Я-то знаю, что ты не такой

В школе я совершенно стандартный труп, хотя и ходячий. Зомби рулят… Для полноты картины не хватает только костей, мелькающих за ошмётками полусгнившей кожи… Ах, красота! Игорь пытается меня оживить и справедливо замечает, что ситуация до боли похожа на вторник-среду прошлой недели. Только теперь мы поменялись ролями. Петюня сидит тут же, рядушком, и спрашивает: — Ну ладно, выходные у тебя были тяжёлые. Но вчера-то мы погуляли неплохо? Если честно, то после вчерашнего вечера мне на него смотреть не то чтоб стыдно… Но тут же всплывают в голове картины из развлекушек с Кирой, когда вместо неё я видел братика. На самом деле, это очень красиво и даже приятно, но… НЕ В ШКОЛЕ ЖЕ! — Погуляли классно! Но потом припёрлась Кира и потащила меня с собой. Игорь с Петюней синхронно вздыхают с выражением лиц из серии «Ну что взять с идиота?», и старший спрашивает: — Ты почему её не прогнал? Я уже придумал вполне правдивую идею. Они мне поверят, я знаю. — Ну, сначала я начал говорить ей, мол, «Не вешай мне тут лапшу на выступающие части тела», но потом она начала со слезами в глазах убеждать, что соврала только чтоб побыть со мной рядом. И попросила меня подарить ей, видите ли, ещё немного счастья. Сейчас-то я понимаю, что это полная чушь, но вчера она такими глазами на меня смотрела, что я не смог отказать, да… Петюня ставит на стол локоть и опирает на руку голову. Игорь же хлопает себя по лбу и проводит ладонью по лицу. Ну, хоть поверили. И то хорошо. — Раз ты такой чувствительный и доверчивый, то она тобой ещё долго крутить будет. Так что лучше соберись сегодня с духом и пошли её далеко… — Угу… На перемене я вспоминаю, что кое-что хотел спросить у Игоря: почему Кира так не любит братьев?.. — Почему, спрашиваешь? – староста задумывается. – Да как сказать, не любит. Она не понимает нас и боится. Нам плевать на её угрозы – мы слишком много в этой жизни потеряли и вытерпели – хуже уже некуда. Надо сильно постараться, чтобы ещё сильней попортить нам кровь. Но суть даже не в том. Однажды, когда она только начинала свою «звёздную карьеру», она покусилась на Петю. Разводка с «операцией через две недели», три ручья слёз и умильная улыбка. В середине недели Петя случайно увидел у неё дома папку с надписью «лузеры». Попросил показать. Лузеры?.. Странная папка. Очень-очень странная. — Она взяла и показала. Как оказалось, в этой папке собрана информация о многих парнях. Гадина Кира не особо своей памяти доверяет, поэтому всё записывает. Так вот на последней странице – и не помешала же Пете долистать до неё – была информация о нём самом. Тогда он расхохотался, встал, хотел уйти. На что Кира сказала, что если он уйдёт, то плохо будет Артуру. И так всё выкрутила, что Петенька поверил… Только благодаря совместной силе убеждения Артура и Васьки мы смогли узнать, почему Петя погрустнел, помрачнел и стал похож на призрака. Артур на все доводы Киры рассмеялся и сказал, что у неё устаревшая информация. Что этим всем его можно было пугать года четыре назад. А сейчас Петя может расслабиться и забыть об этом. И больше не ходить к ней. Ну, в принципе, как я понял, всё окончилось благополучно. Петюня в результате послал её не просто куда подальше, а (зацените момент – сам Петя!) на три буквы. Причём перед воротами школы. Она припёрлась напомнить ему, что динамить девушку нехорошо... За что и отправилась далеко и надолго. С тех пор Кира ненавидит Бурбаки, а Ваську просто на дух не переносит. Потому что он её в своё время предупредил, что «тронешь ещё раз моих мальчиков, и твоё бездыханное тело найдут в канаве». Зная Ваську, уверен, что это прозвучало совершенно правдоподобно и пугающе убедительно... Понятно, что послать Киру я не мог, к сожалению. С Петей гулять мне теперь запрещают. На самом деле, слава Богу, что запрещают... За эти пару дней я признался себе, что Петю я хочу валить и трахать до изнеможения. И всё б ничего, если б не одно НО. У него есть парень. А я – раб Киры. Как звучит-то, а… Сегодня уже среда. Возвращаюсь домой с единственной мыслью: сейчас опять придётся переться с Кирой туда, куда она захочет... И делать то, что она захочет... Эта мысль заставляет остановиться возле своего подъезды и прислониться лбом к стене. Отдышаться. Отдохнуть. Собраться с силами... И подниматься на эшафот – ту самую лестничную площадку второго этажа, где мы увиделись в первый раз. Кире почему-то она очень приглянулась. И теперь её девиз: «Место встречи изменить низзя». Прохожу последние две ступеньки и... не вижу знакомую патлатую репу! Первая мысль: «неужели выходной?!». С души свалилась целая Евразия, а в голове уже мелькали планы на сегодняшний день. Сейчас забегу домой, брошу сумку и к братьям... Распахиваю дверь и не вижу отца на диване. Гости. Ясно. Я сразу всё понимаю. И щебет ненавистного девчачьего голоса из кухни только подтверждает мою догадку. Было ли у вас так, что вам покажут надежду, заставят в неё поверить. Ты уж окрылённый, счастливый как победитель рыцарского турнира, а тут…у тебя на глазах надежду слегка сжимают толстыми пальчиками, и она превращается в пыль. Это самая жестокая на целом свете пытка. Единственное желание: пойти и из окна... Вниз, вниз... Лишь подсознательное воспоминание о Петюне и Игоре с Васькой заставляет меня улыбнуться. А потом собраться с силами и дойти до кухни. Открываю дверь и встречаю тяжёлый взгляд отца. О, как интересно. Он даже не пытается строить из себя вежливость. Недостойна... Батя указывает на Киру пальцем и спрашивает у меня: — Что это? Я кидаю сумку к стене и сажусь к столу. — Моя хозяйка. – Отец приподнимает брови, и я поясняю. – Я у неё рабом хожу... Хмурится. Недоволен, зол. Даже в бешенстве. — Чем тебя шантажируют? Кира отпивает глоток чая и умильным голосочком спрашивает: — Ну почему сразу шантажирую? Он в меня влюбился! Отец рассмеялся. И посмотрел на Киру так, что даже её передёрнуло. — Мой сын? В тебя?! Да никогда! К тому же, — батя переводит на меня взгляд, — у него уже есть большая и светлая. Ч...ЧЕГО?! Не понял? Я чего-то не знаю?! Что значит «большая и светлая»? Как? Откуда... Нет, я что-то не догнал, а почему я-то не в курсе?! Кира вздыхает. — Да знаю я. А угрожаю я Славочке несчастьем братьев Бурбаки. — Ясно. Действенно... Так, глупый сын, уводи её отсюда, и не дай Бог она здесь ещё появится. Вечером договорим. Каждый раз после удовлетворения кириных «сексуальных потребностей», я чувствую себя как в дерьме. Мне, конечно, не с чем сравнивать, но, думаю, ощущения у меня были бы примерно такие же. Я одеваюсь, собираюсь домой. Кира же лежит на кровати. И вдруг заявляет: — На выходных я уезжаю с предками к каким-то родакам. Я разворачиваюсь к ней так резко, что чуть не сношу плечом плазму на стене. Она ржёт. — Хаха, сколько счастья-то! Нда, вот так. Уезжаю в пятницу около четырёх, поможешь собраться и уйдёшь, чтоб мои родители не увидели. Будет у тебя два дня отдыха. Постарайся потратить их с умом. Мне не нравится похабный тон её голоса. — Что ты имеешь в виду? — Бурбаки-младшего. – И скалится фирменной улыбкой. У меня в голове всплывают все эротические фантазии, собравшиеся за последние три дня. Чёрт, как я теперь домой пойду? Хорошо, что на улице уже темно, никто ничего не заметит. Кира опять хохочет. — Если хочешь, иди сюда, разберусь с твоим расшалившимся дружком!.. Меня передёргивает от омерзения. — Нет, спасибо. Дойду до дома и так. — Ну, дело хозяйское, это не было приказом... Добегаю до дома и влетаю первым делом в душ... Когда выхожу из ванной, меня отлавливает батя и кивком головы зовёт на кухню: — Что она тебе ещё наплела? — Ну... – я вкратце рассказал угрозы Киры и про выходные, которые она мне устроит. Отец молча слушал. Мне не нравится его спокойная физиономия и упорное изучение узоров на столе! Он что-то точно задумал! — Батя! Только я тебя умоляю, не говори Игорю с Петей про это... Пожалуйста! Папка поднимает на меня взгляд. Он им всё растрепет. Точно. Ну чёёёёёрт побери... — Я подумаю. Тебя больше ничего не интересует? Что-то было... А, ну да! — Что ты там наплёл про мою любовь? Улыбается. — А ты что, до сих пор не понял? — Ты наврал? — О нет... – протянул батя. – Врать такой стерве? Чего ради? Нет, ты действительно влюблён. Неужто ты ещё не понял? — Да нет же! Отец пожимает плечами. — Это знают все, кроме тебя. И она знает, и я знаю. И братья знают. Ты когда начинаешь рассказывать, как прошёл день в школе, у тебя это имя через предложение встречается. Ты послушай себя как-нибудь. Ээ... Ого. А я и не знал. Это кого ж я так часто поминаю? — Это ты в меня такой тормоз уродился. Бывает. Ещё поймёшь... И меня оставляют наедине со своими мыслями и подозрениями. И что значит «в меня»? А у него что было?.. Четверг прошёл, как и предыдущие дни, под знаком верёвки меж двумя перекладинами. Только о ней я и мечтал... Пятница же пока не круче... Сидим на истории. Я по своему обыкновению слушаю музыку. Вдруг открывается дверь, и в проёме появляется черноволосая голова Артура, которая заявляет, что Борислава Кнозорова зовёт физрук, чтобы я помог с чем-то там. Я, разумеется, не слышу всего этого. Тогда впереди сидящий кто-то (даже не пытаюсь имена запомнить) оборачивается и стучит мне костяшкой пальца по голове. Когда я, офигевший от такой неслыханной наглости, снимаю наушники, чтобы выдать матерную тираду и настучать придурку по куполу, мне тыкают пальцем в Артура и объясняют, зачем он пришёл. Историчка вздыхает-вздыхает и разрешает мне уйти. Я собираю вещи и выхожу вслед за черноволосым парнишкой. И в этот же миг понимаю, что лучше б я этого не делал. Артур хватает меня за рукав и куда-то тащит. «Пиздец пришёл негаданно», — мелькает в моей голове. Именно так всю жизнь начинались излияния в моё несчастное плечо. И я не ошибся. В следующие полчаса я слышу злостные обвинения, суть которых состояла в том, что меня всё-таки зажарят и накормят этим ароматным шашлычком, бывшим когда-то моим бренным телом, бедную беременную собачку. Потому что Петюня стал ещё печальней в последние дни, ещё слабей реагирует на окружающий мир и прочее, и прочее... — Итак, долбоёб. Кто же парень Петюни? — Парень не знаю. Говорил ты тогда обо мне... Меня толкают к стене. Ого, а сила-то в маленьком тельце неплохая! — Слушай, ты!.. Так какого мой мальчик всё ещё похож на гостя из загробного мира?! Хватит на меня наезжать. Я тоже это умею. И без того мне сейчас «хорошо», чтобы кто-то ещё пытался мне скандал устроить! Отталкиваю парня, выпрямляюсь, надеваю сумку на плечо. Делаю шаг ему навстречу. Щас я ему всё выскажу! — Нет, это ты слушай. Какого ты лезешь? Мне плевать, как ты относишь к Пете! Мне плевать, что ты об этом думаешь. Не тебе указывать, что мне делать, если до сих пор ты не можешь разобраться, кто ты для Пети: друг или похотливая малявка! Не тебе решать за меня и за него! Ты понял? И мой тебе совет: сохрани его для себя как друга, а не как два метра соблазнительной фигуры. Цени то, что есть, а не то, что тебе на самом деле НЕ надо! Когда ты захочешь от него не только траха, когда нужен он будет тебе весь – от ушей и до хвоста – тогда и приходи, поговорим по-новому. Артур смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Оцениваешь мои слова на правдивость? Ну и глупо. Всё, что я сказал, абсолютно верно. — А тебе он нужен весь? Как ты сказал, от ушей и до хвоста? Что за странные вопросы? Какое его собачье дело?.. — А это тебя не должно волновать. Это ты ко мне плакаться пришёл.А я к тебе не пойду, даже если понадобится. Так что иди взрослей, Артурище. Парень вздыхает: — Ну, раз такой парень, как ты, запал на моего ребёнка, то я спокоен. Парнишка разворачивается и уходит в сторону лестницы, а я остаюсь стоять посреди коридора памятником охуевшему себе. Сумка с тихим стуком сваливается с плеча и падает на пол. Я знаю, что выгляжу сейчас как комический герой из дешёвой японской гигантоглазой мульта-мелодрамы, но ничего не могу с собой поделать. Сначала этот вопрос Артура про обладание Петюней, потом его заява... А самое странное, что я не злюсь! Не возмущаюсь. Не противоречу... Так, пойду-ка я домой. Срать на уроки – отец поймёт, почему я свалил. Мне сейчас очень надо с ним серьёзно потолковать. А откладывать подобные разговоры я не привык.