Gene Pool

Прошло четыре дня с тех пор, как Гас и Аэдан были вместе. Четыре дня прерванного сна и жалкого разочарования. Гас брал трубку десятки раз, смотрел на визитную карточку Аэдана, собирался позвонить, но в последний момент передумывал. Он отказывался звонить ему до тех пор, пока не решит, к чему он клонит. Было бы несправедливо и нечестно ожидать, что мужчина выдержит еще один сеанс бездумных поцелуев, если он не готов довести дело до конца. Аэдан с пониманием отнесся к его отказу в ту ночь, но Гас знал, что ушел из лофта возбужденным и разочарованным. Он не хотел подливать масла в огонь. Он хотел, чтобы огонь был потушен! Гас все еще не решил, с кем ему стоит поговорить, чтобы попытаться получить хоть какое-то понимание или объяснение, откуда взялись все эти чувства. Он набрал в «Гугле» Аэдан Хьюз и обнаружил, что этот человек добился огромного успеха в своей области. Гас сидел за своим столом, ошеломленный открытием, что Аэдан получил Нобелевскую премию. Доктор Хьюз был всемирно известным, уважаемым членом научного сообщества. Гас смотрел на сайт «Лейтон Фармасьютикалс», читая о достижениях Аэдана, и чувствовал себя придурком, как влюбленный подросток, пытающийся решить, стоит ли ему отдавать свою девственность или нет. Вся эта ситуация была просто смехотворной! Он попытался представить себя обнаженным в постели с Аэданом. Он не очень понимал, что именно происходит между однополыми парами. Очевидно, что минет играет большую роль в их репертуаре, но чем еще они занимаются, оставалось загадкой. Они с Брайаном никогда не обсуждали однополый секс, потому что в этом никогда не было необходимости. Гас предполагал, что определенные отверстия должны заменять отсутствующее влагалище, однако механика всего этого была для него непонятна. Он не мог себе представить, чтобы кто-то вставил свой член ему в задницу или наоборот. Он не думал, что это доставит какое-либо удовольствие, и это никогда не входило ни в одну его сексуальную фантазию, но и поцелуй с другим мужчиной тоже, и все же он испытывал от этого полное возбуждение. Дома он зашел на несколько гей-сайтов, чтобы получить больше информации, но увиденное его полностью оттолкнуло. В итоге он закрыл сайт, не получив никакой информации и испытывая глубокое отвращение к самому себе. Он не мог понять, как он мог фантазировать о мужчине, с которым был всего два раза, и в то же время не мог смотреть на двух парней, отсасывающих друг у друга на порносайте. Что такого было в Аэдане, что делало это нормальным? Как он мог наслаждаться его поцелуями и буквально кончать в штаны от нескольких слов, прошептанных ему на ухо? Либо он сходил с ума, либо Аэдан был каким-то волшебником, который сплел вокруг него заклинание, заставив забыть все, что он знал и с чем смирился за последние двадцать шесть лет. Он вызывал в нем чувства, о существовании которых он даже не подозревал. Зазвонил телефон, и его секретарша сообщила, что на линии Брайан, звонящий из Лондона. Гас закатил глаза, необоснованно беспокоясь, что Брайан уже знает, что происходит. Это было невозможно, но он сидел в своем кресле, чувствуя себя шестнадцатилетним подростком, которого застали за мастурбацией. Его отец был гением, но ни в коем случае не всезнающим. Даже Джей\ со всеми его интуитивными способностями даже в самых смелых мечтах не мог знать, что сейчас происходит в голове Гаса. — Привет, папа, — сказал Гас, снимая трубку телефона и ожидая, что скажет Брайан. — Санни Бой! Как дела? — Хорошо. Мы держим оборону, пока что никаких трагедий, — сказал он. — Конечно, так и есть. Я и не ожидал ничего другого. Как у тебя самого дела? Удивленный и встревоженный этим вопросом, Гас подумал, что он не может знать. — Я в порядке, папа, почему ты спрашиваешь об этом? — О, я не знаю. Я много думал о тебе, поэтому хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Гас почувствовал, что его глаза слезятся, когда он услышал это, удивленный своей быстрой реакцией на заботливые слова Брайана. Он очень скучал по нему и отчаянно жалел, что у него не хватило смелости рассказать ему, что происходит. Но он решил ничего не говорить, потому что знал, что Брайан улетит домой ближайшим рейсом, если Гас только скажет слово. — У меня все отлично, папа. Лучше и быть не может, — сказал Гас, откинувшись на подголовник и потирая глаза левой рукой. — Ты уверен? Ты что, блядь, теперь читаешь мысли? — Да, пап. Я в порядке, но спасибо, что спросил. Как дела у динамичного дуэта? Они уже сорвали банк со всеми своими покупками? — Они были удивительно сдержаны, — ответил Брайан, в его голосе слышалось веселье. — Мне кажется, что я выхожу из-под контроля больше, чем они. Я провел все утро у портного, покупая рубашки ручной работы и выбирая костюмы. Это же Лондон, в конце концов. У тебя все те же размеры? — Да. Только не переборщи, ладно? У меня в шкафу до сих пор лежат костюмы с твоего последнего шоппинга, которые я еще даже не надевал. — Неважно, Гас. Мне доставляет удовольствие покупать вещи для тебя, так что позволь мне повеселиться, хорошо? — Хорошо, папа, все, что тебя заводит. Как там Джей? — спросил Гас. — Отлично. Они с девочками осматривают Лондонский Тауэр, Букингемский дворец и все памятные вещи Леди Ди. Куча всякого девчачьего дерьма, которое мне не по душе. — О да, ты предпочитаешь более мужественные занятия — ходить по магазинам до упаду, верно? — Заткнись, Гас, — ласково сказал Брайан. — Папа? — Да? — Я скучаю по тебе. На другой линии возникла пауза, а затем Брайан ответил: — Я тоже, Гас. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Нет, не в порядке, папа. Я схожу с ума, и ты мне отчаянно нужен. — Я в порядке, папа. Обними девочек за меня и скажи Джею, что я его люблю. — Передам… до скорого, — тихо сказал Брайан. — До скорого, пап. Гас положил трубку и вытер шальную слезу, появившуюся из ниоткуда. Он закрыл глаза и снова пожелал, чтобы у него был кто-то, с кем он мог бы поговорить. Телефон зазвонил еще раз, и на этот раз секретарша объявила, что на линии доктор Хьюз. Услышав это, Гас почти перестал дышать, его разум мгновенно насторожился. — Это Гас, — сказал он в трубку. — Привет, — сказал Аэдан низким и несколько серьезным тоном. — Что ты делаешь сегодня вечером? — Никаких планов. — Хочешь встретиться со мной в спортзале и поиграть в ракетбол? — О, — ответил Гас, удивленный такой просьбой. — Конечно, звучит здорово. Во сколько? — Скажем, в шесть тридцать. Подойдет? — Отлично, — ответил Гас. — Хорошо, увидимся позже, — сказал Аэдан и повесил трубку. Гас положил трубку и сидел, уставившись на нее.

***

На другом конце света Брайан сидел, уставившись на свой телефон. Все его существо говорило ему, что Гас попал в беду и нуждается в нем, но помочь было невозможно, пока Гас не протянет руку и не попросит об этом. Он поднял трубку и набрал номер Вавилона, попросив вызвать службу безопасности. Рон взял трубку на первом же звонке. — Рон, это Брайан. — Привет, босс, как дела? — Хорошо. У тебя есть что сообщить? — О твоем ребенке и Хьюзе, ты имеешь в виду? — Да. — Нет, ничего. Ни того, ни другого не было здесь с момента нашего последнего разговора. — Хорошо, — сказал Брайан. — Все остальное в порядке? — Да, все хорошо, босс. Перестань беспокоиться о нас и наслаждайся своим отпуском. — Хорошо. Брайан повесил трубку, расстроенный тем, что теперь он знает не больше, чем десять минут назад. Это сводило его с ума, и он решил оставить все это позади и пойти потратить кучу денег в Harrods; это всегда поднимало ему настроение.

***

Джастин сидел на верхнем уровне двухэтажного автобуса между двумя своими дочерьми, слушая пустую болтовню между ними, пока экскурсовод говорил все дальше и дальше. Его уши слышали шум, но мысли были далеко. Он думал о Гасе, Сорине и Саше и обо всех решениях, которые, казалось, внезапно вырисовывались на горизонте. Его мысли вернулись к словам цыганки во Флоренции: «Кто-то в вашей семье попадет в беду», и он отмахнулся от них, сказав себе, что это реальная жизнь, а не роман Стивена Кинга. Конечно, у кого-то были проблемы, они всегда были. Такова реальность рождения детей, как напомнил ему Брайан много лет назад. Никогда не бывает скучных моментов, только пики и долины, и сейчас они, казалось, снова поднимались на пик. Его беспокоила эта навязчивая идея дочери — стать лучшей в мире балета. Реальность этого была невелика: прима-балерины не падают с деревьев. Их кропотливо тренировали с самого раннего возраста, и вся их жизнь и жизнь их семей была связана с попытками достичь этой цели. Он знал, что Дафна и Алекс не поддержат эту необходимость переезда в Нью-Йорк для продолжения карьеры, которая может состояться, а может и нет. Одно дело — быть голодающим молодым художником, когда у тебя нет выбора, жертвуя всем в жизни ради достижения своей цели. Совсем другое дело — иметь деньги и все удобства дома, но при этом хотеть оставить все это позади, чтобы попасть в высококонкурентный и очень часто порочный мир артистов, борющихся за единственное свободное место. И как часто эти места открывались? Балерины годами оставались в одной и той же компании, а места освобождались только после травм или выхода на пенсию. Это не было похоже на мир спорта, где каждый год проводится драфт и заполняется миллион мест. Балет был эксклюзивным миром, в котором преуспевали только лучшие и самые лучшие. Он понятия не имел, есть ли у Сорины то, что нужно для этого. Более того, она никогда не смогла бы сделать это в одиночку. Ей потребуется постоянная поддержка и руководство со стороны одного из них. Он знал это, будучи в таком же положении много лет назад. Он никогда бы не добился успеха в мире искусства без помощи и поддержки Брайана. Не столько в финансовом смысле, сколько в осознании того, что кто-то верил в него и любил его безоговорочно, принимая решение помочь ему добиться успеха во многих отношениях. Он знал, что без этого он бы потерпел неудачу. Он бы никогда не вернулся в PIFA после того, как впервые взял в руки карандаш и понял, что больше не может рисовать. Если бы Брайан не подталкивал, не подгонял и не поддерживал, этого бы никогда не случилось. И это, конечно, открыло бы другую банку с червями. Кто поедет с Сориной? Логичным выбором были, конечно же, он и Брайан. Он мог рисовать где угодно, а Брайан мог открыть филиал «Киннетик» на Манхэттене или продолжать управлять питтсбургским офисом в электронном виде из Нью-Йорка. Не то чтобы он не делал этого раньше. Кроме того, на этот раз ему помогали Гас, Синтия и Тед. Джастин очень беспокоился, что это может привести к разрыву между двумя парами, который ни разу не всплывал за одиннадцать лет с момента рождения девочек. Невероятно, но, к всеобщему удивлению, никогда не было ни одного вопроса, по которому все четверо не пришли бы к согласию. Он не хотел начинать сейчас, не тогда, когда девочки находились на переломном этапе своей жизни. Они с Брайаном стали для близнецов так же важны, как Алекс и Дафна, и одной мысли о том, что они по какой-то причине не смогут стать частью их жизни, было достаточно, чтобы вызвать сильное беспокойство. И, наконец, был Гас. Большая загадка, которую ни он, ни Брайан не могли разгадать. Откуда все это взялось? Как ребенок, который всю жизнь был натуралом, вдруг проснулся однажды утром и решил, что это не так? Джастин хотел бы иметь больше информации о загадочном человеке в жизни Гаса и о том, как все это произошло. К сожалению, не взяв трубку телефона и не спросив сына прямо, он никак не мог узнать или сделать какое-либо заключение. Все, что он мог сделать, это надеяться на лучшее и быть как можно более благосклонным к Брайану. — Папа, — сказал Саша, дергая его за рукав и прерывая его мысли. — Что, милая? — Как ты думаешь, нам разрешат сделать наброски на выставке ювелирных изделий? — Я не вижу причин для отказа, ты не похож на международного похитителя драгоценностей, я уверен, что они будут не против. — Я бы с удовольствием набросала несколько изделий, а потом внесла изменения. Знаешь, создать свой собственный дизайн, используя драгоценности короны как начало. Как тетя Молли. — Дорогая, тетя Молли создает свои изделия с нуля. Все они — продукт ее невероятно творческого мозга, хотя, полагаю, ей нужно было с чего-то начинать. Меня не было рядом, когда она начала заниматься дизайном украшений. К тому времени я уже был далеко, жил своей собственной жизнью. — Я бы хотела изучить это, думаю, это было бы весело, — сказала Саша, серьезно глядя на отца. — Создавать такие красивые вещи, которые люди могут носить и носить с собой. — Картины могут быть такими же красивыми, Саша, ты же знаешь. — Но ты не можешь их носить, папа. В этом есть разница. — Это правда. Может быть, мы сможем записать тебя на курсы ювелирного дизайна, когда вернемся домой, как тебе такая идея? — Хорошо, — Саша широко улыбнулась, выглядя совсем как ее мать. — Хорошо, — улыбнулся в ответ Джастин, слегка сжав ее руку.

***

Сегодня в спортзале было много народу; Гасу пришлось несколько раз объехать его по кругу, чтобы найти место для парковки. Он вошел в зал и направился к секции, где находились площадки для игры в ракетбол, оглядываясь по сторонам, не пришел ли уже Аэдан. Он не был знаком с этим спортзалом, но найти раздевалку было легко, и он зарегистрировал временный гостевой пропуск, бросил сумку в открытый шкафчик, а затем переоделся в шорты и футболку. Пока он завязывал шнурки, вошел Аэдан и открыл шкафчик рядом со своим. — Привет, — сказал Аэдан, улыбаясь, когда увидел Гаса. — Рад, что ты смог прийти. — Я тоже, — ответил Гас. Он прислонился к металлической двери и молча наблюдал, как Аэдан достает из спортивной сумки шорты и футболку. На нем был темно-серый костюм и темно-синяя рубашка. Цвета были приглушенными и консервативными, но на нем они выглядели живыми и молодыми, возможно, из-за желто-голубого галстука, который объединял весь образ. В ярком свете спортзала Аэдан выглядел даже лучше, чем Гас помнил. Он забыл, как светлые пряди пробивались сквозь его волосы и как идеально борода облегала очень полные губы, которые при виде его расплывались в легкой улыбке. Зубы у него были белые и ровные, а ямочка — это какая-то хитрость природы, расположенная в том самом месте, которое притягивало Гаса, как маленький магнит. Аэдан снял куртку и повесил ее на вешалку, продолжая разговаривать с Гасом. — Я стараюсь приходить сюда хотя бы три раза в неделю, но в некоторые недели это невозможно, — сказал Аэдан, снимая брюки и аккуратно складывая их перед тем, как повесить в шкафчик. Гас продолжал наблюдать за ним, отмечая, какой он загорелый и какие у него длинные ноги с хорошо выраженными икроножными и бедренными мышцами. Аэдан взял свои шорты и натянул их поверх черных трусов, которые плотно прилегали к телу, оставляя мало места для воображения. Он надел белую футболку, а затем сел на скамейку, чтобы надеть спортивную обувь. Гас отметил, что, хотя он был стройным и, вероятно, весил столько же, сколько и он, Аэдан казался более мускулистым. Гас знал, что добиться этого можно только постоянными физическими упражнениями. — Ты часто тренируешься? — спросил он. Аэдан посмотрел на Гаса, заметив, как глаза с интересом перемещаются вверх и вниз по его телу. — Я стараюсь, но в последнее время я так завяз в этом проекте на работе, что мне повезло, если я смог провести полчаса на своем стационарном велосипеде дома. Я ненавижу не иметь возможности спуститься сюда и потренироваться, но так всегда бывает к концу проекта, так что я просто смирился с этим. А ты? — спросил он, вставая и беря ракетку и защитные очки. — Я хожу в спортзал примерно три раза в неделю. Это поддерживает меня в форме, и мне нравится играть в ракетбол с отцом и другими друзьями. — Вы с папой близки? — спросил Аэдан, когда они вышли из раздевалки и направились к корту. — Очень, — ответил Гас. — Я удивлен, — ответил Аэдан. Гас остановился и посмотрел на него. — Почему? — Разве ты не сказал мне, что он гей? — Да, и что? — Я просто не думал, что у сына-"натурала» будет много общего с отцом-геем, — ответил Аэдан. — Мы любим друг друга, — ответил Гас, посмотрев на Аэдана вопросительным взглядом. — Геи здесь ни при чем. Аэдан остановился и посмотрел на Гаса. Его глаза были похожи на шарики, с которыми он играл в детстве, слои голубого, зеленого и коричневого цвета казались все глубже и глубже, почти гипнотизируя его своей уникальной красотой. Его рот просто кричал, чтобы его поцеловали, и Аэдану пришлось использовать все свое самообладание, чтобы не сделать этого. — Ты прав, это было глупое заявление с моей стороны. Извини. — Не беспокойся, — ответил Гас, повернулся и снова начал идти. Аэдан протянул руку и притянул Гаса обратно: — Эй, мне очень жаль, что я так сказал, просто у нас с папой не так много общего. Он не понимает моего выбора в жизни и никогда не пытался понять его. Поэтому я просто предположил, что у тебя те же проблемы. — Все в порядке, — сказал Гас, чувствуя себя лучше, услышав объяснение. — Мы с папой были близки с самого детства. Оба моих отца замечательные. У них никогда не было проблем с моим выбором, хотя я уверен, что они предпочли бы, чтобы я был геем, просто потому что у нас было бы больше общего, я думаю. Но мои отцы — не типичные геи. — О? — сказал Аэдан, удивленный быстрой защитой Гасом своих отцов. — Ты уже рассказал им обо мне? — спросил Аэдан. — Нет, — резко ответил Гас, быстро продвигаясь вперед, желая поскорее закончить допрос. Они сыграли три партии и к моменту окончания были мокрыми от пота. Они хорошо играли на корте, Гас выиграл два гейма и один проиграл Аэдану в конце. Они сидели на полу, вытирая лица маленькими полотенцами для рук, и пили воду из бутылок, которые они принесли с собой. — Это было весело, — сказал Гас. — Да, ты меня хорошо потренировал. Мы должны делать это почаще, — ответил Аэдан, улыбаясь Гасу и выдавая ямочку, которая показалась Гасу такой соблазнительной. — Не хочешь немного посидеть в сауне? — спросил Аэдан, с любопытством ожидая, захочет ли Гас двигаться в этом направлении. — Конечно, — ответил молодой человек, не знакомый с геями и парными и с тем, что там обычно происходит. Они разделились, когда дошли до сауны, чтобы сбросить одежду и быстро принять душ, прежде чем выйти в большую комнату, наполненную туманом. Сегодня там было не так много людей, только группа из трех человек в дальнем конце комнаты. Гас последовал за Аэданом в противоположный угол, и они сели на теплые деревянные скамейки с бутылками воды в руках. Аэдан отметил, что на груди Гаса был легкий слой темных волос, которые покрывали верхнюю часть тела, а затем истончались в линию, идущую на юг к лобку, исчезая под белым полотенцем, которое он обернул вокруг талии. Было приятно смотреть на красивое тело без каких-либо ограничений, и Аэдан был рад, что Гас не увлекался эпиляцией волос на теле, что большинство геев делали как нечто само собой разумеющееся. Гас сидел на скамейке, прислонившись головой к стене. На лбу у него выступили капельки влаги, волосы были влажными и прилипли к голове. Его глаза были закрыты, а рот слегка приоткрыт, когда он отдыхал в этой позе. Он даже не представлял, как прекрасно выглядел в тусклом свете комнаты, окутанный туманной дымкой, словно какое-то магическое явление, поставленное здесь для удовольствия Аэдана. Аэдан придвинулся ближе и наклонился вперед, чтобы нежно поцеловать Гаса в губы. Глаза Гаса распахнулись от шока, и он быстро оглядел комнату, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь за ними. Он заметил, что трое парней, которые сидели в углу, ушли, и в сауне не было никого, кроме него и Аэдана. — Все в порядке, Гас, они ушли. Я должен был поцеловать тебя, — тихо прошептал Аэдан, прижавшись губами к шее Гаса и покусывая его ухо. — Я не мог удержаться от этого, как не могу удержаться от этого, — продолжал Аэдан, его левая рука двигалась вверх по бедру Гаса под белым полотенцем, останавливаясь совсем ненадолго и ожидая, какую реакцию он получит. Дыхание Гаса стало переходить в более короткие выдохи, и он тихо застонал, почувствовав, как теплая рука приблизилась к его члену, который с каждой минутой становился все тверже, сообщая о том, что он полностью возбужден мужчиной рядом с ним. Тот, кто сейчас сосал мягкую плоть возле его уха, шепча, как сильно он хочет его и как он может доставить ему столько удовольствия, если Гас только позволит ему. Рука Аэдана снова начала двигаться, ободренная тем, что Гас не оттолкнул ее, и он нежно обхватил твердый половой орган Гаса, с удовольствием отметив, что он тяжело и плотно лежит в его руке. — О Боже, — застонал Гас, почувствовав, как теплая рука прижалась к его паху, крепко обхватила его и начала медленно, но верно поглаживать, в то время как рот Аэдана разрушал его шею и уши, а теперь снова переместился к губам, влажным и манящим. Гас чувствовал рот Аэдана на себе, чувствовал, как его язык мягко двигается по его губам, обводит их, затем погружается вперед, встречая свою половинку, продолжая движения рукой, наслаждаясь ощущением сильного жара, который проносился по его телу, заставляя его мозг полностью заблокироваться и перестать думать о чем-либо, кроме удовольствия, которое он испытывал от рук этого настойчивого мужчины рядом с ним. — Гас, я хочу тебя в свой рот, — стонал Аэдан, страдая от желания, его член теперь плотно прижимался к бедру Гаса. Гас кивнул, несмотря на все свои опасения, не в силах отказать в этот момент, двигаясь навстречу неизбежному, наблюдая, как Аэдан встает на колени и отодвигает полотенце в сторону, с наслаждением вдыхая, как он вбирает в себя всю длину прекрасного члена Гаса, ожидающего, когда его рот примет его. Гас посмотрел в голубые глаза Аэдана, которые смотрели на него, за несколько минут до того, как он наклонился вперед, чтобы взять его в рот, и он был полностью возбужден тем, что увидел там. Лицо Аэдана было объято вожделением, голубые глаза стали дымчатыми и темными. — Ты такой красивый, — сказал Аэдан, не отрывая глаз от Гаса и удерживая его в своем взгляде. — Я хочу слышать твои стоны, хочу, чтобы ты был у меня во рту, кончил мне в горло. Можно? — сказал он, ожидая окончательного разрешения. — Да, — сказал Гас, кивнув головой, когда Аэдан подался вперед и схватил свой приз. — Боже, да, — повторил он, почувствовав давление, движущееся вверх и вниз по его стволу. Он застонал, когда его тело сказало ему, что все в порядке, что это не мерзость, как он думал. Мужчина, доставляющий ему такое удовольствие, был красив и чрезвычайно талантлив в обращении с языком, и Гас скорее умрет, чем остановит это. Он чувствовал, что приближается, движения рта Аэдана продвигали его вперед слишком быстро, и он знал, что находится в нескольких минутах от взрыва. Он приготовился вырваться, делая то, что всегда делал с Эшли, поскольку она никогда не позволяла ему кончать ей в рот, но его сдерживали сильные руки и рот, зажатый для жизни, и он почувствовал, что кончает большими струями, горячими и сильными. Он зачарованно смотрел, как Аэдан глотает каждую каплю, гудя глубоко в горле, не прекращая своих движений, даже когда Гас бешено выгибался и дергался, потерявшись в удовольствии момента. Еще один стон вырвался из глубины груди Гаса, когда он увидел, как Аэдан поднес руку к своему собственному твердому члену, подрочил себе, кончил длинными струями горячей спермы на ноги Гаса, откинулся на него и положил голову на колени Гаса, когда все закончилось. Они оба тяжело дышали, погрузившись в послеоргазменную дымку, не обращая внимания на то, что кто-то вошел в комнату, как раз когда они оба кончали, кто-то, кто был совершенно шокирован видом двух мужчин, занимающихся этим; не из-за того, что они делали, а потому что он узнал молодого человека, сидящего на скамейке, которого пожирал красивый мужчина, стоящий на коленях. Блейк быстро повернулся и вышел из комнаты, пока его не заметили.