал из-за идиота Монтегю, и теперь Малфой промокает под моросящими каплями, падающими с мутного неба. Нет, он любил дождь, когда это был сильный ливень или, ещё лучше, гроза. Когда вся природа замирает в молчаливом ожидании: птицы затихают, насекомые перестают носиться по саду, темные тучи закрывают солнце, и даже ветер перестаёт шелестеть листьями деревьев, испугавшись надвигающейся бури. А когда напряжение достигает своей наивысшей точки, когда от тишины звенит в ушах и, кажется, ещё секунда — и время просто застынет в этом жарком летнем воздухе, а потом раздаётся гром и на землю проливается стена дождя. И мир снова оживает. Ветер начинает рвать кроны деревьев, вода в пруду пенится от бьющих её капель. А Драко стоит и смотрит на это буйство природы, и ему хочется выбежать, подставить лицо под яростные струи дождя, чтобы ощутить хоть немного той силы, что несёт в себе гроза. Чтобы раствориться в ней. Но всё, что он мог сделать — это незаметно открыть окно и вдохнуть её запах. У грозы всегда был свой неповторимый запах: дождь вперемешку с ароматом дерева и помятой травы. А ещё свободы. Да, гроза пахла как свобода. Вот почему Драко не любил такой моросящий дождичек. Он был серым и блёклым, не несущим в себе ничего, кроме раздражения и скуки. Но зато такая погода сейчас прекрасно совпадала с настроением Малфоя. Непонятная морось мыслей целый день преследовала его. Наверное, с того момента, как Алекто увела Уизли из Большого зала. Дурацкое чувство, похожее на вязкую злость, сидело в груди, и он не мог понять, была ли эта злость на Кэрроу за то, что она, вероятно, снова будет пытать гриффиндорку, или на саму Уизли за то, что та опять где-то подставилась. Серьёзно, Малфой? Может, ещё и волноваться за неё начнёшь? Драко затряс головой, отгоняя такое опасное слово. Нет. Ему плевать. Пусть делает с Уизлеттой что угодно, он и бровью не поведёт. И слизеринец попытался сфокусировать своё внимание на поле, высматривая за толщей дождя золотой снитч. Поздно. Ты уже начал беспокоиться за неё. Что, блять? Нет, это не могут быть его мысли. Он так не думает, он не чувствует этого. Нет! Но почему тогда, увидев отблеск страха в её глазах, по сердцу пробежал неприятный холодок, а в воспоминании тут же всплыли её дрожащие руки и повязка на предплечье. Почему в голове тут же зазвучали обрывки её слов: Ты трус… такой же, как твой отец… слабый… И, Мерлин, почему ему так захотелось вдруг доказать ей, что она не права. Он ведь уже решил, что все её обвинения — полный бред. Тут нечего доказывать. — Драко, ты долго будешь там хернёй страдать? — проорал снизу Монтегю, выдёргивая Малфоя из размышлений. — Поймай уже чёртов снитч! Не зли меня, Грэхэм, я и так не в лучшем настроении. — Нихуя не видно, придурок! Зачем ты сегодня поставил тренировку? — раздражённо прокричал Драко в ответ. Монтегю, кажется, закатил глаза. Конечно, из всей команды только Малфой имел привилегию перечить капитану. — Потому что мы должны уметь играть в любых условиях, так что, будь добр, лови снитч, и мы заканчиваем! — но иногда даже у него сдавали нервы настолько, что он плевал на все условности, и они становились почти равными. Почти. Пока Драко позволял это. Малфой фыркнул. В любом случае, Грэхем был прав, пора закругляться. Словно отвечая его мыслям, золотая вспышка мелькнула у колец, и Драко резко понёсся вперёд, выбрасывая все сомнения и противоречия из головы. Только он, его напряжённые пальцы и метла, рассекающая стену дождя. Он не отрываясь следил за снитчем и всё быстрее набирал скорость. Вдруг мячик резко ушёл вниз, почти теряясь из виду. Но Малфой слишком устал сегодня, он просто хотел снять с себя промокшую форму и пойти на ужин с Блейзом и Панси, а не снова выслушивать этого кретина Монтегю, поэтому он прижался вплотную к метле и нырнул вслед за золотым бликом. Ниже, ещё ниже, а капли уже больно бьют по лицу, и даже специальные очки не спасают. Чёрт. Драко не знал, что приближается быстрее: земля или снитч — но понадеялся на второе, поэтому ускорился, переходя в свободное падение, чувствуя лишь свист в ушах, а поле зрения сузилось до крошечного золотого мячика. Ещё секунда — и Малфой ловит снитч, в последний момент избегая столкновения с поверхностью. Раздаётся свисток, возвращая Драко к реальности. Адреналин всё ещё стучит в висках. Он снимает защитные очки и направляется к Монтегю, держа метлу в одной руке, а своё освобождение на сегодня — в другой. — Как раз вовремя! Посмотрите-ка, кто сюда тащится, — с неприятной улыбкой пропел Вейзи. Драко вскинул голову, и что-то дёрнулось внутри. К полю уверенной походкой шагала Уизли с Робинс, а за ними почти бежала остальная команда с ещё несколькими гриффиндорцами. Почему-то Малфою послышался раскат грома.

***

— Что это у тебя, Джинни? — заинтересованно спросила только что вошедшая Лаванда. — Да так, братья прислали. Как только Уизли влетела в гостиную, её окружили друзья, взволнованно расспрашивая о Кэрроу, на что Джинни скривила рожицу и сказала, что ей лишь отдали посылку. Теперь коробка стояла на столе перед камином, а девушка пыталась вспомнить, как растрансфигурировать подарок. — Может быть, «репаро»? — неуверенно спросил Ричи. — Она хочет вернуть коробке первоначальный вид, а не починить её, умник! — поучительным тоном произнесла Фробишер. Джинни закатила глаза: совсем как Гермиона. — Раз такая всезнающая, сама предложи что-нибудь, — обиженным тоном проговорил Кут. — Попробуй «фините инкантатем», Джин, — с достоинством сказала Викки, стреляя недовольным взглядом на надувшегося парня. — Ну конечно! Спасибо! — воскликнула Уизли, доставая палочку. Фред и Джордж чуть изменили формулу этого заклинания, чтобы оно стало более локальным. Надо лишь вспомнить кодовое слово… — Фините Пленэ! — произнесла Джинни, выводя нужную руну, и тут же застыла, распахнув рот. На столе лежала «Молния». Кажется, Джинни забыла, как дышать. Она стояла и не могла пошевелиться, а в голове нарисовались улыбающиеся лица близнецов, и она почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. — Вот идиоты… — и она шмыгнула носом. Чёрт, Джинни плачет уже второй раз за день и снова из-за них! — Это же стоит немерено… Ещё и в войну… Да они с ума сошли! А вокруг все находились в не меньшем шоке, нежели она. Джимми и Ричи, выпучив глаза, переводили взгляд с Джинни на метлу и обратно. Викки прикрыла рот ладошкой, а на её лице было написано восхищение. Лаванда лишь непонимающе хмыкнула, но не ушла, заинтересовавшись, чем же закончится это немое представление. А Демельза светилась искренней радостью за подругу. Наконец, Джинни смогла пошевелиться и трепетно прикоснулась к отполированному древку из чёрного дерева. Прошлась по нему кончиками пальцев, отмечая абсолютную гладкость поверхности. — Чёрт… Это… — она не могла подобрать слов, только огромная радость билась в груди, смешиваясь с щемящей благодарностью Фреду и Джорджу. Джинни перебрала идеальные прутики. — Орешник, — поражённо прошептал Майкл, которому удалось пробраться сквозь толпу старшекурсников. Он с раскрытым ртом и благоговением в глазах смотрел на метлу. Джинни неверяще кивнула. — Да, орешник… — и улыбнулась: они помнили.Её близнецы помнили, что она играет на позиции охотницы, потому что метла Гарри была хороша именно для ловца. Её березовые прутья были предназначены для набора высоты и скорости, а вот орешник подходил охотникам, потому что он увеличивал скорость реакции и манёвренность. Лёгкий смешок пробился сквозь слёзы, и Джинни прижала метлу к себе, развернувшись к однокурсникам. Её глаза светились таким неподдельным детским счастьем, что не заразиться им было невозможно. Она оглядела своих друзей, останавливая взгляд на Демельзе. — Теперь мы точно выиграем кубок школы! — с уверенной улыбкой проговорила Джинни, и гостиная взорвалась радостными возгласами. Пикс и Кут наперебой умоляли её дать им полетать, пока Робинс стискивала Уизли в своих объятиях, Лаванда закатила глаза, но, переглянувшись с Парвати, всё же улыбнулась. Симус и Невилл хором прокричали «Благослови, Мерлин, близнецов!» и зашлись хохотом, а Викки подбежала к Джинни и, радостно заглядывая той в глаза, произнесла: — Когда пойдем пробовать её в деле? Джинни улыбнулась ещё шире и, чуть отстранившись от Демельзы, оглядела свою команду. — Как насчёт внештатной тренировки? И все согласно загалдели, а в следующую секунду гостиная гриффиндора опустела, оставив после красно-золотого вихря только обёрточную бумагу и разбросанные учебники.

***

Она поняла, что шёл дождь, только оказавшись на поле и увидев слизеринскую команду. Чёрт! Джинни совсем забыла, что у них тренировка. Хотя, судя по тому, что они все скучковались вокруг Грэхема, она уже подходила к концу. Джинни приободрилась и твёрдым шагом направилась к середине поля, надеясь не пересечься с ними. — Что это тут у нас! — раздался неприятный голос Монтегю где-то справа от неё. — Параолимпийская сборная на выгуле? Хотя до них вам ещё расти и расти. Джинни закатила глаза: стычки не избежать. А ещё этот дурацкий дождь, так не подходивший под её настроение! Волосы начинали намокать и тяжёлыми прядями холодить кожу, поэтому она перехватила свою новую метлу поудобнее и завязала более-менее крепкий пучок на затылке. Теперь Джинни готова давать отпор! — Не так долго, как вам, — парировала она, краем глаза замечая подходящего Малфоя. У него было странное выражение лица, но Джинни не успела понять какое, так как оно быстро сменилось привычной надменной миной. — Знаешь ли, вчера я смотрел расписание тренировок и что-то не припоминаю вашу команду в графе «вторник», — проговорил своим ледяным голосом Малфой и сложил руки на груди. Джинни перевела на него презрительный взгляд. Они стояли на расстоянии двух метров и сверлили друг друга глазами. Рядом с Джинни встала её команда, то же самое сделали и слизеринцы, заняв свои места по обеим сторонам от Драко. Красный и зелёный. Огонь и лед. Две противоположности. При таком раскладе должен случиться взрыв, который либо разнесет всё вокруг к чертям, либо даст рождение чему-то новому, выходящему за рамки. — Кажется, вы уже уходили, — произнесла Джинни, обращаясь ко всем слизеринцам, но продолжая прожигать взглядом только Малфоя. Дождь стал усиливаться. Драко хмыкнул и уже хотел что-то ответить, как вездесущий голос Вейзи его перебил: — Когда кажется, Уизли, молятся Мерлину, — и он, довольный собой, вздёрнул подбородок. Драко закатил глаза. Какой идиот. А брови Джинни и всех гриффиндорцев взлетели вверх. Кто-то даже рассмеялся. Малфой бросил уничтожающий взгляд на Вейзи и знаком показал Уоррингтону не давать тому раскрывать рта. Когда он снова повернулся к красно-золотым, Уизли со снисходительной улыбкой произнесла: — Я бы тебя с удовольствием обидела, да боюсь, что лучше, чем у природы, у меня всё равно не получится, — и перевела глаза на Монтегю. — Где ты только откопал таких идиотов? Опасная территория, Уизли. Грэхэм за своих готов порвать глотку кому угодно. Тот глухо рыкнул, подтверждая мысли Малфоя, и с угрозой в голосе проговорил: — Посмотрим, как ты запоешь, когда этот «идиот» надерёт вам задницы, — тут он усмехнулся в своей мерзкой манере и продолжил, — хотя твою задницу я бы надрал лично. Слизеринцы загоготали, а более менее спокойное настроение Малфоя смело волной злости. В ушах зашумело, и он почувствовал, как хрустнули пальцы, почему-то сжавшиеся в кулаки. Нет, он вовсе не хочет убить Монтегю. Он не хочет сломать тому челюсть, чтобы больше никогда такое не вырывалось из его отвратительного рта. Драко медленно моргнул. Ему всё равно. Всё. Равно. Он через силу выдохнул и сфокусировал своё внимание на Уизли. Кажется, ему снова послышался раскат грома, потому что она выглядела прекрасно в своей ярости. Это больше не была Уизли. Это была гроза с веснушчатой кожей и рыжими волосами. И её взгляд метал молнии. Джинни сделала шаг вперед и, сузив глаза, опасно-тихо заговорила, смотря прямо на Монтегю: — Хочешь надрать мне задницу? Может, ещё и трахнуть меня захочешь? — в голосе металл. Драко на секунду задержал дыхание. Уизли выглядела действительно опасной, даже рядом с таким увальнем, как Монтегю. — Я сама тебя трахну, Грэхэм. Да так, что ты не то что играть в квиддич, ты ходить не сможешь. Попробуй только ещё хоть раз сказать что-то подобное, и от тебя и твоих подпевал живого места не останется. Но Монтегю, кажется, не осознавал своего плачевного положения, потому что тоже сделал шаг по направлению к Уизли и, наклонив голову вбок, с той же мерзкой ухмылкой проговорил: — Посмотрите-ка, у кошечки есть когти? Думаешь, кто-то из них, — и он бросил насмешливый взгляд на гриффиндорцев, — сможет помочь тебе, когда после нашей победы я зажму тебя в каком-нибудь укромном уголке? Джимми и Ричи дёрнулись, но Уизли остановила их жестом руки, продолжая уничтожать Грэхема взглядом. Вдруг высокий детский голос разрезал напряжённую тишину. — Не смей говорить такие мерзости о Джинни! Ты, жалкий слизень! Майкл вышел вперед, поравнявшись с девушкой. В его голубых глазах бушевала такая чистая, неистовая ярость, никак не вязавшаяся с его по-детски округлым лицом и маленькой фигуркой, что Малфой даже усмехнулся. Ну и умилительный ему достался соперник в качестве ловца. Грэхем лишь расхохотался на такое дерзкое заявление, но гриффиндорцы проигнорировали его. Уизли сжала плечо парнишки, что-то шепнув ему на ухо. Тот чуть расслабился, бросив предупреждающий взгляд на Монтегю, и отошёл к остальным гриффиндорцам. Такой мелкий, а уже весь искрится чёртовым благородством. Малфой закатил глаза, а когда снова вернул внимание к стычке, на его лице заходили желваки. Грэхем сделал ещё шаг к Уизли, и Драко мысленно пообещал себе, что если этот урод подойдёт ещё ближе, то он просто не выдержит и… И что? Что ты сделаешь, Малфой? Врежешь ему на глазах всей команды? На глазах Уизли? Ты хоть понимаешь, как это будет выглядеть? Но следующие слова Монтегю вытеснили все сомнения из головы Малфоя. — Мерзости? Ты что, малыш, я уверен — Уизлетте, как первоклассной шлюхе, должны нравиться такие… кхм, предложения, — пропел он и самодовольно улыбнулся. А потом всё произошло слишком быстро: Уизли, отдав метлу Демельзе, с такой силой заехала Монтегю по яйцам, что его не спасла даже защита. А Драко, сам не поняв как, оказался прямо перед яростным лицом гриффиндорки. Близко. Опять слишком близко. Она взглянула на него и вопросительно изогнула бровь. Монтегю стонал, присев на корточки, а слизеринцы уже было хотели ввязаться в драку, но Малфой остановил их жестом, прямо как Уизли минуту назад. Напряжение нарастало, а дождь всё ощутимее бил по лицу. От обеих команд веяло угрозой. Вдруг Грэхем завозился внизу и попытался встать, извергая ругательства, но Малфой положил ему руку на плечо и сжал её с такой силой, что тот охнул и замер. А Драко, не разрывая зрительного контакта с карими глазами, настоятельно проговорил: — Расслабься, друг, сам же говорил, что тебе нравятся девушки с характером. И усмехнулся. Джинни почему-то показалось, что в этой усмешке не было льда. Она вздёрнула подбородок в своей привычной манере, так что пара тёмных от воды прядей прилипла к щекам, и сказала, обращаясь уже к Малфою: — Надеюсь, он усвоил урок и впредь не будет лезть ко мне со своими омерзительными предложениями. Драко хмыкнул и слегка хрипловатым голосом ответил: — А что ты так категорична? Хранишь священный обет Поттеру? Теперь обе её брови взлетели вверх, но в следующую секунду она хитро прищурила глаза и проговорила: — А тебя это так волнует, Малфой? Блять. Кто дёрнул его за язык упомянуть шрамоголового? И какого хера она так легко его читает? Он собрал последние крохи самообладания за сегодня и, надев самую равнодушную из всех своих масок, глубоко вздохнул. И с запахом дождя и напряжения в его легкие ворвался её аромат. Персик и… гроза. Драко только сейчас понял, что Уизли пахла грозой. Той самой грозой из его детства. Но он отогнал эти мысли, забросил их в самый дальний угол. Ему нельзя об этом думать. Это неправильно. И пока пауза не стала слишком подозрительной, он сказал: — Конечно нет, идиотка. Слишком многое на себя берёшь. Просто я не люблю, когда моих однокурсников избивают, — и он разорвал зрительный контакт, пока она не заметила, что он нагло лжёт. И Джинни не заметила, хотя, может, она просто боялась замечать? Но, так или иначе, она усмехнулась и развернулась к своим друзьями, считая их ссору исчерпанной. Напряжение моментально спало, и Драко только сейчас заметил, как раскалился воздух между ними, потому что его лицо обдало холодными каплями, сорвавшимися с её волос. Он зло выдохнул, с силой схватив руку Грэхема и «помогая» тому подняться. Монтегю зашипел и с недовольным видом вырвался из хватки Малфоя, недоверчиво взглянув на него. Но Драко лишь закатил глаза и раздражённо зашагал в сторону замка. Кажется, сегодня он не насладится теплом камина, потому что ему опять придётся выветривать её чёртов запах из лёгких. А мерзкая морось наконец сменилась полноценным ливнем.