Воля

Вот вы когда ни будь были привязаны к кому-то? Я вот наблюдаю за остальными атрибутами и понимаю, что они могут прожить и без меня. А наблюдая за людьми, что обладают частичкой моего пламени, понимаю, что таковы все небеса. Я бываю столь разным, что не отношу себя ни к одному полу, ведь все зависит от настроения. Для меня очень важно присутствие остальных, без них я ни я. Вы когда-нибудь сходили с ума? Я вот постоянно. Я прекрасно знаю, что некоторые атрибуты терпеть не могут меня и мою навязчивость, но мне просто необходимо хотя бы пара минут рядом с ними, чувствовать их, понимать, что они рядом, что связь не разорвана. Наблюдая за шаманами и людьми, я поняло, что являюсь в какой-то степени наркоманом, я зависимо от остальных, они часть меня, и без них я умираю. Медленно становлюсь неадекватным, разрушаю само себя. Это больно, ведь я-то им особо и не нужно. Особенно свободолюбивому туману, что являться оплотом моей стабильности и облаку, что предпочитает быть где-то далеко, слишком далеко для меня… Я часто вспоминаю одного из небесных шаманов, тот мальчонка умер первым и виной тому была не вышедшая из равновесия Тринесетте, нет, причина была совсем иной. Просто разорванная связь… Всего одна разорванная связь, первое предательство и мальчонка начал сгорать изнутри. Другие хранители ничем не могли помочь, ведь мальчик лишился части себя, кусочка сердца, пазла души. Знаете, когда мост лишается одной опоры, он начинает рушится, так же и с небом, что лишилось хранителя. Даже если всего одного, никто уже не сможет залатать дыру. Создать новую связь можно, но это лишь притупит боль, но ничего не изменит, немного продлит жизнь, не более того. И знаете, после своей смерти он был счастлив, что на хранителей разрыв связи так не действует. Да им было больно, но не так как ему. Им было грустно, но это было лишь на миг. Они смогли жить без него. Спокойно и размеренно иногда вспоминая, что был когда-то в их жизни такой мальчик-небо, что связывал их. И на этом все. У них нет жизненной необходимости в небе, а у неба есть. Другим случаем, что запомнился мне, был второй аркаболено. Если бы не Туман малец бы не просто сгорел, нет, он бы спалил все вокруг. Парнишка был чертовски селён и пытался протестовать не только против смерти, судьбы, но и против своего пламени. Он отказался от него. Он открыл в себе нашего старшего собрата, того, кому не нужен никто. Он пробудил Мрак, и не только в себе. Он пробудил саму мать-тьму, отца-тень… Сколько же у нашего старшего брата имен не счесть, он так же многолик, как и все мы… Бермуда выжил только из-за вмешательства очень умного тумана. Нельзя полностью изменить пламя. Даже став мертвецами, они оставили себе часть своего пламени, ведь оно слито с душой, с человеком. Оно отражение человека, все привычки, чувства, поведение — всё связано с пламенем, именно поэтому они столь безжизненные. Они сами вырвали часть себя, и заменили её пустотой, потому что не в силах понять чуждое им пламя. Возможно когда-нибудь им это удастся, но точно не в ближайшие столетия, всё же люди чертовски слепы и непроницательны… Ах, мне так жаль всех аркоболено неба, эти милые создания неспособны на эгоизм, и умирают столь быстро… А ведь всего лишь из-за навязанной связи. Если бы система не обрывала природные связи с атрибутами, небеса жили б дольше. Жаль, что сестрёнка не может ничего изменить, а Кавахира слишком погружен в свои заботы и бичевания, чтобы попытаться проанализировать, что же не так в созданной шаманами схеме. Только вот не всегда кто-то виноват, многие маленькие небеса рождаются слишком чувствительными. Они сразу же чувствуют связи атрибутов, только вот те не чувствуют пока ещё не существующей толком связи, и небо погибает. Его пламя просто потухает, а вместе с тем останавливается сердце ребёнка. Где-то тоже происходит, когда один из хранителей умирает, и не важно какая это смерть. В таких случаях пламя наоборот разгорается, ревёт, бьётся в истерике сжигая своего владельца. И ничто не остановит его. Даже яду урагана далеко до опечаленного неба. Каждая смерть солнца ощущалось небом. Небо чувствовало потерю своей частички, чувствовало его агонию и молило прошения, что не смогло спасти. Каждое погибшее при рождении облако унесло за собой своё небо. Каждая гроза, что была оглашена чем-то увлекательным или не очень, не играло роли, было важно лишь то, что она, не замечая этого убивала свое небо. Каждый туман, что закрылся от своего неба, что б остаться свободным и независимым обрек свое небо на муки ада. Почти каждое небо пыталось забрать себе боль своих Хранителей, своей семьи, было проигнорировано. Они не понимают, что для нас, для небес это жизненно необходимо. Я понимаю те небеса, что предпочитают остаться одни. Закрыться от мира. Ведь лучше всю жизнь быть пустым, чем довериться, открыться, привязаться и потерять всё. Это куда хуже вечного одиночества, уж поверьте. Лучше не знать любви, чем вспоминая хорошие дни или мгновенья чувствовать обжигающую боль. Небо вообще практически всегда чувствует либо одиночество, либо боль. Даже от тех воспоминаний, что были счастливыми, ведь пламя орет, что они БЫЛИ, их больше нет. Нет и не будет. Были такие небеса, что лишившись хранителей, получив разрыв связей и вместе с тем лишившись своего я оставались существовать, а не умирали. Первый вариант такого развития событий, это становление живым мертвецом, пробуждение в себе мрака. Второй вариант, это когда создаются другие связи, только вот крайне редко у кого-то получалось стать вновь собой. Точнее не у кого это не получалось. Другие хранители, другие пазлики. Не будет больше того же неба. Хранители считают, что небеса статичны. Но нет, небеса полностью подстраиваться под своих хранителей и да, потом становятся статичными. Поэтому сломать небо так просто. Мы столь сильны… Но сравнить можно, например, с деревом, при сильном ветре мощный ствол если не сломается, то запросто упадет, а гибкое и тоненькое деревцо только наклониться, так и с нами. Мы сильны, но чертовски хрупки. Пожалуй, наша сила, как у океана, но мы столь же хрупки как полевой мак. У этого красивого и нежного цветка при малейшем прикосновении опадают лепестки. Точно также осыпаются небеса алыми лепестками мака, когда рвется связь. Всего одна… Чуть большие счастливчики те небеса, что имеют примесь какого-то атрибута, он может помочь жить полноценно и без хранителей, хотя любое происшествие сможет пережить только небо с атрибутом тумана или, с меньшей вероятностью, облака. Только вот таких детей практически не рождается. Ведь сочетать в себе такие разные характеристики практически невозможно… Каждое небо по-настоящему начинает жить только рядом с хранителями, и именно поэтому мы, небеса, такие эгоисты. Мы стремимся жить, поэтому столь привлекательны для многих представителей атрибутов. Любое небо может иметь сколько угодно связей-хранителей, но любой обрыв — верная смерть. Поэтому подсознательно опасаясь этого, небеса ограничиваются минимумом, только с теми, кому доверят. Доверяют как себе. И от этого каждое предательство бьет по мне хуже леденящего душу одиночества. Любое небо предпочтет призирающего его хранителя, но живого и рядом с собой. С огромным удовольствием будет ловить любую просьбу, улыбку, прикосновение… Небо только этим и дышит, небо эгоист, не умеющий отпускать. И ни одно небо, даже преданное, не смогло возненавидеть… Даже Бермуда, его питает не ненависть, как он ошибочно предполагает, а злость и обида. А еще его же боль, которую он более не чувствует… А Небеса устали вспоминать все предательства, которые пережили их дети. Небо устало от боли, ведь боль своих детей оно чувствует, как свою. А Небо побежала к своим Хранителям. Хотя бы к одному, иначе вновь начнет фонить безумием. Желательно к милой Грозе, или строгому Облаку, а можно и к сияющему Солнышку… Не играет роли к кому первому, главное, чтобы все были близко, иначе небо может окрасится в иной цвет…