Gene Pool

Джастин и Эйден сидели на террасе на заднем дворе в Брайтине. Они держали по бокалу в руке и смотрели, как Гас и Брайан стояли возле огромного кирпичного мангала, готовя ужин. — Спасибо, что пригласили меня сегодня вечером, — сказал Эйден, — У вас прекрасный дом. — Не за что, — ответил Джастин. Эйден сидел напротив него, одетый в шорты хаки и белую футболку Lacoste. Он выглядел расслабленным под вечерним солнцем, в то время как они пили напиток, приготовленый Эйденом. — Тебе нравится напиток? — спросил Эйден. — Очень вкусно. Ты не понимаешь, насколько эффективна сангрия из-за фруктового вкуса, но я могу серьёзно напиться, — ответил Джастин, с большой улыбкой на лице. — Я знаю, это довольно обманчиво. Я получил рецепт от друга, который работает барменом, который получил его от какого-то парня в Испании, так что это настоящая сангрия. Не тот мусор, который подают в большинстве мест. — Неудивительно, что он такой вкусный. Я должен получить рецепт от тебя, — сказал Джастин, сделав ещё один глоток. — Как думаешь, мы должны позволить им продолжать притворяться, что они знают, как делать барбекю? Брайан почти никогда не готовит. — Я не знаю Гаса достаточно долго, чтобы дать правильный ответ. Я понятия не имею, готовит он или нет. Это никогда не всплывало, и мне было всё равно, так или иначе, — заявил Эйден, смотря на Гаса. — Я вижу, ты попал в паутину Кинни, — сказал Джастин, не удержавшись от улыбки, сделав это заявление. Эйден повернулся, чтобы посмотреть на улыбающееся лицо Джастина. — Это ведь очень легко, не так ли? — Да, и чем больше ты узнаешь их, тем больше понимаешь, какие они особенные, — тихо ответил Джастин, уставившись на Брайана и Гаса с неприкрытым обожанием. — Как долго вы с Брайаном вместе? — Вечность, — сказал Джастин, взорвавшись смехом. — Но ты же мой ровесник, не так ли? Ты, должно быть, был очень молод, когда встретил его. — Мне было семнадцать, и я оказался в нужном месте в нужное время. Моя жизнь изменилась навсегда, однажды ночью, двадцать шесть лет назад. — Это очень много! — Они пролетели как одно мгновение, Эйден. — Надеюсь, нам с Гасом повезёт так же, — тихо сказал Эйден. — Для этого нужно нечто большее, чем везение, поверь мне. Потребовалось очень много усилий, чтобы сохранить наши отношения, и мы всё ещё учимся каждый день. Это определённо незаконченная работа, — сказал Джастин. — Ну, похоже, ты определённо знаешь, что делаешь. Брайан очень сильно влюблён в тебя. — Я знаю, но как ты можешь знать это? — спросил Джастин любопытно. — Его глаза не отпускают тебя, когда ты рядом. Я никогда не видел, чтобы кто-то так на кого-то смотрел. — Спасибо. Он — моя жизнь, и я не могу представить себе жизнь без него. Я надеюсь, что вы с Гасом найдёте что-то похожее, — сказал Джастин. — Гас очень особенный, он через многое прошёл за последние несколько лет. — Я знаю. Я также знаю, что это его первые однополые отношения, и что он переживает радикальные изменения. Я надеюсь, что он справится со всеми последствиями и не допустит, чтобы они повлияли на нас, — сказал Эйден. — Ты просто должен быть рядом с ним и помогать ему пережить всё то дерьмо, которое будет у него на пути. Мы с Брайаном немного беспокоимся об этой части. — Ну, до сих пор всё было хорошо. Единственный вопрос, который вызывает беспокойство, это то, что ни одна из его матерей не звонит ему. Он из-за этого нервничает. — В конце концов, они придут в себя. Наверное, лучше, чтобы они держались подальше какое-то время. Линдси, биологическая мать Гаса, она расстроилась, когда узнала. — Разве они не лесбиянки? Я думал, что они будут более понимающими, — заявил Эйден, его голубые глаза потемнели от волнения. — Ну, к нашему удивлению, это не так. На самом деле, всё было наоборот. Они обе испугались! Брайан и Гас подошли к ним, держа тарелки, переполненные рёбрышками и кусочками куриного мяса. Они положили их на стол, передвигая миску с салатом и булочками. — О чём болтаете? — спросил Брайан, вытаскивая стул и садясь рядом с Джастином. — Ничего особенного, — сказал Джастин. — Ты должен попробовать эту сангрию. Можно напиться, только понюхав её. — Похоже, ты уже на полпути, Солнышко, — сказал Брайан, схватив Джастина за голову и поцеловав в губы. — Я хочу это, — сказал Гас. — Почему ты не приготовил мне выпить? — спросил он, глядя на Эйдена. — Я не хотел, чтобы шеф-повар слишком напился перед приготовлением еды, — ответил Эйден, притягивая Гаса за голову. — Заткнись, — сказал Гас, улыбаясь своему любовнику. Он схватил Эйдена и прошептал ему на ухо. — Ты не хотел, чтобы я напился, потому что знаешь, что случается, когда я пью слишком много. Эйден прекратил смеятся и сказал: — Выпивка учитывалась в уравнении только один раз, мистер, в остальное время это был только ты. — Но это хорошее оправдание, — с улыбкой сказал Гас. — Для чего, Гас? Для того, чтобы быть маленьким говнюком? — сказал Брайан, что разобрался во всей сути их разговора. — Папа! — Эй, он входит в это вполне естественно, не так ли? — спросил Брайан Джастина. — Что? — спросил Джастин, слегка пьяный от второго напитка. — Похотливый ген. — Это теперь так называется? — спросил Джастин. Эйден засмеялся над этим и сказал: — Как бы это не называлось, меня это устраивает, пока я на принимающей стороне. — Он встал и направился к месту, где они готовили напитки, и налил Гасу щедрую порцию сангрии, разместив на бокале апельсиновый ломтик для украшения. — Держи, мой Ангел, — сказал он, передавая Гасу напиток, наклоняясь вперёд, чтобы сначала поцеловать его. Они целовались, пока Брайан и Джастин наблюдали за тем, как их сын розовел от смущения. — Эйден, — сказал Гас, оторвавшись от поцелуя, пытаясь заставить своего возлюбленного отойти от него. Брайан заметил взгляд Гаса, взял булочку и бросил в него. — Не могу поверить, что ты смущаешься, болван. — О, ты зря это сделал, — сказал Гас, подхватив другую булочку, он запустил её в своего отца, попав по голове. Он засмеялся, в то время как куски хлеба прилипли к волосам Брайана. — Вот так, — сказал Джастин, схватив кусочек курицы и бросив её в Гаса. — Джей, не лезь в это! — сказал Гас, беря помидор из салатницы и швыряя его в Джастина. Он ударил его по лбу, оставив длинные полосы красного сока, которые Брайан медленно слизал. Джастин начал смеяться, когда почувствовал язык Брайана у себя на лбу, в то время как Брайан схватил одно из рёбрышек и бросил его в Гаса, попав ему в лицо, оставив след от соуса барбекю на лбу. — О, ты не мог этого сделать, — сказал Гас, поднимая салатницу и готовясь сбросить содержимое на его голову. — Стоп, стоп, — вмешался Эйден, выхватив миску из руки Гаса и оттолкнув её как можно дальше. Взамен Гас схватил бутылку горчицы и пролил её на белую рубашку Брайана, оставив большое жёлтое пятно. Он засмеялся над выражением лица Брайана. За секунду бутылка кетчупа оказалась в руке Брайана, и он выплеснул огромную порцию на голову Гаса, бросив туда несколько огурцов и оливок. Гас был ошарашен, когда понял, что он покрыт липкой субстанцией, в то время как его отцы стояли и смеялись над ним. Он поднял бокал сангрии, сделал огромный глоток, подошел к Брайану и вылил напиток ему на голову, посыпая его маленькими кусочками фруктов, которые были частью напитка. Брайан нахмурился и облизал губы: — Это довольно неплохо. Я хочу получить это, после того, как закончу убивать своего сына, — сказал он, хватая Гаса за голову и отходя от стола, пока они оба держались друг за друга, покрытые горчицей, кетчупом и всякого рода пищевым мусором. В тот момент они были слишком возбуждены, чтобы нанести какой-либо ущерб, смех сделал их слабыми, всё, что они могли сделать, это пошатываясь добраться до края бассейна, где Брайан толкнул Гаса в воду, но не раньше, чем Гас схватил его за руку и утащил за собой. Джастин и Эйден соскочили со своих мест и подбежали к краю бассейна, как раз вовремя, чтобы увидеть, как они оба всплывают на поверхность, всё ещё смеясь и задыхаясь от воды, которая попадала им в носы. — Вы, ребята, чокнутые! — сказал Эйден, глядя вниз на своего любовника, который висел на отце, пока они добирались до края бассейна. Джастин схватил Брайана за руку и вытащил его из воды, в то время как Эйден сделал то же самое для Гаса. Отец и сын стояли с промокшей одеждой, но теперь чистые и свободные от еды. Они всё ещё смеялись, когда снимали рубашки и стояли на тёплом солнце, одетые только в шорты. Они были похожи на братьев, а не на родителя и ребёнка. Эйден смотрел на них и не мог не испытывать зависти к близким отношениям Гаса с Брайаном. Было бы замечательно, если бы у него было что-то подобное в детстве, однако, его отношения с отцом были формальными и скованными. — Хорошо, детишки, если вы закончили играть, я бы хотел поесть, — сказал Джастин, бросив одно полотенце в Брайана, а другое — в Гаса. Они обернули полотенца вокруг талии, после того, как сняли мокрые шорты и трусы. Эйден отвернулся и направился к барной стойке, чтобы приготовить два новых напитка: один для Брайана и один для Гаса. К тому времени, как он закончил, они уже сидели за столом, а Джастин суетился над едой, пытаясь привести всё в порядок. Брайан сделал огромный глоток сангрии и сказал: — Во рту вкус намного лучше, чем на лице. Гас сделал глоток выпивки, кивая головой в знак согласия. — Это так вкусно. — Знаешь, — сказал Брайан, серьёзно глядя на Гаса, — ты должен преодолеть мамину WASP-сторону и перестать стесняться, когда твой любовник целует тебя на людях. Переходи в режим Кинни. Зрители — это хорошо. — Брайан! — сказал Джастин, шокированный тем, что он начал лекцию о публичном сексе перед Эйденом. — О, расслабься, Солнышко. Я уверен, что хороший доктор уже слышал это раньше, — с улыбкой сказал Брайан. Гас повернулся к Эйдену, ожидая, как он отреагирует. — Я никогда прежде не участвовал в публичных выступлениях. Хождение по клубам было для меня лишь средством достижения цели, я всегда уходил, после того, как встречал кого-то, кто мне был интересен. Меня устраивает, что другие люди занимаются сексом в задних комнатах или где угодно, просто это не моё. Мне нравится уединение, — сказал Эйден. — Ну, тогда вы с Гасом были созданы друг для друга. Он разделяет те же чувства по отношению к публичным проявлениям привязанности. Они заставляют его краснеть, — сказал Брайан с улыбкой. — В отличие от моего красавчика-партнёра, который разделяет мою любовь ко всему, что только можно вообразить, верно, Солнышко? Джастин закатил глаза и сказал: — Брайан, съешь немного еды. Выпивка делает тебя слишком красноречивым. — Мне нравится, когда он использует такие слова, — усмехнулся Брайан Эйдену, — это делает меня адски возбуждённым. Эйден посмеялся над этим замечанием, поднял вилку и нож и положил кусок курицы на тарелку. Он чувствовал, как меняется атмосфера вокруг него, когда все расслабились, теперь, когда лёд был сломан. Должно быть, он прошёл какое-то испытание, так как Брайан и Джастин смотрели на него гораздо теплее, даже в то время, когда Гас положил руку ему на ногу под столом и слегка сжал её. — Так когда вы, ребята, уезжаете в Мексику? — спросил Брайан. — Завтра вечером, — ответил Эйден.

***

Доктор Остин Лехай стоял возле выдачи багажа, с нетерпением ожидая своей сумки. Ему следовало просто взять её с собой на борт, но его руки были заняты ноутбуком и портфелем, он не смог бы справиться ещё с одной вещью. Так что он ждал и, наконец, разглядел маленькую черную сумку, которую взял с собой, и, схватив её за ремень, поднял на багажную тележку, которую вытащил из длинного ряда, и вышел за дверь. Линдси уже ждала у обочины, её внедорожник был припаркован и всё ещё заведён. Она помахала ему, на что он ответил тем же, пробираясь к её машине. — Остин, привет! Как долетел? — спросила Линдси, когда он положил свои вещи на заднее сиденье машины, за исключением ноутбука. — Всё было хорошо, — ответил Остин, пристегнув ремень безопасности. — Я рада. На сколько дней ты можешь остаться? — спросила она. — Я думаю что дней пять, так что, надеюсь, этого времени будет достаточно. Она повернула голову, на минуту оторвав глаза от дороги и сказала: — Он прилетает сегодня вечером. Он уезжал в Мексику с этим человеком. — Он знает, что я приеду? — Нет, я не видела его и не разговаривала с ним с тех пор, как Брайан и Джастин пришли рассказать мне, что происходит в его жизни. Прошло почти три недели. — Понятно, — ответил Остин с нахмуренным видом. — Я не уверен, что это была такая уж хорошая идея, Линдси. Он будет шокирован, увидев меня, тем более, что он ничего не говорил о своих переменах в жизни. — Когда ты говорил с ним в последний раз? — спросила она. — Он позвонил мне около недели назад, просто поболтать. Ничего важного не было сказано. Просто наш обычный обмен информацией о работе и, конечно, о спортивных вещах, о футбольных мячах и всё в таком духе, ничего особенного. — Он ничего не говорил тебе о докторе Хьюзе, с которым встречается? — Нет. Совсем ничего, и я начинаю удивляться, всё ли вы, ребята, правильно представляете себе. Наверное, они просто хорошие друзья, а вы все неправильно поняли их связь. Линдси въехала на их подъездную дорожку и заглушила двигатель. Она разблокировала ремень безопасности и повернулась, чтобы посмотреть на Остина. Он не сильно отличался от мальчика, который проводил бесчисленное количество часов в её доме в Канаде. Его волосы всё ещё были каштановые, никаких признаков старения, а веснушки, которые она всегда находила такими очаровательными, всё ещё окропляли его нос и верхнюю часть щёк. Единственным новшеством в нем была зрелость в глазах после многих лет учёбы, многие дни и ночи он проводил в качестве интерна, а теперь, наконец, ординатора в Бостон Дженерал. — Хотелось бы мне, чтобы мы это нафантазировали, Остин. Однако, я уверена, что Брайан и Джастин могут отличить дружбу от ухаживания. Он определённо видит в этом парне любовника, а не друга. Остин сделал лицо и быстро пропустил руку через свои короткостриженные волосы. — Господи, я не могу представить его с парнем! У него какой-то срыв, Линдс. — Именно об этом я и говорю. Вот почему я позвонила тебе и попросила о помощи. Если кто и может вбить в него хоть какой-то смысл, так это ты. — Я знаю Гаса с детства, ради Бога. Он всегда увлекался девушками. Люди не могут просто так включить какую-то прихоть, Линдси. Этому должно быть логическое объяснение, — подчеркнул Остин. — Никто не просыпается однажды и не решает, что он станет геем, вот так. Я бы знал много лет назад, если бы это было так. Он всегда увлекался кисками. — Остин! — Извините, но вы понимаете, о чём я. — Да, — грустно сказала она. — Я думаю, что это всё реакция на развод. Кстати, как она? Ты всё ещё видишь её? — На самом деле, я был на её помолвке несколько дней назад. Она и пластический хирург женятся в ближайшие несколько недель. — Боже мой, — воскликнула Линдси. — Уверена, Гас будет очень расстроен этими новостями. — Вы шутите? Он уже знает и он в восторге. Выплата алиментов прекратится, как только будут подписаны свадебные документы. — Он ничего не говорил ни мне, ни Мэл. — Он, наверное, думал, что вам всё равно, так или иначе. Почему вас это волнует? — спросил Остин. — Наверное, часть меня надеялась, что они снова сойдутся, — ответила она. — Ни за что, — сказал Остин. — Этот брак закончился задолго до того, как они переехали в Бостон. Этого вообще не должно было случиться. Они выбрались из машины и вошли в дом. Остин положил свой ноутбук на кухонный стол и сел, ожидая, пока Линдси перестанет двигаться и нервничать. Она занялась кофейником и принесла к столу пирог, который приготовила по случаю его приезда. — Держи, милый. Я знаю, как сильно ты любишь этот торт. — Она взяла маленькую тарелку и отрезала ему кусок, налила немного кофе в кружку и положила перед ним. — Спасибо, Линдс. Прошло столько времени с тех пор, как я что-нибудь готовил дома, что мой желудок может впасть в шок. Он не будет знать, как справиться со всем, что не содержит нитратов и консервантов. Линдси хихикнула, когда услышала это. Она была так рада, что он был здесь. Каким-то образом она знала, что Остин сможет помочь Гасу. Он был его лучшим другом много лет, и если бы кто-нибудь мог помочь, то это был бы он. — Хочешь занести свои сумки после еды? — Я думал, что останусь у Гаса. — Ну, я не знаю, как он живет в данный момент, — сказала она. — Возможно, тебе стоит подождать, пока вы с ним не поговорите, прежде чем решить, где ты остановишься. — Это правда. Могу я пока посмотреть игру по телевизору, пока жду его? — Конечно, — ответила Линдси.

***

Гас и Эйден лежали в гамаке, наслаждаясь своими последними часами в Мексике. Эйден арендовал бунгало на частном пляже, куда он приезжал годами. Оно было оборудовано всеми удобствами, включая помощника, который готовил и убирал, а затем уезжал в полдень каждый день. Это было идиллическое время, медовый месяц в их отношениях. Они лучше узнавали друг друга и до сих пор не обнаружили ничего ужасного, с чем они не могли бы жить. Никто не храпел и не снимал крышку с зубной пасты, они оба были похожи в своей потребности в порядке и простоте. Они проводили большую часть каждого дня либо занимаясь любовью, либо плавая в тёплых водах Тихого океана. Гас взял с собой альбом и почти заполнил его рисунками Эйдена во всех возможных позициях. Эйден, в свою очередь, потратил много времени на чтение романов, которые он пропустил из-за своего рабочего проекта. У них не было телевизора, и единственный контакт с внешним миром был один раз в день, когда Гас включал ноутбук и проверял свою электронную почту. Они отправились в город только один раз, поскольку Гас настоял на покупке нескольких сувениров, чтобы привезти домой девочкам. У Эйдена не было желания покидать их маленькое гнёздышко, но он поддался на просьбы Гаса и сопровождал его в поездке. Он помог ему выбрать несколько серебряных серёжек для Саши и Сорины, а также Гас приложил усилия, чтобы купить несколько других сувениров для Дженни, Мелани и Линдс, надеясь, что этот жест проложит путь к примирению. Единственной мрачной точкой в этот романтический момент была реакция Гаса на несколько замечаний, которые были сделаны во время их пребывания в городе. Эйден автоматически положил свою руку на плечо Гаса, когда они шли по улицам Пуэрто-Вальярты, и все было в порядке, пока группа местных подростков не увидела их и не закричала «Joto», когда они проходили мимо. Гас несколько лет учил испанский в школе и, как и все остальные подростки, сначала выучил плохие слова. Он тут же отодвинул руку Эйдена и пошёл впереди него, глядя на ребят, при этом его щёки покраснели. Еще несколько выбранных слов, таких как «Maricon», были выкрикнуты им до того, как они смогли уйти достаточно далеко, чтобы Гас успокоился и начал нормально дышать. Остаток дня был скучным, но каждый раз, когда Эйден пытался либо взять Гаса за руку, либо подойти к нему поближе, он получал отпор. Единственный раз, когда всё вернулось на круги своя, и Гас вернулся к любящему, как знал Эйден, человеку, когда они вернулись домой. На улицах он превращался в незнакомца. — Ангел? Гас повернулся посмотреть на Эйдена. Они всё ещё были в плавках, только что совершив последний заплыв, перед тем как начать утомительный процесс упаковки вещей, чтобы отправиться домой. Они оба превратились в красивых загорелых мужчин с золотисто-коричневым оттенком кожи, от теплого мексиканского солнца, а светлые волосы Эйдена отросли, превратившись в мерцающую золотую массу, к которой тянулась рука Гаса. Он поймал одну из шелковистых прядей и закрутил её вокруг пальца, целуя шею Эйдена и двигаясь к его рту, покусывая его нижнюю губу. — Хм? — ответил он. — Остановись на минуту, я хочу кое-что сказать, — сказал Эйден серьёзно. — Что такое? — Ты помнишь ту штуку, что случилась в городе на днях? — Когда эти засранцы назвали нас педиками? — Это обязательно повторится, Гас. — К чёрту это. Я не педик и не позволю, чтобы меня так называли. Мы просто должны быть более осторожными на людях. Эйден посмотрел на своего возлюбленного, и его сердце переполнилось любовью, но его желудок сжался, когда он услышал слова, исходящие из уст Гаса. — Гас, я гомосексуалист. Я гей, педик, марикон. Можешь придумать любое название. Я всё это слышал и мне плевать на это! А ты, с другой стороны, всё ещё имеешь дело с этой новой найденной ролью. Я немного беспокоюсь о том, к чему это приведет. — Эйден, я не гей. Я бисексуал. Есть разница! — Ангел, ты спишь с другим мужчиной, для постороннего это то же самое. Они не знают, что ты натурал, впервые вступивший в однополые отношения. Всё, что они видят, это двух парней вместе, и они считают тебя геем. — Нахуй их. Следующий, кто назовёт меня педиком, получит кулаком по лицу! — Ангел, — сказал Эйден, нежно лаская лицо Гаса, положив руку ему на шею. — Ты не можешь ввязываться в драки со всем миром. Это то, с чем тебе придётся научиться жить и иметь дело, пока мы вместе, и я надеюсь, что это будет продолжаться долгое, долгое время, — тихо сказал Эйден. Он ждал, пока Гас что-нибудь скажет, но из уст, которые стали темнее, не вырвалось ни слова, даже когда глаза цвета орешника затуманились от беспокойства. — Как мои отцы мирятся с этим дерьмом? Что даёт людям право называть нас педиками, когда они ничего не знают о нас? — Страх. Люди боятся чего-то другого. Они скорее оскорбят тебя, чем передумают и попытаются понять. Проще продолжать ненавидеть кого-то, кто на них не похож. Мысль о двух мужчинах или двух женщинах в счастливых отношениях совершенно отвратительна для многих людей. И всё же. После всех этих лет и всего того, что мы сделали, они всё ещё не понимают. — К черту их! Это не их дело, и они могут просто идти нахуй, — сказал Гас. Эйден видел, как он искренне бросал вызов всему миру, но он знал, глубоко в душе, что это серьёзная проблема, та, которая не исчезнет. Он наклонился вперёд и поцеловал Гаса в губы, задерживаясь на лице, наслаждаясь красотой своего возлюбленного, ощущая аромат лосьона для загара и морской воды. — Ты выдержишь, Гас? Сколько времени пройдёт до того, как слова будут доставлять тебе удовольствие, а ты будешь смотреть на меня по-другому? Сможешь ли ты смириться с тем, как люди смотрят на нас, когда мы не на Либерти Авеню? Там огромный мир, Гас. Который я с удовольствием покажу тебе. Сможешь ли ты стоять и слышать, как тебя называют геем, много раз? — Я не знаю Эйден. Это всё слишком ново. Придётся принимать это постепенно, — ответил Гас серьёзно. Это не тот ответ, на который надеялся Эйден, но тот, которого он ожидал. Было бы неразумно предполагать, что Гасу будет комфортно быть объектом оскорблений и насмешек. Он всегда восхищался своими ровесниками, любовался даже, и мысль о том, что люди смотрят на него с жалостью или презрением, была неприемлема. Тем не менее, правда в том, что он был с другим человеком. Это не имело никакого значения для внешнего мира, было ли это на одну ночь или преданные отношения. У них не было причин думать, что это было нечто иное, чем то, что они видели. Двое мужчин вместе равны гомосексуалистам. Как он собирался помочь своему молодому любовнику справиться с этим? И научиться справляться с этим было необходимо, иначе эти отношения умрут ещё до того, как они начнутся. Эйден знал, что Гас заботится о нём, он знал, что фактор похоти всё ещё горяч и тяжёл, всё было слишком новым, и один взгляд мог послать их обоих за край. Однако, в конце концов, это перешло бы в более управляемую рутину, и без правильного механизма приспособления Гас не смог бы поддерживать эти отношения. В конце концов, зловещие замечания и оскорбления доберутся до него. Он был гордым молодым человеком, уверенным в своей мужественности. Быть в отношениях с другим мужчиной было шокирующим и во многом нежелательным, но факт оставался фактом. Гаса тянуло к Эйдену, как мотылька к пламени, и он не мог сопротивляться этому больше. Их отношения были необъяснимы, но это случилось. Это было по-настоящему, и Эйден был влюблён в него так сильно, что это причиняло ему боль. Потеря Гаса из-за внешнего влияния была бы слишком ужасной, чтобы даже задумываться об этом. Его мысли были прерваны ртом Гаса на его ухе, он двигался вниз по груди, к набухшему член Эйдена, истекающему соками, которые он слизал, научившись за короткое время угождать ему и отправлять за край. — Я люблю тебя, — воскликнул он, когда чудесный человек, поклоняющийся ему, доставил его на единственное небо, которое он когда-либо хотел увидеть. Эйден почувствовал, как Гас сжимал руки, когда он кончал, и стонал «Ангел» снова и снова. Он чувствовал себя так, словно тонул в мягком бархате, уходя в особое место, где они с Гасом пребывали. Мир, который он хотел держать закрытым и охраняемым, свободным от мира гомофобии, где юноше, в которого он был безумно влюблен, было бы комфортно любить его в ответ, без страха и стыда. Он желал этого, как хотелось бы загадать падающей звезде. Зная, что это вряд ли когда-нибудь случится, но вопреки всему продолжая надеяться. — Я люблю тебя, — сказал он ещё раз, ожидая ответа Гаса, только вот он этого не сделал. Он не смог сказать три слова, которые означали бы всё для Эйдена.