Одна душа на двоих

      Шесть лет спустя...       Тони мчался по лесу. Граница владений стаи уже давно осталась позади. Но сильный запах крови заслонил собой всё, вёл его вперёд, манил. Молодому оборотную было неважно, что он нарушил приказ вожака не высовываться из логова — Стив не был для него авторитетом. Было неважно, что вслед ему, скорее всего уже пустили погоню. Неважно, что впереди есть люди, много вооружённых людей, ибо нюх говорил ему именно об этом. Всё было неважно, кроме запаха крови и желания почувствовать её в своей глотке, вонзить клыки в мягкую, податливую плоть двуногих, услышать их крики и предсмертные хрипы.       К аромату крови добавились крики и усиливающийся с каждой секундой запах дыма. Вот лес закончился, и оборотень сильным толчком взвился в воздух, вылетая на открытое пространство, где пятеро гогочущих мужчин глумились над молодой женщиной и мальчиком лет шести-семи: двое пытались стащить с несчастной одежду, хоть та и пыталась сопротивляться, ещё один держал на весу за курточку брыкающегося ребёнка, а остальные наслаждались происходящим.       Волк мягко приземлился на лапы недалеко от своей будущей добычи. Его пока не заметили. Глупые двуногие! Зато сам он увидел, как женщину один из её мучителей сильно ударил, и та потеряла сознание, а малец пронзительно вскрикнул, умудрившись извернуться, и вцепился в держащую его руку. По крохотным детским пальчикам замерцали искры, мгновенно слившиеся в голубовато-серебристую молнию, что тут же оплела всю фигуру бандита.       Волк снова пружинисто оттолкнулся сильными лапами и растянулся в следующем прыжке. Тем временем поражённого молнией мужчину затрясло как в припадке, и мальчишка смог вырваться из его захвата. Остальные же в шоке уставились на этих двоих, чем оборотень не преминул воспользоваться.       Всем своим весом Тони приземлился на спину ближайшего к нему бандита, придавливая к земле и проламывая сладко хрустнувшие человеческие рёбра. С наслаждением впился клыками тому в загривок, перебивая позвоночник, и рванул мордой из стороны в сторону. Первая жертва. Азарт с новой силой вспыхнул в крови обезумевшего зверя. Никчёмные двуногие даже ничего ещё не поняли, только и смогли что отшатнуться в сторону. Мощная лапа ударила второго мужчину, разрывая когтями лицо и горло и опрокидывая того на землю. Вторая жертва. Брызги крови веером раскинулись в воздухе, не успев осесть, а монстр уже ринулся к следующему. Прыжок в сторону — какой неуклюжий человек, не смог увернуться. Завалить, вцепиться в мягкое горло, испить крови, тёплой, терпкой, вкусной. Р-р-р! Третья.       Оставшиеся в живых, пока ещё в живых, кинулись в разные стороны, хватаясь за оружие. Думаете, сбежите? Гр-р! Ну-ну! Бегите, бегите пока можете! Так веселее!       Окровавленная морда в безумном веселье скалит острые клыки. Два могучих прыжка, укус, рывок. Четвёртая. Укол чутья заставляет резко затормозить и пригнуться. Вжих! Возле уха пролетела стрела. В сторону! Вжух — ещё одна! Добыча огрызается? О! Замечательно! Разворот, несколько скачков из стороны в сторону, — о, вот и ты, кусачая добыча! Что ж, посопротивляйся, если сможешь!       Человек, только что стрелявший из двух небольших арбалетов, уже отбросил их в сторону и схватился за меч. Почти двухметровой монстр приземлился прямо перед ним. Мужчина ударил мечом, но промахнулся — зверь мгновенно перетёк в сторону и резко клацнул челюстями возле самой его руки. Только невероятным везением можно объяснить, что бандит смог увернуться от атаки. Сильнее сжав меч одной рукой, второй он полез за пазуху, вытаскивая склянку с какой-то жидкостью и сдёргивая с неё затычку. Открытый бутылёк тут же полетел в волчью морду. Обострённые инстинкты оборотня заставили того резко отскочить назад и в сторону, разрывая дистанцию. Брызги жидкости пролетели мимо, но её невероятно сильный резкий запах всё равно заставил Тони расчихаться. Это едва не стало для него последним действием в жизни — меч противника, метивший проткнуть широкую грудь, лишь срезал клок шерсти с ключицы. Обострённые инстинкты сделали своё дело, и монстр вовремя отпрянул в сторону, оказавшись слева от противника. Тело распрямившейся пружиной выстрелило в человека, сбивая с ног. Мощные челюсти одним движением раздробили кости предплечья, и крик, полный боли разнёсся над землёй.       Тех мгновений, что человек был парализован болью, Тони хватило, чтобы добраться до его горла, впиться клыками и рвануть мордой из стороны в сторону. Податливая плоть послушно разошлась, и в пасть чудовищу хлынула тёплая кровь. Пятая жертва.       Оборотень принялся жадно лакать кровь, но еле слышный всхлип за спиной заставил его рывком развернулся. О, как он мог забыть, что ещё не вся добыча поймана?! Зверь сорвался с места и помчался в сторону последних живых двуногих — мальчика и женщины. Но резко затомозил, недобежав несколько метров до них. Огромные заплаканные детские глазищи исподлобья уставились в карие звериные, пронзили душу насквозь. И кровавая пелена дикой охоты спала с разума Тони. Он будто резко очнулся и увидел себя со стороны — монстр с окровавленный оскалом, чудовище, чуть не кинувшееся на ребёнка. Оборотень остолбенел от осознания этого.       А мальчишка… Мальчишка, хоть и боялся его безмерно, но, однако, пытался закрыть собой лежащую на земле женщину, что всё ещё не пришла в себя. Храбрый маленький волчонок!       Тони лёг на землю, чтобы не пугать малыша ещё сильнее, нависая над ним. Ребёнок испуганно дернулся, но не отошёл. Волк, немного отвернув голову, стал облизываться и теперь лапой морду, чтобы убрать с неё чужую кровь. Она больше не радовала, лишь раздражала своей неуместностью и вызывала чувство гадливости.       Со стороны действие оборотня было немного комичным, но малец и не думал улыбаться или расслабляться. И, когда зверь снова обратил на него внимание, вскинул руку ладошкой вперёд и, пытаясь скрыть страх в голосе, крикнул:       — Не подходи! Не трогай тётю Мэй! Уходи!       Глупыш, никто вас больше не тронет. Тони не позволит. Оборотень не знал, откуда взялось то чувство, но знал, что будет защищать этого маленького храброго детёныша до последней капли крови, врагов или своей, если потребуется. Будто что-то щёлкнуло в его сознании, перевернулось, и теперь все части находятся на своих, правильных местах.       И вот, его — да, теперь уже его — волчонок стоит перед ним, напуганный, но не сдавшийся, защищает родственницу, часть своей стаи. Достойная смена растёт. Но всё же успокоить малыша надо. И оборотень, чуть склонив голову набок, будто любопытный щенок, потешно развесил по сторонам уши.       — Аур-р-р. Р-рау. Рур-рмпф, — забавное курлыканье и пыхтение перемешивалось с подсвистыванием. Так, отвлекая мальчика, волк подползал к нему всё ближе и ближе, пока почти не коснулся его мордой.       Ребёнок не сводил своих карих глазёнок с этого непонятного волка. И не понимал ничего. Вот только что тот рвал плохих дядей, что напали на них, при чём рвал с удовольствием, это было видно. Вот он кинулся к ним с тем же ужасным оскалом. А в следующий миг, когда они встретились взглядами, чудовище, Питти мог даже поклясться, само чего-то испугалось и тут же стало мирным и хорошим.       Страшный монстр, почему-то виновато поглядывая на Питти, пытался стереть с морды кровь. Но зачем? Малыш не понимал и нервничал всё больше. И, когда страшная морда вновь повернулась к нему, вскинул руку с растопыренными пальчиками. Ему мгновенно вспомнилось, как он недавно шарахнул молнией по разбойнику, державшему его. И, хоть мальчонка не знал, как смог такое сотворить — это была его первая магия, до сего момента Питер считал себя самым обычным, — но был уверен, если потребуется, то он сделает это снова. Больше всего юному герою хотелось убежать, позвать маму и папу, чтобы они защитили, спрятали, успокоили, но сзади была его тётя Мэй, и он не мог себе этого позволить. Питер должен защищать её, ведь он мужчина. И потому, как раньше пытался отвлечь от неё злых разбойников, так и теперь стоял на пути жуткой зверюги. Которая почему-то на них не нападает, а… разговаривает?!       Лохматая громадина подползла совсем близко, чёрный холодный нос влажно ткнулся в раскрытую ладошку, фыркнул, согревая тёплым дыханием. Мальчишка на секунду замер, а затем, поражаясь собственной дерзости, погладил бархатную короткую шерсть вдоль носа. Тепло от волчьего выдоха на ладошке и мягкость шерсти стали последней каплей, переполнившей душу настрадавшегося малыша. И на Питти вдруг свалилось такое облегчение — всё закончилось, больше их — его — никто не обидит, и вот это чудовище перед ним не угроза, а защита, и вообще всё будет хорошо. И Питти… расплакался, давая волю чувствам, громко, назврыд, отпуская всё, что сегодня произошло.       Когда цепкие детские ручки обхватили морду Тони, а зарёванная мордашка уткнулась ему в лоб, он ненадолго замер, не зная как реагировать. Но потом просто успокаивающее заургал, как его мама, шептавшая: «Всё в порядке, милый, я с тобой. Всё в порядке, я рядом», когда сам Тони был ещё крохотным волчонком. Питер плакал долго, а Тони позволял ему цепляться за свою шерсть, что вконец вымокла от детских слёз и, чего уж там, соплей, и тихо-тихо уговаривал того.       Наконец, малыш стал успокаиваться, и оборотень решил подстегнуть его приятными впечатлениями. Он опустил свою голову почти к самой земле, вытягивая нос вперёд, и уронил сверху на себя мальчишку, продолжающего цепляться за него. Тот пискнул от неожиданности, но ручонок не расцепил. Волк же поднял его вверх на своей голове, практически не чувствуя веса, отчего ребёнок пискнул вновь. Оборотень снова опустил морду, но уже по дуге в сторону, так и продолжая дальше качать детёныша, как на качелях, отчего тот окончательно затих.       Им было так хорошо вместе, что все проблемы и переживания отошли на второй план. Пожалуй, только этим можно объяснить то, что Тони пропустил приближение своих сородичей, которые должны были догнать его и заставить вернуться домой.       Из леса выскочили трое оборотней и замерли от увиденного: везде брызги крови, несколько разорванных тел, а в центре всего — их собрат, играющий с человеческим ребёнком. Волки переглянулись между собой и разделились: красивая коричневая волчица медленным шагом двинулась к увлёкшейся парочке, а чёрный и светло-коричневый отправились на запах дыма и крики, что улавливали их чуткие носы и уши.       Тони заметил прибывших в момент, когда они разделялись. Он сбросил мальчишку к себе под грудь, прикрывая лапой сбоку и головой сверху. Волчица остановилась. Потом сделала ещё пару шагов. Но серый зверь перед ней сморщил нос, глядя исподлобья и беззвучно веля не подходить.       Коричневая красавица успокаивающее заурчала и в одно мгновение изменилась — только что была волчица, вот её облик потёк, и перед ними уже стоит молодая женщина в коричневых брюках, заправленных в низкие сапожки, и светлой тунике, подпоясанной в два оборота тонким кожаным поясом.       — Тони, — осторожно начала она, не шевелясь, чтобы не спровоцировать брата. — Тони, успокойся. Это же я, Пеппер. Тони, дай мне осмотреть ребёнка. Он может быть ранен. Ты знаешь, я не причиню ему вреда, — голос её звучал плавно, тихо, но твёрдо. Конечно же Тони сразу узнал сестру, и конечно же понимал, что та не навредит его детёнышу, но инстинкты… Инстинкты требовали спрятать, защитить. Ото всех, ото всего. Однако человеческий разум уже начал к нему возвращаться, так что оборотень переселил себя и поднялся на лапы, подпуская Пеппер к мальчику, который тоже встал вслед за своим защитником.       Пеппер медленно подошла к ним, кинула быстрый взгляд на женщину, что лежала тут же — та, кажется, была ещё жива — и присела перед ребёнком. Дружелюбно улыбнувшись, ласково произнесла:       — Привет, малыш. Я Пеппер. А тебя как зовут?       Малыш же спрятался за лапу своего нового друга, настороженно следя за незнакомкой. То есть уже знакомкой. То есть Пеппер. Помолчал. Взглянул на волка и решился:       — Питер. Питер Паркер.       — Рада с тобой познакомится, Питер. У тебя где-нибудь болит? Можно я тебя осмотрю?       — А Вы лекарь?       — И лекарь тоже, — ещё одна улыбка.       — Тогда осмотрите тётю Мэй. Они её по голове ударили, и она теперь не приходит в себя. А со мной всё в порядке.       Решив, что лучше не спорить, тратя попусту время, Пеппер поднялась и подошла к лежащей на земле женщине. Вытянута руку, проведя открытой ладонью над всем телом.       — Ушибы, ушибы. Так, вот голова пострадала сильнее. Но в целом ничего страшного, — она приложила засветившуюся ладонь на лоб пострадавшей, а затем выпрямилась. — Ну вот, теперь всё с ней будет в порядке, ушиб на голове я заживила, сейчас ей всего лишь нужно поспать. Твоя очередь, малыш, — развернулась она к Питти. Тони, пока сестра осматривала родственницу его волчонка, снова лег, а малыш прижался к нему и сел между передних лап прямо на примятую и затоптанную траву. Пеппер опустилась возле них на колени и снова провела рукой, но уже над мальчонкой. Результат её весьма удивил.       — Ого, да ты у нас магом будешь! Так, тоже всего лишь синяки да шишки, это не страшно. А вот то, что у тебя магическое истощение — оно опасно в любом возрасте, а уж в детском и подавно. Как ты ещё на ногах держишься?! — сначала удивилась, а затем лукаво прищурилась, смотря то на маленького пациента, то на брата:       — Поделился силой, значит? — скорее даже не спрашивая, а утверждая обратилась она с улыбкой к Тони. — Так, ладно, это потом. Питер, тебе и твоей тёте требуется хороший отдых и наблюдение лекаря — магистощение это не шутки. Предлагаю вам погостить пока в нашем посёлке. Если нужно кому-то сообщить о себе, родителям, например, или бабушкам-дедушкам, скажи, я отправлю весточку.       Мальчик посмурнел. Опустив глаза, часто и глубоко задышал. Открыл рот, но не смог произнести ни слова, закрыл его, открыл снова:       — Они… Их… Маму… И папу… — голос дрожал и прерывался. Горло перехватывало, но всё же слова, несущие столько страданий, прорвались наружу. — Их уби-или-и!       И завыл, спрятав лицо в шерсть волка. Он вновь плакал громко, горько, взахлёб. Плакал от боли и осознания, что больше их никогда не увидит.       Оборотни переглянулись и вместе повернулись в направлении, куда ушли их собратья. Теперь картина сложилась. Они поняли, что сегодня произошло: на посёлок, где жил малыш Питти, напали, многих убили, возможно всех. Мэй и Питеру удалось сбежать только потому, что они ходили в лес и, возвращаясь, обнаружили приключившуюся беду. Но далеко они не ушли — их заметили и догнали. И, как бы жестоко это не звучало, Тони очень вовремя возжелал крови и дикой охоты, утолив жажду за счёт этих негодяев. И лишь по чистой случайности Питер с первого мгновения, с первого взгляда смог стать его якорем, выдернувшим из пучины безумия. Это ещё не настоящая привязка, что протянется цепями от разума одного к разуму другого и явит, наконец, на свет настоящего Тони, Тони-человека, а не зверя. Позволит тому вернуться насовсем. Нет, это пока тонкая нить, но и она уже смогла помочь им обоим. В чумазом и зареванном личике этого маленького храбреца зверь нашел половину своей искалеченной души…       Сердца обоих оборотней сжимались от жалости к ребёнку, пережившему столь многое в столь малом возрасте. Волк, опустив голову, заурчал и лапой прижал к себе Питера, а Пеппер, на глаза которой тоже наворачивались слёзы, подсела ближе и обняла со спины, делясь теплом и сочувствием, и гладила по волосам.       Так они просидели довольно долго. Питер уже затих, а они всё не шевелились. Но когда стали опускаться сумерки, их уединение было нарушено — вернулись отделившиеся ранее собратья.       — Пеппер? — они оба уже перекинулись и теперь топтались неподалёку, не зная можно ли подойти ближе.       — Клинт, Роуди? Что там? — женщина отодвинулась от заснувшего мальчика и поднялась на ноги.       — Здесь неподалёку посёлок. Почти весь вырезали и сожгли, — Клинт почти рычал.       — Это не люди просто, а орки какие-то. Как… Да как так можно-то?       — А эти? — Роуди кивнул на спящих женщину и ребёнка. — Они тоже из посёлка, получается?       Пеппер вздохнула:       — Кажется, да. Малыш видел, как убили его родителей, а рядом лежит его тётя.       — Смотрю, наш неуправляемый очень вовремя на них наткнулся, да? — Клинт посмотрел на серого соплеменниками, который, однако, даже не пошевелился, чтобы не разбудить детёныша, продолжающего цепляться за его шерсть даже во сне. — Чего это с ним?       — Питти? Он выплакался и теперь спит.       — Да нет. Это-то я понял. Я про кошмарный сон нашей стаи. Что с Тони, говорю?       — А ты не понял? — глаза женщины засверкали от радостного возбуждения. — Он нашел своего соулмэйта! Клинт, Роуди, это шанс! Питти — наша надежда на возвращение Тони! Мы не можем его упустить!       Пеппер отвернулся от собеседников и подошла к брату.       — Тони, надо возвращаться домой, — тихо произнесла она. — Питеру и Мэй необходимо отдохнуть.       Волк в ответ шумно вздохнул, но ткнулся холодным носом куда дотянулся — мальчонке за шиворот:       — Руаур. Ур-р! — тихонько проворковал. Но, видя, что это не помогает, прикусил за курточку и слегка дёрнул мордой. Сонная мордашка с красными опухшими глазами и носиком оторвалась от его груди и огляделась вокруг.       Питти никак не мог сосредоточиться и понять, что происходит и где он вообще. Только что ему было тепло и уютно, а теперь он чувствовал, как болит у него голова, да и вообще самочувствие не очень. Через некоторое время до его сонного сознания дозвался чей-то голос:       — Питер. Питти, ау! Питти, пора отправляться.       — К-куда? –сон всё не отпускал мальчонку, чьи глазки так и готовили закрыться.       — К нам в гости. Помнишь? Ты и тётя. Вы погостите у нас какое-то время.       С последней фразой спящий мозг проснулся и вывалил на Питера все подробности сегодняшнего дня. Он подскочил с криком:       — Тётя Мэй!       — Тише, милый. Она всё ещё спит. А теперь пошли, надо отнести её к нам, — бросив короткий взгляд на брата, женщина лукаво сощурилась и спросила у мальчика. — Малыш, а ты катался когда-нибудь на волке?

***

      В свой посёлок оборотни добрались быстро. Питти, как и предполагала волчица, ехал на Тони. Другие варианты даже не рассматривались. Как Тони мог доверить им такую важную вещь, как детёныша. И плевать ему, что Клинт успешно вырастил уже троих, да и его сестра тоже имеет дочь.       Мэй аккуратно вёз на спине Роуди, а Пеппер и Клинт страховали по бокам. Дома их встретили всей толпой. Стив, муж Пеппер и вожак стаи, разместил гостей в их доме. Раньше этот дом принадлежал родителя Тони и Пеппер, но, когда их не стало, пара ныне главенствующих оборотней решила жить в нём. Тони же, будучи почти только зверем, жил там, где ему было хорошо — в своём логове, вдали ото всех. Теперь же и он останется в родительском доме, ибо его волчонка поселили здесь.       Пеппер сняла сонно хлопающего глазками Питера с волчьего загривка и понесла в дом, следом Клинт нёс Мэй. Тони же внутрь пустили только после того, как его шерсть основательно вымыли, так как сестра пригрозила ему, что, если он «не отмоет кровь со своей шкуры, то спать будет под окнами, нечего пачкать ребёнка этой дрянью».       Отмытый Тони шёл по запаху своего карапуза. Тот обнаружился в его бывшей комнате и спал, замотавшись в одеяло по самую макушку. Волк, прикрыв за собой дверь задней лапой прошёл в глубь спальни. Зевнул, с довольным вздохом свернулся калачиком на полу возле кровати и задремал. Привычка спать в полглаза въелась глубоко в его натуру, так что, услышав самые первые нервные ещё пока только вздохи, даже не стоны или крики, тут же проснулся и поднял морду.       Голова Питти металась по подушке из стороны в сторону, а сам он, весь напряжённый, лежал на спине. Ладошки сжаты в кулачки, на лбу выступил пот. Тони сразу же ткнулся холодным носом в щёку мальчика, пытаясь разбудить, и несколько раз с усилием толкнул, громко посвистывая.       Питер с тихим вскриком проснулся, заполошно огляделся, тяжело дыша. А волк положил свою большую голову поверх одеяла возле него. И мальчонка, пользуясь случаем, сразу же запустил в его густую шерсть свои пальчики. Так, почёсывая и обнимая лохматую сиделку, он и уснул. За ночь ситуация повторилась ещё раз. И Тони перебрался на кровать к ребёнку, укладываясь вокруг него почти кольцом и успокаивая своим теплом.       Днём всё было хорошо. Малыш был жизнерадостным и общительным, любопытным и весёлым. Солнечный ребёнок. С утра он вместе со своим серым стражем успел пробежаться по всему посёлку, познакомиться с большинством народа и практически влюбить в себя суровых оборотней.       Да, днём всё было прекрасно, но ночью… Ночью опять пришли кошмары. Тони снова будил и успокаивал своего карапуза. И на следующую ночь, и в ночь после неё, и через неделю. И через две… Теперь малыш каждый вечер засыпал, прижавшись к тёплому меховому боку своего друга, а тот оборачивался вокруг маленького тельца и сторожил его сон.       Кошмары у кого бы то ни было — это плохо, а уж тем более у детей. Хотя всё это со временем бы прошло, но ситуация осложнялась тем, что Питер был маленьким магом, не обученным, но потенциально сильным. И беспокойные ночи выматывали его, а проснувшийся дар так и готовил выйти из-под контроля, и периодически начали происходить выбросы.       Не обошлось без курьёзных случаев, когда один из детей, с которыми играл в пятнашки Питер, вдруг стал в разноцветные кляксочки после того, как наш расшалившийся юный маг с криком «Ляпа!» догнал его.       Но не это было проблемой. Проснувшийся дар начинал шалить у всех малышей. Обычно по-мелочи. Как вот с пятнашками. Но с Питти всё было сложнее — амулеты-поглотители, что надевали на него для сбора избытка силы, просто взрывались, не выдерживая напора магии, и ранили малыша. После второго такого случая Тони больше не подпускал к своему подопечному никого с поглотителями.       А кошмары не прекращались. И выбросы становились всё сильнее и опаснее как для окружающих, так и для самого мальчика. Тогда, к концу четвёртой недели Мэй решила, что им с племянником нужно уехать. Она не знала, как помочь Питеру, но и не хотела подвергать опасности оборотней, что были так добры к ним.       — Не глупи, Мэй! Вы теперь часть нашей стаи, нашей семьи. И мы хотим помочь. Мы найдём выход, — пыталась уговорить её Пеппер. Женщины подружились практически с самого начала, так что теперь волчица рода Старк пыталась убедить остаться людей, ставший ей очень близкими. — Стрэндж сможет помочь Питеру, он лучший менталист в мире.       — Лучший, — с сарказмом протянула Паркер, а затем потёрла пальцами глаза и устало повторила, — лучший. Может, и лучший, но он сам расписался в собственном бессилии здесь. Без обид, Стивен.       Маг, присутствующий на этом собрании надменно приподнят бровь, но соизволил ответить:       — Не верно, — мужчина стоял, оперевшись о край стола бёдрами и сложив на груди руки, в кабинете Стива. Было видно, что ему надоело раз за разом повторять элементарные на его взгляд вещи, но он всё равно продолжил. — Я сказал, что не вижу возможности помочь твоему племяннику, не блокируя ему память о событиях, начиная с того дня и вплоть до сегодняшнего. Это бы, конечно, ликвидировало причину проблемы, то есть кошмары бы прекратились, как прекратились бы и сильные спонтанные выбросы, являющиеся следствием хронического недосыпания и утраты контроля над эмоциями. Но! Тогда пострадает Тони. Ведь вам придётся уехать, чтобы ничто не напоминало о случившемся. И он лишится своего якоря, который способствует восстановлению его личности. Я не вижу варианта при котором смогу помочь обоим.       — Но ведь что-то же можно сделать? — Роуди, как и все на этом маленьком импровизированной совещании, переживал и за старого друга, и за малыша, что стал ему как племянник.       Клинт и Стив, последние из присутствующих, просто молча хмурились, прокручивая различные варианты так и эдак.       — А что?.. Кхм… Что, если всё же заблокировать Питти память, — после продолжительного молчания выдал Клинт и тут же быстро начал говорить, вид как его собираются перебить остальные. — Подождите, сначала дослушайте! Питти у нас малыш смышлёный, учится быстро, так? — все подтверждающе кивнули. И мужчина продолжил.       — И он в любом случае пойдёт в школу для магов. Какая ему там больше подойдёт, Стрэндж?       — Думаю, либо школа в герцогстве Лафейсон, либо графстве Беннер. В первом случае уклон в политику, во втором — исследования. Но это можно решить и позже.       — Лафейсон? Беннер? Но обучение там невероятно дорогое! — Мэй была несколько встревожена. — Я думала отдать его в школу у нас в Квинсе. Она ближе и дешевле.       — Мэй, не беспокойся об этом. Мы оплатим обучение Питера, — с улыбкой произнёс Стив. — Малыш должен получить лучшее образование. Это его задел на будущее, согласна?       — Да, но…       — Отказ не принимается, — лукаво сощурилась Пеппер. — Да и не можем же мы упустить такого сильного мага, правда? Стае такой пригодится! И потому он должен получить самое лучшее образование.       А её подруга в ответ благодарность улыбнулась:       — Спасибо!..       — К тому же, — слово снова взял Стрэндж, — твой племянник имеет огромную силу, столь же огромный талант и просто невероятную способность влипать в различные ситуации. Так что мне придётся за ним приглядывать в школе. Не думаешь же ты, что я буду растрачивать свои силы на ту дыру, где и учатся, и преподают одни бездарности и лентяи? Но мы отвлеклись, Клинт, продолжай свою мысль.       — Так вот, как только наш малыш научится контролировать выбросы, познакомимся с ним снова. И всё.       Все задумались.       — Что скажешь, Стивен? Для них это будет приемлемо? — Пеппер сильно переживала как за брата, так и за Питера, ставшего ей племянником.       — Думаю, — протянул маг, — думаю, да. Но Тони всё равно придётся подождать несколько лет.       — Он сильный, справится. К тому же Питти его немного вытянул, так что будет легче. Он уже не зверь, — сказал Роуди.       — Но и не вернулся ещё полностью, — парировал Стив со вздохом.       — Надо поговорить с ними обоими, — озвучила свои мысли Мэй. — Они имеют право знать.       Разговор длился ещё некоторое время, но решались уже бытовые вопросы, как то: где будут жить Мэй и Питер после отъезда из посёлка — а из посёлка им придётся уезжать сразу же после блокировки памяти Питти, ибо нахождение здесь могло спровоцировать срыв блока, — как будут добираться до места, какую же школу выбрать наконец.       Затем, решив, что оттягивать дольше нет смысла, Мэй отправилась искать племянника. Ей предстоял тяжёлый разговор. Как, впрочем, и Пеппер, которая взяла на себя бремя объяснения с братом.

***

      Этой ночью Тони не спал совсем. Он наблюдал за своим карапузом, что после разговора с тётей был сам не свой. Малыш тогда пришёл весь в слезах и сразу же вцепился в его шерсть и всё повторял:       — Я не хочу тебя забывать! Не хочу! Не хочу! Не хочу!       А ночью снова пришли кошмары. Волк опять будит мальчика, а том, всхлипывая, сильнее прижимался к нему и засыпал вновь. К утру оборотень решился — Питер не может и дальше не спать ночами из-за кошмаров, они разрушают его. Тони должен помочь своему карапузу.       На следующий день он сам привёл мальчика к Стрэнджу. Тот нашёлся в кабинете Стива. Когда оборотень резким толчком лапы открыл дверь, эти двое сразу прекратили разговор и уставились на вошедших.       — Тони? Что случилось? — обеспокоился Стив.       Волк исподлобья уставился в ответ. Вздохнул. И подтолкнул хмурого Питти лапой в сторону мага. Тот поднял на своего лохматого друга взгляд, полный непролитых слёз, и всхлипнул.       — Ты… Привёл его чтобы… Тони!.. — пораженной выдохнул Стив. Он и не мог помыслить, что оборотень, потерявший себя и ставший зверем, сможет пожертвовать своим благополучием ради другого. Это противоречило их обычному поведению. Стрэндж же только спросил:       — Сейчас?       Волк в ответ напряжённо кивнул. Было видно, как он себя ломает, сдерживает.       — Надо позвать Мэй и велеть кому-нибудь собрать вещи.       Через несколько минут в кабинет пришли Мэй с Пеппер и Роуди с Клинтом — самые близкие, самые родные. Пришли поддержать.       — Лучше перейти в спальню, — проговорил Стрэндж. — Питеру на кровати будет удобнее.       И теперь Питер стоял в их с Тони комнате, обнимая того за лапу, и тихо плакал. Волк ещё раз лизнул малыша в лицо и подтолкнул носом в сторону постели. Да, его душа разрывалась на части, но так было правильно. Пусть Питер сейчас всё забудет, пусть. Это ничего. Зато не пострадает. И, возможно, когда-нибудь у них ещё появится возможность познакомится снова.       И потому Тони лишь сильнее сжал челюсти, чтобы не проронить ни звука, подождал, пока мальчик сядет на край кровати, и лёг за его спиной, как обычно заняв собой почти всю её площадь.       Питер, его храбрый волчонок, пыхтел, стараясь больше не плакать. Он резко повернулся к оборотную и крепко обнял за широкую шею, вцепившисть в гутой серый мех, судорожно вздохнул:       — Я не хочу тебя забывать!       — Милый, — отвлекла его на себя Мэй, присаживаясь рядом и поглаживая по плечу, — так надо. Мы же уже обсуждали это. Да, сейчас ты всё забудешь, но, когда научишься контролировать свои силы, вернёшься сюда и заново со всеми познакомиться. Старки будут тебя ждать, солнышко! — племянник успокаивался, и она подытожила. — Ну что, готов?       Питер кивнул, потом помотал головой, ладошкой зло вытер слёзы, вздохнул и снова кивнул. Одной рукой он сжал пальцы своей родственницы, продолжая второй цепляться за Тони, и перевёл хмурый взгляд на менталиста. Тот потёр ладони, разогревая их перед работой, и положил на виски мальчика.       — Закрой глаза и попытался расслабиться. Всё будет хорошо! — улыбнулся мужчина. — Раз, два, три.       На последнем слове ладони мага мягко нагрелись, и Питер погрузился в сон. Маг, шепча, сосредоточено поглаживал голову ребёнка. Несколько минут спустя всё было кончено.

***

      Молодая женщина тихим шагом ехала по дороге верхом на лошади. Мальчик лет шести, нахмурившись, спал перед ней в седле. Их сопровождали высокий мужчина, чей массивный медальон на груди выдавал в нём мага-менталиста, и четверо волков-оборотней. Один из них, серый, шёл вплотную к женщине с ребёнком. Время от времени он дотрагивался носом до детской руки, и тогда малыш ненадолго переставал хмуриться, личико кудрявого ангелочка разглаживалось.       Но вот дорогу им заступил, принуждая остановиться, один из сопровождавших волков. Миг, и русоволосый мужчина появляется на его месте. То же самое проделали второй волк и волчица. Серый так и остался на четырёх лапах, уткнувшись носом в малыша.       — Мэй, — Пеппер подошла к ней ближе, — здесь заканчивается наша территория, дальше мы не пойдём. Пора прощаться, — женщины обнялись. Для этого Мэй пришлось сильно нагнуться с седла, так как она не стала спешиваться, чтобы не тревожить сон племянника. Пеппер, расцепив объятия, повернула голову к Питти. Ласково провела рукой по его плечику, чмокнула в щеку и тихо проговорила. — До свидания, малыш, пусть у тебя всё сложится хорошо!       — Мы договорились с соседней стаей. Нас они в этот раз пускать отказались, у них там, кхм, свои проблемы, нда, — произнёс Клит несколько замявшись. Ибо проблема да, была. Деликатная. Его старший сын прямо из-под венца увёл дочку вожака. И это стало последней каплей, ведь случай был не первый, но начал всё вообще-то Говард, предыдущий вожак. Так что Тони — дитя двух стай. — Но они выделили сопровождение. Вы его, скорее всего даже не заметите, но вас проводят почти до самого города. А вот Стивен доведёт до порога, — мужчина сначала пожал протянутую ему узкую ладошку, а потом, как и Пеппер, крепко обнял женщину. И потерпел по волосам спящего мальчишку.       — Мы будем скучать по вам обоим, Мэй, — подошла очередь Роуди прощаться. Надеюсь, вы к нам вернётесь. Мы будем ждать, — и вновь объятия, ещё одни крепкие объятия, которые говорят больше любых слов.       — Спасибо. Спасибо вам всем. За наше спасение, за помощь, за то, что приняли в семью, а отдельное спасибо за Питера, — на пороге расставания со своей новой семьёй женщина расчувствовалась и теперь шмыгала носом. — Тони, я понимаю, какой сложный выбор ты сделал. Поверь, я ценю это. И клянусь, как только мой племянник сможет контролировать свои силы, как только для него это станет безопасно, я привезу его. Он не сможет забыть тебя полность, что бы не утверждал ваш маг, — лукавый взгляд на мужчину, — знаю я нас, Паркеров, те ещё упрямцы! Из шкуры вылезем, но сделаем так, как решили!       Волк в ответ раскрыл пасть в усмешке. За те недели, что родственники гостили у оборотней, они научились понимать мимику волков. Так что да, это усмешка, а не оскал, Мэй была в том уверена, как была уверена и в своих только что сказанных словах. Придёт время, и её мальчик вернётся сюда. Сердце ли приведёт его, судьба ли, но так будет, ведь теперь его семья не только она, но и эти оборотни.       А Тони… Тони будет ждать. Возвращался, малыш!