Эффект домино

*Несколькими часами ранее* — Сколько уже прошло времени? Часов 12, не меньше, — обеспокоенно отмечает Чонгук, осматривая обездвиженное тело Чимина. Наклоняется к лицу парня, желая увидеть хоть какую-то реакцию: как бегают глазные яблоки под закрытыми веками или как подёргиваются губы, как обычно бывает, когда человек спит. Но ничего нет. Лицо Пака застыло, будто заморожено, и даже цвет кожи болезненно-бледный. — Ему же, как минимум, нужна вода. Сколько он может вот так пролежать? — продолжает свой монолог Гук, насильно раскрывая веки парня большим и указательным пальцами, чтобы увидеть реакцию зрачка на свет. — Отвали от него! — гаркает Юнги, одним движением смахивая руку Чонгука и тут же одёргивая свою, чтобы не дать своим способностям воли от соприкосновения с чужой кожей. — Что ты здесь вообще забыл?! — обвинительным тоном спрашивает Мин, скользя осуждающим взглядом по Гуку. — Он мой сосед, если кто забыл, — отвечает Гук, отходя к дальней стене подальше от Юнги, невидимые иголки которого так и жалят, если находишься слишком близко к нему. — Что я должен сказать, если спросят, где он? — Ты же подросток. Включи фантазию и соври, — раздражённо отвечает Юнги, мельком осматривая Пака. Тот факт, что парень всё ещё не пришёл в себя, беспокоит и его, но он не подаёт виду. И только излишняя раздражённость в голосе и порывистость в движениях выдают его. — Ну, уж нет, я вашим подельником не стану. Что, если он так и не проснётся или вообще откинется. — Ты заткнёшься или мне тебе помочь?! — рычит Тэхён, вставая со своей кровати в полный рост. Чонгук мгновенно вскидывает руку ладонью вверх с искрящимися пальцами, молчаливо сообщая о том, что выпустит энергетический шар куда быстрее, чем Тэхён успеет сделать хоть шаг в его сторону. — Ну, давай! — подначивает Чонгук, замечая, как Тэ замер, испепеляя его взглядом. — Только дай мне повод поставить тебя на место. — Да ты только и можешь, что молоть языком, — рычит Тэхён и без малейшего намёка на страх делает два больших шага в сторону Гука, крепко сжимая пальцы в кулаки. — Да вы достали уже! — на тон выше выкрикивает Юнги, застопорив взгляд на ярком сформировавшемся шаре, пульсирующим бледно-голубым светом в ладони Чонгука. — Мы уже давно не в квесте. Если хотите крови, проваливайте ко всем чертям! Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, который смотрит на него в ответ. В глазах обоих так и плещется неистовое желание выпустить пар, освободиться от накопившейся отрицательной энергии, готовой вот-вот вырваться наружу, разрывая обоих в кровавые клочья. Но Юнги прав: это может подождать. — Почему бы тебе не перенять его способности? — предлагает Гук, схлопывая шар в кулаке, пока продолжает удерживать напряжённый зрительный контакт с Тэхёном. На мгновение в комнате воцаряется тишина, пока Юнги и Тэхён обдумывают предложение. Это и впрямь может сработать. По всему выходит, что тело Чимина не справляется с полученной нагрузкой. Нужно попробовать перенаправить поток его сил, чтобы ослабить их действие на организм. Тэхён поворачивается лицом к Чимину, но не может долго на него смотреть, поэтому вскидывает вопросительный взгляд на Юнги, словно спрашивает у того разрешения. И Юнги едва уловимо кивает головой, отходя от кровати Пака на несколько шагов. Тэхён слишком ослаблен, чтобы мыслить здраво. Он эмоционально опустошён. Да и физически обессилен. Едва понимает, что вообще происходит, и что он должен сделать. И совсем не думает о последствиях своих поступков. Стоит сейчас на распутье четырёх дорог, а на горизонте во всех направлениях чернильная пустота, будто не прорисованная графика незнакомой ему компьютерной игры. Зато обезумевшие глаза Чимина, наполненные слезами, так и смотрят ему прямо в душу, пока надломленный голос кричит: «Что ты сделал? Что?». Встряхнув головой, Тэхён кривит губы от усилившейся боли и медленно оседает на колени на пол рядом с кроватью своего соседа, рядом с телом Пак Чимина. Впивается длинными холодными пальцами в матрас рядом с бледной рукой Пака, собираясь с духом. Обычно чужие способности переходят к нему едва ощутимо. Просто ощущается небольшой всплеск внутренних сил. Но что-то ему подсказывает, что сейчас всё будет по-другому. Никто его не подгоняет. Юнги и Чонгук молчаливо выжидают, пристально наблюдая. Поэтому Тэ делает глубокий вдох и, прикрыв глаза, обхватывает обеими руками хрупкое запястье Пака, концентрируясь на ощущениях. «Ты — монстр! Ненавижу тебя!», — кричит голос Авроры в голове Тэ, перетягивая всё внимание на себя. Парень хмурит брови и крепче сжимает руки. — «Не трогай меня, кусок дерьма!», — выскакивает надрывный вопль его матери, а следом слышатся звуки пощёчин и глухих ударов, в перерывах между которыми проскакивают приглушённые стоны и болезненные вскрики. Трещит разрываемая ткань одежды и эхом отскакивает от стен утробный рык отца. — «Если не можешь это остановить, то расслабься и получай удовольствие», — шипит мужской голос, а затем слышится шлепок, переходящий в протяжный вопль, заглушаемый одеялом, зажатым между зубов. И Тэхён дрожит. Совсем, как в детстве, когда сидел у запертой двери родительской спальни маленьким комочком, обхватывая колени тонкими руками. Он думал, что сумел запрятать эти воспоминания, сумел запихнуть их в тяжёлый сундук и столкнуть его с обрыва в пропасть, образовавшуюся внутри него. Он был уверен, что образ отца больше не вскроет его бесчисленные уродливые шрамы, заставляя их кровоточить. И он был прав до тех пор, пока не окунулся в воспоминания Авроры, которые вдохнули воздух в его собственные и заставили их всплыть на поверхность чёрной вязкой массы, наполняющей его доверху. — Что происходит? — слышится голос будто из-под толщи воды, поэтому Тэхён его игнорирует. Барахтается в образах своего подсознания, многочисленные двери которого вскрыты, все замки сорваны, и нет никаких преград на пути мощного потока мучительных воспоминаний, терзающих подобно острым когтям разъярённого бурого медведя. — Отнимай его! — приказывает Юнги, подойдя вплотную к Тэ, но боясь его коснуться. — Давай! Чонгук впивается железной хваткой в плечи Тэхёна и дёргает его на себя, разрывая контакт с Чимином. Холодок бежит по позвоночнику от осознания того, что теперь вместо одного бессознательного тела получилось два. Тэхён безвольно запрокидывает голову, и если бы не хватка Чонгука, то давно бы рухнул на пол. Гук встряхивает Тэ и с ужасом замечает, как из носа последнего медленно струится кровь, скользя тонкой дорожкой по щеке и скрываясь в копне взъерошенных пшеничных волос. — Положи его! — требует Юнги. — Он же сейчас как губка. Если начнёт впитывать и твои силы, ему конец. Чонгук осторожно опускает Тэхёна спиной на пол и поспешно убирает свои руки подальше от парня. Выпрямившись, вскидывает руку и пытается сформировать шар, чтобы убедиться, что его силы при нём. Шар появляется не сразу, но всё же робко вырисовывается в ладони Гука, отчего тот облегчённо выдыхает и схлопывает его. — Какого чёрта? — выпаливает Гук, вскидывая взгляд на Юнги. — Спроси, что полегче, — отвечает Мин и переводит взгляд на Пака. — И как долго мы будем отрицать, что мы по уши в дерьме? — срывается Гук, впиваясь взглядом в профиль Юнги. — Нам нужна помощь! — Чимин?! — с сомнением в голосе окликает Юнги, заставляя Гука перевести взгляд на Пака. Волна мурашек охватывает тело от образа, представшего перед Чонгуком: Чимин всё также неподвижен, однако его глаза раскрыты и смотрят, не моргая, в одну точку где-то на потолке. — Коснись его! — просит Юнги, чувствуя себя безруким калекой, не способным ничего сделать. Чонгук осторожно касается фарфоровой руки Чимина и потирает её подушечкой большого пальца, словно парень — хрупкий старинный артефакт и малейшее резкое движение превратит его в прах. — Ты меня слышишь? — вопрошает Чонгук, всматриваясь в лицо Пака, а сам мысленно просит всех богов, чтобы те дали ему возможность услышать хоть что-то в ответ. Вместо этого Чимин медленно поворачивает голову вбок и переводит взгляд на Юнги. Его большие глаза становятся ещё шире, а губы приоткрываются в желании что-то сказать, но язык не поддаётся командам мозга, став непомерно большим, заполняя всю полость рта. — Всё хорошо, всё хорошо, — тараторит Юнги, успокаивая то ли Чимина, то ли себя. — Давай попробуем встать. Нужно разогнать кровь по телу. Чонгук переводит настороженный взгляд с Чимина на Юнги и обратно, а потом аккуратно приподнимает Пака за плечи, чтобы тот сел в кровати. Ловит себя на мысли, что так не боялся никогда в жизни. Даже в тот момент, когда прознали о его способностях и объявили на него охоту в его старой школе — Чонгук не боялся. Злился, ощущал прилив сил для борьбы со всеми, кто встанет на его пути, чувствовал укол обиды, но не страх. — Вот, выпей, — просит Юнги, прижимая горлышко бутылки с водой к сухим губам Пака, который делает несколько маленьких глотков и опускает взгляд на пол, где различает Тэхёна. Вскидывает вопросительный взгляд на Юнги, молчаливо требуя объяснений. Юнги выпрямляется и отставляет бутылку. — Он поглотил твои способности, — сухо поясняет Мин. — Ты был без сознания больше 12ти часов. Мы не знали, что нам делать. Чимин бегает глазами из стороны в сторону, пока пытается осмыслить услышанное. Был без сознания? Больше 12ти часов? Похоже, в этот раз он зашёл слишком далеко. Только, он знал, на что шёл, сражаясь за жизнь Юнги. А вот Тэхён…он понятия не имеет, что подписал себе смертный приговор, переняв его способности. Осознав это, Пак вперивает взгляд в Тэхёна, ловя себя на мысли, что кармический круг замкнулся: Тэхён хотел лишить жизни Юнги, но пал сам. — Со… — произносит Пак и тут же осекается. Словно заново учится говорить, подчиняя язык своей воле. — Сокджин, — хрипит он. Чонгук и Юнги выпрямляются и слегка отшатываются, будто только сейчас разглядели в Чимине вражеского шпиона. — Он ничего не знает, — с ноткой раздражение говорит Юнги. — И ему незачем сюда вмешиваться. Чимин качает головой, прикрывая глаза от внезапно возникшего головокружения, от которого все внутренности сжимаются в рвотном позыве. С трудом сглатывает подскочивший к горлу ком и делает усилие, чтобы продолжить. Говорит слабым, едва уловимым сиплым голосом, походящим на трение наждачной бумаги: — За способность исцелять я кое-что отдаю взамен. — Делая паузу, Пак смотрит поочерёдно на Юнги и Чонгука. — Своё душевное равновесие. Он не выкарабкается без Сокджина, — выносит Чимин неутешительный приговор. Юнги крепко сжимает челюсти, потупив взгляд. В поле зрения появляется Тэхён — враг. Так было всегда, с того момента, как только он появился в академии. Но что-то изменилось. Сейчас перед ним не бессердечный жестокий сын мафии, идущий по головам, а сломленный запутавшийся мальчишка, такой же, как и он сам, которому нужна помощь. Им всем нужна помощь. — Чонгук, — окликает Юнги, приняв решение. — Отведи Чимина в вашу комнату. Ему нужно восстановить силы. Я тут разберусь. — Ты уверен? — сомневается Гук. — Да! — раздражённо выкрикивает Юнги. — Идите! Оставшись с Тэхёном наедине, Юнги решает оставить парня на полу, лишь бы не причинить ему больший вред своим прикосновением. Но не может уйти, ничего не сделав. Поэтому стягивает с кровати одеяло и накрывает им Тэ. Так он хотя бы не выглядит, как труп. Скорей, как обычный сосед, перебравший с выпивкой, и не дошедший до своей кровати. Кивнув своим же мыслям, Юнги покидает комнату в желании найти Сокджина, не представляя, как всё ему объяснит. *** Сокджин устало потирает переносицу большим и указательным пальцами, откидывая свободной рукой надоедливые очки на поверхность стола в своём кабинете. Откинувшись на спинку кресла, он слегка покачивается и наблюдает за тем, как играет маленький язычок пламени низкой квадратной аромасвечи, что возвышается на столе поверх кипы документации. Выставив перед собой руку ладонью вверх, куратор молчаливо призывает к себе огонёк, что покорно перебирается в зазывающую ладонь, где ластится и нежится, как ласковый котёнок в руках любимого хозяина. И, кажется, даже ярче разгорается, будто радуется оказанному вниманию. — Вот бы все воспитанники были такими покорными, — шепчет куратор, поглаживая пламя пальцами свободной руки. Огонь его не обжигает, не приносит ему никакого дискомфорта, только тепло и свет — лучшее, что в нём есть. Эта стихия всегда была дружелюбна с ним, с самого раннего детства. Сокджин отчётливо помнит ужас, застывший на лице матери, когда та увидела, как её чадо запустило обе крошечные ручки в пламя разожженного камина и резвилось, заливаясь звонким смехом от каждой искорки, вздымающейся вверх. В то время, как обычные дети играли с водой: барахтались, обливались, заставляя брызги разлетаться вокруг, Сокджин бережно хранил в своих ладонях крошечный оранжевый огонёк, словно он был его самым лучшим и единственным другом. Семья куратора отнеслась к его способностям с пониманием. Когда возникала необходимость, они меняли место жительства, чтобы уберечь дитя от косых взглядов и пересудов. Необходимость возникала часто, поэтому Джин не мог найти себе друзей. Но это всегда было его желанием: общаться с людьми на равных, не бояться рассказывать о себе, с интересом слушать истории незнакомцев, ставших константой в его жизни. И это желание он пронёс через всю свою жизнь, воплотив его в своей профессии психолога, воплотив его в этой академии. Поэтому теперь он приходит в ярость, когда на его детище посягают толстосумы, только и жаждущие получить больше материальной выгоды в ущерб взаимоотношениям, которые отказываются признавать и попросту игнорируют, ставя человеческие жизни в ничто, если те не способны приумножать богатство. Бережно сжав огонёк в кулаке, куратор какое-то время наблюдает за тонкими струйками дыма, стремящегося вверх, а потом покидает свой кабинет и направляется в потайную комнату за стеллажами библиотеки — к единственному человеку, способному понять и оказать поддержку. — Намджун-а?! — окликает куратор, втягивая привычный, но всё ещё раздражающий слизистую носа, сигаретный дым, подходя к распахнутой двери в конце узкого тёмного коридора. Разочарованно осматривает пустое помещение, а потом опускает взгляд на белоснежную чашку в своей руке. — Я принёс тебе кофе, — бубнит себе под нос и проходит вглубь комнаты к мерцающим мониторам, подле которых и оставляет напиток. — Опять навёл здесь бардак, — сетует Сокджин, сгребая с захламлённого стола мусор и опустошая переполненную пепельницу, один из окурков в которой всё ещё тлеет, будто ещё пару секунд назад им кто-то затягивался. Скорее всего, так и было. Только куда это так экстренно сорвался Намджун, что даже сигарету не затушил?! Отряхнув руки, Сокджин кидает мимолётный взгляд на маленький диванчик, на котором подумывает дождаться Джуна, но боковым зрением что-то замечает на мониторах. — Намджун? — срывается с его губ, когда куратор сужает глаза и пытается распознать друга на одном из мониторов, на экране которого двое парней молчаливо сражаются. — Проклятье! Пулей вылетает из потайной комнаты, позабыв о секретности. Как только оказывается у подножия лестницы, почти налетает на Юнги, который отскакивает от Сокджина, будто обжёгся. — Куратор?! Я как раз Вас искал, — сообщает Юнги и хочет что-то добавить, но Джин вскидывает руку и притормаживает порыв. — Не сейчас, Юнги. У меня важное дело, — наспех сообщает Сокджин и, обогнув лестницу, продолжает свой путь. — У меня тоже важное дело! — вдогонку кричит Юнги, всплеснув руками. Сокджин проглатывает горечь вины от того, что откровенно пренебрегает своими прямыми обязанностями и отказывается помогать своему воспитаннику, стремясь как можно быстрее добраться до технических помещений, где увидел Намджуна. Картинка того, как Джуна взяли в оборот, заломив ему руки за спину и припечатав лицом к бетонному полу, так и стоит перед взором обеспокоенного куратора. Поэтому он несётся, не различая дороги. Шумно распахивает массивные металлические двери, преграждающие путь, и бежит по светлому, но не обустроенному коридору, заполняя пространство глухим звуком ударяющихся о бетонный пол каблуков налакированных ботинок, что эхом отлетает от голых стен. Когда слышит приглушённые удары и противный хлюпающий звук, притормаживает, но только для того, чтобы ускорить бег в желании как можно быстрее придти на помощь. Почти врезается в единственную запертую дверь и распахивает её подрагивающими руками, мгновенно впитывая обстановку. Намджун в порядке. Это единственное, что нужно было знать Сокджину. Войдя внутрь, куратор закрывает за собой дверь и подходит к Джуну, который держит за ворот куртки незнакомца, что стоит на коленях, а свободной рукой превращает насмехающееся лицо в месиво. — Намджун-а, — тихо произносит Джин и опускает руку на напряжённое плечо друга, привлекая к себе внимание. — Достаточно. Рука Намджуна, всё ещё сжатая в окровавленный кулак, застывает у челюсти незнакомца, пока дикие глаза всматриваются в знакомое встревоженное лицо Джина, который замечает ссадины на лице друга, отчего досадно поджимает губы и переводит взгляд на чужака. — Кто это? Как он сюда попал? — холодным нечитаемым тоном интересуется куратор, возвращая взгляд к другу. Намджун позволяет себе ещё один раз ударить противника, после чего небрежно толкает его ослабленное тело на бетонный пол. Несколько раз сжимает и разжимает кулаки онемевших от боли и перенапряжения рук, осматривая мигающую маленькими разноцветными огоньками аппаратуру серверной комнаты за спиной чужака. — Если бы я знал ответы на эти вопросы, он бы уже не дышал, — металлическим голосом отвечает Джун, скользя языком в уголок разбитой губы. Игнорирует лёгкое жжение, слизывая свежую кровь. Промакивает губу тыльной стороной ладони и сплёвывает остатки крови. — Я тебе говорил, что ОН не будет тебя слушать и всё равно добьётся своего. — Думаешь, это ЕГО рук дело? — переспрашивает Джин, осматривая незнакомца. Это, скорее, риторический вопрос, потому что больше никто не осмелится проникнуть на территорию академии. И оба это знают. — И чего ты хотел добиться, оказавшись внутри? — спрашивает куратор, обращаясь к чужаку. Молодой парень, примерно возраста самого Сокджина, медленно выпрямляется, принимая сидячее положение, и смотрит насмехающимся взглядом исподлобья прямо в глаза куратора, растягивая губы в кривой усмешке, открывая взору свои окровавленные зубы. — Я всего лишь почтовый голубь, — хриплым голосом, растягивая каждое слово, отвечает чужак. — И что ты должен сообщить? — с нотками раздражения спрашивает Джин. — То, что вы и так знаете: мы все лишь орудия в ЕГО руках. И ЕМУ решать, использовать нас или уничтожить, — уверенным тоном отвечает незнакомец, заходясь клокочущим рваным смехом, от которого гнётся к полу. Видимо, Намджун приложился не только по его лицу. — И ради этого ты позволил себя избить? — сомневается Джин, переводя взгляд на Джуна. Что-то здесь не чисто. — Орудия не чувствуют боли. Они просто существуют, пока в них есть необходимость. А потом исчезают, — уж слишком спокойно отвечает чужак, переводя взгляд с Сокджина на Намджуна. — Его надо связать, — оповещает Джун и поднимает с пола ненужный провод. — Зачем? — не соглашается Джин. — Что мы с ним будем делать? Он всё равно ничего не скажет. — Это мы ещё посмотрим, — шипит Джун, заходя за спину противника с намерением связать его руки. — Ты только потратишь своё время, — настаивает куратор. — Тик-так, тик-так, — шепчет незнакомец, озираясь по сторонам. — Что ты делаешь? — не выдерживает Джун, впиваясь пальцами в глотку противника. — Если не хочешь говорить по делу, просто заткнись! Но ему всё ни по чём. Он будто под кайфом. Продолжает растягивать губы в безумной улыбке, не обращая внимания на манипуляции, которые с ним проделывает Джун. И это до чёртиков пугает. — Здесь что-то не так, — беспокоится Джин, вскидывая голову. Он что-то упускает. Чутьё его никогда не подводит. Невольно начинает пятиться, понимая, что в этой комнате нет опасности. Угроза где-то там, в самом сердце академии. Размеренный стрекот аппаратуры серверной молниеносно пронзает звук оглушающей сирены, заставляя сердце опуститься в пятки. Джин вскидывает голову, осматривая округлившимися глазами потолок, на котором пульсирует красная мигалка, а из колонок доносится: «Вторжение! Вторжение! Вторжение!». Клик! Воцаряется тишина в кромешной тьме, которая словно поглотила всю академию целиком. И только стук обезумевшего сердца отдаётся в ушах барабанной дробью. — Я же говорил, — слышится серьёзный чеканный голос чужака без тени насмешки, — Мы все принадлежим ЕМУ. *** — Нет, — выдыхает Аврора, ощущая, как крепкие мужские руки обхватывают её талию, прижимая к своей груди спиной. Девушка мечется, барахтается в непроглядной тьме, размахивая руками и ногами, лишь бы зацепиться хоть за что-нибудь, что может дать ей надежду на спасение. Чувство дежавю медленно прокрадывается в её сознание. «Я уже это видела. Это было в моём сне», — проносится в её голове. Хватка рук незнакомца усиливается, заставляя сердце девушки ускорить темп. Аврора пытается обернуться, хотя и понимает, что это бессмысленно, она всё равно ничего не увидит. Но прекрасно всё чувствует. Ощущает, как горячее дыхание обжигает её щёку. Затаив дыхание, девушка сглатывает, впиваясь пальцами в незнакомые руки. Губы незнакомца припадают к её уху и опускаются на её шею, покрывая невесомыми поцелуями, от которых нежная поверхность шеи превращается в гусиную кожу. Аврора дёргается вперёд, но тиски рук сжимаются ещё сильнее, если такое вообще возможно. И это её пугает до онемения. В горле зарождается крик, но Аврора понятия не имеет, сможет ли кто-то придти ей на помощь или же она призовёт ещё больше врагов. — Нет! — сдавленно протестует Аврора, извиваясь телом. «Почему он молчит? Кто бы это ни был», — проносится в её голове. Опаляющие поцелуи продолжают атаковать её шею, посылая мерзкие мурашки по позвоночнику. Набравшись смелости, Аврора с силой наступает пяткой на ногу незнакомца, который слегка ослабляет хватку, позволяя девушке высвободиться. Однако, как только девушка делает шаг, рука незнакомца пытается её поймать. В попытке уйти от захвата, Аврора путается в своих ногах и, взвизгнув, летит спиной вниз. Не успев придти в себя, девушка ощущает на себе тяжесть мужского тела, что припечатывает её к полу. Девушка судорожно выдыхает весь воздух из лёгких, понимая, что попала в ловушку. Разместившись между её ног, незнакомец очерчивает руками фигуру девушки, пока не перехватывает её руки, которыми Аврора пытается отбиться. Переплетает свои пыльцы с пальцами девушки и впечатывает её руки в пол, лишая её возможности двигаться. Он тяжело дышит, замерев в считанных сантиметрах от её губ. Аврора делает глубокий болезненный вдох в желании выразить очередной протест, но незнакомец лишает её такой возможности, затыкая поцелуем, требовательно впиваясь в её губы своими. В ответ на это девушка, зажмурив глаза, испускает поверженный стон, пока по вискам струятся слёзы отчаяния и обиды. Аврора сдавленно мычит, пытаясь разорвать нежеланный поцелуй, от которого дрожь охватывает всё тело. И это…снова ей что-то напоминает. Точнее, кого-то. Она совершенно ничего не видит, но помнит его губы. Это он. Это Тэхён. Несмотря на то, что на руках незнакомца нет чёток, Аврора не может отделаться от ощущения, что это именно он и никто иной. Или же она просто сошла с ума, и разум сыграл с ней злую шутку. Когда Аврора с силой прикусывает чужую губу, незнакомец, наконец, вскрикивает и отстраняется, вставая на колени. Мгновенно обхватывает шею девушки рукой и притягивает её к себе, утыкаясь лбом в лоб. — Почему ты кусаешься? — шепчет незнакомец и запускает пальцы в волосы Авроры, сжимая их в кулаке, отчего та кривит лицо от боли, раскрывая рот. — Внуши мне, чтобы я оставил тебя в покое, — снова шепчет он в приоткрытые губы девушки. Аврора зажимается, зажмуривает глаза, из которых продолжают литься слёзы, а ком, перекрывший горло, не даёт возможности проронить ни слова. — Ну же! — требует мужской голос, дёргая рукой, отчего на обратной стороне века девушки вспыхивают и тут же гаснут белые искры. — Нет, — неразборчиво мычит Аврора, качая головой. С трудом сглатывает, но ком только расширяется, перекрывая доступ кислороду. — Что?! В чём дело? Просто сделай это! — требует незнакомец. Девушка в панике. Она не понимает, что происходит. Что именно она должна сделать? И почему Тэхён делает это с ней? И точно ли это он? О её новом умении знает только Юнги. Исходя из того, что сегодня утром Юнги завтракал в компании Тэхёна и Чонгука, он мог им всё рассказать. Других вариантов она не знает. — Не могу, — сипит Аврора. — Не могу! — Значит, тебе нравится, что я делаю с тобой? — хмыкает парень, снова припадая к губам девушки. Она впивается ногтями в уязвимую кожу на запястье парня в попытке ослабить хватку, но всё тщетно. Начинает громче хныкать, давясь собственными слезами и чувством тошноты, подскакивающим к горлу. Свободная рука парня забирается под кофту девушки и обжигает похолодевшую от ужаса кожу подушечками пальцев, пока губы продолжают атаковать чужой рот. — Сон! — с колоссальным трудом выкрикивает Аврора, упираясь в грудь незнакомца, чтобы тот дал ей возможность хоть немного вдохнуть. — Я могу это сделать только во сне, — поспешно шепчет она, как только парень отстраняется. — Серьёзно? — недоверчиво переспрашивает парень. — Так мне тебя вырубить? Не дожидаясь ответа, незнакомец обвивает обеими руками шею девушки и начинает сдавливать её, заставляя Аврору извиваться всем телом и атаковать руками, хватаясь ими за волосы парня и впиваясь в его глаза. Когда загорается свет, Аврора это не сразу замечает, так как её глаза плотно закрыты до ярких болезненных вспышек. Однако это сбивает с толку незнакомца, заставляя его мгновенно отпрянуть от девушки, роняя её на пол. Делая мучительные вдохи, Аврора заходится кашлем, но всё же находит сил, чтобы поднять затуманенный взгляд на мучителя. — Т… — давится она в попытке произнести ненавистное имя. — Ты… — удаётся вымолвить только это, когда Аврора всматривается в лицо Тэхёна, сидящего перед ней. Ей хочется кричать. Вопить, что есть мочи. Вцепиться в его волосы руками, исцарапать лицо тирана до крови. Да так, чтобы родная мать не узнала. Но сил ни на что из этого нет. В это время Тэхён, словно сам не свой, испуганно смотрит на девушку и медленно отползает от неё, растеряв всю уверенность в правильности своих действий. Не в силах выдерживать этот убийственный взгляд, парень подскакивает на ноги и, спотыкаясь, выбегает из комнаты, оставляя Аврору одну. И теперь уже совершенно неважно, что вообще происходит в академии, почему сработала сигнализация, кто проник на территорию. Для Авроры больше ничего не имеет значения: она истощена до предела. Руки, которыми она упиралась в пол, подкашиваются, роняя девушку безвольной куклой. Ещё какое-то время Аврора медленно моргает, смотря в одну точку, не имея возможности сделать что-либо ещё. Усталость подчиняет её своей воле, будто в организме включился «безопасный режим» с ограниченным набором возможностей. «Юнги», — мысленно зовёт девушка. Сейчас он ей необходим, как глоток воздуха на запредельной глубине. Именно так, она утопает, безвольно погружается всё глубже и глубже в неизведанную Марианскую впадину. И вот уже так глубоко, что даже свет не пробивается сквозь толщу воды. И холодно. Так холодно, что тело застывает, не в силах дрожать. Превращается в цельную глыбу льда. А дальше, дальше только жуткие твари, обитающие на самой глубине подсознания, выжидающие своего часа. Жаждущие веселья и внимания. Они с радостью примут любого странника, волей судьбы погрузившегося в их омут с головой. И закружат в своём бесконечном хороводе, радуясь новому гостю. Среди мешанины образов Аврора замечает что-то знакомое. Что-то до боли родное и желанное. Что-то светлое и доброе, отличное от всего остального, окружающего со всех сторон. — Юнги? — неуверенно зовёт Аврора, и всё отходит на второй план, когда она и впрямь видит перед собой его. — Аврора? — недоверчиво спрашивает парень, приближаясь. — Что происходит? — Я не знаю, — признаётся девушка. Но ей, по сути, всё равно. Сейчас ей больше ничего не нужно. Сейчас она слишком устала. — Что с тобой случилось? — вдруг настораживается Юнги. — Тебя кто-то обидел? Аврора вдруг понимает, что не хочет говорить. Звучание голоса раздражает её слух и заставляет голову болезненно пульсировать. Поэтому она молчаливо отмахивается. — Нет! — протестует Юнги и вдруг хватает девушку за локоть, слегка встряхивая. — Ты в моей голове! Слышишь? Аврора хмурит брови. Смотрит на руку Юнги, которой он удерживает её локоть так, будто у него нет никаких способностей. Так и есть, в её сне всё подчиняется её правилам. И от этого осознания слёзы мгновенно заполняют её глаза, поэтому девушка бросается в объятия Юнги, зарываясь носом в шею парня. — Тэхён хотел убить меня, — всхлипывает Аврора, цепляясь за парня. — Что? — переспрашивает тот, от чего девушка ощущает лёгкую вибрацию его тела. — Он не мог. Аврора тут же отстраняется, чтобы видеть лицо парня. Он на его стороне? — Ты его защищаешь? — негодует она. Юнги отводит взгляд в сторону. — Он чисто физически не мог, — сообщает Юнги. — Когда я видел его в последний раз, он лежал на полу без сознания, а из его носа текла кровь. — Что? — выдыхает девушка. — Что случилось? — Мысли лавиной накрывают её с головой, не давая возможности выбрать что-то одно, самое важное. Вдруг приходит осознание того, что Юнги прав: это не мог быть Тэхён. Если бы это был он, она бы не смогла проникнуть в голову Юнги. Тэхён просто заблокировал бы её способности. — А ты? — вдруг выцепляет Аврора. — Что с тобой? Ты спишь? Юнги делает шаг назад, разрывая контакт. — Не совсем, — отвечает он, потупив взгляд. — Меня похитили, приложившись рукоятью пистолета по затылку. Я без сознания.