(Не)Понимание

      Кровь на бледной коже Рилонара казалась почти чёрной. Или она действительно почернела? Или это та дрянь, в которую превратилось сцеженное в самом начале? Янис не знал, он просто таращился на грудь обмякшего Рила, которую теперь испещряли многочисленные крошечные закорючки, складывавшиеся в какой-то круговой узор, верхним краем касавшийся камня союза. Закорючки были почти не видны, выделяясь только из-за сочащейся крови. Процарапывал кожу Рилонар старательно, ровно, аккуратно — и довольно глубоко. Достаточно глубоко, чтобы кровь не просто выступила жутковатыми чернилами, а вполне бодро капала, не собираясь останавливаться.       Капает. Значит — живой, просто без сознания. Медленно, точно завороженный, Ян нагнулся за своей рубашкой. Качнулся в сторону, подбирая так же аккуратно сложенную рубашку Рила.       — Лекарства? — почему-то шепотом спросил он у Канафейна.       — За мной, — бросил тот.       Каким чудом у дроу вышло протиснуться через щель входа с Рилом на руках, Янис не понял. Сам он вылезал довольно неуклюже, тело все еще не слушалось и, кажется, так быстро отходить от случившегося не желало. Хорошо, что вообще получалось ползти за быстро шагающим куда-то вдоль стены Канафейном.       Когда маячившая впереди спина дроу, затянутая в чёрную кожу, внезапно исчезла, Янис сначала хотел тоже свернуть в кусты, не осознав, что впереди вовсе не зелень листьев белеет. Остановился, только когда его поймали за плечо.       — Идём, — леди Ариндель в своем белом платье смотрелась здесь до невозможности странно, будто призрак какой-то. Но длинная юбка не помешала ей зашагать вдоль стены так же быстро, как Канафейн до этого.       — Рилонар? — длинные фразы отчего-то не шли с языка, поэтому Ян постарался вложить в короткий вопрос все свое беспокойство и непонимание происходящего.       — За ним присмотрят, — леди Ариндель все-таки сподобилась обернуться — и успокаивающе улыбнулась. А потом так же целеустремленно двинулась дальше, не оставляя выбора, кроме как ползти следом. Ян и полз, зачем-то сжимая рубахи и изредка задевая плечом стену, когда накатывала слабость. Случалось это все чаще и чаще, но путешествие все-таки закончилось раньше, чем он окончательно осел на собственный хвост.       Остановившись перед выемкой в скале, леди Ариндель коснулась камня, и он засветился белесым маревом портала, которое выплюнуло Яниса в просторный холл вполне привычного его взгляду дома. Ну, разве что окна маловаты и высоковаты, но вьюн, буйно разросшийся в двух огромных кадках возле входа, недвусмысленно намекал, чей это дом.       — Сюда, — леди Ариндель уже звала за собой, в коридор, начинавшийся возле лестницы. Наличие этой самой лестницы Ян отметил совсем уж равнодушно, мимоходом, как и то, что с него, оказывается, тоже кровь капает: за хвостом на светлом каменном полу оставался вполне заметный след.       За дверью, которую распахнула перед ним эльфийка, оказалась крохотная комната с единственным брошенным на пол матом, возле которого стояла аптечка и чаша с водой.       — Мне нужно тебя перевязать, сможешь посидеть немного? — деловито уточнила принявшаяся разбирать аптечку Ариндель.       — Как... скажете... леди...       Янис прислонился к стене, не рискуя приземляться на мат. Лучше уж так, на хвосте, свернутом в клубок — особенно когда перед глазами все плывет от накатывающей обморочной мути. Прохладные касания к груди неожиданно разбудили боль. Сначала едва-едва ощутимую, скорее похожую на зуд, но по мере того, как краснела вода в чаше, терпеть становилось все сложнее.       — Я сейчас дам тебе снотворное, — голос леди Ариндель долетал откуда-то издалека. — Постарайся выпить, так будет лучше.       В рот что-то влили, Ян машинально проглотил, грудь захолодило — мазь? — потом стянуло повязкой. А потом он все-таки свернулся клубком, поняв, что его оставили в покое.

***

      Проснулся Янис там же, где и засыпал. Комната оказалась совсем небольшой и отделанной гладким камнем — такой легко отмывается и зверски скользит под ногами, будучи мокрым. Горгона осторожно сел, поморщился — движение отозвалось легкой саднящей болью в груди. Он удержался от желания потрогать повязки, огляделся. Так сходу понять, для чего обычно предназначалась комната, не вышло. Слишком маленькая для лабораторной или ритуальной, слишком чистая для какой-нибудь кладовки...       По крайней мере, была чистой, кроме того кусочка, где лежал он. Горгона посмотрел на хвост, поморщился. Остатки крови, пыль, мелкие камешки, невнятная черная жижа, которую использовал Рил. Это безобразие явно пробовали убрать заклинаниями, но то ли что-то мешало, то ли состояние не позволяло колдовать на Яниса всерьез.       Следовало привести себя в порядок и выяснить, наконец, что происходит. И то, и другое требовало как минимум выйти из комнаты. Кажется, там был не только коридор, но и лестница?       Подняться на хвост получилось не сразу, но все-таки вышло. Побалансировав, Янис переждал попытавшееся было подкрасться головокружение и решительно пополз прочь из комнаты, тут же виновато подобрав змеек: в коридоре полы уже успели помыть, вполне успешно. Но делать было нечего, и он двинулся в ту сторону, где, как ему казалось, находилась лестница.       Не ошибся, лестница и правда нашлась. Неширокая, каменная, распадающаяся на два крыла, ведущие на второй этаж. Оттуда не доносилось ни звука, зато с другой стороны от лестницы что-то негромко звякнуло. Янис и не расслышал бы, не будь в доме так тихо и не замри он сам, решая, куда двигаться дальше.       Звякнул, как оказалось, кувшин о край бокала. Когда Янис остановился в дверях столовой — а ничем другим эта вытянутая комната с длинным столом и множеством стульев являться не могла, — Канафейн как раз доливал себе питья. Оба запястья у дроу были аккуратно перебинтованы — видимо, потому руки и дрогнули, звякнув посудой.       Ян осторожно добрался до ближайшего стула, сел. Подобрал хвост, меняя его на ноги. Поднял взгляд на дроу.       — Что с Рилом? И что это был за ритуал?       Канафейн среагировал не сразу, сначала дожевав. На тарелке перед ним лежал аккуратно нарезанный кусок сырого мяса.       — Рилонар не сказал? Тогда пусть сам объясняет.       Порыв завопить: «Да вы издеваетесь?!» — Ян все-таки сдержал — не в последнюю очередь из-за снова накатившего головокружения.       — И где его найти?       — Сюда сможем перенести дня через два. Может быть, три, — запрокинув голову, Канафейн в несколько длинных глотков допил и тяжело встал, опершись руками о стол. — Не думай пока об этом. И не заходи в дальнюю комнату второго этажа. Спросонья могу не узнать.       На этом дроу, кажется, счел разговор оконченным и ушел, так же медленно и тяжело, но все-таки по прямой. Янис некоторое время смотрел ему вслед, пытаясь сообразить, что напоминает вязь белесых шрамов на спине дроу — тот какого-то демона был без рубашки. Похоже на то, что у Рила на груди, или нет? Лилии, вполне определенно вырисовывавшейся над лопатками Канафейна, у его сына точно не было.       Горгона задумчиво постучал пальцами по краю стола. Дом родителей Рилонара, при этом сам Рилонар не здесь, а где-то еще. Возможно — в месте, облегчающем исцеление. Канафейн говорить о ритуале не хочет, при этом выглядит измотанным как бы ни больше самого Яна. Леди Ариндель... попробовать спросить все же стоит.       Но сначала — привести себя в порядок, наконец! И, пожалуй, поесть. Голова вполне могла кружиться и от голода. Или от обезвоживания.       Неосмотрительно сунувшись к кувшину, Янис поежился — пил Канафейн вовсе не вино и не сок, как показалось, а кровь. Возможно, ему и полезно, но горгона предпочел не пробовать, хватило ударившего в нос железистого запаха. Пришлось потихоньку вставать и перебирать ногами в сторону кухни, из-за приоткрытой двери которой пахло куда как более аппетитно.

***

Следующее пробуждение выдалось более удачным, чем первое. Ян потянулся, прислушался к себе. Голова не кружилась, руки не казались каменно-тяжелыми. Только странные символы, вырезанные Рилом во время ритуала, продолжали саднить, и кто-то сменил повязку, пока он спал. Пожалуй, можно попробовать обойти этот... дом? Место? В общем, оглядеться на территории. А то в прошлый раз горгона едва-едва справился с тем, чтобы отмыться в небольшом бассейне тут же, на первом этаже. Даже искать более удобное место для сна не рискнул, упав на мат во все той же комнатке.       Идти Ян решил ногами — пусть хвост устойчивее, но он вроде как уже не рискует запутаться в подгибающихся конечностях, а дом к хвостатым явно не приспособлен. Благо что серпентерский набедренник вполне позволял носить его независимо от ипостаси.       Первым впечатлением от дома стала его тишина. Такая бывает в театре между выступлениями и репетициями, на площади в предрассветные часы или на выставке перед открытием. В любом месте, которое должно полниться людьми, но по какой-то причине именно сейчас застыло в гулкой пустоте.       Пастельные оттенки стен, лучи света, прошивающие воздух из высоких окон-бойниц, гладкий желтоватый мрамор, чуть холодящий босые пятки... Вроде бы и не выглядел дом совсем уж заброшенным, но никак не удавалось отделаться от ощущения, что любое неловкое движение разорвет эту тишину чуть ли не грохотом. На удивление, почти не было традиционно-светлоэльфийских изысканностей. Простые, лаконичные линии, мягкие цвета, много свободного места и воздуха. Даже растения, и те обретались только возле окон и отдельных дверей — словно часовые.       Впрочем, мысленно хмыкнул Ян, не стоит забывать, чей это дом. Тут не только декоративные кусты смогут откусить непрошенному гостю что-нибудь.       Очень много камня — обработанного, обжитого, но все равно неуловимо напоминающего пещеры дроу. Мягкие тона, дерево в отделке комнат, световые пятна, ложащиеся на пол, словно сквозь ветви светлоэльфийского леса. Янис так сходу и не сказал бы, которую из ветвей эльфийского народа считал более опасной. А здесь... здесь эти ветви переплетались, укрывая камень накидкой листвы, прикрывая тихий уют острыми изломами камня. Окна-бойницы, толстые стены, технический бассейн на первом этаже и комнаты неясного, но явно функционального назначения... Это место было крепостью, и оборонять её когда-то готовились всерьез.       Но ещё — эту крепость строили для того, чтобы в ней не только обороняться, но и жить. Любить кого-то. Радоваться этому.       И — Ян задумчиво коснулся чашки, стоящей чуть в стороне от основного набора — эта крепость рассчитывалась на куда больший гарнизон. Слишком идеальный порядок, слишком безликая, «гостевая» обстановка комнат. Столовая на большую семью, чуть ли не клан — и застывшие в подобие караула стулья с высокими спинками, из которых постоянно пользовались максимум двумя. Несколько разных наборов посуды, которыми почти не пользуются. Те же чашки, аккуратно повернутые ручками в одну сторону — и кроме хозяйской, только две не то чтобы выбиваются из этого строя, но как-то дают понять, что берут их чаще остальных.       Горгона покрутил в руках чашку, поставил ее на место, выравнивая с прочим строем. То, что чашка Рила была узнаваема, его не удивило. Но вот придать совершенно обычной фарфоровой посуде дух то ли бунтарства, то ли веселого хаоса... Аранвэ и в самом деле интересная личность.       Странное место. Не запустелое, не печальное — но слишком тихое. Яну хотелось бы верить, что хозяева наполняют его жизнью. Сейчас же дом по его ощущениям скорее дремал. Чутко, вполглаза — но дремал. Потому и страшно было разбудить его нечаянным шумом.       В небольшой внутренний дворик Янис вышел почти с облегчением. Он был... более живым? Менее выверенным? Стеклянная крыша не пускала внутрь холодный ветер, гнавший дымку облаков, небо сияло пронзительной синевой, которая возможна только в горах... А еще цветы и какие-то незнакомые кусты во дворике просто росли. Без какой-то функции и, похоже, даже без особого плана. Весело лохматясь, выстреливая колосьями и цветоносами, обвешиваясь гроздьями ягод. Горгона невольно улыбнулся, касаясь лепестков незнакомого цветка. Прошел дальше. Удивился идеально ровной полянке, не слишком гармонирующей с вольными зарослями вокруг.       Замер.       Понимание, что он видит, пришло как-то сразу, полностью и моментально, без глупых вопросов. А могло ли оно вообще быть чем-то иным? Могли ли эти деревья, выросшие в центре поляны, обозначать что-то другое?       Рвались к стеклянному потолку два изящных, легких ствола, один с белоснежной гладкой корой, второй — с такой же, но черной. Облаком окутывали один мелкие зелено-золотистые листочки, похожие на изящные стрелки, и широко раскрывались темные глянцевые листья второго, броней укрывая надежные ветви.       Третье деревце не пряталось под ветвями первых, стоя чуть подальше, но в то же время рядом с ними, как продолжение. Оно было помельче и серебрилось светлым пушком на темных сверху листьях. Похожее на два больших, но одновременно абсолютно свое, особенное, оно таило у корней пока еще тоненький прутик, на серебристой коре которого мелькали зеленоватые полосы.       И было еще одно деревце. Такой же прутик, на который Янис сначала не обратил внимания, заметив, только опустив глаза. Тоненький прутик между двумя деревьями, облетевший и сухой.       — Ррррр? — мягко и раскатисто пролетело над поляной, заставив горгону вздрогнуть и обернуться.       Из кустов на него смотрели два огромных внимательных глаза.       — Привет, — немного растерянно поздоровался горгона. — Ты здесь живешь? Покажешься?       В кустах подумали и все же снизошли до его просьбы. И Янис аж дыхание задержал: на поляну, не потревожив ни одной веточки, выскользнул великолепный серебристо-белый зверь с черными подпалинами на шкуре. Потянулся, покогтил воздух, глянул снова, будто примеряясь, и боднул горгону лобастой головой так, что тот аж сел.       — Мрррр, — басовито сообщил огромный кошак, лизнув Яниса в лоб шершавым языком.       — Ух ты... — восхищенным шепотом протянул горгона. — Можно?       Его ладонь задержалась у самой шерсти и, стоило зверю согласно уркнуть, зарылась в нее. Шерсть оказалась совсем не похожей на такую у домашних котов — жесткая и гладкая, она больше напоминала конский волос, чем мягкий пух. Зато на поглаживания местный... питомец?.. охранник?.. отреагировал так, как и любой кот, благосклонно урча и красуясь.       — Вот ты где, — голос леди Ариндель отвлек Яниса от почесушек. — Рада, что тебе лучше.       Эльфийка стояла на краю поляны, с легкой улыбкой глядя на горгону. Кошак на ее появление среагировал не сразу, позволив еще потеребить шкуру, и только после этого лениво поднялся на лапы, выгнул спину и неторопливо отошел к хозяйке, подставляя голову и ей.       Под рукавом очередного светлого платья мелькнули бинты, когда Ариндель потянулась почесать зверя между ушами.       — Благодарю за заботу, леди Ариндель, — Ян приветственно склонил голову. — Как... все остальные?       — За Рилом присматривают, не волнуйся, — успокоила она. — В комнату на втором этаже тебе все еще лучше не заходить. Прости, мы сейчас не слишком гостеприимные хозяева.       Последнее было сказано скорее как дань хорошему тону — но в то же время и с сожалением. Наверное, леди Ариндель действительно было неудобно бросать гостя в одиночестве бродить по дому. Подойдя к деревьям, она аккуратно разложила на траве принесенный плед, села, накинув край на плечи.       — Боюсь, здесь сейчас буду отдыхать я.       Она не выглядела такой вымотанной, как Канафейн, но... Перевязанные руки, бледное лицо. Неторопливые движения — не прежняя выверенная грация, а именно усталость. И то, как куталась в плед, как зарылась пальцами в шерсть легшего рядом кошака, опёршись на него спиной…       Ян шагнул к окраине поляны, но уже у самых кустов оглянулся.       — Леди Ариндель... Почему вы раньше не приглашали сюда никого из нас? Ни меня, ни хотя бы Ришелара?       Прикрывшая было глаза эльфийка встрепенулась, подняла голову.       — Детям не место в склепе, Янис.       — Но это и не склеп. Вы не позволили этому месту омертветь.       — Но и не оживили его. Пока не оживили... Мы поговорим об этом позже, Янис. Переберись в какую-нибудь из ближних комнат на втором этаже? Можешь выбрать любую, они все... ничьи.       — Не обязательно оживлять замок в одиночку, — Ян качнул головой. — Не возражаете, если я возьму что-нибудь из библиотеки?       — Это и твой дом тоже, — улыбнулась Ариндель. — Ты ведь сокровище Рила. Иди, мне действительно стоит отдохнуть, пока есть время.       Горгона кивнул, ушел... и только на втором этаже сообразил, что так и не спросил про ритуал. Покачал головой, мысленно восхитившись тем, как леди Ариндель увела внимание в сторону, даже не дав мыслям коснуться этого вопроса. И пошел потрошить библиотеку в поисках книг о магии крови. Пусть не тот ритуал, который проводил Рил — но ведь запястья у его родителей перевязаны явно не просто так. Может, и удастся что-нибудь найти...       Хотя видит вселенский разум — всем видам библиотек Янис предпочитал электронные. С возможностью поиска по темам и подключением к информационной сети, позволяющей сразу проверять информацию и отсеивать недостоверные данные. Увы, дом-крепость такой роскоши не предусматривал. Ян подозревал, что даже будь у него с собой любимый планшет, сеть здесь просто не пробивала бы. Максимум достала бы до внутреннего, домашнего сервера, но не больше.       Так что оставалось обживать выбранную комнату, рыться в книгах и изредка прерываться на то, чтобы приготовить еду и поесть. Предлагать плоды своего кулинарного творчества эльфийке Ян как-то не рискнул — а вот то ли тигра, то ли барса вкусняшками коварно подкармливал. Уж очень здорово было гладить такого огромного кота. Впрочем, зверь — Хранитель? — свою хозяйку старался надолго не покидать, пока леди Ариндель сама куда-то не ушла. Наверное — к Рилу.       О нем Янис не спрашивал, понимая, что ответ будет тот же самый: жди и не беспокойся. И он ждал. Целых два дня, пока на кухню не вполз Канафейн.       Говорить подобное о передвижении дроу было несколько невежливо, но того действительно шатало, и шел он на одном упрямстве. На нем же добрался до холодильника, откуда извлек запечатанный кувшин, один из тех, к которым Янис не притронулся.       — Иди, — напившись, Канафейн с трудом утер губы, пачкая бинты кровью. В здоровой руке он держал кувшин, вторая же на этот раз была перемотана от ладони аж до плеча, а темная кожа дроу отливала какой-то нехорошей серостью. Но улыбка была привычная, клыкастая, и глядел Канафейн уверенно, пусть и стоял, привалившись плечом к холодильнику.       — В подвале он. Вход слева под лестницей.       Там и правда притаилась одна из немногих не открывшихся для Яниса дверей. А за дверью — очередная лестница и, похоже, целый подземный этаж. Впрочем, сейчас Яну было глубоко наплевать, какие еще секреты может скрывать этот дом.       — Рил?!       — А кричать так зачем? — недовольно откликнулся Аранвэ, которого Янис попросту не заметил.       Неудивительно: да, Рилонар был здесь, за единственной приоткрытой дверью, куда Янис ломанулся, скатившись по лестнице. Вот только ответить он не мог: сложно ответить, будучи заключенным в громадную, чуть подрагивающую сферу, оплетенную щетинящимися колючками лианами. Эта полупрозрачная сфера, заполненная чуть опалесцирующей жижей, и бурно разросшиеся лианы занимали почти всю комнатку, оставляя место, только чтобы пройти к дивану, на котором растянулся Аранвэ, закинув руку за голову и рассматривая Яниса.       — Скажите спасибо, что я только кричу, — буркнул горгона. — Устроили заговор секретности, чтобы вас опал заел.       — Какое интересное ругательство, — восхитился Аранвэ. — И в чем же секрет этого заговора, позволь узнать?       — В том, что меня уже тошнит от фразы: «Рилонар объяснит, жди и не беспокойся». Какого сильверита? Сначала Рил на меня смотрит так, будто ему проще язык себе откусить, чем объяснить, что происходит, потом остальные сцеживают кровь, шатаются по дому, как призраки — и говорят мне, чтобы я не беспокоился! Сколько можно? Что происходит вообще?!       — Рилонар объяснит, жди и не беспокойся, — безмятежно откликнулся Аранвэ и, взглянув на горгону, расхохотался в голос, утирая слезы. Веселиться ему не помешали даже недовольно задергавшиеся лианы, накрепко оплётшие вторую руку, пробившие ее шипами и вросшие под кожу. Выглядело это как минимум неприятно, но эльф только смеялся: — Нет, у моего внука определенно отменный вкус к жизни! Надо же себе такую прелестную найти!       — Гр-р-р-р, — обозначил свое отношение ко всем этим ушастым Ян и наконец-то шагнул к сфере.       Рилонар внутри нее выглядел измученным, истощенным даже. И это после нескольких дней в восстанавливающем коконе, подпитываемом как бы не от жизненной силы родственников. Страшно представить, в каком состоянии он был после ритуала...       — Это надолго еще?       — Десять часов. Хочешь помочь Рилонару?       Ян хмуро зыркнул на Аранвэ.       — И что для этого нужно? Влезть под лианы? Или снова «сидеть и не беспокоиться»?       — Не мешать мне! — растеряв всю веселость, неожиданно рявкнул Аранвэ. Улыбка стекала с его лица, позволяя наконец разглядеть и сильнее обычного заострившийся нос, и запавшие глаза, и как эльф морщился, пытаясь устроить оплетенную руку поудобней. — Свое сокровище Рилонар поберег, забрав весь откат себе, а нам теперь его вытаскивай. Поверь, дремать, пока эта пакость тебя жрет, куда как проще, — он с неприязнью покосился на лианы, те в отместку сжали руку сильнее, заставив эльфа сдавленно зашипеть.       — Вот это как раз и бесит, — отрывисто, в тех же шипящих тонах ответил горгона. — Что я для вас только ребенок. Только сокровище, которое нужно оберегать — но которому нельзя доверить помочь в чем-то важном. Приятно вам... подремать.       — Стой, — оклик остановил Яниса на пороге.       Аранвэ приподнялся на локте, глядя внимательно, будто снова позабыв о том, что его жрет какая-то росянка-переросток.       — Я думал, ты будешь умнее. Скажи, Янис Шерсс, ты бы захотел влезать между моей дочерью и ее супругом?       Ян притормозил, полыхнув глазами.       — Есть одна большая разница между мной и вами. Меня воспитывали не светлые эльфы. Учитывайте это на случай, если захотите снова поиграть смыслами.       — Учту, — кивнул Аранвэ. — Как и то, что Наише было бы тяжело лежать так. Что смотришь? Ты — сокровище моего сумеречного внука. И ты же упорно требуешь, чтобы чужаки это сокровище лапали. Рилонар был бы рад? Подумай об этом, а пока — проваливай!       — Ба Наише не пришлось бы справляться в одиночку, — вышло ядовито настолько, что впору было клыки расщёлкивать.       Поэтому из подвала Янис вымелся как бы ни быстрее, чем вкатился в него. Не хватало еще и впрямь плюнуть ядом в Аранвэ далеко не метафорически. В груди клокотала злость, прорывавшаяся наружу коротким шипением. Видеть никого не хотелось, разговаривать — тем более. Хотелось, пожалуй, разбить какую-нибудь вазу. Или взять кого-нибудь за шкирку и долго, долго трясти.       Что ж, у него впереди еще десять часов, чтобы успокоиться.       И не попытаться вытрясти из Рилонара душу, как только он придет в себя.