Gene Pool

Было утро понедельника, и Эммет сидел за своим столом, просматривая счета и планируя предстоящую неделю. Он был очень практичным владельцем/оператором, ему нужно было принимать участие во всех решениях, которые были необходимы для того, чтобы Fabulous продолжала оставаться самым успешным организатором вечеринок в Питтсбурге. За десять лет, что они с Максом были вместе, бизнес удвоился, затем утроился, и маленький бизнес по организации вечеринок превратился в огромную корпорацию с дочерними предприятиями по производству замороженных продуктов и посуды для вечеринок. Существовал также филиал в Чикаго, которым управляла сестра Макса, Энди Левин, однако все окончательные решения по-прежнему принимались Эмметтом. Главной обязанностью Макса была еда, все ее аспекты. Закупка, приготовление и презентация, а также все блюда, продаваемые в замороженном виде в подразделении Fabulous, которое называлось Delightful. Он тоже был помешан на контроле, когда дело касалось его области знаний, и их деловое партнерство процветало так же успешно, как и их брак. Случаи разногласий между ними были настолько редки, что их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Зазвонил личный телефон Эммета, номер которого был известен лишь избранным. Он посмотрел на определитель номера и увидел, что на другой линии был Гас. — Привет, малыш, — сказал Эмметт, как обычно, бодро и жизнерадостно. — Что я могу для тебя сделать? — Привет, Эм, — ответил Гас. Эммет ждал, что Гас продолжит, но когда увидел, что этого не произойдет, продолжил. — Ты нуждаешься в планировании вечеринки, милый? Может быть, тебе нужно пополнить морозилку вкусняшками? Гас улыбнулся в трубку, когда услышал это. — Нет, Эм, я звоню не поэтому. — В чем дело, Гас? — спросил Эммет, переходя на более серьезный голос. — Ты в порядке? — Эм, — сказал Гас, снова колеблясь, пытаясь понять, как изложить свою просьбу. — Мне нужно поговорить с тобой. — Конечно, милый, говори. Я весь внимание, — промурлыкал Эммет. — Я имею в виду, лично, — сказал Гас. — Не по телефону. — О, — удивленно ответил Эммет. — Не хочешь заскочить сюда? — Нет, — сказал Гас, обдумывая, чего он хочет. — Не мог бы ты зайти в лофт? После работы? Эммет быстро взглянул на свой календарь и, убедившись, что все чисто, сказал: — Сегодня вечером я свободен. Я могу заехать около шести тридцати. Тебе подойдет? — Отлично, — ответил Гас. — Увидимся позже. И Эм? — Да? — Приходи один, хорошо? — Хорошо, — сказал Эммет, между его бровями появились сдвоенные линии. Он положил трубку, заинтригованный как никогда. Гас откинулся на спинку стула и закрыл лицо обеими руками. Он не знал, правильно ли он поступил, позвонив Эммету, но ему нужно было с кем-то поговорить, иначе он чувствовал, что сойдет с ума. Весь его мир был разрушен одним человеком. Один человек, который переместил его из одного места в мозгу в другое, изменив его взгляд на мир и жизнь в целом. Гас чувствовал себя как на самых удивительных американских горках. Взлеты и падения последних нескольких дней были неописуемы, и ему понадобились бы лекарства, если бы не тот факт, что каждый раз, когда он начинал испытывать отвращение или сомнения в себе, появлялся Аэдан и уничтожал все опасения, которые могли прийти ему в голову. Достаточно было одного слова, одного прикосновения. Аэдан постоянно находился рядом с ним после их небольшого инцидента в сауне. Он стал пускать Аэдана на чердак, позволять ему видеть себя практически голым, лежать в постели, когда Аэдан поклонялся его члену, доводя его до высот, которых он никогда не испытывал ни с женой, ни с кем-либо другим. Аэдан был терпелив, любящ и чрезвычайно мастерски владел собой, ни разу не потребовав от Гаса ничего большего, чем позволить ему обслуживать его. Он никогда не требовал от Гаса взаимности, но Гас знал, что Аэдан отчаянно хочет его. Он чувствовал, как ему становится все приятнее и приятнее думать о сексе с другим мужчиной. Он хотел взять Аэдана в рот, позволить ему делать больше с его телом, чем просто делать минет, позволить ему трахнуть его; Гасу просто нужно было какое-то заверение, от кого-то, от кого угодно в этот момент, чтобы сказать ему, что все в порядке и он не урод. Ему также нужно было знать, чего ожидать, как делать то, что он должен был делать. На все эти вопросы нужны были ответы, и поскольку он не мог поднять трубку и позвонить Брайану, он решил спросить Эммета. Он верил, что Эммет сможет дать ему честные ответы, ни в коем случае не осуждая его. Он был добр на следующее утро после первой встречи с Аэданом, и он почти мог рассчитывать на то, что он снова будет добрым и справедливым. Он не мог заставить себя сказать это вслух, но сердце подсказывало ему, что он влюблен в Аэдан, причем так, что это намного превосходит все, что он когда-либо испытывал к Эшли или любой другой женщине, с которой он когда-либо был. Мысль об Аэдане заставила его невольно улыбнуться. Видение его и его рта на его члене вызывало мгновенный стояк, а слыша его голос по телефону, он слабел от желания. Это было безумно и прекрасно одновременно. Он вполне может сойти с ума, подумал он про себя, но, по крайней мере, он сойдет с ума от счастья. Теперь он наконец-то понял, какими взглядами постоянно провожали друг друга его отцы. Случаи, когда он подслушивал момент страсти, объятия или поцелуи, а также печально известный минет под столом. До этого он никогда не понимал потребности в этом. Его отношения с Эшли были достаточно страстными, хотя, оглядываясь назад, в них не было того элемента, который он испытывал с Аэдан. Эшли не хватало этого желания угодить и готовности сделать все, чтобы достичь этого. Были определенные сексуальные действия, которые он был готов совершить с ней, и другие, которые они никогда не обсуждали. С Аэдан его готовность не знала границ, по крайней мере, в его воображении. Ему еще предстояло воплотить в жизнь все свои фантазии, но он точно знал, что сделает это. Вопрос был только в том, когда. Ему еще предстояло решить насущную проблему — объявить о своем переходе всему миру. Он понятия не имел, как они отреагируют, за исключением Остина. Возможно, он вычеркнет его из своей жизни, не желая иметь с ним ничего общего, никогда больше. Самое забавное во всем этом было то, что у него не было абсолютно никакого желания быть с кем-то еще. Мысль о том, чтобы переспать с кем-то из футбольной команды или с кем-то, кого он знал в школе, вызывала у него рвоту. Что же такого было в Аэдане, что все казалось нормальным?

***

Брайан лежал на груди Джастина, слушая, как колотится его сердце после очередного сеанса выдающегося секса. Они ускользнули, пока у девушек было «спа-утро» — подарок от руководства отеля за постоянное покровительство Брайана. Близнецам сделали маникюр и педикюр, а также обычные шампунь и укладку. Все, о чем только могли мечтать их маленькие девичьи сердца. Все, о чем заботился Брайан, это чтобы они были заняты по крайней мере два часа, чтобы он мог трахать утро напролет и стонать так громко, как ему хотелось, без того, чтобы Джастин закрывал ему рот и беспокоился, что его услышат. Так они и сделали. Трахались во всех местах номера, во всех позах. Все было как в старые добрые времена, он кончал снова и снова, поражая даже самого себя своим мастерством. — Ты принял виагру, не сказав мне? — спросил Джастин, совершенно измученный. — Нет, — фыркнул Брайан, слезая с Джастина и доставая свою первую за день сигарету. — Я просто поражаюсь твоей выдержке — ты меня изматываешь; я не понимаю, как мужчина в твоем возрасте может продолжать делать это без передышки. — В моем возрасте? — спросил Брайан, опираясь на локоть, приподняв бровь слишком высоко для удобства Джастина. — Ну, ты понимаешь, о чем я, — быстро сказал Джастин. — Нет, что ты имеешь в виду, Солнышко? — Я имею в виду, что для пятидесятипятилетнего человека это чертовски ненормально — кончать несколько раз за два часа, — сказал Джастин, прикрывая глаза руками и гримасничая, пытаясь занять более удобное положение, чтобы снять давление со своей использованной и очень изнасилованной задницы. — Разве ты не знаешь, что пятьдесят пять — это новые сорок? Это также тот факт, что я не курю так много; это дало мне второе дыхание, так сказать. Это полностью твоя вина, Солнышко, — сказал Брайан, прижимаясь к шее Джастина и игриво покусывая ее. — Ты только пожинаешь плоды моего вновь обретенного здоровья. — Черт, по твоим расчетам, я должен вести себя так, будто мне около двадцати, но почему-то моя задница не такая упругая, как раньше. А как же мое чертово здоровье, Брайан? Моя задница будет болеть несколько дней. — Нет, не будет. У твоей задницы замечательные способности к восстановлению. Так было всегда, так что я не куплюсь на твою историю, — Брайан улыбнулся своему партнеру, глубоко целуя его, и ему нравилось, когда Джастин целовал его в ответ, стонал ему в рот, его тело снова предавало его, нуждаясь в Брайане больше, чем в передышке. — Может, на этот раз мы поменяемся местами? — прошептал Брайан на ухо Джастину. — Прибережем твою задницу на черный день, а пока используем мою? — спросил Брайан, его рука двинулась вниз к члену Джастина, который был уже наполовину эрегирован. — Хорошо, — задыхаясь, ответил Джастин, его мысли уже были сосредоточены на предстоящей задаче: переместить позицию так, чтобы он мог овладеть Брайаном, что всегда было подарком, который редко давали. К тому времени, как они закончили, они оба были мокрыми от пота. Джастин облокотился на Брайана, как кот на оконный карниз, и удовлетворенно мурлыкал. — Не знаю, почему я не позволяю тебе делать это чаще, — сказал Брайан, отчаянно пытаясь не закрывать глаза. — Я забываю, как ты чертовски хорош в этом. — Один из моих многочисленных скрытых талантов, — ответил Джастин, потираясь лицом о спину Брайана, лелея комплимент, который всегда доставлял ему столько же удовольствия, сколько и сам акт. — Я уже говорил тебе, как сильно я тебя люблю? — пробормотал Брайан, перед тем как заснуть. — Только четыре раза за последние полчаса, — прошептал Джастин, ни к кому конкретно не обращаясь, когда он тоже закрыл глаза и уснул. Следующим звуком, который они услышали, был стук в двери номера, когда Саша и Сорина стояли снаружи, желая войти. — Господи, — сказал Брайан себе под нос, пытаясь подняться из-под мертвого веса Джастина. Ни один из них не сдвинулся с места, и ему стоило больших усилий поставить одну ногу перед другой, не говоря уже о том, чтобы выглядеть нормальным и полностью одетым, когда он открыл дверь, чтобы впустить двух своих взволнованных дочерей в номер. — Папа, — воскликнула Саша. — Ты выглядишь так, будто только что встал с постели! — Да. Мы с твоим папой вздремнули, мы были измотаны. — Но сейчас только одиннадцать часов. Почему вы оба так устали? — Я не знаю, милая. Может быть, потому что я слишком стар, — сказал Брайан с улыбкой. — Да ладно, папа, — сказала Сорина. — Ты не старый. — Сколько мне лет, Сорина? — спросил Брайан. — Я не знаю. Старый — это как Бабушка и Нана Чандерс. Это старость, — сказала она, ее лицо оживленно загорелось, когда она говорила. — Да, тогда, наверное, я еще не такой старый, — сказал Брайан, проходя на мини-кухню в одной из сторон номера и начиная готовить кофе. Через несколько минут комната наполнилась запахом свежеприготовленного кофе, и, как по часам, Джастин, пошатываясь, вышел из комнаты и направился прямо к кофейнику. Он вошел на кухню в одних трусах, без рубашки, с ужасно растрепанной головой, с распухшими и покрасневшими губами, пострадавшими от избиения, которому они подверглись ранее. — Солнышко, — сказал Брайан, глядя, как Джастин пошатывается. — Разве ты не выглядишь как глоток свежего воздуха. — Заткнись, Брайан, — ответил Джастин, сделав глоток кофе, который, как он надеялся, прояснит его голову. Каждый мускул в его теле болел, но в очень хорошем смысле. Он уже давно не чувствовал себя таким охреневшим. Те несколько сеансов секса, которые у них были в этой поездке, были именно такими: немногочисленными и забытыми, за исключением очень запоминающегося сеанса в России. Этот случай компенсировал все остальные посредственные быстрые свидания, которыми им пришлось довольствоваться из-за проблем с личной жизнью. Да, у них была своя комната, но Джастин был параноиком, боялся, что девушки подслушивают их, а заниматься сексом, не издавая ни звука, было мучительно. Большинство людей считали, что кричит Джастин, хотя на самом деле они оба кричали по-своему. Ворчание и стоны были частью удовольствия, и без них было все равно, что дрочить наедине, слишком тихо. Возможно, именно поэтому Брайан сегодня утром был вынослив как тридцатилетний и мог поддерживать темп так долго. Все дело было в сдерживаемой энергии сдерживаемых криков. Наконец, мозг Джастина, казалось, пришел в норму. Кофе подействовал как обычно, и вскоре он смог посмотреть на Брайана и улыбнуться ему, тайной улыбкой, которая говорила: «Ты потрясающий, и я люблю тебя», — одним взглядом. Он пересел за стол, где Брайан сидел с девушками, и перебрался к нему на колени, обхватив Брайана руками за талию, чувствуя, как Брайан подался вперед и со вздохом положил голову ему на спину. — Ты в порядке? — услышал он шепот Брайана, и он кивнул, убедившись, что Брайан знает, что с ним все в порядке. — Итак, девочки, сегодня наш последний день в Лондоне, — объявил Джастин. — Завтра мы летим в Мадрид на неделю, чтобы навестить тетю Молли и ее семью. Подумайте, чем вы хотите заняться сегодня. Походить по магазинам? Экскурсия? Что это будет? — Хэрродс, — завизжали они обе, больно ударив Брайана по ушам, но, тем не менее, доставив ему удовольствие. Только одну вещь он любил больше, чем ходить по магазинам, и он уже получил свою порцию на сегодня.

***

Гас сидел на своем кресле и смотрел на картину с хоккеистами. Было почти шесть тридцать, и Эммет должен был прийти с минуты на минуту. В руке у него было пиво, третье за вечер. Он выпил две бутылки, как только пришел домой, зная, что ему понадобится спиртное, чтобы подкрепить силы для этого разговора. Пищалка возвестила о приходе Эммета, и он нажал на кнопку, чтобы впустить его. Вскоре Эмметт стоял у входной двери, держа в руках бутылку Шардоне и два винных бокала. — Привет, Эм, — воскликнул Гас, удивленный тем, что он принес подарок. — Тебе действительно не нужно было этого делать. — Я знаю, милый, я просто подумал, что было бы здорово расслабиться и выпить немного виноградного сока с другом. Гас поблагодарил его, благодарный за этот жест. Он взял бутылку и стаканы и подошел к стойке, чтобы откупорить их и налить им обоим щедрые порции. Он вернулся в гостиную, где Эммет сидел на диване и ждал. — Я не знаю, как это сказать, — начал Гас, протягивая Эммету бокал. — Позволь мне помочь тебе, милый, — сказал Эммет. — Ты снова видел его, твоего таинственного мужчину. — Да, — ответил Гас, делая глоток вина и ожидая. — И? Скажи мне… скажи мне. Что ты думаешь? Он был таким, или это выпивка заговорила? Как ты отреагировал? Где ты его видел? — Вау, — сказал Гас, смеясь над энтузиазмом Эммета, хотя и немного расслабился, теперь, когда все было открыто. — Я вернулся в Вавилон, и он появился. — И? — Эммет ждал, умирая от желания узнать подробности. — Наверное, я бисексуал Эм, только я об этом не знал. — Почему ты так говоришь, — спросил Эммет, став серьезным, понимая, как это важно для Гаса. — Меня безумно тянет к этому парню. Он не выходит у меня из головы ни днем, ни ночью. Я не могу перестать думать о нем, — сказал Гас, удивляясь тому, что его щеки стали свекольно-красными. — У вас был секс? — спросил Эммет, заметив дискомфорт Гаса. — Не совсем, — ответила Гас. — Дорогой, это все равно, что сказать, что ты немного беременна. Что именно ты имеешь в виду под «не совсем»? — Он делал со мной что-то, но я не отвечал ему взаимностью, — сказала Гас, наклонив голову и глядя в пол. — Ты позволил ему отсосать тебе, — сказал Эммет. Гас кивнул, все еще не в силах смотреть ему в глаза. Эмметт подошел и осторожно положил руку на лицо Гаса, приподняв его, чтобы он мог посмотреть на Гаса и успокоить его. — Все в порядке, Гас. Я действительно понимаю, как это бывает. — Как ты мог? — спросил Гас, его глаза выглядели затравленными и растерянными. — Ты никогда не был в шкафу. — Но я был с королевой шкафов в течение многих месяцев. Я знаю, через что прошел Дрю, прежде чем он вышел. Я чувствовал каждую минуту его тревоги и боли. — Я слышал кое-что из этой истории от Джея, но не все. Можешь поделиться ею со мной? — спросил Гас. — Конечно, милый, — ответил Эммет и продолжил рассказывать Гасу все о Дрю Бойде, их встрече, его неожиданном влечении к Эммету, их тайном романе, его отрицании и последующем разоблачении, разводе и всей драме тех дней, которая взбудоражила весь спортивный мир. — Значит, он был натуралом много лет, пока не появился ты? — Ну, он думал, что он натурал, но глубоко внутри он был геем, — сказал Эммет с грустной улыбкой. — И чем все закончилось? — спросил Гас. — Не очень хорошо. Он, наконец, вышел, и после первого шока и преодоления последствий, он по-настоящему погрузился в гей-сцену и начал трахать все, что движется. Я не мог с этим смириться и отпустил его. — Должно быть, это было очень тяжело для тебя, — сказал Гас, глядя на Эммета с совершенно новым уважением. Эммет всегда казался ему большим любителем пошалить, всегда перегибал палку и во многом был похож на королеву дракона. Гас никогда не находил времени, чтобы взглянуть сквозь этот фасад и увидеть настоящего человека под блеском; человека, сидящего перед ним, умного и успешного, но больше всего щедрого, любящего и очень хорошего друга. — Это был кошмар, — признал Эммет. — Но я выжил, а потом встретил любовь всей своей жизни. Я бы никогда не был готов к Максу, если бы не пережил все то, что пережил с Дрю. Мы с Максом просто должны были быть вместе. Это была Карма. — Карма, — сказал Гас, улыбаясь. — Мы часто используем это слово в нашем доме. — Я знаю, милый, — ответил Эммет. — Это я втянул Джастина во всю эту историю с буддизмом. — Верно. Так ты думаешь, что у нас с Аэданом какое-то кармическое столкновение? — Ну, я не знаю насчет столкновения, но это звучит так, как будто тебе было суждено встретиться с ним. Я имею в виду, какова вероятность того, что вы встретились в «Вавилоне» в тот вечер, когда ты никогда, никогда туда не ходил? Я имею в виду, насколько это странно? — Спасибо! — сказал Гас. — Это то, что я говорю себе уже несколько недель. И каковы шансы, что я вообще подпущу его к себе? Почему он не вызывает у меня отвращения ни в каком виде, ни в какой форме? Что от одной мысли о том, что он меня поцелует, мне хочется кончить в штаны, что все, о чем я могу думать, это его рот на моем члене? Как я могу испытывать к этому мужчине большее влечение, чем к любой женщине, которую я когда-либо знал? — О, милый, — сказал Эмметт, протягивая руку Гаса и крепко сжимая ее. — Ты очень плохо относишься к этому парню. — Расскажи мне об этом, — стонал Гас, откинув голову на спинку дивана. — Я одержим! — А он? Гас показал Эммету свой мобильный телефон, тот нажал на входящие звонки и показал 18 звонков от Аэдана за последние три дня. — Ну, это определенно ответ вопрос. Очевидно, что вы неравнодушны друг к другу, и я думаю, что это следует изучить, — объявил Эммет. — Я более чем счастлив исследовать, Эм. Мне просто нужно направление. Я как рыба в воде, не знаю, какой конец вверху, — сказал Гас, глядя в глаза Эммету, умоляя его помочь ему в мире однополого секса. — Дорогой, ты обратился к верному источнику. Теперь садись поудобнее и позволь доктору Ханикатту рассказать тебе пару вещей, — сказал Эммет, прижимая Гаса к дивану и продолжая читать ему лекцию обо всех аспектах мужского секса. Когда он закончил, Гас сидел с открытым ртом, не произнося ни слова. — Гас, скажи что-нибудь, — сказал Эммет. — Ты собераешься сойти с сума? — Нет, не собираюсь. Я просто не знаю, смогу ли я сделать что-нибудь из этого. Пока я не встретил Аэдана, я никогда не думал о мужчинах в сексуальном смысле. Я не знаю, откуда это все берется, Эм. Ты хоть понимаешь, насколько это хреново? — Ты когда-нибудь думал, что сможешь поцеловать мужчину до того, как это случилось с Аэданом? — Нет. — А если бы какой-нибудь парень в школе или на работе попытался потрогать твой член, не говоря уже о том, чтобы пососать его, что бы ты сделал? — Выбил ему свет, — ответил Гас без колебаний. — И все же? — Я знаю, знаю, — сказал Гас, проведя рукой по волосам, а затем откинувшись на спинку дивана. — Я тоже этого не понимаю, и это сводит меня с ума. Как это возможно? Всю свою жизнь я был натуралом, меня всегда привлекали женщины, а тут вдруг, из чертова ниоткуда, меня привлекает этот парень. И я не имею в виду всех парней. Он единственный, кого я хочу, Эм. Это не безумие? Может, у меня тут психоз, а я и не знаю. — Милый, единственное, что в тебе безумно, так это то, что ты, похоже, безумно влюблен. Иногда такое случается. Редко кто из натуралов внезапно испытывает влечение к кому-то того же пола, но это не редкость. Есть люди, которые действительно бисексуальны, а не просто прячутся за этим фасадом, чтобы не раскрыться. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гас, озадаченный этим заявлением. — Многие «натуралы» называют себя би, хотя на самом деле они еще хуже, чем на параде гордости. Они либо слишком напуганы, чтобы открыться, либо занимают такое положение на работе, когда признание в своих сексуальных предпочтениях может их уничтожить. Поэтому они ходят вокруг и говорят, что они би, но мы-то знаем лучше. Мы называем их «би сейчас, гей потом», — сказал Эммет, в его голос вкралась нотка стервозности. — Ты думаешь, я такой же? — спросил Гас, его глаза наполнились жидкостью, которая с каждой минутой становилась все зеленее. — Нет, Гас, не думаю. У тебя нет причин отрицать то, кто ты есть. Твои родители с готовностью приняли бы тебя, будь ты геем или натуралом. Дело в том, что ты никогда не проявлял склонности к мужчинам, поэтому твоя семья относилась к тебе как к натуралу. Никто из нас не знал, что ты би. — Да, это такая загадка, даже я не знал об этом. Ты хоть представляешь, как это все запущено? — Я уверен, что сейчас это чертовски запутанно, Гас, но влечение, которое ты испытываешь к этому парню, неоспоримо. Мне говорили, что истинные бисексуалы считают себя в первую очередь натуралами или гомосексуалами, в зависимости от того, кем они были вначале, но потом что-то меняется, и их влечет к представителю того же пола. И я не имею в виду кого угодно. Обычно это один конкретный человек, который вызывает изменение интереса, и во многих случаях это никогда не повторяется. Я знаю это потому, что до смерти изучил этот вопрос, когда был увлечен Дрю. Я хотел попытаться понять его и помочь ему пережить кризис, но в случае Дрю не было никакой бисексуальности. Этот человек был педиком, просто он слишком боялся признаться. — Но в конце концов он признался, — сказал Гас. — Да, признал, — ответил Эммет, положив свою руку на руку Гаса. — Но это было тогда, а это сейчас. Для меня важно твое психическое здоровье и то, как ты справляешься с этим. Я должен встретиться с этим человеком и увидеть своими глазами, что он из себя представляет. — Оставайся здесь, Эм. Он должен быть здесь еще через полчаса или около того, — сказал Гас. Эммет посмотрел на Гаса и вспомнил молодого Брайана. С одной стороны, они выглядели как близнецы, но сарказм и острота были те же. Раньше этого не было, но после развода Гас выглядел и вел себя все больше и больше как Кинни. — Я бы с удовольствием остался, милый, но не могу. Макс ждет меня на ужин, и я не хочу его разочаровывать. Я уверен, что встречусь с Аэданом в другой раз. — Как скажешь, — сказал Гас, встал и подошел к стойке, чтобы налить себе еще один бокал вина. — Ты рассказал Брайану что-нибудь из этого? — спросил Эммет. — Нет, — категорично ответил Гас. — И тебе тоже лучше не говорить. Я не хочу портить им праздник. Джею понадобилась целая вечность, чтобы убедить отца уехать, и последнее, чего я хочу, это чтобы он вернулся сюда спасать меня. — Почему ты думаешь, что он захочет «спасать» тебя? — спросил Эммет, немного смутившись. — Потому что он мой отец и всегда хотел, чтобы у меня все было идеально. — И кто скажет, что это не так? — спросил Эммет. — Это мой выбор, Эм, не надо, пожалуйста. Я должен сделать это по-своему, и когда я буду готов, я скажу ему и Джею. Вероятно, им придется ходить к Дафне целый год после этого. — Ты очень мало доверяешь своим отцам, Гас. Они не обычные люди. Они оба исключительны по-своему. Я думаю, ты будешь более чем удивлен их реакцией на эту новость. — Может, и так, Эм, но пока я не знаю, куда мне идти, и пока мне не будет комфортно в моей новой коже, я не хочу, чтобы они знали. Или мои матери, если уж на то пошло. Они бы точно сломались. Я просто слышу, как моя мама ноет о потерянных внуках. — Хорошо, милый, как скажешь. Но пообещай мне одну вещь? — Что именно? — Звони мне в любое время, когда тебе нужно будет поговорить. О чем угодно. Будь то цвет его глаз или затычки, ты должен знать, что я здесь для тебя, хорошо? — Спасибо, Эм. Я очень ценю это. Я не знал, куда обратиться или с кем поговорить. Это такое облегчение — выложить все на всеобщее обозрение. — Нет проблем, милый. Ты знаешь, что мы с Максом любим тебя как сына. Я наблюдал, как ты растешь, Гас. Твои интересы всегда в моем сердце. Ты должен это знать. Гас потянулся к Эммету и обнял его, зная, что поступил правильно, попросив его о помощи. Теперь он мог только надеяться, что все остальные его решения будут такими же правильными.