MinChan gay in college

Эта ситуация никогда не должна была произойти. В первую очередь Чан не был на сто процентов уверен, почему именно она произошла. Ну, ладно, может быть и так. Это произошло из-за того, что он был напряжён. Чану нравилось учиться на музыкальном, он действительно любил музыку. Но это был его седьмой семестр подряд, когда он брал двадцать часов занятий, и он был опасно близок к тому, чтобы прыгнуть под движущуюся машину. И не так, как все шутят, будто он сам хотел, чтобы его страдания закончились. Он был благодарен всем своим друзьям за то, что они помогали ему сохранять рассудок и подбадривали его, но, честно говоря, Чану, вероятно, нужна была серьезная консультация. Или, может быть, как минимум полноценный восьмичасовой сон.  — Хен? Ты уже закончил работу? Чанбин только что написал, спрашивая, почему мы еще не в столовой, ведь мы должны были встретиться с ним там полчаса назад. Ли Минхо был одним из самых близких друзей Чана среди их маленькой группы, а также его соседом по комнате, на которого Чан всегда мог положиться. На год младше, танцевальный мастер, абсолютная любовь, но также и дьявол, который любил член почти так же сильно, как танцы. Когда Минхо не рассказывал о своем последнем свидании, он настойчиво подбадривал того, кто больше всего в нем нуждался, как правило, это был Чан. Чан застонал, проводя руками по лицу.  — Я только что напечатал одну страницу, мне все еще нужно две. Как, черт возьми, они хотят, чтобы я написал хотя бы две страницы обзора для концерта общественного оркестра? Об этом не так уж много можно сказать, и доктор Пак знает, как сильно я ненавижу быть излишне критичным.  — Ты пробовал установить расстояние так, чтобы оно было немного больше, чем 2 пункта? — предложил Минхо, перекатываясь по кровати Чана (несмотря на то, что его собственная кровать была буквально в 5 футах* от него) и наклоняя голову в сторону. Он явно скучал и, вероятно, отчаянно хотел уйти, но он остался с другом, что Чан определенно оценил.  — Нет, я должен отправить его по электронной почте, этот трюк не сойдет мне с рук, — со вздохом ответил Чан.  — Черт возьми, — выругался Минхо. — Ну, ты должен хотя бы сделать перерыв на ужин, хен, твой мозг не будет работать, если ты ничего не съешь.  — Нет, нет, я не могу отвлечься, я просто должен доделать это, — возразил Чан. — Идите без меня.  — Если я оставлю тебя в покое, ты просто останешься сидеть в этом кресле и переутомляться до приступа тревоги. Я никуда не уйду, пока ты не отойдешь от этого ноутбука.  — Я обещаю, что на этот раз этого не случится. Я чувствую, как мои творческие соки начинают течь, клянусь!  — А они могут течь быстрее? Я должен пойти в спортзал позже, я не хочу добраться туда к десяти вечера. Сегодня день ног.  — Я же сказал, иди без меня, со мной все будет в порядке!  — И я уже сказал тебе, что не оставлю тебя одного, хен! Я знаю, как ты нагружаешь себя. Чан снова вздохнул, спорить дальше было бессмысленно — Минхо был чрезвычайно упрям.  — Ладно, тогда оставайся здесь. Может быть, Чанбин принесет нам ужин, — сказал он, и Минхо только промурлыкал в ответ. Прошло еще два часа, а поезд сосредоточенности Чана оставался на своей станции, к великому раздражению. Минхо становился очень нервным, Чан слышал, как он ерзал каждые несколько минут (все еще на его кровати). Чан много раз жаловался на это, на тот факт, что Минхо всегда сидел на его кровати, а не на своей собственной. Минхо оправдывался тем, что ему очень нравился матрас Чана. Честно говоря, он был действительно удобным, словно лежишь на облаке.  — Чанни-хен. Ты написал что-нибудь за последние тридцать минут? — спросил Минхо. В ответ Чан с громким стоном ударил головой о клавиатуру.  — Я приму это за «нет». Серьезно, хен, сделай чертов перерыв и расслабься, прежде чем у тебя случится аневризма или что-то еще. Когда ты в последний раз трахался? Чан обернулся и посмотрел на своего лучшего друга. Минхо лежал в очень странной позе: одна нога торчала вверх и опиралась на стену, а другая была согнута вперед и болталась прямо у затылка Минхо, как какой-то странный человеческий крендель. (прим. от переводчика: мне страшно представить, как вообще можно так извернуться----)  — Я никогда не трахался, ты же знаешь это, — сказал Чан, приподняв бровь. — И как, черт возьми, тебе даже отдаленно удобно?  — Заткнись, это же растяжка. И ты хочешь сказать, что это твой выпускной год в колледже, а ты до сих пор ни разу не сделал ничего грязного? — язвительно отозвался Минхо.  — Не все так сексуально активны, как ты.  — Просто называй меня шлюхой, как и все остальные.  — Все остальные придурки, и нет ничего плохого в том, чтобы просто любить секс.  — Тогда почему же ты никогда им не занимался? Чан покраснел, смущение охватило его:  — Просто никто не привлек мое внимание, или, если я встречался с кем-то, то он исчезал из моей жизни раньше, чем мы заходили так далеко. И я хочу быть в состоянии доверять человеку, с которым я сплю в первый раз, но не так много людей достаточно надежны. Минхо пожал плечами и состроил гримасу, которая, казалось, говорила: «Ты меня достал», и на этом разговор закончился. Чан отвернулся к своему ноутбуку и попытался вернуться к работе. Ключевое слово — попытался. Прошло еще пятнадцать минут, но все, что ему удалось сделать — это напечатать предложение, удалить его, перепечатать и снова удалить.  — Я не могу этого сделать, — пожаловался он. — Минхо, мне нужно, чтобы ты убил меня, чтобы я не имел дела с этой дурацкой работой. Минхо хихикнул:  — Я мог бы раздавить твою голову своими бедрами, это сработает? Его хихиканье превратилось в полноценный смех, но потом он слишком быстро затих.  — На самом деле… Эта идея наводит меня на идею получше. Немного сумасшедшая идея, но она определенно поможет нам обоим. Чан подозрительно покосился на собеседника.  — Что за идея? — переспросил он. Минхо дьявольски ухмыльнулся. О нет.  — Ты же знаешь, как я справляюсь со своим стрессом, верно, хен? — спросил он.  — Ты выходишь, встречаешься с каким-нибудь парнем из Гриндра и, как ты всегда выражаешься, «трахаешься». И куда это ты собрался?  — Ну, ты и так напряжен. И мне нужно делать приседания, потому что эти ноги не держат себя в форме. Ну, и что, если… — Минхо сделал эффектную паузу. Чану захотелось закатить глаза. — Что, если… Я бы оседлал тебя? О. И это все?  — Я думаю, что это не самая безумная твоя идея. Подожди, что именно ты предлагаешь?  — Подумай об этом! Это поможет тебе расслабиться, и это будет, как мои обычные приседания! Это все равно что убить двух зайцев одним выстрелом! — объяснил Минхо. Чан изумленно уставился на него, все еще не придя в себя. Действительно ли он на законных основаниях предлагал это?  — Ладно, во-первых, мы только что говорили о причине, по которой я ни с кем раньше не спал. Во-вторых, я думал, что ты отказался от любых сексуальных контактов с кем-либо из своих друзей после того, что случилось с Уджином? Эта связь чуть не разорвала вашу дружбу на части!  — С Уджином стало неловко из-за того, что мы позволили этому стать неловким. На этот раз так не будет, я позабочусь об этом, — заверил Минхо. — Это вполне обоснованное предложение. Секс — это невероятный способ снять стресс, и это именно то, что тебе нужно прямо сейчас.  — Что происходит в твоей голове? Секс мне не поможет. Я буду в полном порядке утром, после того как хорошенько высплюсь.  — У тебя бессонница, хен. По-моему, я никогда не видел, чтобы ты спал больше нескольких часов каждый вечер. Этот аргумент недействителен.  — Хорошо, но это все равно безумная идея!  — Я не говорил, что это не безумие, и, конечно, это может показаться импульсивным решением, но, если бы я не думал, что это будет полезно, я бы не заговорил об этом. Есть доказательства того, что секс помогает людям расслабиться, потому что он высвобождает эндорфины, или что-то еще, я помню, что узнал об этом на психологии пару лет назад. Ты же сказал, что тебе нужен кто-то, кому ты можешь доверять в первый раз, верно? Мы лучшие друзья, кому еще можно доверять, как не мне? Более того, я знаю, что делаю. Я чист, каждый месяц сдаю анализы, у меня есть презервативы, здесь нулевые риски. Чану не нравилось, насколько убедительными были аргументы Минхо. Но в то же время, что угодно было бы лучше, чем провести еще одну минуту, уставившись на это проклятое задание по обзору концертов.  — Хорошо… Ладно. Минхо пару раз моргает.  — Подожди, правда? Вау, я… не ожидал, что ты так легко согласишься, — сказал он.  — Я имею в виду, что у тебя есть здравый смысл, и если ты действительно считаешь, что это никак не повлияет на нашу дружбу… Да, давай сделаем это, — ответил Чан. Та же кошачья ухмылка, что и раньше, вернулась на лицо Минхо.  — Я собираюсь сделать так, чтобы оно того стоило. Иди раздевайся и ложись на кровать, — приказал он. Глаза Чана слегка расширились от внезапной властности Минхо. Ли удивился тому, как легко Чан подчинился, вставая и подходя к своей кровати, стягивая рубашку на ходу. Он сел на матрас, снял с себя брюки и бросил их на пол. Лицо Чана вспыхнуло, когда он начал понимать, что происходит — он действительно только что согласился заняться сексом с одним из своих самых близких друзей.  — Ты абсолютно уверен, что это поможет мне расслабиться? — неуверенно спросил он. Минхо кивнул, роясь в своем комоде на другом конце комнаты:  — Оргазмы — это чертовски действенный способ. Эй, лови! Чан поймал брошенную ему бутылку, с любопытством рассматривая ее и понимая, что это смазка. Сразу после этого в грудь ему легонько ударил еще один предмет — один упакованный презерватив. Он отложил оба предмета в сторону и посмотрел на Минхо, который что-то искал в телефоне все еще одетый.  — Эй, а почему ты все еще одет? Я чувствую себя беззащитным, — пожаловался Чан. Минхо только улыбнулся, не отрываясь от телефона, и через несколько секунд из динамика устройства послышались первые аккорды Havana.  — Просто настраиваю свой стриптиз-плейлист. Это твой первый сексуальный опыт, и меньшее, что я могу сделать, — это начать его с шоу, чтобы помочь тебе настроиться, — ответил он. Под звуки музыки Минхо начал покачивать бедрами в такт ритму и темпу. Чан уже много раз видел, как Минхо танцует, видел, как он делает очень провокационные движения на сцене, от толчков бедрами до бросков телом. Но почему-то сейчас это было чем-то совсем другим, более личным, более заманчивым. То, как он водил руками по своему телу, медленно оттягивая край рубашки, поднимая ее вверх, пока она не оказалась у него над головой, а затем быстро отбрасывая в сторону. Не теряя ни секунды, руки Минхо двинулись к поясу, и в то же время он направил свой пристальный взгляд прямо на Чана. Чан сглотнул, оцепенев под пристальным взглядом, не в силах отвести глаз. Минхо начал очень медленно расстегивать свой пояс, все еще сохраняя зрительный контакт — на его лице так и читалось соблазнение. Нетрудно было понять, почему Минхо легко находил партнеров для секса, он знал, как двигаться и как смотреть, чтобы кто-то попал под его чары. Чан никогда раньше не видел его с этой стороны, никогда по-настоящему не думал о нем таким образом до этого момента. Теперь же он не мог думать ни о чем другом. Минхо вытащил свой ремень из петель, одновременно прикусив нижнюю губу, и взгляд Чана переместился на пухлую губу, медленно появляющуюся из-за верхнего ряда зубов. Губы скривились в ухмылке, и только тогда Чан понял, какой он уже твердый, и что Минхо заметил, что все идет так, как он планировал. Музыка переключилась, а голос Камилы сменился песней Арианы, и Минхо легко подстроил покачивание своих бедер под новую песню. С каждым битом новой песни Минхо расстегивал пуговицу и молнию на своих джинсах и спускал их вниз, с таза, вниз к коленям, а затем снял их полностью, используя только ноги. При любом другом раскладе это выглядело бы нелепо, но Минхо каким-то образом умудрился придать этому сексуальный вид. Теперь, когда у него осталось только нижнее белье (трусы-боксеры, заметил Чан), собственное возбуждение Минхо было ясно видно, и теперь дороги назад действительно не было. Конечно, они и раньше видели друг друга раздетыми в разных обстоятельствах, становились свидетелями (и шутили над этим) обычного утреннего стояка, с которым им обоим приходится иметь дело, без этого бы не обошлось — они были друзьями так долго, а также делили комнату в общежитии. Но это была совершенно другая ситуация: быть почти голым наедине с вашим лучшим другом/соседом по комнате, потому что вы собирались переспать.  — Ну, и как все прошло? — спросил Минхо, подойдя и забравшись на кровать, садясь на колени лицом к Чану. — Согласишься, что шоу помогло тебе настроиться на нужную волну?  — Да, да, ты был великолепен, — ответил Чан, стараясь говорить спокойнее, чем он чувствовал себя. Минхо подмигнул ему, а затем подвинулся вперед так, чтобы оказаться верхом на коленях Чана. Выражение лица внезапно стало более серьезным, когда он снова заговорил:  — Прежде чем мы продолжим, я просто хочу убедиться, что ты все еще полностью согласен с происходящим. Согласие действительно важно для меня, и если ты хочешь остановиться, в любое время скажи мне, и мы остановимся. Ты мой лучший друг, и я никогда не сделаю ничего такого, что могло бы поставить тебя в неловкое положение или подтолкнуть к тому, чего ты на самом деле не хочешь делать. Чан несколько раз моргнул, прислушиваясь к словам Минхо и думая, как ему ответить.  — Я думаю… Я точно нервничаю… — начал он. — Но то, что ты сейчас сказал, определенно придало мне уверенности. Я… Я доверяю тебе, Минхо, ты же знаешь, что доверяю, так что я вполне могу двинуться дальше. Минхо одарил его широкой улыбкой, той самой улыбкой, которая была самой любимой у Чана: прищуренные глаза, маленькие морщинки в уголках рта, выглядывающие кроличьи зубы.  — Отлично, — сказал Минхо. — Сейчас я тебя поцелую. Он наклонился вперед, и Чан встретил его на полпути, это было немного странно из-за того, кого он целовал, но также довольно приятно. У Минхо были очень мягкие губы, и он целовал с идеальным напором. Так вот, Чан не был таким наивным, у него было прилично опыта в поцелуях, он умело целовался. Поэтому, когда он почувствовал, как язык Минхо пробежал по его губам, сразу же раскрыл их, позволяя влажному языку коснуться его собственного, а поцелую стать все более жарким и глубоким. Температура в комнате, казалось, повысилась, и Чан уже почти не слышал музыки на заднем плане, когда она переходила от одной знойной песни к другой. Минхо запустил пальцы в волосы Чана, потянул за локоны, издавая низкий стон, вырвавшийся из его горла. Танцор потянул сильнее и в то же время заскрежетал зубами. Они оба резко вдохнули, и Чан почувствовал, как его пронзила электризующая волна. Черт, это было потрясающе. Руки Чана как бы парили в воздухе все время, пока они целовались (он не был уверен, куда их девать), и Минхо на мгновение оторвался от губ Чана, чтобы схватить обе руки и положить их прямо на свою задницу, прижимая их к половинкам, чтобы заставить Чана начать сжимать их — что он и сделал, мягко сминая. Минхо громко застонал и подался вперед, опрокидывая Чана своим весом обратно на матрас, все еще держа их губы соединенными и двигая тазом. В этом положении их члены прижимались друг к другу, тонкая ткань нижнего белья оставалась единственным барьером. Минхо вновь направил руки Чана своими, скользя под пояс и подталкивая ниже по его заднице и бедрам. Когда Чан почувствовал голую кожу лежащего на нем Минхо, первая мысль, пришедшая ему в голову, была о том, насколько мягок Ли. Мягкие губы, мягкие бедра, мягкая задница, мягкая кожа. Просто… Мягкий. Минхо оторвался от губ Чана и начал целовать шею, слегка всасывая, но не оставляя следов, затем спустился к ключице, вниз по груди, по животу, а затем завис над поясом его боксеров. Он прикусил резинку, а затем зубами потянул нижнее белье вниз. Или, по крайней мере, пытался это сделать. Проблема с ношением боксеров и наличием пениса заключалась в том, что эрекция Чана уперлась в ткань, и Минхо не мог поднять резинку достаточно высоко, чтобы достаточно сексуально стянуть их. Чан издал смешок, когда Минхо сдался после пары попыток. Ругаясь, он сдернул их вниз руками, позволяя члену Чана, наконец, освободиться с подпрыгиванием. Минхо отбросил их в сторону, убирая оскорбительную вещь с дороги, и стащил свое собственное нижнее белье с ног, а затем тоже бросил его, после чего развернулся и полностью сосредоточился на промежности Чана.  — О… Ух ты, — удивился Минхо, глядя на него сверху вниз. — Это… Очень хороший член. Чан смущенно посмотрел на него:  — Эм… Спасибо?  — Нет, серьезно, — продолжал Минхо. — Я видел много хороших членов, и это очень хороший член. Мне нравится… Я так отсосу тебе в следующий раз, о Боже.  — В следующий раз? — заикнулся Чан. Минхо только подмигнул и продолжил говорить.  — Просто такой хороший размер, не очень маленький, но и не слишком большой, можно мне его потрогать?  — Разве не ради этого мы оказались в таком положении? Да, ты можешь прикоснуться к нему, пожалуйста, прикоснись. Пальцы Минхо мягко обхватили ствол, и Чан зашипел. Минхо еще даже не начал двигать рукой, а она уже ощущалась в сто раз лучше, чем его собственная. Кроме того, руки Минхо были меньше, так что член Чана казался больше, чем в его руках, что на мгновение подстегнуло его эго. Минхо начал двигать вниз, а затем вверх, вместе с кожей вокруг ствола. Он пошевелил большим пальцем, слегка потирая головку, нажимая на уретру и размазывая предэякулят, который медленно вытекал наружу. Глаза Чана были прикованы к этому зрелищу, и он слышал, что его дыхание стало тяжелее, потому что даже это небольшое движение было так приятно. Издав довольное мычание, Минхо убрал руку и повернулся, чтобы взять смазку с того места, куда Чан положил ее ранее.  — Я сейчас сам себя растяну, — заявил он. — Сделай мне маленькое одолжение, лежи спокойно и держи руки по бокам, если ты дотронешься до себя, то, наверное, кончишь слишком рано, а мы не можем этого допустить, не так ли? Чан кивнул, снова пораженный тем, как властно звучал голос Минхо, и как сильно ему это нравилось. Минхо размазал смазку по всем пальцам, потом снова потянулся за спину. Чан не мог точно видеть, что происходит, он видел, как двигается рука Минхо, сосредоточенность на его лице, как Ли плавится от удовольствия. Тихие вздохи и стоны вырвались наружу и поплыли по воздуху, когда Минхо начал раскачиваться взад-вперед на своей руке. Чан склонил голову набок, пытаясь получше разглядеть, что делает Минхо. Ли это заметил с хриплым смешком.  — Хочешь, чтобы я повернулся? Видеть, как я себя подготавливаю? — спросил он, лицо Чана вспыхнуло, когда он кивнул. Минхо быстро перевернулся, и теперь Чан ясно видел его спину и задницу, а также пальцы, прижатые ко входу. Было просто завораживающе смотреть на то, как только Минхо снова начал двигать ими, как пальцы исчезали внутри, как плотно обхватывали их мышцы. В Минхо было уже три пальца, он растягивал себя впечатляюще быстро. Не в силах сопротивляться, Чан поднял руки, чтобы схватить мягкую задницу танцора, но Минхо быстро отмахнулся от них.  — Я же сказал тебе держать руки по бокам, — упрекнул он. — Если ты хочешь дотронуться, то тебе придется подождать. Чан будет годами отрицать то жалобное нытье, что вырвалось из его горла, но сейчас он был слишком возбужден, чтобы обращать на это внимание. Он просто хотел снова ощутить эту бархатистую мягкую кожу под пальцами, но он убрал руки назад, сжимая одеяло под собой, чтобы на этот раз удержать их на месте, продолжая наблюдать, как три пальца Минхо скользят туда-обратно под разными углами. Внезапно Минхо издал громкий вздох, который перешел в долгий стон, и Чан догадался, что он, должно быть, нашел простату. Чан никогда раньше никого не трогал: ни мужчин, ни женщин. И ему действительно очень хотелось попробовать, заставить кого-то развалиться на части одними руками. Может быть, Минхо ему позволит? В конце концов, кто знает, когда ему снова представится такая возможность?  — Можно мне… Э-э… Можно я попробую? — он запнулся, заставляя Минхо остановиться и оглянуться на него через плечо.  — Ты хочешь меня растянуть? — уточнил Минхо, и Чан нетерпеливо кивнул. Минхо втянул щеки, обдумывая все это, прежде чем сказать:  — Это твой первый раз, и я в любом случае почти готов. Он передал смазку Чану, который схватил ее левой рукой и щедро вылил на пальцы правой. Он потер пальцы вместе, чтобы попытаться равномерно распределить смазку, а затем потянулся вперед и прижал средний палец внутрь. Минхо издал низкий гул, когда Чан начал двигать пальцем. Ощущения были очень теплыми, очень влажными, определенно странным, но также и очень приятными.  — Ты можешь использовать два или три, как я уже сказал, я уже достаточно подготовился, — сказал Минхо с придыханием, похожим на стон. Чан добавил указательный палец, а затем и безымянный, и теперь, когда три пальца были в диаметре больше, чем один, он чувствовал больше сопротивления движению. Минхо, похоже, действительно наслаждался этим, судя по всем звукам, которые снова раздавались из его рта.  — Попробуй… Попробуй согнуть их, — предложил Минхо. — Когда ты… Ох, черт… Полностью согнешь их вверх. Чан сделал именно это, и тело Минхо дернулось вперед, он ухватился за колени Чана, чтобы не упасть. Звук, вырвавшийся из его рта, был не чем иным, как порнографическим.  — Неужели тебе действительно так хорошо? — Чан не мог не спросить.  — Потрясающее ощущение, — ответил Минхо. — Еще лучше, когда к ней прижимается член. На этой ноте, я думаю, пришло время начать. Пора начать… Чан вытащил свои пальцы и вытер их о покрывало, очищая от смазки, прежде чем снова сжать ткань в кулаках. Минхо схватил презерватив и разорвал упаковку, прежде чем снова развернуться и раскатать его на члене Чана. Затем Минхо ухватился за ствол, направляя, и медленно опустился вниз. Это было… ошеломляюще, если честно. Минхо был тугим, он был теплым, он был… Это было неописуемо. Чан был музыкантом, он постоянно писал тексты для классных проектов и по собственному желанию, но он никак не мог выразить это чувство словами.  — О боже, — только и смог он вымолвить, когда снова обрел дар речи. Минхо рассмеялся:  — Это же хорошо, правда? Дай мне знать, когда ты будешь готов к тому, чтобы я начал двигаться, просто потрать несколько минут, чтобы привыкнуть к этим ощущениям. Чан просто кивнул, не доверяя себе, сформирование новых слов, поскольку его последняя клеточка мозга была израсходована на предыдущее утверждение. Он использовал это время, чтобы просто смотреть на Минхо, посмотреть на него в этом новом свете, в котором он никогда не видел его за все время их дружбы. Объективно говоря, Минхо был хорош собой. Он был худощав, с красивым лицом, большими глазами и яркой улыбкой. Чтобы увидеть это, не требовалось ничего, кроме пары работающих глаз. Солнце было жарким, вода — мокрой, трава — зеленой, Ли Минхо был невероятно красив. Субъективно Минхо был его лучшим другом (ну, одним из них) и парнем, с которым он жил. Он знал Минхо лучше, чем кто бы то ни был, знал, что, хотя Минхо любил встречаться и заниматься случайным сексом, он никогда не стремился к отношениям, потому что утверждал, что у него нет на это времени. Он знал, что настоящая причина была в том, что его обманули три раза, и он все еще не полностью оправился от разбитого сердца. Минхо был кем-то, кого Чан очень любил всем сердцем, кем-то, кто был рядом с ним в хорошие и плохие времена, кем-то, кто заставлял его смеяться над странной манерой общения, кем-то, кто был рядом во время его приступов тревоги. У Минхо была улыбка, способная осветить всю комнату, и смех, который был так удивительно заразителен. Он был из тех людей, которые выслушивают ваши проблемы, а потом беззастенчиво высмеивают какую-нибудь глупость, которую вы сделали на следующий день. Объективно говоря, Минхо был очень привлекателен. Субъективно — Минхо был прекрасен. И вот теперь они были здесь, переступая одну из самых больших черт дружбы. Но Минхо пообещал, что это не разрушит то, что у них было, и Чан ему поверил.  — Хорошо, — сказал Чан. — Если ты готов двигаться, то можешь начинать сейчас. Минхо кивнул и подтянулся вверх, мышцы бедер напряглись, когда он встал почти полностью, оставляя только головку внутри, а затем снова опустился вниз под давлением гравитации. Первые несколько толчков были медленными, несколько нежными, но все же это было самое сильное удовольствие, которое Чан когда-либо испытывал. Он не отдавал себе отчета о звуках, которые издавал: смесь вздохов, стонов и неразборчивых проклятий. Минхо не стал тише, его стоны были пронзительными и хриплыми, а между ними слышались короткие возгласы похвалы. Темп нарастал, и Чан едва услышал, что Минхо снова заговорил:  — Как ты себя чувствуешь? — спросил Минхо. Чан попытался ответить, но снова слова его подвели. Минхо ухмыльнулся и провел пальцем по губам Чана, слегка прижав подушечку к его нижней губе, чтобы оттянуть ее вниз.  — Используй свои слова, детка, ты можешь это сделать, — сказал он и с силой шлепнул себя по ягодице. И это на самом деле совсем не помогало Чану сказать что-либо хоть отдаленно связное.  — Хорошо, хорошо, — с трудом выдохнул он. — Похоже на… О, черт. Должно быть, этого было достаточно для Минхо, чья знойная улыбка стала еще шире, как будто он уже знал ответ, но все еще хотел услышать его. Чан начал приближаться к оргазму, он чувствовал, как это начало нарастать. Минхо, должно быть, тоже был близок, его темп сбился, а сам Ли всё меньше подпрыгивал и больше просто терся о член Чана. Взгляд Чана упал на член Минхо, который выглядел довольно симпатично, покачиваясь вверх-вниз в неустойчивом темпе. Оттуда его взгляд переместился на бедра Минхо, и он увидел, как напряглись и расслабились его мышцы. Он с досадой осознал, как крепко стиснул кулаки на одеяле, не желая ничего больше, чем просто провести руками по нежной золотистой коже младшего.  — Можно мне… Пожалуйста, можно мне прикоснуться к тебе? — произнес Чан, задыхаясь. — Пожалуйста… Черт… Пожалуйста, позволь мне, Минхо, пожалуйста.  — Да, да, — ответил Минхо, быстро кивая. — О, Боже, да, прикоснись ко мне. Чану потребовалось меньше секунды, чтобы сделать именно это, одной рукой ухватившись за бедро Минхо, а другой обхватив основание его члена, двигаясь вверх и вниз в том же направлении и темпе, что и Минхо верхом на нем. Ли также начал двигать своими руками по телу Чана, блуждая по талии и груди. Эта дополнительная стимуляция была тем, что отправило их обоих через край — Чан кончил первым с громким криком, и Минхо последовал за несколькими толчками с одним из самых похотливых стонов, которые Чан когда-либо слышал в своей жизни. Он смутно ощущал, как что-то теплое и влажное попало на его грудь, но в момент экстаза он почти ничего не чувствовал. Мозг Чана наполнился нечеткими покалываниями, которые распространились на его руки и ноги, делая их ватными.  — Вау, — протянул Чан. И снова, что он несет?  — Да, — тяжело дыша, согласился Минхо. — Я уверен, ты понимаешь, почему я все время этим занимаюсь.  — Определенно. Понимаю. Вау. Предложения? Как же составлять предложения? Минхо захихикал:  — Вау, у тебя действительно обширный словарный запас, Чанни-хен.  — Я бы ударил тебя, но руки не слушаются. Все еще сидящий на нем Минхо засмеялся еще громче.  — Ладно, сейчас я все сделаю. Я принесу тебе что-нибудь, чтобы почистить, — сказал Минхо. — Черт возьми, я еще не обедал, а столовая, наверное, уже закрыта. Он слез с тела Чана и снова сел на край матраса, касаясь ногами пола.  — Просто подогрей немного воды и приготовь рамен или что-нибудь в этом роде, — предложил Чан, сознание которого начало проясняться.  — Тьфу ты, — проворчал Минхо. — А где моя одежда? После того, как оба парня были вымыты и снова одеты, а рамен приготовлен, окно открылось, чтобы впустить немного холодного ночного воздуха, чтобы прогнать накопившуюся жару, Чан откинулся на спинку кровати у стены с Минхо, не очень изящно закинувшим на его ноги.  — Так скажи мне, теперь ты чувствуешь себя спокойнее? — спросил Минхо с набитым лапшой ртом.  — Закрой свой рот, идиот, это так отвратительно. Но… Вообще-то да, я чувствую себя лучше, чем когда-либо за последние недели. Минхо ухмыльнулся:  — Я же тебе говорил. Итак, ты хочешь сегодня обнимать или быть обнятым?  — Что именно? — спросил Чан. Минхо резко выдохнул.  — Значит, ты засунул свой член в меня, а теперь не будешь обниматься? Бан Чан, ты абсолютный придурок.  — О боже, заткнись! — засуетился Чан, спихивая Минхо с колен. — Кстати, о том, как мы хотим подойти ко всему этому «мы просто случайно переспали вместе»? Потому что я уверен, что ты не хочешь объявлять об этом всему миру, но я также не вижу причин держать это в секрете? Это случилось, мы оба согласились на это, мы все еще друзья. Я имею в виду… Я согласен не делать никаких заявлений, но я думаю, что если бы кто-то спросил, мы бы не стали это отрицать? Я немного беспокоюсь, что между нами все еще могут возникнуть недопонимая, даже самые близкие друзья обычно не делают таких вещей. — Если ты все еще думаешь обо мне и Уджин-хене, тогда не делай этого, он попросил меня переспать с ним, потому что тогда он только осознал свои чувства к Чанбину и думал, что связь с другим человеком поможет ему преодолеть это. Он был совершенно не прав, и это сделало ситуацию неловкой. Чан хихикнул:  — Ну, по крайней мере, в конце концов все получилось. Но каков же был Уджин в сексе? Не могу отрицать, что мне очень любопытно.  — Хм… Очень сладкий. Наслаждался поцелуями. Но он также закончил тем, что произнес имя Чанбина в конце, что немного сбило настрой. Шесть из десяти в целом. Ответ Минхо заставил Чана расхохотаться, переворачиваясь на бок и хватаясь за живот.  — С тобой было лучше, — подмигнув, добавил Минхо. — А теперь поторопись и обними меня, я устал. В конце концов они все-таки уснули вместе (Минхо был маленькой ложечкой), и когда Чан проснулся на следующее утро, он чувствовал себя более отдохнувшим, чем когда-либо прежде. Он поговорил с доктором Паком о проблемах с длиной его обзора, и поскольку доктор Пак действительно любил его и был святым, Чан смог сдать то, что у него было, и все равно получить высокий балл. Впервые за долгое-долгое время Чан действительно чувствовал себя спокойно и непринужденно.