Gene Pool

Эйден сидел в своей тёмной и холодной комнате, держа в руке мобильный телефон. Он пытался дозвониться до Гаса три раза, и каждый раз попадал на голосовую почту. Он чувствовал себя мёртвым внутри. Всё, чего он боялся, каждый сценарий, который он разыгрывал в своей голове, становился реальностью. Слишком рано, думал он, слишком рано. Он надеялся, что ничего из этого никогда не случится, а если случится, то он хотел быть рядом с Гасом, иметь возможность поддержать его, помочь справиться со всеми внешними факторами, которые пытаются их разлучить. Но ни одно из его мечтаний не сбылось. Всё, что у них было, это несколько драгоценных недель воспоминаний. Удивительных, конечно, но не достаточно длинных, чтобы конкурировать со старыми друзьями. С самого начала он знал, что встречаться с Гасом и влюбляться в него — это рискованно. Что отношения с натуралом, который внезапно обнаружил страсть к другому парню, могут обернуться трагедией. Но выигрыш намного перевешивал риск. Он никогда бы не узнал такие моменты радости, несравненной страсти или любви, что он чувствовал, когда Гас держал его в своих объятиях, если бы он не воспользовался случаем. Было невозможно не любить его. Он потерял своё сердце в первую ночь, когда увидел Гаса в Вавилоне. Он знал, что на самом деле, никакое рациональное мышление не изменит его направление или отпугнет его. Им суждено было быть вместе, это то, что он знал. Теперь он просто должен был понять, как им оставаться вместе или умереть пытаясь, потому что это именно то, что случится, если он потерпит неудачу. Часть его умрёт и никогда не оправится. Он посмотрел время на телефоне и увидел, что уже почти полночь. Слишком поздно для того, чтобы звонить кому-нибудь, но будь он проклят, если он будет сидеть в комнате ещё одну минуту. Ему нужно было найти его, попытаться заставить понять, что их отношения не являются теми, от которых можно было бы легко отказаться или отречься. Это было что-то, за что стоит бороться. Он должен был слушать, как стонал его ангел, когда он занимался с ним любовью, он должен был чувствовать, как его руки сжимаются, когда он содрогается в его страстных объятиях. Он не мог смириться с мыслью о том, что сегодня ночью он будет спать один, не после того, как провёл последние пять ночей в объятиях Гаса. Он встал и покинул комнату, выйдя из дома, добрался до своей машины. Он ехал в сторону города, направляясь в лофт. Приехав туда, он припарковал машину и увидел, что перед зданием стоит BMW. Странно, что Гас не потрудился поставить её в гараж. Он пытался вспомнить, где они припарковались сегодня вечером. Это было здесь или на подземной парковке? Он вышел из машины и автоматически запер её, не рискуя. Он проник в здание, используя ключ, который Гас дал ему прямо перед отъездом в Мексику. Он был немного удивлён, когда получил его, но не мог быть более доволен. Тот факт, что Гас доверил ему ключи от своего дома, был очень значимым и многое рассказал о том, куда движутся их отношения. Он встал перед дверью лофта и постучал. Ответа не последовало, и он решил зайти, надеясь найти Гаса в своей постели, и что, возможно, в ближайшие несколько минут он будет рядом с ним. Вместо этого, он был встречен видом полностью освещённой квартиры и кричащей звуковой системой. Гас сидел на диване с девушками по обе стороны от него, ещё одна сидела на противоположном диване рядом с Остином. Все три девушки были красивы, с разной степенью обнаженности. Все в комнате с удивлением посмотрел вверх, когда вошёл Эйден. — Ура, — сказала девушка в розовых трусах, хлопая в ладоши. — Ты позвал друга. Теперь нам не придётся делиться. Гас смотрел, как Эйден направлялся к нему со взглядом, который говорил о многом. Он уже давно прошёл черту опьянения. Теперь он был полностью и совершенно пьян. Его мозг радовался тому, что его возлюбленный был в комнате и пришёл ему на помощь, прежде чем он зашёл бы ещё дальше с этими девушками. Но его тело среагировало на взгляд Остина, который уставился на Эйдена, как на воплощение сатаны, который пришёл, чтобы забрать его лучшего друга обратно в ад. — Забудь об этом, милая, — сказал Остин девушке в розовом. — Этот парень не стал бы тебя трахать, даже если бы ты ему заплатила. — Почему? — сказала она, удивлённая. Она подошла к Эйдену и заметила, что он стоял там и смотрел на неё свысока. — Тебе не нравятся брюнетки? — спросила она скромно. — Мне нравится только один вид, — сказал Эйден себе под нос, уставившись на Гаса со слезами на глазах. — И что это за вид? — спросила она, не понимая драмы, которая разыгрывалась между Эйденом и Гасом. Остин встал и пошатываясь подошёл к Эйдену. Он обнял девушку за плечо и сказал: — Тот, к которому прикреплён член. Эйден уставился на Остина, шокированный его заявлением. У него был синяк вокруг глаза, а нос опух, словно картофель, что заставило Эйдена задуматься, что же случилось с тех пор, как он видел его в последний раз. Конечно, его беспокойство было заменено гневом, когда он услышал слова Остина. — Что ты имеешь в виду, Остин? Зачем ему брюнетка с членом? — спросила она, очевидно, так же пьяная, как и все остальные в комнате. — Потому что он большой членосос, — прошептал Остин, достаточно громко, чтобы все услышали. — Пошёл ты на хуй, — выплюнул Эйден. — У меня нет времени на твоё дерьмо. Он повернулся и собрался уходить, но посмотрел на Гаса и сказал: — Можно с тобой поговорить? Наедине? Гас внезапно встал и качнулся, минутку подержался за диван, пытаясь восстановить равновесие. Его глаза были стеклянные, и он выглядел так, как будто постарел как минимум на два года с тех пор, как Эйден видел его в последний раз. Его лицо было покрыто тёмной щетиной, что сделало его опасно привлекательным, и он двигался медленно, останавливаясь, пока не встал перед Эйденом и взглянул в его дымчато-голубые глаза. — О чём ты хочешь поговорить? — сказал Гас неразборчиво. Эйден взял Гаса за руку и подтолкнул его к двери. Он толкнул её и вышел вместе с Гасом, хлопая дверью позади них. — Какого хрена ты там делаешь? — спросил Эйден. — А на что это похоже? — сказал Гас, удивлённый вопросом. — Я просто пытаюсь перепихнуться, вот и всё. — Ты пьян. — Ты так считаешь? — ответил Гас, качаясь на ногах. — Не делай этого, Гас, — умолял Эйден, поддерживая, не давая ему упасть. — Разве последние недели ничего не значат для тебя? Гас посмотрел в голубые глаза, которые уничтожили его с первого момента их встречи, и почувствовал боль в желудке. Не столько от выпивки, которую он употребил, сколько от боли, которая была так ясно видна в глазах Эйдена. Его глаза светились слезами, которые медленно проливались, стекая вниз по щекам. Это заставило Гаса поднять руку к лицу Эйдена и провести большим пальцем по влажной щеке, пытаясь высушить её. Рука остановилась на губах, мягко отслеживая их так, как он делал перед тем, как поцеловать его. — Эйден, — прошептал он, — мне так жаль. Эйден схватил его за руку и крепко сжал. — Гас, пожалуйста… Я люблю тебя. Не возвращайся туда. Пойдём со мной, я отвезу тебя к себе. — Я не могу, — сказал Гас. — Он мой лучший друг. Ты не знаешь, как много мы значим друг для друга. — Больше, чем я? Гас прислонился лбом ко лбу Эйдена. — Не усложняй это. Эйден поцеловал его в губы, его встретила ожидаемая жара, они цеплялись друг за друга, как будто от этого зависела их жизнь. Эйден застонал в рот Гаса, когда почувствовал, как Гас целует его в ответ. Это был поцелуй со вкусом отказа, который, безусловно, был признаком его чувств, чувств, которые он так отчаянно пытался отрицать. — Я люблю тебя, Гас. Не поступай так с нами. Ты не можешь отрицать то, что ты чувствуешь, твоё тело знает это, даже если твой мозг не хочет этого принимать, — сказал Эйден, бегая руками вверх и вниз по спине Гаса, чувствуя, как член того давит на его ногу. — Ты знаешь, что хочешь этого. — Да, — сказал Гас, его дыхание стало неровным, — я хочу тебя. Но цена этой потребности слишком высока. Я не способен с этим справиться. Прости, Эйден. — Гас оттолкнул его и вытер слёзы рукавом. — Просто уходи… пожалуйста… оставь меня. — Не без боя. — Пожалуйста, — снова сказал Гас, не сдерживая слёз. — Уходи и забудь обо мне. — Никогда, — сказал Эйден, его лицо искривилось в агонии. — Я никогда не смогу забыть тебя. Гас повернулся и открыл дверь лофта, возвращаясь к гостям, затем с грохотом захлопнул её за собой. Он прислонился к двери, молясь, чтобы Эйден ушёл, вздохнув с облегчением, когда услышал шаги, спускающиеся по лестнице, хотя какая-то часть его умерла внутри, когда он понял, что Эйден ушёл из его жизни.

***

Эйден подошёл к своей машине, почти ослеплённый слезами. Он боролся с желанием повернуть назад и подняться наверх, чтобы утащить Гаса подальше от всей этой сцены, но он знал, что это будет бесполезно. Не со всеми этими людьми. Вместо этого он сел в свою машину и направился к скоростному шоссе. Он должен был с кем-то поговорить. Его машина, казалось, просто ехала на автомате, точно зная, куда направляться, даже если он был там всего один раз. Было около часа ночи, и на улице было темно. Не было никаких огней, освещающих его дорогу, когда он свернул на выезде, направляясь в Брайтин-Мэнор. Ему пришлось полагаться на память, и он вздохнул с облегчением, когда увидел на горизонте особняк. Он въехал на подъездную дорожку и заглушил двигатель. Он сидел там несколько минут, обдумывая своё решение. Когда он решил, что ему нужно отложить свою гордость в сторону и обратиться за помощью к двум реальным незнакомцам, он вышел из машины и позвонил в дверь. Он звонил по крайней мере минут пять, прежде чем свет был включён, и, наконец, Брайан открыл дверь, стоя в паре тренировочных штанов, выглядящий в точности как Гас. Когда Эйден увидел его, его слёзы снова пролились, что ещё больше смутило его. — Брайан, прости, что беспокою тебя, — он запинался, желая, чтобы земля под его ногами разверзлась и проглотила его в этот момент. Брайан посмотрел налево, затем направо,, и сказал: — Ты один? Где Гас? — Он вернулся в лофт. Вот почему я здесь, мне нужно поговорить с тобой, — сказал он, ожидая реакции Брайана на его просьбу. Он отошёл в сторону и сказал: — Конечно, заходи. Я схожу за Джастином, и приготовлю нам кофе, если только ты не хочешь выпить вместо этого чего-то другого? — Нет, кофе — это хорошо. Я не хотел вас беспокоить, мне просто нужен был совет. — Нет проблем. Я на минутку. Почему бы тебе не пойти на кухню и не поставить чайник. Всё, что тебе понадобится, находится в шкафу над кофеваркой. — Хорошо, — сказал Эйден, двигаясь в сторону кухни, когда Брайан вернулся наверх за Джастином. Через несколько минут они оба вернулись на кухню, расположившись рядом с Эйденом, пока они ожидали, когда будет готов кофе. — Итак, — сказал Брайан. — Что происходит? Я думал, вы в Мексике? — Мы были. Мы прилетели поздно вечером, и когда добрались до лофта, лучший друг Гаса ждал нас у двери. — Остин? — спросил Джастин. — Когда он прилетел? — Понятия не имею. Значит, так его зовут? Остин? — Да, — сказал Брайан, озадаченный. — Разве Гас вас не познакомил? — Нет… всё стало довольно отвратительно, очень быстро. — Блять! — выплюнул Брайан. — Что случилось? — спросил Джастин. Эйден начал рассказывать им обо всём, что произошло, начиная с той минуты, когда они с Остином посмотрели друг на друга, и заканчивая сценой у двери лофта, менее часа назад. Он заговорил спокойным, профессиональным голосом. Пытаясь быть беспристрастным и справедливым, но к тому времени как он закончил пересказывать события, он снова был в слезах. Джастин прекрасно понимал его чувства, видя, каким расстроеным был Эйден, вспоминая, сколько раз он был в таком же положении, доведенный до слёз другим Кинни. — Откуда Остин вообще узнал, что происходит с Гасом? — спросил Брайан. — Он собирался приехать? — Мы были без связи с внешним миром последние пять дней, Брайан. Единственный контакт, который у нас был с кем-либо, это когда Гас отвечал на рабочие письма. — Действительно. Это становится всё интереснее и интереснее, — сказал он. — Чего ты от нас хочешь, Эйден? Чем мы можем помочь? Эйден провёл пальцами по волосам, глядя вниз на чашку кофе, пытаясь сформулировать свои слова. — Я не хочу, чтобы вы что-нибудь делали. Мне нужна информация, что-то, что даст мне некоторое представление о Гасе и его душевном состоянии. Мне нужны боеприпасы, Брайан, чтобы вернуть его. Я не сдамся без боя, — сказал он, глядя и на Брайана, и на Джастина со стальной решимостью. Пиздец, думал Брайан про себя. Этот парень определённо стоит того, чтобы остаться в семье. — Эйден, — осторожно сказал Джастин, — я думаю, что, возможно, лучшее, что можно сейчас сделать, это ничего. Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, но Гас никогда не был таким человеком, который меняет своё мнение за минуту. Он приходит к решениям медленно, и обычно, в свободное время. Он слушает меня и Брайана, но в конечном счёте, он сам решает. — Я люблю его, Джастин. Я не могу это выключить из-за обстоятельств. — Я не прошу тебя об этом. Поверь мне, когда я говорю, что точно знаю, что ты чувствуешь. Пути назад нет, когда у тебя есть Кинни. — Тогда ты знаешь, что я сделаю всё, чтобы спасти наши отношения. Гасу трудно смириться с тем, что его считают геем. Он продолжает рационализировать то, что у нас есть, говоря себе, что он бисексуал, и я верю, что он действительно бисексуал. Однако, мир видит только двух мужчин вместе, и они думают, что они геи. У него проблемы с высказываниями и намёками, а также с тем взглядом, который Остин дал ему, приложив гвоздь к гробу этого романа. Гас чуть не превратился в камень, когда Остин увидел, как мы целуемся. Как я могу заставить его понять, что не имеет значения, что думает мир? — Это не имеет значения для тебя, Эйден, потому что ты гей, и у тебя было много времени. У тебя было время приспособиться к чудесному миру гомофобов, которые просто не могут не вторгаться в нашу жизнь, — сказал Брайан серьёзно. — Гас натурал, или был им, пока не встретил тебя. Я уверен, что в глубине души он думает, что сможет избавиться от этого. Чтобы принять осознанное решение вернуться в свой натуральный мир, закрепив в сознании, что там его снова будут уважать, и его рейтинг одобрения со стороны общества вернётся в чарты. Он понятия не имеет, как сильно он заботится о тебе. Я видел, как он смотрит на тебя. Он любит тебя, так же сильно, как ты любишь его. Ему просто нужно время, чтобы разобраться в этом самому. — Ты так думаешь? — спросил Эйден, ухватившись за слова Брайана, как будто это спасательный плот посреди бурного моря эмоций. Услышать, как Брайан говорил, что Гас любит его, было достаточно, чтобы дать ему силы двигаться вперёд. Джастин схватил Эйдена за руку и крепко сжал её. — Он действительно любит тебя. Этого нельзя отрицать. Это очевидно для нас. — Тогда почему он не может просто принять это и разобраться с последствиями, — с грустью сказал Эйден. — Как давно ты вышел, Эйден? — спросил Брайан. — Как минимум двадцать пять лет. — А я вышел, по крайней мере, на десять лет раньше, чем ты. Но меня до сих пор, время от времени, беспокоит хамское замечание или мудаки, которые думают, что они лучше меня, только потому, что они трахаются с женщинами, а не с мужчинами. У нас были годы, чтобы стать теми, кто мы есть, научиться жить в этом обществе. У Гаса было шесть недель, не так ли? — Шесть недель, пять дней и двенадцать часов, если быть точным, — сказал Эйден с маленькой улыбкой на лице. Джастин рассмеялся: — Но кто считает, да? — Да, правда, — поддержал Брайан с улыбкой на губах. — Ему нужно время, Эйден. Время приспособиться к тому, чтобы быть бисексуалом, если мы так это называем. Ему нужно время, чтобы найти свою личность и свою уверенность в себе, которая, кажется, вылетела в окно. Тебе просто нужно держаться и не позволять этому тебя отпугнуть, — сказал Брайан, глядя на Эйдена, желая убедиться в том, что в его чувствах нет никаких сомнений. Если он собирался помочь этому человеку вернуть своего сына, то, чёрт возьми, он хотел быть уверен, что Эйден всегда будет рядом с Гасом, и что это не просто мимолётная прихоть. — Послушайте, ребята, вы только что познакомились со мной, — тихо заявил Эйден. — Вы понятия не имеете, какой я человек. Всё, что у вас есть — это моё слово. Я люблю Гаса. Я хочу сохранить его в своей жизни навсегда, если это возможно. Я бы согласился выйти за него сегодня, если бы он только захотел. Я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Я клянусь вам, на том, что вы считаете священным. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы удержать Гаса, единственное, чего я не сделаю, я не стану заставлять его. Он должен прийти ко мне добровольно, с твёрдым сердцем и здоровым умом, потому что я не могу пройти через это больше одного раза в жизни. Следующие несколько недель будут адом, но я смирюсь с этим, если потребуется. Я просто не могу сделать это больше одного раза. Это убьёт меня, и я не хочу быть королевой драмы, но это правда. — Не волнуйся о драме, Эйден. Мы знаем всё об этом, — сказал Брайан. — Хорошо. Тогда ты знаешь, что я буду развалиной, пока твой сын не примет решение с которым он сможет жить, и я надеюсь, что он выберет меня. Джастин посмотрел на привлекательного, но, что более важно, искреннего, умного и чувствительного человека перед ним, и он поклялся, что сделает всё, что в его силах, чтобы помочь Гасу понять, каким человеком был Эйден, и что он пожалеет, если решит отказаться от этих отношений. — Ну, если тебя это утешит, Эйден, ты завоевал нас с Джастином много дней назад, а сегодня вечером — вишенка на торте. У тебя есть наше одобрение, и мы поддержим тебя на сто процентов в попытке убедить нашего упрямого сына. — Спасибо, — сказал Эйден, вставая, чтобы уйти. — Я знаю, что со мной и Гасом ничего не решено, но я чувствую себя лучше, просто слыша, как ты говоришь мне, что он любит меня. — Он посмотрел на Джастина и сказал: — Это жалко, не так ли? В этот момент Джастин просто рассмеялся и сказал Эйдену: — Поверь мне, ты понятия не имеешь, как жалко может быть - любить Кинни.

***

Брайан и Джастин лежали в постели, но даже два минета спустя, ни один из них не мог расслабиться или заснуть. — Что случилось с теми днями, когда мы теряли сознание после того, как кончали друг на друга? — спросил Брайан. — Это были дни до того, как у нас появились дети. — Я же говорил, что вместо этого надо было подумать о золотых рыбках. Это сэкономило бы нам кучу денег, — прошептал Брайан Джастину на ухо. — Не говоря уже о моментах мира и здравомыслия. Как ты думаешь, Гас бросил Эйдена насовсем? — Надеюсь, что нет. Мне нравится Эйден. — Мне тоже! — воскликнул Джастин. — Из них с Гасом получилась бы потрясающая пара. — Интересно, как Остин попал в этот сюжет? — сказал Брайан, едва слышно. — О чём ты думаешь? — спросил Джастин, зная, как работает мозг его партнёра. — Я думаю, что, возможно, здесь есть история, которая нуждается в расследовании. Что-то определённо гнилое, и мне нужно выяснить, что это такое, — сказал Брайан. — Ну, шагай осторожно. Не нужно злить всех сильнее, чем они уже есть. — Я не понимаю, почему это чьё-то грёбаное дело, с кем встречается Гас. — Потому, что он перешёл на тёмную сторону, Брайан. Ты так же хорошо знаешь, как и я, что эта проблема осложняется несколькими людьми. — Единственные люди, у которых были проблемы с этим, это Мэл и Линдс. Подожди, — сказал Брайан, садясь и хватаясь за телефон, — я уверен, что Линдси как-то к этому причастна. — Брайан, уже почти три часа ночи, — сказал Джастин, отбирая у него телефон. — Ты не можешь будить людей и внезапно обвинять их в чём-то. — Почему бы и нет? Мы не спим, почему, чёрт возьми, остальные должны. — Давай не сейчас. Сходи к Гасу и поговори с ним. Узнай, что происходит с ним. — Хорошо. А теперь иди сюда и попробуй ещё раз, чтобы я мог заснуть как минимум на два часа, — сказал он, притягивая Джастина к себе.

***

Стук в дверь был громким и раздражающим, почти таким же ужасным, как и пульс в голове Гаса. Каждый стук в дверь совпадал с биением сердца, когда он чувствовал, как его кровь проникает сквозь пропитанное алкоголем тело, пытаясь проложить путь к его мозгу, который находился в похмельном оцепенении гигантских пропорций. Он рискнул и открыл один глаз, боясь осмотреться и увидеть, кто был с ним. К счастью, единственным другим обитателем королевской кровати был Остин, похожий на человека-слона. Его нос был сам по себе, а синяки приняли каждый цвет радуги. — Боже, ты выглядишь как дерьмо, — пробормотал Гас, повернувшись на спину и пытаясь заглушить шум подушкой. — Ты собираешься открыть дверь? — пробормотал Остин. — Я не могу открыть один глаз, он распух. — Кто это, блять, такой, — задавался вопросом Гас, вытаскивая себя из постели, глядя вниз, чтобы убедиться, что он в порядке. С облегчением он узнал, что на нем есть пара трусов, и ему не придется останавливаться чтобы тянуться за штанами. Он подошел к двери и дёрнул её, уставившись на злого Брайана Кинни. — Блять, — сказал Гас, покачав головой, возвращаясь назад. — И тебе доброе утро, — сказал Брайан, оглядывая лофт и замечая все признаки очень тяжёлой ночи. Он проследовал за Гасом на кухню и принялся просматривать шкафчики в поисках кофе.. Тем временем Гас переместился на диван и облокотился на него головой, стоня от боли. — Чувствуете ли вы боль? — спросил Брайан, принимая к сведению состояние Гаса. Когда он закончил готовить кофе, он вошёл в спальню и заметил Остина на кровати. — Что, блять, с тобой случилось? — сказал он, ошарашенный лицом Остина. — Я наткнулся на кулак, — пробормотал Остин. — Ни хрена себе. Чей? — Вашего сына. — В самом деле. Ну, давайте посмотрим, что я могу найти для вас, ребята. Какая же вы хреновая пара, — заявил Брайан, покачивая головой и пробираясь в туалет. После того, как он обыскал аптечку, лучшее, что он смог придумать, это немного ибупрофена, который наверняка поможет. Он схватил стакан рядом с раковиной и наполнил его водой, открыл бутылку и вытряхнул несколько таблеток в руку. Он вернулся в комнату и помог Остину сесть, вручая ему две таблетки. Затем он вернулся назад и дал Гасу две другие. — Что, чёрт возьми, здесь произошло прошлой ночью? — спросил Брайан, садясь на диван напротив Гаса, который откинулся на всю длину. Он закрыл глаза, желая, чтобы Брайан ушёл. Конечно, он понял, что это невозможно, поэтому открыл один глаз и сказал: — Ничего. Зачем ты здесь? — У нас был посетитель прошлой ночью, и я хотел посмотреть сам, что за дерьмо ты вытворяешь. — О чём ты говоришь? — сказал Гас, совершенно не в себе. — Гас! Посмотри на меня, — сказал Брайан, повышая голос. — Что, пап? Оставь меня, блять, в покое. — Чёрта с два я это сделаю. Что с тобой не так? — Я в порядке, папа. Теперь, когда я пришёл в себя, как все и хотели. Я всё тот же, старый, натуральный Гас, которого вы все любите и которым восхищаетесь. Брайан переместился к Гасу и оттеснил его тело в одну сторону, освободив место для себя, когда сел рядом с ним на диване. Он повернулся к Гасу, держа его за лицо одной рукой и мягко сказал: — Поговори со мной, сынок. — О чём тут говорить, папа? Я облажался. — Как ты облажался? — Я стал педиком. Брайан отреагировал так, как будто его ударили по лицу. Он схватил Гаса и сказал: — Какого хрена это значит, и с каких пор ты выбрасываешь это слово, как будто это самое худшее, что может быть? Глаза Гаса распахнулись, когда он услышал тон голоса Брайана и понял, что он только что сказал. — Извини, я не это имел в виду. — Что же тогда? — холодно ответил Брайан. — Я имею в виду, что втянул себя в то, с чем не могу справиться. Я не знаю, как с этим справиться, папа. Я облажался. Я не должен был встречаться с Эйденом. — Почему? Потому что кто-то оскорбил тебя? Что случилось с Гасом, которого я знал? С тем, которому было насрать, что другие говорили о его родителях, с тем, кто защищал наш образ жизни, с тем, кто был главой Альянса геев и лесбиянок в школе? Что случилось с тем Гасом? — О, Боже, — сказал Гас, его слёзы лились из глаз, непрерывно текли, как будто прорвало плотину, держась за Брайана и неконтролируемо всхлипывая. Брайан держал его в своих руках, пытаясь удержать собственные слёзы, чувствуя боль Гаса, но не понимая, как кто-то, кто был так уверен в себе, так уверен в своей семье и своём выборе, может так внезапно ретироваться. Тем временем, Остин, наконец, встал на ступеньки, ведущие в спальню, слушая, как его лучший друг рыдает в обьятиях отца. Это разбило ему сердце, когда он услышал его боль. Он любил Гаса так же сильно, как и любого члена своей семьи, и мысль о нём в такой агонии вызвала слёзы на его собственных глазах. Он развернулся и пошёл в туалет, не желая вмешиваться, оставив Гаса наедине с собой. Последнее, чего он хотел, это чтобы Гас понял, что он подслушивает. Он снял одежду и встал под горячим душем, позволяя воде стучать ему по голове, надеясь, что вода успокоит боль в глазах. Он стоял там и стыдился своего поведения прошлой ночью. Он был врачом, он должен был знать лучше, нежели вести себя как какой-то грёбаный гомофоб с улицы. Он годами был рядом с Кинни и никогда не встречал более любящей семьи. Всё время, что он проводил с ними, было хорошим. Никаких плохих моментов, резких слов, ничего, кроме любящих жестов и поддержки Брайана и Джастина, никогда не было. Даже Мэл и Линдс всегда были добрыми и относились к нему как к другу. Он знал любовь только от четырёх гомосексуалистов, и он отплатил им тем, что облажался с их сыном, обзывая своего лучшего друга, пошатывая его уверенность в себе и сводя его к тому плачущему беспорядку снаружи. Он выключил воду и вышел из душевой кабинки, доставая одно из больших белых полотенец с подогреваемой стойки, обернув его вокруг талии. Он встал перед зеркалом и оценил повреждения. Оба глаза теперь были открыты, припухлость на одном значительно уменьшилась, благодаря горячей воде и ибупрофену. Его нос был жалким, но, по крайней мере, он не был сломан, так что через несколько дней он снова будет выглядеть нормально. Он решил отказаться от бритья, понимая, что его довольно запущенный вид ничего не изменит. Он вышел из ванной комнаты, достал из вещей трусы и спортивные штаны, надел их, а затем спустился по ступенькам. Гас и Брайан сидели на диване, пили кофе. Плач прекратился, и оба молчали. — Эй, — сказал Брайан, отметив его присутствие. — Ты выглядишь немного лучше после душа. — Да. Спасибо, что дали мне эти таблетки. Через день или около того, мне станет лучше. Нос не сломан, просто выглядит дерьмово. Гас посмотрел на Остина, его глаза покраснели от всех этих слёз. — Мне жаль, Остин. — Эй, не волнуйся, ладно? Я заслужил это, — ответил Остин, направляясь на кухню. Он налил себе чашку кофе, а затем направился туда, где сидели Гас и Брайан. — Гас, насчёт вчерашнего вечера, — начал Остин. — Пожалуйста, я не хочу сейчас об этом говорить, — сказал Гас, глядя на своего друга, надеясь, что он бросит это. — Нет, мне нужно кое-что сказать, а потом мы можем отпустить это, пока я не уеду. — Хорошо, — ответил Гас. — Прости меня за то, что я сказал, тебе и твоему другу. Это вышло за рамки. — Всё в порядке. Я бы никогда не отреагировал на твои слова, если бы был уверен в том, что делаю. Очевидно, часть меня согласилась с тобой. — Ну, я был неправ. Если ты хочешь быть с ним, и он делает тебя счастливым, то ты должны чувствовать себя свободным, чтобы продолжать встречаться с ним. Ничего из того, что я говорю или думаю, не должно иметь значения. Важно лишь то, что ты чувствуешь. — Остин прав, — сказал Брайан. На самом деле, он не хотел вступать в этот разговор в присутствии Остина, он предпочёл бы поговорить с Гасом наедине, но раз уж Остин заговорил об этом, он решил, что должен хотя бы вложить свои два цента. — Я был рядом с тобой и Эйденом всего пару раз, но я видел, какие вы, ребята, вместе. Ты счастлив с ним, Гас. Почему у тебя проблемы с принятием этого? — Потому что, это изменило всю мою жизнь. Я не уверен, что я достаточно сильный, или смелый, или честный, чтобы справиться с тем, как люди будут смотреть на меня отныне. Я не знаю, смогу ли я выдержать намёки, обзывания, чушь, с которой приходится мириться, чтобы быть в однополых отношениях, — тихо сказал Гас. — Я никогда не понимал, с чем тебе, Джею и моим мамам приходилось мириться все эти годы. Это никогда не вторгалось в мою жизнь. Наверное, я так же виновен в том, что я гомофоб, как и все остальные. — Почему? Это нормально для меня, Джастина и твоих матерей быть гомосексуалами, но ты слишком хорош для такого образа жизни? Ты об этом говоришь, Гас? — спросил Брайан. — Нет. Я говорю, что я недостаточно силён, папа. У меня нет ни твоей уверенности в себе, ни уверености Джея. Я не могу позволить, чтобы всё перевернулось. Я был в ярости, когда мы были в Мексике, и эти дети назвали меня педиком. Я хотел избить их, разбить им лица и сказать, что они ошибались. Но они не были неправы? Суть в том, что я был с другим мужчиной, спал в его постели, и да, Остин, сосал ему член! Я именно такой, каким они меня называли, и это меня пугает. Я больше не знаю, кто я.