Шоаррский грипп

Планета Новая Москва. Квартира Корделии Трастамара Сцена первая Корделия в той же ипостаси местного шерифа. Перед ней на двух стулья сидят Катрин и Камилла. У Камиллы еще один синяк, под другим глазом. У Катрин такая же симметричная расцветка. У обоих зачесанные на сторону волосы прикрывают проплешины, образовавшиеся в результате выяснения отношений. Камилла прикладывает к синякам кусок замороженного мяса, Катрин — пачку пельменей. Кеша сидит на кожаном табурете почему-то ко всем спиной. Мартин как обычно у плиты. Делает горячие бутерброды с пятью сортами сыра. Корделия: — Мама, я сейчас у тебя один неприятный вещь спрошу, только ты не обижайся. Катрин (голосом умирающего лебедя): — К… какой вещь? Корделия: — Очень простой вещь. Сколько тебе лет? Катрин заметно оживляется. Нервно поигрывает пельменями. Катрин: — Это… это очень неприличный вопрос! Такие вопросы воспитанные люди не задают. Это… это моветон. Корделия: — Мама! Катрин: — Я не могу так сразу при посторонних. Пусть они выйдут! Корделия: — Мама, где ты видишь посторонних? Здесь твои самые близкие и родные люди. А киборги… киборги и того хуже. Они знают то, что ты сама от себя скрываешь. Вот смотри. Мартин… Мартин (не отрываясь от выкладывания тартинок на противень): — У тебя 12-й день цикла. Повышен уровень эстрогенов. А вот у второй дамы ПМС. Камилла (из-за куска мяса): — Э… э! Завязывай! Он у вас что, в женской консультации подрабатывает? Мартин (невозмутимо): — А вот у госпожи Эскотт таких проблем нет. Уже нет. Давно. Катрин оскорбленно поджимает губы. Катрин: — Какая вопиющая бестактность! Корделия: — Мама, киборг — он как врач. От него что-то скрывать бесполезно. Это я к тому, что я, собственно, могу тебя и не спрашивать. Катрин: — А зачем тогда? Зачем подвергаешь меня этим… этим пыткам? Ты же ранишь меня! Ты вонзаешь мне нож в самое… самое (всхлипывает)… Корделия: — В самое куда? Катрин (патетически): — В самое… самое… Ты рассекла мне сердце! Корделия: — Скальпелем? Катрин (роняя пельмени и заламывая руки): — О, если речь — дыханье, а дыханье Есть наша жизнь, — поверь, во мне нет жизни, Чтобы слова такие продышать. Корделия: — Мама, это Шекспир. Катрин (выходя из роли): — Разве? Могла бы и подыграть. Сказала бы — мама, ты гений! Корделия: — Увы… Это слова Гертруды, обращенные к Гамлету. Кстати, операцию на сердце он ей тоже осуществил. Так что выбери другой орган. Катрин гордо отворачивается. Пытается сделать скорбное лицо, но подбитый глаз мешает. Камилла: — А можно я скажу? Старушке на днях стукнуло… Катрин (трагически): — Не надо, я сама! Корделия: — Да говори уже! Катрин: — Это не так просто, мне надо собраться. Это же такая драма! Корделия (сурово): — Лет вам сколько, сударыня? Катрин: — Можно я шепну тебе на ушко? Это такой ужас! Корделия (теряя терпение): — Мама! Катрин (корчась в невыносимых муках): — Ну хорошо… тридцать восемь. Корделия закрывает лицо руками. Камилла хмыкает. Мартин отправляет противень в духовку. Кеша безмолвствует. Корделия: — Попугаев? Катрин: — К… каких попугаев? Корделия: — Потому что тридцать восемь тебе только в попугаях. Катрин (приободрившись): — Ну да, а почему нет? Сейчас так модно. Тренд, тенденция. Возраст в попугаях. Корделия (задумчиво): — Ну если тренд. Тогда мне семь… в бегемотиках. Камилла: — А я тоже хочу. В бегемотиках. Корделия: — Размечталась! Тебе только в мартышках. Или вон, в поганцах. Поворачивается к Кеше и внезапно осознает некую онтологическую неправильность. Будто бы прежняя целостная и объяснимая реальность утратила свои логику и завершенность. Корделия: — Я уже целый час чувствую себя пассажиром лайнера, у которого внезапно заглохли двигатели. С одной стороны, долгожданная тишина, а с другой — какое-то нехорошее предчувствие. Мартин, ты что с ним сделал? Мартин: — Ничего. Корделия: — А почему он молчит? Ответить Мартин не успевает. В него летит упаковка пельменей. Катрин: — Кешенька, золотце, что они с тобой сделали? Мартин небрежно ловит летящую пачку, кладет ее на стол, подходит к Кеше и разворачивает его лицом к зрителям. Кеша обеими руками держит литровую бутылку кока-колы, на горлышко которой надета детская соска. С блаженным причмокиванием Кеша поглощает содержимое бутылки. Глаза от удовольствия сведены к переносице. Немая сцена. Корделия первая обретает голос. Корделия: — Мартин, как тебе это удалось? Он молчит! Мартин: — Прямое подключение к центру удовольствия в nucleus accumbens или в вентральном стриатуме. Катрин издает вопль отчаяния. Камилла (икнув от неожиданности): — Это он с кем сейчас разговаривал? Корделия: — Переведи. Мы в университетах не обучались, в квартирах по 15 комнат с ванными не жили. Мартин уже извлек первую партию горячих бутербродов и принимается за приготовление второй. Мартин: — В 1954 году учеными Джеймсом Олдсом и Питером Милнером был проведен эксперимент. В мозг крыс был вживлен электрод для стимуляции определенных участков головного мозга. Предполагалось, что крыса будет испытывать дискомфорт. Но вышло наоборот. Электрод был внедрен в участок лимбической системы, отвечающей за выброс дофамина. При нажатии на рычаг крыса… испытывала удовольствие. Катрин (в негодовании): — Ты что же, изверг, ему мозг просверлил? Мартин: — Да ничего я ему не сверлил. У него и без сверления электрод имеется. Даже два. В это время, при очередном сосательном движении, Кеша втягивает не напиток, а воздух, так как бутылка уже пуста. Он производит еще одну попытку, потом еще одну. Делает несчастную обиженную мордочку. Морщится и готовится громко и требовательно реветь. Мартин подходит и пытается отобрать бутылку. Но Кеша держит ее мертвой хваткой. Наконец Мартин отколупывает его пальцы и выдергивает соску изо рта. Кеша: — А-а, дай! Хочу! Делает руками хватательные движения. Кеша: — Дай! Дай! Дай! Мартин ловко надевает соску на полную бутылку с кока-колой и вручает Кеше. Мартин: — Пей уже, книгострадалец. Кеша тут же присасывается и блаженно затихает. Корделия: — Ахренеть! А у него там… ничего не слипнется? Мартин окидывает «собрата» оценивающим взглядом. Мартин: — Не слипнется. У него там антипригарное покрытие. Катрин: — У него же диатез будет! Мартин: — У киборгов не бывает диатеза. Камилла (завороженно глядя на Кешу): — Как же эротично он это делает! Я прямо… простимулировалась. Катрин: — Ах ты! Сучка ты крашенная! Камилла: — Почему это крашенная? Это мой натуральный цвет. Катрин срывается с места и пытается вцепиться Камилле в ее натуральный цвет. Вернее, в его остатки. Корделия: — Сидеть! Место! Катрин замирает. Корделия: — Да что ж вы за люди такие? Да вас же как в цирке на тумбах держать надо! А ну быстро вернулась на табурет. Катрин неохотно возвращается. Мартин приносит ей новую упаковку пельменей. Корделия: — Мама, я для чего этот разговор про возраст затеяла? Катрин (всхлипывая): — Чтобы… чтобы сделать мне больно. Потому что тебе нравится делать мне больно. Потому что вам всем нравится делать мне больно. Вы жестокие, бессердечные люди! Корделия: — Я завела с тобой этот разговор про возраст, чтобы ты осознала себя взрослым человеком, чтобы вспомнила, что тебе не семнадцать лет. Катрин: — Как это не семнадцать? А сколько? Камилла (ехидно): — Может, спросим у доктора Альцгеймера? Корделия: — Даже в попугаях уже прилично. А ты ведешь себя как… как… Катрин: — Ну говори, добей меня! Корделия: — Как… как… инфузория-туфелька. Вот какой пример ты подаешь Кеше? Чему ты его учишь? (Поворачивается к предмету обсуждения) Мартин, да отними ты у него эту бутылку! Мартин: — Не могу. Он током бьется. Корделия: — Чем бьется? Мартин: — Током. У него внутри есть дополнительный аккумулятор. Камилла (низким, хриплым голосом): — Ну да, есть. Это дополнительная опция. Для стимуляции эрогенных зон. Очень, знаете ли, вдохновляет. Корделия: — А встроенного ракетно-зенитного комплекса у него нет? Камилла (томно-мечтательно): — Ракетно-зенитного комплекса нет, а вот плазмомет есть. И еще какой! Такого посягательства и поругательства Катрин вынести уже не в силах. Она срывается с места и все-таки вцепляется Камилле в волосы. Корделия закрывает лицо руками. Звонит видеофон. Корделия машинально включает громкую связь. Раздается голос ее заместителя. Слышатся панические нотки. Заместитель: — Алло, Хьюстон, у нас проблемы. Корделия: — Какие? Заместитель: — Нам нечего ставить в эфир. Все актеры на карантине. Корделия в прострации наблюдает за мутузящими друг друга Катрин и Камиллой. Мартин, все такой же невозмутимый, ставит перед хозяйкой кружку с дымящимся кофе и тарелку с горячим одуряюще пахнущим бутербродом. Корделия вдыхает аромат и оживает. В глазах вспыхивает безудержная жажда наживы. Корделия (заместителю): — Будет вам шоу. Палата номер 6 в «Дурдоме-2». Сцена вторая Несколько часов спустя. Все сидят за столом. И даже Кеша с бутылкой. Корделия: — Прежде всего нам необходимо определиться с сюжетом. Что-нибудь узнаваемое и простое. Мартин: — Троянская война. Корделия: — Это по твоему простое? Это же массовка, стенобитные орудия. Троянский конь, наконец. Вот кто будет конем? Мартин: — Зато узнаваемое, с боевыми действиями. Корделия (растерянно): — А причина? Там же Елена Прекрасная была. Мартин: — Так у нас есть. Указывает на Кешу. Мартин: — Яблоко раздора. Камень преткновения. Казус белли. Спорная территория. Корделия: — Он же ХУ-модификации. Тогда уж Елен… Прекрасный. Мартин: — Игрек не долго и ампутировать. Кеша внезапно перестает совершать сосательно-глотательные действия. Кеша: — Не согласный я. Корделия: — Смотри-ка, оно разговаривает. И с кем это вы не согласны? С Игреком или с Иксом? Кеша: — С обоими! И вообще, игрек в таком деле не помеха. У меня талант от природы. Я кого хочешь сыграю. «Общая мировая душа — это я… я… Во мне душа и Александра Великого, и Цезаря, и Шекспира, и Наполеона, и последней пиявки. Во мне сознания людей слились с инстинктами животных, и я помню все, все, все, и каждую жизнь в себе самой я переживаю вновь…» Корделия: — Дайте мне ружье. Я пристрелю эту Чайку. Камилла: — Что ж это получается? Если он Елен, то я… рогоносец Менелай? Катрин: — А мне идея очень даже нравится. (Смотрит на Мартина с благосклонностью) Даже у жестянок бывают светлые мысли. Корделия (предостерегающе): — Мама! Катрин: — А что я такого сказала? Всего лишь назвала вещи своими именами. Корделия (грозно): — Мама! Два предупреждения у тебя уже есть. Катрин (струсив): — Ладно, ладно. Беру свои слова обратно. Светлые мысли бывают даже у этих… как их… Ну вот же я щелкаю… Кеша: — Дексяр недоделанных? Катрин: — Во, точно! Корделия (Мартину): — Хочешь, я убью соседей, что мешают спать? Камилла (многообещающе глядя на Катрин): — А мне позволят участвовать? Корделия: — Мартин, радость моя, я тебе обещаю. Когда все это закончится, я куплю две установки С-1400, установлю их на крыше и буду отстреливать всех родственников на подлете. Смотрит на Мартина с обожанием. Он отвечает ей таким же преданно-обожающим взглядом. Мартин (примирительно): — Да ладно, мне не привыкать. Камилла: — Высокие, высокие отношения! Смотрит на Мартина, как будто видит его в первый раз. Камилла: — А ты ничего! Симпатичный. Суровый такой. (Потом вдруг добавляет, понизив голос) Ровно в полночь. Мартин: — Что в полночь? Камилла: — Приходи к дивану, не пожалеешь. Кеша: — Э, так нечестно быть! Кто это тут симпатичный? Дексяра, что ли? Да он девственник! Камилла (восторженно): — Правда, что ли? Так это дело поправимое. В полночь жду. Придешь? Мартин: — И не подумаю. Корделия: — А еще он пожалуется хозяйке, и она превратит тебя в крысу. Леди Менелай, извольте придерживаться роли. Тебе еще войной идти на преста… то есть, на юного Париса. Катрин (которой очень понравилось прилагательное «юный»): — Пусть явится только под стены высокие Трои. Получит по полной, волосьев лишится, зубов окровавленных сгустки рассыплет по пляжу… Камилла (презрительно): — Да на фиг являться? Себе я предмет обожанья другой обеспечу! Достойный и чистый, как снежные пики Олимпа! Корделия: — Ахренеть! Дактило-хореем заговорили. Вот что шоу-бизнес животворящий делает!