Gene Pool

Брайан стоял у окна, смотря вниз, на пятую авеню. Было тихо и относительно пусто в пять утра. Через несколько часов начнётся безумие, но пока улицы были чистыми, и единственным, что двигалось — были несколько такси, которые проезжали вверх и вниз. Даже пьяные и бездельники спрятались сегодня вечером, так как температура упала до рекордных двадцати градусов. Всё его тело болело, но в восхитительно-удовлетворительном виде, благодаря сексуальной гимнастике, через которую Джастин провёл его за последние двенадцать часов. Наблюдать за его агрессивной стороной было гораздо более захватывающим, чем всё, что Брайан когда-либо делал. Он чувствовал себя сейчас самым счастливым человеком в мире, имея того, кто заботился достаточно, чтобы бороться за их отношения, которые стремительно приближались к своему третьему десятилетию. Брайан настолько увлёкся моментом, что забыл самую важную вещь в своей жизни — Джастина. Он напомнил Брайану, по-своему необычно, как много они значили друг для друга, и теперь мысли о Юрии заставили его вздрогнуть. О чём, блядь, он думал? Что, Юрий мог сравниться с Джастином? Это было нелепо. Никто никогда не мог, и никто не сможет. Он слышал, как зашевелился его партнёр, и низкий, тяжёлый голос произнёс его имя, интересуясь, где он находится. Он подошел к кровати и проскользнул внутрь, подтянув Джастина к своему телу, обхватывая его руками и спрятав нос в его шее, пока они лежали спутанными в своём любимом положении. — Я здесь, — сказал Брайан. — Не можешь уснуть? — Я уже выспался. Я буду обнимать тебя, если ты хочешь ещё поспать. — Хорошо. — Джастин? — Что? — пробормотал он. — Спасибо. — За что? — За то что ты здесь, терпишь всё моё дерьмо, столько лет. — В горе и радости, разве мы не так говорили? — Я не знаю. У нас не было большой церемонии в той комнате отдыха. Всё, что я помню, это то, что я пытался кончить без лишнего шума. Остальное немного туманно. Джастин посмеялся и сказал: — Я помню. — Я хочу всё исправить. Помнишь, давным-давно, когда мы ехали домой со свадьбы Макса и Эммета? Ты спросил меня, будет ли у нас когда-нибудь настоящая свадьба, на глазах у наших друзей и семьи. Свадьба, которую мы должны были провести годы назад. Золотые гардении и всё такое. Джастин перевернулся чтобы посмотреть на Брайана, ожидая, что ещё он скажет. — Я хочу сделать это сейчас, пока мы оба ещё горячие и можем стоять перед толпой и выглядеть потрясающе. Я не хочу ждать, пока стану слишком старым или жалким, чтобы сказать «Я люблю тебя» перед всем миром. Я хочу, чтобы там были наши дети, чтобы Гас и Эйден были нашими шаферами, чтобы девочки шли с нами к алтарю, выглядя красивыми в своих длинных платьях. Я хочу, Джастин, весь этот нелепый романтический вечер, чтобы показать тебе, как много ты значишь для меня, значил для меня все эти годы. Джастин больше не мог сдерживать свои эмоции, слёзы текли, как вода из открытого крана. Ему не нужно было ничего из этого, чтобы знать, как сильно он был любим. — Я думал, это сделает тебя счастливым? — сказал Брайан нежно, вытирая лицо Джастина. — Я не могу стать счастливее, — ответил Джастин сквозь слёзы. — Ты хоть представляешь, как много это значит для меня? — Да… вот почему я хочу это сделать. Потому что это так важно для тебя и потому что я сделаю всё, чтобы сохранить эту улыбку на твоём лице. — О Боже… Брайан… — Давай, Солнышко, больше никаких слёз, ладно? Джастин нежно поцеловал его: — Никаких слёз, — прошептал он. — Есть одна вещь, которую я должен сделать, прежде чем мы уедем из Нью-Йорка. — Какая? — Урегулировать всё с Юрием, раз и навсегда. Брайан чувствовал, что Джастин замер, даже его дыхание, казалось, остановилось. Он провёл пальцами по шелковистым светлым волосам и прошептал: — Доверься мне. Я знаю, что делаю. Джастин сделал глубокий вдох и волей-неволей успокоил себя, он верил в человека, который держал его в руках. — Хорошо. Брайан взял телефон и позвонил в балетную студию, оставив сообщение, что он будет там ровно в девять часов, чтобы встретиться с Юрием. А потом он повернулся к Джастину и начал целовать его, надеясь, что его тело ответит ещё раз, несмотря на многочисленные оргазмы, которые у них были за последние двенадцать часов. Брайан хотел, чтобы его тело выдохлось до последней капли, чтобы оно было настолько выжато, что реакция на другое тело была бы физически невозможна.

***

Сорина стояла перед Алексом и Дафни и плакала. Они молча смотрели на неё, отчаянно пытаясь найти решение несчастья своей дочери. — Мне так жаль, что ты так себя чувствуешь, милая. Я понятия не имела, что этот человек будет преподавать в этом классе, — тихо сказала Дафни. — Ты обещала, что я смогу пройти прослушивание в другой школе, той, которую порекомендовала мадам, той, которой руководит её подруга. Вместо этого, я оказалась с Юрием, который, кажется, совсем не дружелюбен, — сказала Сорина. — Мы опоздали, дорогая. Ты знаешь, что у нас не было контроля над погодой и нашей способностью приехать вовремя, — сказал Алекс, пытаясь остановить поток слез. Дафни потянулась к Сорине и крепко прижала её к своему телу, закрыв глаза и пожелав, чтобы она смогла всё это уладить. — Мы загладим свою вину, дорогая. Мы с папой позаботимся о том, чтобы до следующего прослушивания оставалось несколько дней, — сказала она, глядя в сияющие голубые глаза дочери. — А если нет? Что, если это повторится, мама? — Ничего не случится, милая. — Как ты можешь быть уверена? Что, если что-то случится и я опять пропущу? — спросила Сорина. — В следующий раз ничего не случится. Мы позаботимся об этом, — сказал Алекс, пытаясь успокоить свою дочь. — Разве не было бы проще, если бы мы просто жили здесь? — спросила Сорина. — Полагаю, что да, — сказала Дафни, — но то, о чём ты просишь, это огромные обязательства. Ото всех нас! — Мама, Саша хочет поехать в Пратт, который тоже здесь, в Нью-Йорке. Разве не разумно всем нам жить здесь, вместо того, чтобы остаться в Питтсбурге? Я не хочу, чтобы меня разлучили с кем-то из вас, — плакала Сорина, глядя то на одного родителя, то на другого. Я не хочу жить здесь одна, без Саши или кого-то из вас. Дафни и Алекс посмотрели друг на друга, застигнутые врасплох. — Это потребует некоторого планирования, это может случиться не в следующем году, может быть, только через два года или около того, — сказала Дафни, глядя на Алекса, чтобы успокоиться. — Это гораздо более реально, чем пытаться сделать это сейчас, Сорина, — ответил Алекс серьёзно. — Кроме того, нам нужно обсудить это с твоим папой и папочкой Джей. Они должны одобрить это прежде, чем мы примем какое-либо решение о переезде. — Папа, ты правда собираешься этим заняться? — спросила Саша в ожидании ответа. — Ты это серьёзно или просто говоришь «да», чтобы успокоить нас? — Конечно, я серьёзно, Саша, нам просто нужно время, чтобы над этим поработать. Ты говоришь об огромном шаге, который предполагает большое планирование, но мы с твоей мамой готовы заняться этим, если вы, девочки, готовы быть терпеливыми и не торопиться. — Мы будем терпеливы, — быстро сказала Саша, глядя на сестру для уверенности. — Правда, Нина? — Верно, — сказала Сорина, неровно вздохнув. Она должна была сконцентрироваться на дыхании, чтобы успокоиться. Она посмотрела на сестру, которая едва заметно кивнула, и она вздохнула с облегчением, зная, что она выполнила свою часть. — Хорошо, — сказала Дафни. — Тогда всё улажено. Давайте потратим немного денег. Что скажете, девочки? — Можем ли мы сначала пойти в Bloomies? — спросили девчонки, выходя из комнаты, рука об руку.

***

Брайан стоял перед старым лифтом и ждал, когда он поднимется на второй этаж. Он был одет в тёмно-синюю кашемировую водолазку и красиво драпированные тёмно-серые шерстяные брюки, чёрное пальто с серо-голубым шарфом на шее. Он снял свои кожаные перчатки и положил их в карман, когда лифт, наконец, прибыл, и он вошёл, нажав на кнопку третьего этажа. В приемной никого не было, когда двери лифта, наконец-то, открылись. Он повернул направо и спустился вниз по коридору, где было закрыто несколько дверей, и постучал в первую, ожидая. Юрий открыл её сразу же, как будто он стоял прямо там, нетерпеливо ожидая. На нем была марлевая белая рубашка с полными рукавами над чёрными колготками, в которых отчётливо видны были все бугорки его великолепного тела. Он улыбнулся Брайану и мурлыкнул приветствие, отступив в сторону, чтобы впустить его. — Спасибо, что согласились встретиться со мной так рано, — сказал Брайан серьёзно, стараясь не спускать глаз с лица Юрия. — С удовольствием, — ворковал Юрий. — Ты подумал о моем предложении? — сказал он, двигаясь навстречу Брайану, пока не оказался в нескольких дюймах от него. — Да, и я очень польщён. — Хорошо, — вздохнул Юрий, прижавшись к Брайану, который смотрел на него холодным взглядом. Искр, которые были очевидны в первый день больше не было, только безразличие. Юрий был немного ошарашен, уверенный в том, что он почувствовал взаимное притяжение на днях, а не это безразличное поведение. Он подошел немного ближе, прижавшись нижней частью тела к Брайану, в надежде снова почувствовать его жар, только для того, чтобы разочароваться в безучастном поведении. Брайан использовал каждую унцию самоконтроля, чтобы никак не отреагировать, думая о самых неприятных вещах: видениях обнаженных, толстых женщин, пускающих слюни над ним, а не о реальности, когда этот яркий, сексуальный мужчина трётся о его ногу, как собака в жару. Он чувствовал возбуждение Юрия, его жёсткий член давил на него, но, к счастью, его тело было полностью истощено Джастином и не в состоянии реагировать на любого рода стимуляции, притворство или реальность. — О чём вы думали? — спросил Брайан, выглядя совершенно растерянным. Юрий смотрел на него, пытаясь оценить его настроение, и поскольку он ничего не знал о Брайане Кинни, он понятия не имел, что творится у него в голове. Он прижался губами к Брайану, надеясь, что это запустит цепную реакцию, только чтобы снова разочароваться в отсутствии ответа. — Я что-то упускаю? — спросил Юрий, отстраняясь от Брайана. — Я думал, у нас есть взаимное влечение? — Может быть, в то время это и было правдой, но у меня есть проблемы с телом, и я не всегда могу контролировать свои чувства, — тихо сказал Брайан. — Правда? — сказал Юрий, потрясённый этим ответом. — Да, ну, ты знаешь, как это бывает. В конце концов, мне пятьдесят пять. Не такой молодой, как ты. — Но вы конечно же, здоровы, не так ли? Брайан пожал плечами и улыбнулся. — В мои счастливые дни… когда лекарства помогают. — Медицина? — Я не хочу говорить об этом, Юрий. Это неловко. — Но ваш партнёр? Конечно, вы должны держать его удовлетворённым? — У нас есть договорённость. — Я вижу, — сказал Юрий, хмурясь от этой новости. — Как часто это происходит? — спросил он, указывая на член Брайана. — Боюсь, слишком часто. Это просто не стоит усилий, — ответил Брайан, сделав свое самое жалкое лицо. — Это ведь всё меняет, да? — сказал Юрий, отходя от Брайана, потеряв интерес ко всему происходящему. — Надеюсь, это не повлияет на ваше мнение о моей дочери? Она действительно хочет танцевать и добиться успеха в балетном мире. — Конечно нет, — ответил Юрий. — Но я не уверен, что это подходящее место для неё. Она слишком молода, на мой взгляд. Вы можете подумать о том, чтобы подождать ещё год или около того. — Но тогда ты не будешь её учителем. — Я буду здесь всего несколько месяцев. Мое желание быть здесь зависело от моей договоренности с вами, однако, в свете того, что вы мне сказали, на самом деле нет никакой надежды на что-то подобное, не так ли? — Хотел бы я, чтобы это было не так, — сказал Брайан. «Иногда дух хочет, но плоть слаба». — Да, это прискорбно, — сказал Юрий, холодно глядя на Брайана. — Вы устроили хорошее шоу, мистер Кинни, я бы никогда не догадался, что у вас проблемы. — То, что ты видишь, не всегда то, что ты получаешь, Юрий. Упаковка — это всё, не так ли? — сказал Брайан тихо. — В твоём случае, это правда. У тебя потрясающая упаковка, и я бы с удовольствием встретился с тобой в самый разгар твоего расцвета, — сказал Юрий, — Но этого не произойдет, так что разговор окончен. — Да, — сказал Брайан. — Спасибо, что нашли время увидеться со мной. Я надеюсь, что вы порекомендуете Сорину тому, кто займется этим классом в следующем году. — О, не волнуйся. Она получит своё место под солнцем. Она очень хороша, просто ещё не пришло её время. — Было приятно тебя увидеть, — сказал Брайан, пристально уставившись на него. Юрий посмотрел на него и покачал головой, разочаровавшись до неузнаваемости. Он был бы для него удивительным партнёром, таким идеальным человеком, к сожалению, повреждённым, бесполезным, по его мнению. Ему нужен был кто-то, кто бы обожал и лелеял его, а не наоборот. — Да, — сказал Юрий, уже выбросив Брайана из своих мыслей. Брайан вышел за дверь и спустился вниз по коридору, смех угрожал вырваться из его горла. Он никогда не думал, что доживет до того дня, когда будет молиться об увядшем члене. Выражение лица Юрия, когда он понял, что не сможет его заставить, было бесценно. Джастин умрёт со смеху, когда услышит об этом, и наверняка наградит его фирменным Тейлоровским минетом за его старания. Он улыбнулся, когда подумал о Джастине на коленях, почувствовав, как он начал возбуждаться. Он вышел из здания и сел в лимузин. — Тиффани, — сказал он, пожелав сделать одну покупку перед тем, как вернуться в отель.

***

Гас отключился после разговора с Брайаном, и обратился к Эйдену, который читал газету. Его очки для чтения покоились на носу, что, по мнению Гаса, делало его очаровательным. Но опять же, всё, что делал Эйден, было восхитительно с его точки зрения. — Что это было? — спросил Эйден, сняв очки и положив их на тумбочку. — Он хочет устроить свадьбу, — сказал Гас, явно удивившись этому разговору. Брайан позвонил ему, пока ехал в магазин Тиффани в машине, и рассказал о своих планах на церемонию бракосочетания, которую он хотел провести в феврале, в День Святого Валентина. Гас не мог вспомнить, чтобы Брайан упоминал свадьбы, не говоря уже о том, чтобы провести её в День Святого Валентина — праздник, над которым он насмехался годами, считая это большим обманом, который Hallmark придумал, чтобы заработать миллионы. — Звучит очень романтично, — сказал Эйден. — Я знаю, — ответил Гас. — Это та часть, которая пугает меня. Он, должно быть, болен или что-то вроде того, чтобы захотеть сделать это в такой день. Ты же не думаешь, что у него какая-то ужасная болезнь, да? — Я сомневаюсь в этом, Гас. Может быть, он просто добрался до той точки в своей жизни, где он позволяет себе выражать свои чувства на публике, и если он хочет показать Джастину, как сильно он заботится о нём, нет лучшего способа, — сказал Эйден, потянувшись к Гасу и притягивая его к своему телу, обнимая. — Точно так же, как я продолжаю доставать тебя, чтобы ты женился на мне. Ты когда-нибудь собираешься сказать «да»? — прошептал он Гасу на ухо. — Я уже взял на себя обязательство перед тобой. Почему ты чувствуешь необходимость жениться? — Потому что я хочу знать, что мы партнёры, в истинном смысле этого слова. Я хочу, чтобы у тебя была моя фамилия, я хочу купить дом вместе с тобой, я хочу быть уверен, что если со мной что-то случится, то ты будешь обеспечен. Я хочу, чтобы мир знал, как ты важен для меня, как каждая минута, проведенная с тобой, является самым удивительным подарком. Я хочу объявить всем, кто будет слушать, что я безумно, безумно, полностью влюблён и никогда не был так счастлив. Это ответ на твой вопрос? — Ух ты, вот это заявление. Так ты делаешь предложение? — Да, я предлагаю, в сотый раз. Ты, наконец-то, ответишь? — Да. — Тогда ответь. — Я уже сделал. — Что? — Я сказал «да», — ответил Гас, с улыбкой на губах. — Да, ты выйдешь за меня замуж? — сказал Эйден в шоке, он оттолкнул Гаса от себя и уставился в невероятные глаза. — Да, — сказал Гас, широко улыбаясь своему любовнику. — Что заставило тебя передумать? — Думаю, если это достаточно хорошо для Брайана Кинни, то это определённо хорошо и для меня. Кроме того, я устал работать. Я хочу остаться дома, смотреть телевизор, пить пиво, толстеть и спрашивать, что на ужин, когда ты вернёшься домой с работы. — К чёрту! Я ожидаю ужина на столе, как минимум, и ты встречаешь меня за дверью, голый, с фартуком на талии. — И с членом в руке? — Нет, больше похоже на мой член в твоей руке, — сказал Эйден с усмешкой. — Договорились, — сказал Гас. — Когда мы это сделаем? — Как думаешь, твои папы не будут возражать против двойной свадьбы? — Это блестящая идея, доктор Хьюз. — Вот почему у меня есть Нобелевская премия, мой дорогой друг, потому что я гений. — А я всё это время думал, что это из-за того, что ты трахаешься как чемпион. Эйден рассмеялся, схватил Гаса и глубоко поцеловал, погрузившись во вкус, запах и прикосновение Гаса. Он был без ума от него, и каждый день был лучше, чем предыдущий. Они были счастливы с момента их воссоединения четыре месяца назад. Даже последний инцидент в аэропорту в Гавайях не мог отвлечь их от радости. Сердце Эйдена чуть не остановилось, когда охранник прошептал «педик» себе под нос, но Гас посмотрел на него с отвращением и сказал: — Завидуешь? Эйден так гордился им в тот момент, что мог бы опуститься на колени и отсосать ему прямо здесь и сейчас. Вместо этого он просто крепко прижался к нему и прошептал: — Я люблю тебя, — продолжая идти. — Позвони ему, — сказал Эйден. — Кому? — Брайану. Позвони ему и скажи, что мы хотим пожениться в тот же день. — Ты уверен? — сказал Гас. — Да, я уверен. — Хорошо, — сказал Гас и нажал на номер Брайана на быстром наборе. — Кинни, — ответил Брайан на втором гудке. — Папа? — Что случилось, Санни? Гас сделал паузу, пытаясь сформулировать свой ответ: — Мы с Эйденом хотели тебя кое о чём спросить. — О чём? — Ну, мы подумали, — заикался Гас, внезапно потеряв дар речи. — Что? — После твоего звонка у нас состоялся разговор. — И? — Господи, — сказал Гас, не имея возможности продолжать, смутившись по каким-то причинам. Эйден видел, как он боролся, как кровь приливала к его лицу, как обычно, когда он становился эмоциональным. Он нежно отнял у него телефон, поцеловал его в губы и сказал: — Брайан? Это Эйден. — Да, Эйд. Что происходит? — Я только что попросил Гаса выйти за меня, и он сказал «да». Так что теперь я прошу тебя и Джастина, конечно, не возражаете ли вы, если мы сделаем это в тот же день, когда вы планируете повторить свои клятвы? На несколько секунд воцарилась тишина, но в конце концов Брайан сказал: — Это фантастика. Я не мог бы быть более счастлив. Могу я поговорить с Гасом? — Папа? — сказал Гас, после того, как Эйден передал ему телефон. — Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? — Увереннее, чем когда-либо был. — Вы вместе всего полгода, — заявил Брайан, зная, что это ничего не значит. В конце концов, это было только время, и он знал, что эти двое должны быть вместе. Ему просто нужно было выполнить свой отцовский долг и упомянуть очевидное. — Я знаю пап, но я хочу всего этого. Церемония, кольцо, совместное пользование нашими банковскими счетами. Я хочу, чтобы весь мир знал, что мы партнёры, во всех отношениях. — Ну, у тебя есть моё благословение, и я могу гарантировать, что Джастин скажет то же самое. Ты действительно хочешь сделать это в феврале? До него всего два месяца. — Чем раньше, тем лучше, — сказал Гас. — Хорошо. Мы встретимся с Эмметом, когда вы, ребята, вернётесь в город, и начнём всё планировать, хорошо? — Хорошо. Папа? — Да? — Я люблю тебя. Брайан закрыл глаза и нежно улыбнулся. — Я тоже тебя люблю, Санни-бой.

***

Остин перевернулся и хлопнул рукой о будильник, который непрерывно кричал. — Господи Боже, Джен. У тебя самые отвратительные часы. Джей Ар посмеялась и прижалась ближе к Остину, подняв руку и прижав лицо к его шее. — Извини, я сплю как мёртвая и мне нужно что-нибудь громкое и неприятное. — Тебе просто нужно записать голос своей бабушки, говорящий тебе: «Вытащи свою ебаную задницу из постели», — нежно прорычал Остин, подтягивая её поближе и зарывая лицо в её мягкие каштановые волосы. Он до сих пор не мог поверить, что лежит в постели с сестрой лучшего друга. Их роман двигался вперед с молниеносной скоростью, с той самой ночи, когда они ушли вместе с вечеринки. Прошло почти пять месяцев с первоначальной даты, и ни одна из искр ещё не погасла. Притяжение между ними было жарким и тяжёлым. Проживание в одном городе без родителей и других родственников облегчило им исследование глубины своих чувств. И к счастью, без вмешательства со стороны всего клана Брукнеров-Новотны-Маркус-Петерсон-Тейлор-Кинни, которых Остин близко знал, будучи частью жизни Гаса с самого раннего детства. Единственное мнение, которое действительно имело для него значение, было мнение Гаса, конечно, и он принял этот союз от всего сердца, он был в восторге, как от Остина, так и от своей сестры. Гас дразнил Остина, не понимая, как кто-то может выдержать присутствие рядом с Дженни более часа за раз, её личность была такой зашкаливающей. Но Остин, казалось, наслаждался каждым словом, выходившим из маленькой электростанции, её моторный рот забавлял и заинтриговывал его, и его дико привлекало компактное тело, изогнутое в нужных местах. — Не могу поверить, что он на самом деле это делает, — тихо сказал Остин. Он разговаривал с Гасом по телефону ранее вечером, когда тот позвонил, чтобы рассказать им с Дженни о предстоящей свадьбе. — Ты имеешь в виду Гаса и Эйдена? — Да, — ответил он. — Я думал, что у него кишка тонка. — Он влюблён, Остин. Удивительно, на сколько это может повлиять на твою уверенность в себе. — В смысле? — Ничего, — сказала она, удивляя его своей сдержанностью. Дженни, не говорила о своём мнении, она была шокирована сама по себе. Он поднял рукой её подбородок и уставился в шоколадно-карие глаза, которые согревали его, словно огонь. — Ты пытаешься мне что-то сказать, мой прекрасный, громкоговорительный адвокат? Потому что если да, то я хочу это услышать. Выкладывай, Джен. — Я люблю тебя, Остин. Я люблю тебя уже много лет. Я просто никогда не понимала этого, пока мы не переспали в октябре. — Годами? — сказал Остин, ошарашенный. — Да. Я постоянно наблюдала за вами с Гасом, валяла дурака с чирлидершами, и это портило мне задницу, но я никогда по-настоящему не понимала, зачем я это делаю. Теперь я знаю. — Ты ревновала? — Наверное. Я возмущена тем, что не была ближе к вам по возрасту, чтобы быть частью вашей группы друзей. Мне не нравилось, что меня всегда оставляли в стороне, но больше всего мне не нравилось, что вы с Гасом обращались со мной, как с ребёнком. — В каком-то смысле, это хорошо, Джен. У нас бы никогда не было таких отношений, если бы мы были близки много лет назад. Знакомство порождает презрение, или ты в это не веришь? — В какой-то степени. Полагаю, если бы мы переспали в подростковом возрасте, это бы прошло, как у Гаса и Эшли. — Возможно. Я был придурком в том возрасте. Всё, чего я хотел — это быть шлюхой. — Ты был таким мудаком, да? — дразнила она. — Помню, как подслушивала истории, от которых у меня голова кружилась. — Ах ты, маленькое подслушивающее дерьмо! — Эй, вот что значит быть младшей сестрой. — Я не знал, — сказал он, целуя её в губы. — У тебя самые невероятные губы, почему я никогда раньше этого не замечал? Они продолжали целоваться, пока это неизбежно не привело к большему, и, наконец, гораздо, позже, когда они лежали в своей пост-коитальной дымке, Остин сказал: — Я люблю тебя, Джен. — Тебе не нужно говорить этого, потому что это сделала я, — тихо ответила она. Она лежала на боку, обнимая Остина, чувствуя его твёрдое тело, уютно устроившееся рядом с ней. — Я говорю это не поэтому, ты, маленькое отродье. Просто я никогда не говорил этого раньше, мне потребовалось время, чтобы сформировать слова. Дженни перевернулась и посмотрела на него в изумлении. — Ты хочешь сказать, что за двадцать семь лет ты ни разу не произнёс «Я люблю тебя»? — Никогда. — Господи Иисусе! — Тише, никому не говори, — прошептал он, улыбка подкралась к его мальчишескому лицу. — Ты полностью разрушила все мои планы. — Какие планы? — Брак и моногамия никогда не были приоритетами в моей жизни. Я никогда не видел необходимости и я не мог понять всю эту «любовь», которая, казалось, захватила Гаса, как какой-то вирус. — Большое спасибо, доктор. Так вот кто я? Какой-то странный вирус, который напал на вашу иммунную систему? — Ты больше похожа на очень сложную, многогранную, требующую многого времени и изучения, женщину, — сказал он, поцеловав её в нос. — Я никогда не думал, что так может быть, пока мы с тобой не сошлись. Я люблю тебя, Джен, правда. Больше, чем я могу сказать. — Я тоже тебя люблю, — ответила она, глядя на него обожающими карими глазами.