Карантинные однострочники

«Ненавижу славянскую мифологию, — подумал Дин. — Какого хрена они понатащили в Техас этих грёбаных Кощеев Бессмертных, Марьев Искусниц и Баб-Яг? И ведь не посолишь и не сожжёшь, как порядочную американскую нечисть! Не-е-ет, у них всё, как у Достоевского, бля! — квест размером с двухтомный роман и заклинания с разными извращениями!» Дин думал всё это про себя, потому что по условиям двухтомного квеста, чтобы впоследствии успешно прибить этого чертова Кощея Бессмертного, сейчас ему надлежало пройти очередную главу Преступлений, чтоб их, и Наказаний. Причём молча. Марья, чтоб её, Искусница, пообещала выдать местонахождение секретной шкатулки с Кощеевой смертью после прохождения трёх испытаний. «Узнай брата среди дюжины…» называется. Тим-тренерша нашлась. «Таково видно будет, одолеете ли вы Кощея союзно, али головы сложите, брат на брата восставши. Хитер Кощей, добрых молодцев морочить ведает чем. Вот и попытаю я, Дин-царевич — брата своего родного чуешь ли ты, как себя самого, да веришь ль ты ему ото всей своей души басурманской?» Ну, когда суровая красавица, махнув расшитым рукавом, предъявила Дину вместо долговязого лохматого обалдуя десяток голубей — тут всё ясно стало сразу. Который подлетел, да на Импалу нагадил — вот он и есть братец родный. Кто бы ещё до такого додумался! Когда десяток белых жеребцов вывели перед Дином — тут он тоже не сплоховал. С первой поглядки — в яблочко. (Нет, не скажу, как узнал. Нечего вам, это уже будет высокий рейтинг. А у нас сказка. Детская.) А вот теперь она предъявила ему десяток одинаковых типов в черных ФБРовских костюмах. И сами, кстати, тоже… афрокалифорнийцы. На рожу. Один к одному, как штампованные. Дин задумчиво походил вдоль строя. Ну чисто выпускной в Квантико. Стоят, глазами вдаль лупают. И ведь даже не спросишь ничего, не велела ведьма кокошниконосная! Дин мысленно почесал репу и сказал Марье: — Я щас. И пошёл к Импале, не обращая внимания на старославянское бухтение вслед. Покопался в багажнике, достал оттуда свёрток и вернулся к строю. Демонстративно развернул на всеобщее обозрение любимую Сэмову футболку — фиолетовую, с дурацкой серой собачьей мордой — и, высоко подняв руку с зажатой в ней бутылочкой кетчупа, садистски медленно стал капать ярко-красным на унылый собачий нос, обводя при этом цепким взглядом ряд идентичных чернокожих физиономий. Бинго! — Третий слева, — кратко сообщил Дин Марье-Искуснице. * * * Когда Импала, визжа покрышками, рванула прочь, унося старшего и до сих пор надутого младшего Винчестеров навстречу следующему этапу затяжного квеста — добыче сундучка с Кощеевыми причиндалами, Дин довольно сказал брату: — Хорошо, что ты такая девчонка, Сэмми. Так и знал, что ты пустишь слезу над своей любимой шмоткой. — Придурок, — буркнул Сэм. — А кто на меня орал, как подорванный, когда голубь на Импалу нагадил? — Но-но, сцуко! — Дин нахмурился. — Детка — это святое! И не голубь нагадил, а… — тут он покосился на угрюмо смотревшего в окно младшего и смилостивился. — Да ладно тебе. Отстирается же, не в первый раз. И вообще, — в порыве щедрости вдруг предложил Дин, — давай, Сэмми, в следующем этапе ты будешь главным. Заяц, Сэм! Утка! — он прицелился пальцем в ветровое, изображая «ба-бах!» — И яйцо, — Сэм обреченно вздохнул.