Gene Pool

— Как ты смеешь вмешиваться? — бросил Брайан Линдси, которая сидела с белым лицом напротив него. — Как ты можешь смотреть на себя в зеркало и думать, что поступила правильно? — Ему нужен был предупреждающий звонок, Брайан. Он забыл о своих приоритетах, и я хотела, чтобы Остин ему напомнил. Брайан смотрел на незнакомого человека перед ним, единственного человека, которого он знал и которому доверял в течение многих лет. Кем она была на самом деле? Как он мог не знать, кем она стала? Это был человек, которому он доверил своего ребёнка, тот, у кого всегда казалось, были ответы, разумный, заботливый голос в их жизни. Когда она превратилась в этого пришельца из другого мира, который не имеет ничего общего с реальностью? — Ты ханжеская сука! — сказал Брайан с презрением и холодом, смотря на неё. — Ты превратилась в свою мать Линдси. Ты не лучше, чем когда-либо была Нэнси. — Это неправда! — заскулила Линдси. — Гас переживает фазу, он просто ищет что-то, чтобы компенсировать тот факт, что его брак развалился. Он ищет любой предлог, чтобы оправдать тот факт, что он не приложил всех усилий. Он говорит, что он бисексуал. Завтра будет что-то другое, что угодно, чтобы не признавать, что он облажался и должен был больше стараться с Эшли. — Ты сошла с ума! Не могу поверить, что слышу это дерьмо! — Конечно, ты встал на его сторону. Ты хотел, чтобы он был геем всё это время. Наследником твоего трона, — сказала Линдси, глядя на Брайана, который возвышался над ней. — Ты ёбаная сука! Мне нужно убираться отсюда, пока я тебя не убил, — выкинул Брайан, собираясь покинуть комнату. — Я хочу, чтобы ты знала, что всё, что тебе удалось сделать, это превратить нашего уверенного в себе, счастливого сына, в развалину. Гас несчастен! Он отчаянно влюблён в Эйдена, но слишком, блять, свихнулся, чтобы признать это, а ты со своим коварством только усугубляешь ситуацию! Я говорил тебе, что если ты заставишь Гаса чувствовать себя больным, я никогда тебя не прощу. Ну, у тебя есть это Линдси. На этот раз ты переборщила, и с меня хватит. Для меня ты больше не существуешь. — Брайан, ты ведёшь себя нелепо! — Нет, Линдси, это ты нелепая! Я никогда в жизни не испытывал к тебе такого отвращения. У нас с тобой были разногласия все эти годы. Мы не всегда соглашались по многим вопросам, но по сути, я думал, что мы всегда будем вместе. Кажется, я во многом ошибался, и, к сожалению, наш сын платит за это. — Как ты можешь так говорить? Я хочу только лучшего для Гаса. — И твоя идея «лучшего» — это жена, а не партнёр по жизни. Ну, реальность этой ситуации очень сильно отличается от той сказки, которую вы себе представляете. Гас влюблён в другого мужчину. Не в женщину. — Потому, что он видит тебя и Джастина и думает, что это нормально. — Я не могу поверить в то, что слышу! Ты давно заглядывала в свою собственную постель? Там другая женщина, или у тебя так давно не было секса, что ты забыла, что у неё есть вагина, а не член! Линдси подняла руку и собиралась дать пощёчину Брайану, но он поймал её и крепко сжал. — Даже не думай об этом, Линдси. Я никогда в жизни не бил женщину, но могу честно сказать, что никогда прежде не испытывал такого искушения. Брайан схватил пальто и выбрался из дома. Он сел в машину и уехал, быстро добравшись до Киннетика. Он припарковался и вошёл в частный лифт, и как только он открылся в вестибюле исполнительного этажа, он выкрикнул имя Теда, достаточно громко, чтобы вытряхнуть кого-нибудь из утреннего оцепенения. Тед бросился в его кабинет и обратил внимание на бледность Брайана. Он заметил, что у Брайана в руке была сигарета, первая сигарета, которую он увидел за несколько недель, и борозды между бровями снова появились, несмотря на ботокс. — Что такое Брайан? Что случилось? Брайан сильно вздохнул и облокотился на спинку своего стула. Он начал говорить. Он продолжал говорить, рассказывая Теду об Эйдене, Гасе и Линдси, как будто у него был словесный понос. К тому времени, как он закончил, у него сверкали глаза, а сигарета лежала в пепельнице. — Иисус Христос, — это всё, что Тед мог сказать. Он понятия не имел, как решить эту проблему. Он спросил: — Могу ли я что-нибудь сделать? — надеясь, что Брайан даст ему какой-нибудь приказ, какую-нибудь работу, чтобы он был занят, какую-нибудь инструкцию, чтобы он мог помочь ему и не чувствовал себя таким бесполезным. — Ты знаешь хороших киллеров? — спросил Брайан, глядя на Теда. — Да ладно тебе, Брайан. Ты же знаешь, что всё закончится. Все сейчас втянуты в драму, но в конце концов, всё наладится. Всегда налаживается. — Не в этот раз, Тедди. Она зашла слишком далеко. На этот раз я не могу это исправить. — Ну, может быть, это само наладится. Дай этому время. — Гас уже здесь? — спросил Брайан. Прошло два дня после фиаско с Остином. Гас, наконец-то, появился на работе вчера, после того, как отвёз Остина в аэропорт. Он выглядел измученным и усталым, и если это было возможно, то на два года старше. Он не сказал ни слова об Эйдене или чём-то ещё. Он просто занимался своей работой. Брайан держался подальше. Хотел дать ему свободу действий, но теперь, когда он увидел Линдси, и практически провёл черту, он почувствовал, что должен хотя бы дать Гасу знать, что произошло. — Да, у себя в кабинете, — ответил Тед. Брайан встал и потянулся. Он чувствовал себя старым - старше грёбаной земли. Эта ситуация с Гасом убивала его. Он хотел, чтобы все проблемы ушли, взмахнуть волшебной палочкой и сделать всё лучше, за исключением того, что он понятия не имел, как это сделать. Как придать уверенности своему ребёнку? Пусть ему и было почти двадцать семь лет. С тем же успехом, ему может быть четырнадцать, за весь тот грёбаный опыт, который он пережил в чудесном мире гомосексуалистов. Называйте его как хотите, бисексуал или гомосексуалист. Для натуралов всё было одинаково. Ему пришлось бы подвергаться всем тем вещам, с которыми он и его друзья сталкивались на протяжении многих лет, за исключением того, что Гас получал свою версию в ускоренном режиме, быстро направляясь в страну жестокости и ненависти. У него даже не было роскоши научиться справляться с этим ежедневно, еженедельно, ежемесячно, ежегодно, как это делал Брайан. У него не было возможности понять, каким он хотел бы стать: крутым парнем или кротким и мягким. Всё это было отстойно. Он зашёл в кабинет Гаса, не постучав. Гас просматривал документы, но Брайан заметил его внешность. Мальчик выглядел дерьмово. Он был небритый, на нём была старая рубашка и синие джинсы. Его волосы выглядели так, как будто он не мыл их несколько дней. — Это какое-то новое веяние моды, потому что если это так, то это довольно ужасно, — сказал Брайан. — Прости. Я не планировал быть здесь весь день. Я уйду, как только подпишу эти документы и дам им своё окончательное согласие. — Куда ты идешь? — Домой. — А как же твоя работа? — Я уверен, что ты выживешь без меня, папа. Ты всегда выживал. — Дело не в этом. Ты не можешь изолироваться от мира навсегда, Гас. В конце концов, тебе придётся с этим разобраться. — Ну, я пока не готов ни с чем разбираться. Мне нужно подумать о том, чего я хочу, и я не могу сделать это здесь. — И планирует ли Далай-лама незапланированный визит в Тремонт? Откуда, по-твоему, возьмутся эти ответы, если ты закроешься? Тебе нужно поговорить с кем-нибудь, с кем угодно, если ты не можешь поговорить со мной. Звони Джею, иди к Мастеру, звони Дафни, она же психолог, ради Бога, но не прячься и не дуйся! Гас опустил ручку и посмотрел на Брайана. — Я не дуюсь. Я пытаюсь разобраться в том бардаке, в который я себя втянул. Мне нужно позвонить Эйдену и извиниться, сказать ему, что я совершил ошибку. Сказать ему, чтобы он вычеркнул меня из памяти, как проигравшего. Это первое, что мне нужно сделать. — Гас, не делай этого. Не звони ему пока. Подумай о том, чего ты действительно хочешь от жизни. Он любит тебя и независимо от того, хочешь ты это признать или нет, ты любишь его. Почему этого не может быть достаточно? — Потому что это не так! В конце концов, реальная жизнь вмешается, и я снова отвергну его, потому что я слишком неуверен, чтобы сказать миру, чтобы он отъебался и оставил меня в покое. Я уже достаточно навредил ему, папа. Я больше не буду причинять ему боль, — сказал Гас, кровь устремилась к его щекам. — Гас, чего ты так боишься? Какая разница, что говорят люди? Тебе никогда не было дела до этого. Я помню, как дети на футболе комментировали меня и Джея, а ты говорил им, чтобы они отвалили. Почему сейчас всё по-другому? — Потому что они оскорбляли не меня, папа. Это был ты и твой образ жизни. Я всё ещё был звездой футбола, учеником школы Роуздейла. Не имело значения, что мои родители были геями, потому что я не был. Я был таким же, как другие дети, и они не думали обо мне хуже. — И ты думаешь, что, признав, что ты полюбил другого мужчину, в глазах общественности ты станешь менее заметен? Ты правда так думаешь? Потому что, если ты так думаешь, то я потерпел неудачу как родитель. Джей и я, как и твои матери, не смогли показать тебе, что нет никакой разницы. Любовь не знает пола, Гас. Я предлагаю тебе найти любую другую пару, которая любит друг друга так же сильно, как Джастин и я. Если ты этого не видишь, ты жалок, и ты должен пойти и поплакаться где-нибудь. — Брайан встал и посмотрел вниз на Гаса, не стесняясь своих слёз, свободно стекающих по его лицу. Он никогда не плакал на глазах у сына, но сегодня у него были на то веские причины. — Папа, — сказал Гас, в ужасе, когда увидел слёзы. — Прости, я не хотел причинить тебе боль. — Это не имеет значения, Гас. Единственный, кому ты причиняешь боль — это ты сам. Если ты этого не осознаешь, то окажешься в одиночестве, всю жизнь борясь за счастье. Счастье, которое ты собираешься выбросить, потому что оно не замаскировано под приличия. Брайан повернулся и вышел из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Он прошел мимо офиса Теда и заглянул внутрь. — Я возвращаюсь домой. — Но у тебя две встречи на сегодня, — взволновано заметил Тед. — Отмени их. Я не справлюсь, — тихо сказал Брайан. Тед сидел за своим столом в шоке. Брайан Кинни никогда не болел, не пропускал ни дня работы, и никогда не возвращался домой до пяти, без причины. Десять минут спустя, Гас сунул свой нос в дверной проем, и в основном, сказал то же самое. — Я иду домой. Не знаю, когда вернусь. Тед задался вопросом, не сошли ли они оба с ума.

***

Брайан плакал всю дорогу домой. Он понятия не имел, откуда все эти слёзы, но не мог их остановить. Слова Гаса резали как нож, и он не мог остановить кровотечение. Всё это время он думал, что Гас гордился им, что он обеспечил дом и бизнес, которые его сын с гордостью унаследует. И теперь этот же сын говорил ему, что всё это ложь. Что он и его гейский образ жизни были чем-то, от чего он отказывался, не хотел иметь ничего общего, потому что это только накладывало на него позор. Когда Брайан вернулся домой, он оставил машину на подъездной дорожке и поднялся по лестнице, ворвавшись в студию Джастина, даже не постучав - большое «нет» для них, было оправдано в данном случае. Джастин, взглянув на него, бросил вниз свою палитру и кисть для рисования, вытер руки о тряпку, подошёл к Брайану и сжал его в объятиях. — Боже, что случилось? — сказал он, держась за Брайана, в шоке от его всхлипов. Его собственные слёзы обрушились автоматически, в ответ на боль Брайана. Они сели на пол и просто держали друг друга, один пытался утешить, другой пытался исцелиться. Ни то, ни другое, не увенчалось успехом. Наконец, когда слёз больше не осталось, Джастин посмотрел на Брайана, его небесно-голубые глаза всё ещё блестели слезами. — Расскажи мне, что случилось. Брайан так и сделал, безэмоционально передавая факты. Рассказывая ему, слово в слово, о его разговоре с Гасом, надеясь, что Джастин скажет ему, что он неправильно понял, что он слишком остро реагирует, однако, это не так. Джастин слушал и молчал. — И это Линдси позвонила Остину и рассказала ему об Эйдене? — Да. Она признала это. Сказала, что Гас отрицает свой брак. Что он станет мной, то, чего она не хочет для него. — Ёбаная сука! Это она сошла с ума, а не Гас. — Я знаю, но ущерб нанесён. Гас взглянул на лицо Остина, когда тот увидел его с Эйденом и сорвался. Ему стыдно за нас, Джастин. Ему стыдно, что его называют геем, а значит, ему стыдно за нас. Тебя и меня. — Я не знаю об этом, Брайан. Я думаю, что сейчас он в эпицентре сомнений. Всё, что он знал и с чем ему было комфортно, у него отняли, так что он просто мчится, и на этот раз ты случайно оказался перед ним. В следующий раз, если на то пошло, это могу быть я или Эйден. Думаю, пора навестить Мастера. — Возьми его с собой. Посмотрим, не сможет ли Будда вбить в него хоть какой-нибудь смысл. — Я так и сделаю, если он согласится. Но сначала, я пойду и дам кое-кому немного разума. — Если ты имеешь в виду Линдси, не трать зря время. Я понятия не имею, кем или чем она стала. Я просто знаю, что не хочу иметь с ней ничего общего, никогда больше. — Это то, что я должен сделать для себя, Брайан. — Хорошо. Дай мне знать, когда поговоришь с Гасом, он в лофте, а не на работе. Джастин поцеловал Брайана в губы и вытер его слёзы рукавом рубашки. — Обещай мне, что не будешь делать глупостей, пока меня не будет. — Я уже сделал это. Сижу здесь, плачу, как какая-то ебучая королева. — В этом доме только одна королева, и это я, — сказал Джастин, мягко целуя Брайана в губы. — У тебя только что была очень эмоциональная конфронтация с двумя людьми, которых ты любишь, и это чудо, что ты не снёс свою машину с обрыва. — Я думал об этом, — сказал Брайан мрачно. — Ну, тогда переставай думать об этом. Я не смогу пойти и помочь Гасу, если буду беспокоиться о тебе всё это время. Обещай, что с тобой всё будет в порядке. — Я буду в порядке, Солнышко. Я собираюсь взять себе выпить и пойти немного посидеть в джакузи, — сказал он, встав и потянув Джастина вверх с пола. Он крепко обнял его и прошептал на ухо. — Я люблю тебя. Я сказал Гасу, что он никогда не найдёт такую пару, как мы, и это правда. — Чертовски верно. Нам просто нужно убедить его, что быть геем нормально. — Ну, удачи. Если кто-то и может это сделать, так это ты. Не забудь взять телефон, хорошо? — Хорошо, — сказал Джастин, крепко держась за Брайана.

***

Гас стоял под душем в надежде, что горячая вода избавит его от чувства усталости, которое он испытывал. Он был эмоционально истощён, и нуждался в приливе энергии откуда-то. Прошла почти неделя с тех пор, как он был с Эйденом, и возможно, с таким же успехом может пройти и год, он так по нему скучал. Сон был всего лишь словом, потому что он не мог спать больше двух часов подряд. Его тело жаждало прикосновений Эйдена, но более того, ему не хватало его присутствия рядом. Он не понимал, как это важно для него, быть с тем, кто может практически читать его мысли и предвидеть каждую его потребность. Это были замечательные пять дней в Мексике, и что бы ни случилось в их будущем, у него всегда будут эти воспоминания. Он чувствовал возбуждение в паху, когда думал об Эйдене и всех моментах, которые они делили, в постели и вне её. Ему было бы трудно оставить эти мысли позади. Это была катастрофа - то, что случилось с женщинами, которых они подцепили в Гэслайте, когда Остин был в городе. Его тело отказывалось сотрудничать, хотя он продолжал пытаться убедить себя, что должен заняться сексом хотя бы с одной из них, чтобы успокоить себя, что он натурал, но этого так и не случилось. Он продолжал слышать болезненные слова Брайана о том, как он отталкивает любовь, потому что ему было стыдно. Неужели он так низко опустился, купившись на всю эту гомофобную чушь? Какая разница, спал он с мужчинами или с женщинами? Разве не самое главное должно быть его счастье? Его устраивала идея быть с Эйденом, пока он не поехал в Мексику, и эти дети не выкрикнули эти ненавистные слова. И, конечно же, Остин совсем не помог. Он серьёзно пошатнул его уверенность в себе, и теперь он был несчастен. У него не хватало смелости взять трубку и позвонить Эйдену, и он отклонял все его звонки. Вчера телефон, наконец, перестал звонить, давая ему хоть какую-то передышку. Но теперь он волновался. Что если молчание означало, что Эйден отказался от него? Что если бы он решил, что он не стоит всех этих проблем? Он был окутан нерешительностью, неудобным чувством, к которому не привык. Чтобы сделать ситуацию ещё хуже, чем она уже была, он думал о том, что причинил вред Брайану. Обидел его до глубины души, и он был опустошен этой мыслью. В мире не было никого, кого бы он любил больше, чем своего отца, и конечно же ещё Джея, и его недавние действия навредили им обоим в ужасном, личном плане. Он выключил воду и открыл дверцу душевой кабинки, схватив одно из тёплых полотенец с подогревателя. Он высушил себя и направился к раковине, чтобы почистить зубы, уставившись на отражение в зеркале, в надежде получить подсказку, куда, чёрт возьми, исчезла его уверенность в себе. Лицо, которое смотрело на него, было в основном то же самое, за исключением того, что глаза показали некоторые признаки боли, с которой он имел дело. Если глаза были окном в душу, то он определённо показывал медленную и мучительную смерть своего сердца, из-за страха и нерешительности. И это была та часть, которую он не понимал. Чего он так боялся? Что мир, как он знал, будет смотреть на него по-другому? Что его роль в этой вселенной как-то изменилась из-за его сексуальной ориентации. Почему это должно иметь значение? Но оно имело значение, и до тех пор, пока он не решит всё в своей голове, он будет бесполезен для Эйдена или кого-либо ещё, особенно для себя. Его мысли были прерваны стуком в дверь. Он задался вопросом, кто это может быть, он молился, чтобы это был не Эйден, потому что у него не было сил, чтобы отвергнуть его снова. Он почувствовал облегчение, когда открыл дверь и увидел Джастина. — Привет. — Можно войти? — Конечно, — ответил Гас, отступив в сторону, чтобы пропустить Джастина. — Я решил узнать, не хочешь ли ты поехать со мной в монастырь. Я думаю, что ты мог бы извлечь пользу из дня медитации и мудрости Мастера, — тихо сказал Джастин, не желая звучать требовательным или напористым. Он знал, что с Кинни это не сработает. Гас пропустил руку через волосы. — Это звучит очень хорошо, Ди. Думаю, мне бы это понравилось. — Ладно, хорошо, одевайся и поехали. — Хорошо.

***

На этот раз ты переборщила! Это были слова, которые продолжали крутиться в голове Линдси, когда она сидела в тишине своего офиса, думая о словах, которые Джастин швырнул в неё, словно мусор. — О чём ты говоришь? — спросила она. — Я терпел твое вмешательство и манипуляции годами, Линдси. Не думай, раз я ничего не говорю, то и забыл об этом. — Забыл о чём? — спросила она, ошеломлённая его гневом. — Я никогда не забывал, что ты никогда не хотела, чтобы мы с Брайаном были вместе, женаты и счастливы. Это было прекрасно, когда мы трахались, и я был просто частью его многочисленных трахов, но когда всё стало серьёзно с нами, ты решила вмешаться. Годами я думал, что это Майкл был моим злейшим врагом, но я ошибался. Это была ты, Линдси. Ты, маскирующаяся под любящего и заботливого друга, желая лучшего для меня, когда на самом деле, ты хотела, чтобы я ушёл, чтобы у тебя был Брайан в полном твоём распоряжении. Чудесный и добрый друг, плечо, на котором он должен был плакать, и давай не будем забывать твой козырь, сын, которым ты махала перед ним, как морковкой перед ослом, каждый раз, когда тебе что-то было нужно. — Это неправда, Джастин. Я всегда хотела лучшего для тебя и Брайана. Если бы не я, ты бы не был всемирно известным художником. Кто видел потенциал, когда тебе было всего семнадцать? — Возможно, ты и видела потенциал, но ты не имеешь ничего общего с моей славой. Всё, что у меня есть, я добился сам. За годы работы и обучения, а также за многие ночи страданий, когда я был один в Нью-Йорке, думая, что моя жизнь с Брайаном закончилась. Мы вместе, несмотря ни на что, но знаешь, я здесь не для того, чтобы обсуждать мои отношения с Брайаном. Я здесь, потому что ты делаешь это снова и снова, но на этот раз с Гасом, и я не стану молчать. — О чём ты говоришь? — спросила Линдси, опустошённая его словами. — Ты хочешь, чтобы он порвал отношения с другим мужчиной, потому что боишься потерять его в этом мире. Ты думаешь, что если он в однополых отношениях, то он перестанет быть тем Гасом, которого ты знаешь, тем Гасом, который любит тебя и удовлетворяет все твои капризы. Ну, я говорю тебе прямо сейчас, что это дерьмо, и тебе нужно отступить, Линдси. Оставь его в покое, перестань вмешиваться! Пусть он сделает выбор, должен ли он быть с Эйденом или нет. Это должен быть его выбор, а не твой! — Но он не гей, Джастин. Почему ты этого не видишь? — Он бисексуал Линдси. Почему ты этого не видишь? Ты, ради Бога, почему ты так удивлена? И почему это неправильно? — Потому что это так внезапно, что кажется, будто он просто пытается наложить пластырь на раны своего разорванного брака. — Это было очень красноречиво, Линдси, но полная херня! Ты чертовски хорошо знаешь, что Гас не жалеет о провале своего брака. Его единственное сожаление в том, что он женился на ней в первую очередь! — выплюнул Джастин, больше не беспокоясь ни о чём. Это была тотальная война, и будь он проклят, если не сделает всё, что в его силах! — И не говори со мной о внезапности. Ты заранее заметила, что тебя привлекает Сэм Аурбах? Может пришло сообщение с заявлением о том, что ты трахнешь его ещё до того, как успеешь сказать: «Я люблю киску»! — Джастин! — сказала Линдси, в ужасе от того, что она слышала. Она не могла даже начать описывать слова Джастина и его поведение. Он стоял перед ней, дрожа от ярости. Его глаза были почти электрического голубого цвета от негодования. — Позови сына! Скажи ему, что ты ошиблась, позвонив Остину, который, кстати, пожалел, что сюда приехал. Зови его Линдси, или будут серьёзные последствия. И начнутся они с того места, которое действительно причинит боль, с вашего бумажника. Я выдерну каждую свою часть с этих стен, и ты никогда больше не выставишь ни одной из моих картин. Более того, мы с Брайаном навсегда вычеркнем вас из нашей жизни. Он уже решил больше никогда с тобой не разговаривать, но я могу это изменить. Ты знаешь, что всё, что от меня потребуется, это одно слово. — Джастин, ты ошибаешься, — заикалась Линдси. — Я люблю Гаса, я бы никогда не сделала ему ничего плохого. — Так же, как ты любила Брайана, да? Смотри долго и упорно в свое сердце, Линдси. Убедись, что всё, что я тебе говорю, не на сто процентов достоверно! Он повернулся и покинул галерею, захлопнув за собой стеклянную дверь. Она была поражена, что он не разбился на миллион кусочков от силы своего гнева. И вот она сидела за своим столом, повторяя слова Джастина снова и снова у себя в голове. Его слова, как и слова Брайана сегодня, продолжали отражаться в её мозгу. Неужели она была таким ужасным человеком? Это то, чего она хотела для Гаса? Годы страданий и одиночества, как и у его отца, до того, как они с Джастином воссоединились? Разве она не хотела, чтобы он был счастлив и спокоен, совпало это с её идеями или нет? Она взяла трубку и набрала номер Мэл. Как только она услышала её голос, она разрыдалась и попросила её приехать и помочь ей.

***

Брайан сидел в джакузи, со вторым стаканом скотча в правой руке, в левой он держал сигарету. Он чувствовал себя немного лучше, выпивка, казалось, притупляет края, делая память о словах Гаса менее болезненной. Он зажег сигарету, потянувшись за ней по привычке. У него даже не было затяжки, просто было приятно держать её в руках. Он был удивлён звонком домашнего телефона. Никто, на самом деле, не звонил по этому номеру, обычно они звонили ему на мобильный. Он протянул руку, положив сигарету в пепельницу, и взял трубку. — Кинни, — сказал он, отвечая так же, как и на работе. — Брайан, это Эйден. Надеюсь, ничего страшного, что я позвонил. Я взял ваш номер из телефонной книги. — Эй, всё в порядке. Что происходит? — Ты видел Гаса или разговаривал с ним? Он не отвечает ни на один из моих звонков, и меня тошнит от этого. Он в порядке? — И да и нет. Я видел его, и он выглядит дерьмово. Когда тебя нет рядом — это серьёзно влияет на его чувство моды. Эйден выпустил горький смех. — Значит, с ним всё в порядке, и я должен перестать делать себе больно, беспокоясь ни о чём, так? — Нет, это тоже неправда. Ты должен беспокоиться о нём. — Почему? Случилось ли что-нибудь, о чём я не знаю? — Кроме того, что он несчастен и сбит с толку, нет. Что ты сейчас делаешь? — спросил Брайан. — Несчастный и сбитый с толку? Почему? — Хочешь приехать? Мы можем утопить наши горести в хорошей выпивке и хорошенько промокнуть в джакузи. Приежай, — сказал Брайан, он звучал точно так же, как парень в фильме «Правильная цена». — Вообще-то, это звучит очень хорошо. Мне бы не помешала компания, потому что мне надоело разговаривать с самим собой. — Хорошо. Когда приедешь, просто заходи и спускайся в подвал. Я буду там. Эйден повесил трубку и уставился на телефон. Он подумал, что если поехать в Брайтин, ему действительно станет легче. Увидеть лицо Брайана, значило только напомнить себе о Гасе, и сделать их разлуку намного хуже, однако, это было быстрое решение, и он решил принять его приглашение.