MinChan gay in college

Пять месяцев спустя Ли Минхо и Бан Чан уже живут вместе, как счастливые возлюбленные. Но репутация человека, который спит с кем попало, может принести больше вреда, чем вы можете представить. Даже тому, кто не заботится о мнении других людей. Если бы год назад кто-нибудь сказал Чану, что он будет встречаться со своим лучшим другом Минхо, он бы расхохотался. Минхо? Остепенится? Снова в отношениях? После того, как он дал клятву никогда не вступать в них? С Чаном, у которого в жизни тоже не было времени для серьезных отношений? Ни за что, это невозможно. Но сейчас, в конце последнего семестра учебы в колледже, Чан даже не может вспомнить, каким было его утро до того, как он проснулся с Минхо, прижавшимся к его груди. Это было безумие, он никогда не думал о Минхо в каком-либо романтическом смысле за все свои три года в колледже, но потом все это полностью изменилось всего за несколько месяцев. Он действительно хотел ударить всех мужчин, которые принимали любовь Минхо, как должное. Он был невероятным парнем. Преданный, целеустремленный, любящий, веселый, поддерживающий, Чан мог бы перечислять вечно. Он не держал зла, поэтому их споры легко разрешались и забывались, Минхо не боялся говорить о своих чувствах, поэтому у них было удивительное общение, и, с избытком сексуального опыта Минхо, их отношения в кровати были феноменальными. Минхо говорил, что чувствует, поэтому Чан всегда знал, когда остановиться, а когда «не останавливайся, не смей, блядь, останавливаться, ах!» В отношениях с Минхо была только одна проблема — репутация человека, который спит с кем попало, не исчезнувшая в одночасье. Конечно, это было не то, что Чан использовал против Минхо, о нет, нет, нет. Он просто ненавидел слушать, как другие люди говорят ему, что он мог бы «найти лучше». Чан обычно слышал это в приглушенных разговорах, но было много случаев, когда кто-то смело говорил в лицо, что Минхо не стоит его времени.  — Ты все еще с ним? Я имею в виду, что он горячий парень, я думаю, но ты знаешь, скольких людей он трахнул?  — Но он же такой потаскун, да ладно тебе, ты же знаешь, что он тебе не ровня.  — Он тебе еще не изменял? Тебе наверное стоит следить за тем, кому он пишет…  — Я так расстроена, Чан был таким классным и чистым парнем, а потом эта шлюха пришла и соблазнила его. Я была бы гораздо лучшим выбором, по крайней мере, я не спала с половиной города. Минхо отмахивался от всех негативных комментариев, всегда отвечая, что ему все равно.  — Это не значит, что они не правы, я действительно шлюха. Я не стыжусь своих прошлых связей, — всегда говорил он. И Чан, конечно же, не стыдился прошлого Минхо. Минхо всегда рассказывал очень занимательные истории о своих сексуальных похождениях. Но он не мог отрицать, что его бесило, когда люди говорили свысока о его парне. Минхо был ангелом, но все смотрели лишь на его распущенность, не видя это. У Минхо никогда не было венерических заболеваний, он всегда носил с собой дополнительный презерватив: «На всякий случай», — говорил он, подмигивая. И утверждать, что он станет обманывать, было бы слишком странно. После того, что он пережил? После того, как его сердце было разбито всеми тремя его бывшими парнями? Черт возьми, нет. Минхо никогда бы этого не сделал. Однако никто толком ничего не знал, никто за пределами их группы друзей не удосужился сблизиться с Минхо, чтобы узнать о том, что произошло. Сарафанное радио имело тенденцию переворачивать истории, утверждая, что Минхо был неверным, но это не было правдой. Первый парень Минхо, которого Чан никогда не видел, встречался с ним еще в старших классах школы. Это были довольно серьезные отношения, Минхо фактически потерял свою девственность с этим парнем. А потом, однажды вечером, придя в дом своего парня, Минхо застукал его за сексом с кем-то другим. По словам Минхо, он почти ничего не помнил, кроме того, что кричал на своего парня, бросил его и выбежал из дома, быстро смаргивая слезы. Второй парень, с которым познакомился Чан, был старшекурсником на пару лет старше Бана. Минхо встречался с ним во время его первого курса в университете (второй год Чана), и поначалу все казалось отличным. Затем парень начал ходить на дополнительные «учебные занятия» три раза в неделю, и Минхо начал жаловаться на то, что его игнорируют. После подозрений и расследования выяснилось, что «учебные занятия» была высокой, с волнистыми волосами и работала в баре в нескольких кварталах от кампуса. В то время Уджин был ближе всех к Минхо, поэтому он принял на себя основную тяжесть этого разрыва. Минхо провел целых четыре дня в своей комнате, купаясь в жалости к себе, прежде чем двинулся дальше и сделал свой первый профиль на Гриндре. В какое-то время Минхо начал встречаться с разными людьми здесь и там, и именно тогда он начал завоевывать свою репутацию шлюхи. За это время они познакомились с Чанбином, Уджин влюбился, Уджин и Минхо переспали, это было очень неловко, а потом Уджин и Чанбин начали встречаться, и неловкость ушла, когда все уладилось. А потом Минхо встретил третьего парня… Худший из бывших, по мнению Чана. Он был на парах этики с Минхо, и Ли был по уши влюблен в этого парня. На самом деле, парень казался практически идеальным, и их маленькая группа друзей была очень счастлива за Минхо. Но через семь месяцев после начала отношений Минхо решил сделать сюрприз своему парню, который провел много времени в своей комнате, готовясь к важному экзамену. В конце концов Минхо оказался единственным, кто удивился. Чан и Чанбин возились в фортепианной, Чан показывал Чанбину различные инструменты, которые были в музыкальном классе, когда Чан получил звонок от Минхо, которого едва можно было понять из-за того, как сильно он рыдал, Чан мог разобрать: «забери меня», «обманул» и «в нашей постели». Этот ублюдок крутил роман с другой женщиной — несмотря на то, что изначально заявлял, что его интересуют только мужчины. А когда Минхо попросил у него объяснений, он заявил, что «просто экспериментировал», «ты спал со всеми подряд, так что для меня это тоже не имеет большого значения», и «почему ты делаешь из этого такую большую проблему, это твой собственный выбор, быть такой шлюхой». Когда появился Чан, а с ним и Чанбин, Минхо крепко прижался к ним обоим, сильно дрожа от рыданий. Чанбин был готов убивать, но Минхо, хныкавший: «просто хочу домой», усмирил его. Однако на следующий день Чан, Чанбин и Уджин случайно наткнулись на теперь уже бывшего во дворе кампуса. Чанбин даже не колебался, бросаясь вперед, ударяя его прямо в лицо и ломая нос. Уджин сорвался с места и с трудом удержал своего переполненного яростью парня от того, чтобы нанести еще какой-нибудь вред, в то время как Чанбин кричал:  — Ты — неверный кусок дерьма! Надеюсь, ты сгниешь в Аду за то, что разбил сердце моему лучшему другу! Я убью тебя! Уджин, отпусти меня, мне нужно выбить его зубы! Уджин, не отпуская, пытался успокоить Чанбина. Во время этого разговора бывший парень Минхо схватился за свой кровоточащий нос и посмотрел на Чана, ожидая хоть какой-то помощи. Чан сердито смотрел на него в ответ.  — Ты сам знаешь, что сделал. Мы видели, как сильно ты заставил его плакать. Если Чанбин не убьет тебя, это сделаю я, — плюнул ему в лицо Чан. В довершение всего этот придурок лгал и изображал жертву, утверждая, что это Минхо спал с кем-то другим, а не он, что еще больше разрушало репутацию Минхо. Короче говоря, к черту всех, кто считал Минхо шлюхой. Он всегда был верным. Кроме того, если люди не осуждали Минхо, они пытались залезть к нему в штаны или утверждали, что они сделали это, прекрасно зная, что Минхо встречается с Чаном. Один парень на паре Чана попытался похвастаться, что он «поладил» с Минхо за научным корпусом в прошлый вторник. Когда Чан услышал это, он не мог не заговорить громче.  — Знаешь, забавно, что это говоришь, — сказал Чан, а другой парень и люди, которым он хвастался, замолчали. — Я мог бы поклясться: Минхо поздно лег спать в ту ночь потому, что занимался со мной сексом. Но, эй, откуда мне знать, может быть, мой парень способен быть в двух местах одновременно? О, неужели он вообще не хромает? Перед тем как потерять сознание, он скулил, что не сможет ходить в течение следующих нескольких дней. Тишина. Лицо того парня, что говорил этот бред, стало очень забавного красного оттенка, и Чан испытал самодовольное чувство удовлетворения от того, как он начал брызгать слюной, пытаясь отговориться от теперь уже очевидной лжи. Скорее всего, он не ожидал, что Чан так прямо ответит. Люди, сидевшие вокруг, смотрели то на него, то на Чана с выражением легкого шока на лицах, понимая, что слух о Минхо был так быстро и полностью развенчан. Они узнали, что любимчик кампуса Бан Чан был способен трахать кого-то так сильно, что появлялись проблемы с ходьбой (он это не выдумывал, Минхо правда скулил в ту ночь и на следующее утро). Однако этого было недостаточно, чтобы что-то изменить, и на смену прежним слухам пришли новые. Чан вспомнил, как Минхо сказал, что все называют его шлюхой. Чан решил, что Минхо преувеличивает. Но нет. Все действительно называли его шлюхой, говорили это с ядом в голосе, и каждый раз, когда Чан это слышал, у него болело сердце. На самом деле, Чан не мог не заметить, что это происходит гораздо чаще, чем он думал.  — Это только мне кажется, или люди относятся к тебе еще хуже? — Спросил Чан, провожая Минхо на утренние пары. Минхо недоуменно посмотрел на него:  — Что ты имеешь в виду?  — Например, всего секунду назад я видел группу девушек, которые бросали на тебя непристойные взгляды. А парень, который сидит рядом со мной в хоре, никак не заткнется о том, как ты отсосал у него прошлой весной.  — И что же это за парень?  — Уххх… Дже-что-то такое… Никак не запомню имя. Вроде, высокий, в прямоугольных очках, с торчащими волосами?  — А, это он? — Минхо фыркнул. — Это был такой разочаровывающий минет, он едва продержался три минуты.  — Что-то вроде этого. Но разве ты не заметил, что все это становится, ну, вроде как, хуже? Минхо пожал плечами:  — Это потому, что мы все еще держимся на слуху. Ты, вроде как, хорошо известен и любим в кампусе, и все завидуют тому, что вонючая университетская шлюха обвела тебя вокруг пальца. Чан нахмурился  — Ты же не шлюха, они ведь не называют тебя шлюхой? Потому что моя детка не шлюха, я буду бороться с ними, ты же знаешь, что буду. Минхо начал смеяться, и сердце Чана затрепетало от этого звука.  — Чанни, детка, все в порядке. Не волнуйся, становятся ли люди хуже или нет, это не имеет значения, потому что мне все равно. Я имею в виду, с чего бы мне обращать на них внимание? Моя жизнь идет отлично, какие-то глупый слухи о шлюхе меня не уничтожат. Особенно, когда у меня есть самый идеальный парень, чтобы отвлечь меня, — сказал он, прежде чем ободряюще поцеловать Чана. Чан улыбнулся ему. Боже, как же он был влюблен! Как будто… Ого, он действительно очень любил Минхо.  — Если ты так говоришь, — тихо сказал он. — Но если кого-то надо будет избить, дай мне знать, ладно? Если не я, то я знаю, что Чанбин был бы счастлив проломить несколько голов ради тебя.  — Ты будешь первым, кто узнает об этом, — ответил Минхо, еще раз поцеловав Чана. Какое-то время Чан действительно верил словам Минхо, что все в порядке. Но потом он забирал Минхо из учебной группы и случайно пришел чуть раньше нужного времени. Чан решил просто подождать снаружи, и пока ждал, он подслушал разговор, который велся в комнате — дверь была оставлена широко открытой. Он услышал голос Минхо, который, казалось, делился своими мыслями о проекте, над которым они работали. Одна из других участниц группы, судя по голосу, девушка, усмехнулась и полностью отвергла его идею.  — Ни в коем случае, эта идея сосет почти столько же членов, сколько и ты, — в ее тоне так и слышались ядовитые нотки сарказма.  — Прошу прощения? — Ответил Минхо, явно озадачившись.  — Ты слышал меня, — продолжала девушка. — Как часто ты болеешь герпесом? Не подходи ближе, я не хочу заразиться от шлюхи микробами. Глаза Чана расширились, он не мог поверить своим ушам. Он подошел ближе к дверному проему и заглянул внутрь, чтобы увидеть Минхо, сидящего в конце одного из столов. Он выглядел потрясенным и оскорбленным, а его кулаки были сжаты на коленях. Чан ждал, что Минхо заговорит, заткнет эту мерзкую девчонку каким-нибудь ответом, но Ли просто молчал. Однако девушка еще не закончила.  — Сколько еще времени пройдет, прежде чем Чан-оппа проснется и поймет, что он слишком хорош для тебя? Просто порви с ним уже сейчас, ускорьте неизбежное. Глаза Минхо сузились, и он наконец ответил:  — Я люблю Чана, и Чан любит меня. Перестань говорить мне бросить его. «Перестань говорить мне бросить его.» Значит ли это, что они уже говорили Минхо, чтобы он порвал с Чаном? Это было издевательством. Почему Минхо ничего не сказал? Все оказалось гораздо хуже, чем Чан думал.  — Оппа слишком мил и благороден, — раздался голос другой девушки. — Если ты спросишь меня, то я думаю, что он встречается с тобой просто из жалости. Первая девушка начала смеяться, и к ней присоединился третий голос — мужской.  — Наверное, так оно и есть, — сказал парень. — К тому же, учитывая то, как легко ты раздвигаешь ноги, Чан-сонбэ, вероятно, решил, что ему будет легче действовать и… Минхо резко встал со стула, оборвав все, что собирался сказать парень.  — Да пошли вы, ребята. Меня даже не волнует этот дурацкий проект. Я ухожу, — выплюнул он, собирая свои вещи и выбегая из комнаты. Он выскочил наружу и застыл, увидев Чана, который смотрел на него с ужасом.  — Минхо… — начал было Чан, но Минхо покачал головой. Он не хотел разговаривать, по крайней мере там. На обратном пути в общежитие между ними сохранялась тишина. Тишина, когда они вошли в свою комнату, тишина, когда Минхо закрыл дверь, тишина, когда он притянул Чана к себе и поцеловал его. Чан, как всегда, растворился в поцелуе, но ему пришлось вырваться. Он знал, чего хочет Минхо, но сначала ему нужно было получить ответы на некоторые вопросы.  — И как долго это продолжается? — спросил Чан, обхватив ладонями лицо Минхо. Минхо отвел взгляд в сторону, избегая встречи с ним взглядом.  — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты почти не сопротивлялся. Это на тебя не похоже.  — И сколько же ты слышал? — Спросил Минхо, все еще глядя в сторону.  — Я слышал достаточно. Я видел, как они говорили тебе жестокие вещи. Ангел, это же домогательство. Это… Это издевательство, никто не должен так с тобой разговаривать. Минхо наконец посмотрел в глаза Чану.  — Я сам могу о себе позаботиться, — возразил он. Чан вздохнул:  — Дорогой, я не говорю, что ты не можешь, я говорю, что это больше, чем просто мелкое оскорбление, ты должен написать заявление.  — Боже мой, нет, — сказал Минхо. — Это просто создаст еще больше проблем. Я просто хочу закончить проект, а потом игнорировать их всех. — Он замолчал, натыкаясь на взгляд Чана. — Не надо… Не смотри на меня так, Чанни. Я в порядке. Может, мы все-таки вернемся к поцелуям?  — Я просто хочу помочь, Мин.  — Тогда помоги мне забыть, что кто-то, кроме тебя, вообще существует. Чан снова вздохнул, Это действительно был не тот ответ, который он хотел услышать, но как он мог сказать: «нет»?  — Один умопомрачительный оргазм приближается прямо сейчас, — сказал он, прежде чем снова прижать их губы друг к другу. Минхо, не теряя времени, просунул свой язык в рот Чана, издав тихий и нуждающийся стон, когда Чан слегка прикусил его. У Чана мелькнула мысль, и он отодвинулся от губ Минхо и начал покрывать поцелуями его подбородок и шею.  — Встань спиной к двери, пожалуйста, котенок, — прошептал он между легкими покусываниями шеи Минхо.  — Зачем? — спросил Минхо уже с придыханием в голосе.  — Увидишь, — ответил Чан. Он стянул с Минхо рубашку и бросил ее на пол рядом с ними. Минхо надулся на него, явно расстроенный тем, что собственная рубашка Чана все еще была на нем. Чан исправил проблему, посмеиваясь над тем, насколько смущенным был его парень, когда они были близки. Минхо попятился к двери, а Чан расстегнул ширинку его брюк. Затем он опустился на колени, одновременно стягивая с Минхо штаны. Он взглянул на своего парня, который смотрел только на него с полузакрытыми глазами, тяжело дыша. Медленно, поддразнивая, Чан просунул руку в нижнее белье Минхо и вытащил член, уже твердый и истекающий смазкой. Чан облизал его от основания до кончика, после чего заглотил целиком. Минхо издал сдавленный вздох, который перешел в стон. Одна вещь, которую они обнаружили в своих сексуальных отношениях вместе, заключалась в том, что у Чана не было рвотного рефлекса. Что-то, чем он определенно воспользовался, когда взял член Минхо полностью, чувствуя, как кончик прижимается к задней части его горла. Он судорожно сглотнул. Минхо снова застонал, прислонившись спиной к двери. Руки пробрались к волосам Чана, резко схватили пряди и потянули их, когда Чан начал двигать головой. Он был далеко не так хорош в минете, как Минхо, но старался изо всех сил, и Минхо больше всего на свете любил его энтузиазм. И Чан определенно преуспевал. Чан сжимался вокруг ствола Минхо, его эго раздувалось от того, насколько громким был ответный скулеж Минхо.  — Чанни, пожалуйста, я больше не протяну! — закричал Минхо, сильнее дергая Чана за волосы. Чан ускорился, усилил свои движения, а затем снова впустил в рот член Минхо до упора. Это, казалось, был переломный момент, и он почувствовал, как Минхо кончил ему в горло, в то время как его тело дернулось вперед, и он издал громкий крик. Чан отстранился, подошел к мусорному ведру и выплюнул остатки спермы изо рта. В отличие от Минхо, который любил вкус спермы, Чан не был большим поклонником того, насколько горькой она была. Минхо, чьи ноги, должно быть, подкосились от оргазма, опустился вниз по двери.  — Значит, ты уже забыл, что кто-то еще существует? — спросил Чан хриплым голосом. Минхо хихикнул, протягивая к Чану цепкие руки. Чан наклонился, хватаясь за них, и потянул Минхо обратно в стоячее положение.  — Я еще не совсем забыл об этом, но думаю, что второй раунд сделает свое дело, — ответил он, опуская руки вниз, чтобы расстегнуть пояс Чана.  — Ну, я определенно не могу отказать тебе в такой просьбе, — промурлыкал Чан, толкая Минхо обратно на кровать. Час спустя, когда они лежали на кровати, голые, потные и запыхавшиеся, Чан повернулся и посмотрел на своего парня.  — Привет, — сказал он, привлекая внимание Минхо.  — Хм? — промычал Минхо.  — Я люблю тебя, ты ведь это знаешь? Я определенно встречаюсь с тобой не из жалости. Минхо улыбнулся ему самой красивой улыбкой на свете, по абсолютно беспристрастному мнению Чана.  — Я знаю. Я тоже тебя люблю.

***

Минхо не подал никакого заявления о словесных оскорблениях, к большому разочарованию Чана. Но он не мог заставить Минхо сделать то, чего он не хотел делать, поэтому Чан просто поддерживал своего парня всеми доступным ему способами. К сожалению, без каких-либо сообщений о проблемах, оскорбления продолжали поступать, и они только ухудшались. Чан начал слышать «шлюха», «распутная шлюха», «грязная шлюха», которые бормотали и шептали все чаще и чаще. Каждый комментарий, казалось, отскакивал от Минхо, как будто они были резиновыми мячиками.  — Я все это уже слышал, — говорил Минхо. — Для меня это ничего не значит. А потом Минхо вернулся домой с синяком под глазом. Чан сразу же начал нервничать, когда увидел своего парня, хватающего лед из их миниатюрного морозильника, и спрашивать Минхо, о том, что, черт возьми, с ним случилось.  — Я возвращался из библиотеки, когда случайно услышал разговор двух парней о нас. Они шутили, как обычно, что ты слишком хорош для меня, и ты можешь найти лучше, а я такая грязная шлюха, бла-бла-бла. Я расстроился и решил вызвать их на откровенность, сказал, что это твой выбор, кто тебе подходит, — объяснил Минхо, прикладывая маленький пакетик со льдом к ушибленному глазу. — Но потом… Они сказали, что ты… Что ты опустился до новой низости, встречаясь со мной, они сказали, что ты такой же бесполезный кусок мусора. Глаза словно застелило красной пеленой, я не смог сдержаться и начал наносить удары руками. Чан ничего не мог с собой поделать, он чуть не расплакался. Минхо был ранен, потому что защищал не себя, а Чана.  — Мне действительно все равно, что люди говорят обо мне, правда, но я отказываюсь сидеть сложа руки и позволять кому-то оскорблять тебя, я просто не могу. Ты слишком важен для меня, — продолжал Минхо, и теперь Чан действительно собирался заплакать.  — Мне кажется, я только что снова влюбился в тебя, — мягко пробормотал Чан, поднимая свободную руку Минхо (ту, что не держала лед) и легонько целуя костяшки пальцев. Подойдя поближе, он заметил проявившиеся синяки, и поцеловал их, желая избавить от боли. Минхо расплылся в улыбке, выглядя таким же ангельским, как всегда.  — Может быть, тогда мне следует чаще драться с людьми, — пошутил он, и Чан рассмеялся.  — А может, и нет, мне бы очень не хотелось, чтобы на твоем красивом лице снова появились синяки.  — Хммм… Ты очень верно подметил. Они провели вечер в своей кровати, обнимаясь так крепко, как только могли, и работая над домашним заданием. Лед очень помогал распухшему синяку Минхо, и примерно через час он уже выглядел намного лучше. Сам синяк все еще был темным и казался болезненным, но Минхо обещал, что он выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле. Он, однако, попросил Чана дать ему много «исцеляющих» поцелуев вокруг этого места, на что Чан с радостью согласился. На следующий день, проходя по двору кампуса, к Чану подошли еще два парня, оба выглядели сердитыми.  — Твой маленький членосос напал на нас вчера. Ты собираешься что-то с этим делать? — сказал один из них. Глаза Чана сузились. Членосос? О, черт возьми, нет.  — Что ты только что сказал, мать твою? У него есть имя, используй его, — выплюнул он, сжимая кулаки.  — Ты слышал его, — вмешался другой парень. — Грязный, маленький членосос. Прежде чем он успел осознать свои слова, Чан рванул вперед, схватил второго парня за воротник рубашки и рывком притянул к себе, целясь ему в лицо.  — Я сказал, что у Минхо есть имя. Следи за тем, что ты, блядь, говоришь о моем парне, — прорычал он. Поведение парня сменилось от высокомерного гнева до ужаса, и он тупо зашипел. Чан пристально посмотрел на него, думая о том, как и куда он может ударить парня, чтобы причинить боль, но не навредить слишком сильно. Но потом он понял, что насилие ничего не изменит. Не стоило ввязываться в очередную драку, когда Минхо уже был ранен. Он отпустил воротник и оттолкнул парня.  — Ты не стоишь моего времени, — сказал он. — Отвалите и оставьте Минхо в покое. Боже, он был зол, так зол. Кем эти люди себя возомнили? Неужели они действительно думают, что могут просто оскорблять Минхо прямо перед Чаном, и он никак не отреагирует на это? Неужели они думали, что он просто скажет: «О да, мой парень явно не прав здесь, я должен бросить его, он ничего не стоит»? Черт возьми, нет. Настроение окончательно испортилось, а терпение на пределе, Чан решил пропустить свой последний урок и пойти в спортзал. Ему нужно было ударить что-то, что не было человеком. Он послал сообщение Минхо, спрашивая, может ли он немного повидаться с Чаном, и Минхо согласился, так как его вечерние занятия уже закончились. Как только Минхо нашел Чана, который уже жестоко бил одну из бедных, беззащитных боксерских груш, он сразу же спросил:  — Чанни, что случилось?  — Эти придурки, с которыми ты вчера дрался, совсем недавно подошли ко мне. Я сам чуть не подрался с ними после того, как они тебя назвали, — объяснил Чан, все еще отбивая кулаком.  — А как они меня называли? — снова спросил Минхо, скрещивая руки на груди.  — Они обозвали тебя грязным членососом.  — Я и есть грязный членосос. Чан перестал колотить, держа боксерскую грушу неподвижно и глядя Минхо прямо в глаза. Синяк со вчерашнего дня все еще был там, все еще выглядел темным и болезненным.  — Все дело было в том, как они оба это сказали. Как будто они выплевывали грязь.  — Чан, мне все равно.  — Я знаю, что тебе все равно, — перебил его Чан. — Но мне не все равно. Мне невыносимо слышать, как люди говорят о тебе свысока, особенно когда я знаю, что ты гораздо лучше, чем эти ужасные оскорбления.  — Значит, ты сражаешься за меня, а я за тебя, да? — сказал Минхо с легкой улыбкой на лице. Чан улыбнулся в ответ. Теперь, когда Минхо был там, Чан переключился на поднятие тяжестей, после перейдя к жиму лежа. После взвешивания они прыгали на беговой дорожке, затем приседали (и Чан, возможно, позволил себе пару раз шлепнуть Минхо по заднице). Когда пришло время остановиться совсем, Чан почувствовал себя намного лучше. Это было сочетание продуктивного выхода его гнева, плюс Минхо рядом, чье присутствие было справедливо… Успокаивающим.  — Должен сказать, что, глядя, как ты бьешь грушу, я чувствую себя так же, — прокомментировал Минхо, стягивая свою потную футболку. Чан изогнул бровь, глядя на него:  — О? Как же так?  — Попробуй угадать, дорогой. Разве я не говорил тебе раньше, что ты действительно горячая штучка, когда злишься? Ах. Он помнил, что Минхо упоминал об этом. За этим последовало требование, чтобы Чан грубо обращался с ним, как с тряпичной куклой.  — Ну, и что, ты хочешь, чтобы тебя трахнули у стены или что-то в этом роде? — уточнил Чан.  — Да, именно так, — без колебаний ответил Минхо. — У меня в сумке есть смазка, иди за мной в душ. Кровь уже неслась к члену, Чан быстро стянул с себя одежду и последовал за своим парнем. Когда он добрался до кабинки, в которой был Минхо, то увидел, что тот полностью разделся, прежде чем включить воду. Чан вошел следом и задернул за собой занавески для уединения. Он развернул Минхо и поцеловал, обхватив руками за талию и прижимая к себе.  — А презерватив тоже есть? — прошептал он прямо в губы Минхо.  — Нет, — покачал головой Минхо. — Но раз уж мы в душе, то можем просто помыться. Ты даже можешь кончить внутрь, если захочешь. Чан издал низкий стон. Как обычно, Минхо точно знал, какие ниточки нужно дергать, небольшой кинк был обнаружен случайно примерно через полтора месяца после начала их отношений, когда закончились презервативы, и Минхо был слишком возбужден, чтобы пойти и купить еще. Минхо ухмыльнулся, увидев реакцию Чана, и отступил назад, увлекая их обоих под брызги воды. Было жарко, в воздухе уже поднимался пар. В ладонь Чана была всунута бутылка, он сразу понял, что это смазка, и открыл крышку. Чан щедро себе на пальце, а когда снова взглянул на Минхо, то увидел остекленевший от желания и предвкушения взгляд. Чан обожал дрочить Минхо. Иногда он наслаждался прелюдией больше, чем самим сексом, почти. Ему нравилось, как реагирует Минхо, медленно рассыпаясь в мольбах и всхлипах, умоляя о большем, говоря о том, как хорошо. И как только они действительно доходили до секса, эти реакции только увеличивались в объеме и частоте. Чану было немного жаль своих соседей. Поскольку они находились в общественном душе, то должны были поддерживать уровень шума на абсолютном минимуме. Что, казалось, было неосуществимо уже, когда Чан сунул первый палец, и Минхо немедленно испустил вздох, эхом отразившийся от кафельных стен. Чан поднес палец, который в данный момент не был занят, к губам, мягко шикнув на своего парня.  — Будет лучше, если мы будем вести себя тихо, — прошептал он. — Мы же не хотим попасть в беду, котенок?  — Черт… — выдохнул Минхо, покраснев от этого ласкательного имени. Он был так слаб для них во время секса, что это было драгоценно.  — Котенок, я же только что сказал, что мы должны вести себя тихо.  — Легче сказать, чем сделать, придурок, — проворчал Минхо, и в его голосе уже слышалось легкое хныканье. — Дай мне пососать твои пальцы, если ты хочешь, чтобы я замолчал. Не было смысла спорить с этим. Чан поднес свободную руку ко рту Минхо и сунул туда несколько пальцев, которые тот тут же начал посасывать. Это было невероятное ощущение: три пальца Чана во рту у его парня, в то время как другие в его заднице растягивали его — один палец переходил в два, два пальца — в три. Как только Минхо был готов, Чан поднял его и прижал к стенке душевой кабины, медленно вставляя свой член внутрь. Поскольку ему нужны были обе руки, чтобы поднять Минхо в воздух, он вытащил свои пальцы изо рта Минхо. Однако проблема шума легко разрешилось тем, что Минхо соединил их губы. Через несколько минут, которые потребовались Минхо, чтобы привыкнуть, Чан начал медленно и неглубоко толкаться. Он в основном двигался в таком темпе, потому что знал, что Минхо любит жестко и глубоко, и было забавно слушать, как его парень становится таким безвластным и умоляет об этом.  — Сильнее, — прошипел Минхо, отрываясь от их поцелуя. — Ну же, Чанни, трахни меня так, как ты хочешь. Чан ухмыльнулся и продолжил двигаться в том же темпе. Минхо заскулил:  — Чанни, пожалуйста! Перестань дразнить меня!  — Хорошо, хорошо, я буду грубее, — ответил Чан, наклоняясь, чтобы снова поцеловать Минхо, и начал входить глубже. Минхо прижался к нему, Чан впитывал стоны сквозь их поцелуй. Он слегка приподнял Минхо, изменив угол проникновения, чтобы задевать простату Минхо. Он понял, что попал в цель, когда Минхо вдруг впился ногтями в плечи Чана и застонал еще громче. Минхо прервал поцелуй и подвинулся, чтобы начать кусать шею Чана, несомненно оставляя на ней следы. Жар начал нарастать в животе Чана, и он задвигался быстрее и еще сильнее, раздвигая руками ягодицы Минхо еще шире, чтобы входить глубже. Шум душа ревел вокруг них, едва ли достаточно громко, чтобы заглушить их стоны (ну, в основном стоны Чана, Минхо все еще кусал его шею) и звуки удара кожи о кожу. Он мог сказать, что Минхо близок, по тому, как крепко он прижимался, и хотя его рот был занят тем, что покрывал бледную кожу Чана засосами, его стоны становились заметно громче. Чан отстранил Минхо от своей шеи, желая снова поцеловать его. Ему нравилось целовать Минхо. Губы Ли всегда были такими мягкими и пухлыми. Чан снова впился в них, одновременно делая особенно сильный толчок, и это, казалось, толкнуло Минхо через край — он кончил нетронутым, окрашивая пресс Чана своей спермой. Чан продолжал толкаться, его темп стал неустойчивым, когда он приблизился к своему собственному оргазму, особенно с тем, как Минхо сжимался вокруг него во время собственной кульминации. Довольно скоро жар закипел, и Чан кончил с тихим стоном (который был приглушен тем, что они все еще целовались). Минхо тихонько заскулил, когда Чан кончил внутрь него, и, несмотря на то что разум Чана был затуманен, он сумел заметить, что ноги Минхо дрожат. Он так сильно трахнул Минхо, что у него снова подкосились ноги. Чан любил, когда это случалось, и хотя Минхо много жаловался на это, он знал, что Ли это тоже нравилось. После того как вата из головы улетучилась, Чан вылез из душа и поставил Минхо на пол. Как он и ожидал, колени Минхо дрогнули, и ему пришлось опереться на Чана, чтобы не упасть.  — Думаю, мне понадобится небольшая помощь с чисткой, — сказал Минхо, и Чан не удержался, расхохотавшись.  — Да, я заметил, — ответил он, обнимая Минхо за талию и позволяя полностью погрузиться в объятия. — Но ты сам напросился.  — Да уж, — вздохнул Минхо. — Хотя ты мог бы быть немного сдержанней. Чан удивленно поднял брови, глядя на Минхо.  — Тебе это не понравилось? — нахально спросил он.  — О боже, ты хуже всех, — проворчал Минхо, легонько хлопнув Чана по плечу, а Чан засмеялся еще громче. Он действительно помогал чистить Минхо, время от времени осыпая поцелуями лицо своего парня, вымывая свою сперму из задницы Минхо. Через некоторое время к ногам Минхо вернулась некоторая сила, и он снова смог стоять достаточно долго, чтобы вымыть свои и Чана волосы и помыть все остальное тело. Он даже вымыл тело Чана, хотя Чан полагал, что это был предлог, чтобы прикасаться к нему больше, с тем, как Минхо, казалось, задерживался на его груди, прессе и плечах. Не то чтобы Чан жаловался, он гордился своим телом и был рад, что Минхо так его ценит.  — Со всеми этими людьми, которые падают в обморок из-за тебя, я так рад, что могу называть тебя своим, — тихо сказал Минхо, играя с пышными кудрями, прилипшими к затылку Чана. — Я действительно самый счастливый человек на свете.  — Ты уверен? — пробормотал Чан, нежно поглаживая большими пальцами бедра Минхо. — Потому что я думаю, что мне повезло больше всех. Минхо лучезарно улыбнулся ему и медленно поцеловал, несмотря на то, что они делали это всего десять минут назад. Это был очень чистый момент между ними.

***

Прошло несколько недель, и ничего особо не изменилось. Другие студенты все еще были против Минхо, и он по-прежнему отмахивался от их дерьмовых комментариев, как будто они были случайными волосами, упавшими ему на плечо. Чан все еще беспокоился о нем, но ничего не мог с этим поделать. Однажды в выходные, когда у них обоих был небольшой завал домашней работы, Чан предложил пойти куда-нибудь и устроить вечер свиданий.  — Я бы с удовольствием! Мы можем пойти в бар в нескольких кварталах отсюда, — сказал Минхо, когда Чан заговорил об этом. — Их сушеные кальмары вызывают привыкание, я так давно их не ел!  — Ну, вот и договорились! Что ж, — с улыбкой произнес Чан. — Это должно быть что-то повседневное или нам следует принарядиться для такого случая?  — Для бара? Повседневное. Ни в коем случае я не рискну пролить что-нибудь на одну из моих красивых рубашек.  — Вполне справедливо. Поэтому они направились в бар. Поскольку это был субботний вечер, здесь было довольно людно, но им удалось занять пару мест. Минхо заказал пиво (и сушеных кальмаров), а Чан — коктейль. Они пили, шутили и наслаждались обществом друг друга. Когда напитки закончились, Минхо захотелось еще кальмаров, а Чану нужно было сходить в туалет. И, когда он вернулся из туалета… Какой-то незнакомый парень сидел на его месте и разговаривал с Минхо. Или пытался заговорить, но Минхо не выглядел заинтересованным. Чан подошел на пару шагов ближе. Погодите-ка, он ведь знал этого парня. Это был бывший Минхо! Второй, тот, что связался с барменом и сказал Минхо, что это были «учебные занятия». Какого черта этот подонок делает здесь, пытаясь поговорить с человеком, которого он предал? С парнем, который теперь встречается с Чаном, который, не хвастаясь, сделал его намного счастливее. Подойдя еще ближе, Чан сумел уловить разговор, который вели Минхо и его бывший.  — …Именно этим я и занимаюсь. Мне было немного одиноко, но знаешь, я просто был слишком занят для настоящих отношений.  — Угу, — ответил Минхо, обращая больше внимания на торчащую нитку на своей рубашке, чем на то, что говорил он.  — Хотя для такого человека, как ты… Я мог бы сделать исключение, — продолжал мерзкий ублюдок. Теперь это заинтересовало и Минхо, и Чана.  — Прости, что? — спросил Минхо, широко раскрыв глаза.  — Ну же, детка, я знаю, что не принимал тебя как должное, но я изменился! Почему бы не попробовать еще раз? Бывший наклонился вперед и положил руку на бедро Минхо. Руки Чана сжались в кулаки. Глаза Минхо сузились:  — Не называй меня деткой. Ты упустил свой шанс, когда изменил мне.  — Ладно, ладно, может быть, и не отношения. Может быть… Что-то более обычное? Не могу отрицать, я соскучился по тому, какая у тебя тугая задница. Чан громко откашлялся, предупреждая их обоих о своем присутствии. Минхо вздохнул с облегчением, а бывший Минхо выглядел застигнутым врасплох.  — О, — сказал бывший, — Чан, привет, парень. Давно не виделись! Я тут как раз разговаривал Минхо. Как ты там поживаешь?  — Я в полном порядке, — ответил Чан с фальшивой улыбкой на лице. — Спасибо, что согрел мое место! Но если ты не возражаешь, я бы очень хотел посидеть рядом со своим парнем. Парень побледнел и перевел взгляд с Минхо на Чана, с Чана на Минхо.  — Вы… Вы двое встречаетесь? — спросил он. Минхо кивнул, ухмыльнувшись:  — Конечно! Почти полгода все шло спокойно! И Чанни, на самом деле, верен мне, в отличие от неверного придурка, сидящего сейчас рядом. Бывший Минхо неловко откашлялся, не зная, что еще сказать.  — Эм, я просто… Я пойду. Хм, не будь мудаком, ха-ха… Пока. Чан свирепо посмотрел на него, когда он зашаркал прочь, провожая пристальным взглядом, пока Минхо не вернул его внимание, взяв за руку (которая все еще была сжата в кулак).  — Я думал, он никогда не уйдет, — заговорил Минхо. — Я рад, что ты появился до того, как я разбил пустой стакан о его голову. Я действительно не хотел рисковать тем, что меня вышвырнут из моего любимого бара.  — Не могу поверить, что у него хватило наглости, — прорычал Чан. — снова пытаться перепихнуться после того, как он изменял за твоей спиной? Что за кусок дерьма!  — Эй, малыш, все в порядке, — успокоил его Минхо. — Ты спугнул его своим угрожающим взглядом. Чан сжал руку Минхо:  — Хорошо. Ему следовало бы испугаться. Даже если он не был твоим бывшим парнем, мне не понравилось, как он смотрел на тебя. Теперь ты мой, а я не люблю делиться. Минхо одарил его знойной улыбкой:  — Твой, да? Я люблю, когда ты становишься таким собственником. Бармен наконец-то принес Минхо вторую тарелку кальмаров, и Чан сел на свое место, пока Минхо копался в еде. Чан украл несколько кусочков с тарелки Минхо, после третьего кусочка Минхо просто закатил глаза и передвинул тарелку, чтобы они могли вместе есть. Когда тарелка опустела, они расплатились по счету и направились к выходу. Выходя за дверь, Чан случайно заметил бывшего Минхо, который сидел за другим столиком и смотрел на них. Он прищурился, глядя на парня, и крепче сжал талию Минхо. Когда они подошли к машине Чана, он начал вытаскивать ключи, чтобы отпереть ее. Внезапно он почувствовал, что его толкают к пассажирской двери, и, подняв голову, увидел, что Минхо держит его на месте и смотрит на него с очень специфическим выражением в глазах. О. Минхо был возбужден.  — Я не думаю, что смогу ждать, пока мы вернемся, ты нужен мне прямо здесь и сейчас, — пробормотал Минхо, придвигаясь ближе и яростно целуя Чана. Чан издал смешок в ответ на поцелуй и нажал кнопку разблокировки на своем брелке, чтобы они могли войти в машину. Что они каким-то образом и сделали, в похотливой яростной схватке. Минхо лежал поперек заднего сиденья, расстегивая брюки и спихивая их вниз, чтобы снять. Чан стоял на коленях у края сиденья, стягивая с себя рубашку, а затем изо всех сил пытаясь помочь Минхо. Машина не была тесной, но и не очень просторной, так что прошло несколько минут возни с одеждой, прежде чем они оба оказались полностью обнаженными. После того, как они трахались в машине раньше (на самом деле несколько раз), у них была дополнительная бутылка смазки, которая хранилась в кармане спинки водительского сиденья, а также несколько презервативов. Минхо протянул руку и вытащил смазку из кармана, передав ее Чану, который тут же открыл ее. Чан вылил изрядное количество себе на пальцы, потер их вместе, чтобы согреть, а затем наклонился и начал нажимать на вход Минхо. Минхо расставил ноги, чтобы Чану было удобнее добираться, и положил одну на заднее сиденье, а другую — на переднее пассажирское сиденье. Чан просунул первый палец внутрь, мягко, но быстро, и пошевелил им внутри, чтобы начать растягивать мышцы. Это определенно был один из их обычных быстрых разов, даже если Чан подождал, пока Минхо кивнет, прежде чем добавить еще один палец — он никогда не рискнул бы причинить боль Минхо от чрезмерности. Даже когда Минхо был более нетерпеливым. С добавлением второго пальца Чан начал раздвигать их ножницами, двигаясь быстрее и немного сильнее. Окна машины начали запотевать, но Чан все еще мог довольно хорошо видеть сквозь них. Каким-то образом он снова заметил бывшего Минхо, идущего по тротуару прочь от бара. Он вообще их не видел, он был слишком далеко, но это еще больше разожгло в Чане искру собственничества. Минхо начал скулить, требуя третий палец, и Чан подчинился, начав нежно тереться о простату, пока вводил и выводил свои пальцы. Минхо схватил руку Чана одной рукой и крепко сжал в ответ, издавая стон за стоном. Чан восхищался открывшимся перед ним зрелищем; лунный свет, проникавший сквозь запотевшее окно, делал Минхо особенно красивым. И конечно, Чан был далеко не первым человеком, который видел Минхо в таком состоянии, но это не имело значения. Это не делало Минхо менее красивым, когда он лежал в лунном свете, откинувшись на спинку сиденья машины, разваливаясь на части от прикосновений Чана. Важно было то, что прямо здесь и сейчас Минхо принадлежал ему. Его и только ему. Чан хотел, чтобы весь мир узнал об этом факте. Когда было дано согласие, плаксивое «достань уже», Чан вытащил свои пальцы. Минхо снова сунул руку в карман сиденья, чтобы достать презерватив, который Чан разорвал в тот же миг, как ему его вручили. Войдя, Чан наклонился, не для того, чтобы поцеловать Минхо, а чтобы вцепиться ему в шею, посасывая кожу с намерением оставить как можно более темный след. Затем он слегка подвинулся и начал оставлять еще одну отметину. И еще одну. Он продолжал оставлять засосы, когда начал толкаться, наслаждаясь тем, как Минхо стонал все громче и громче, иногда произнося меж стонов: «да», «прямо здесь» и «о боже, Чанни». Когда на шее Минхо почти не осталось пустых мест, Чан двинулся вниз, чтобы отметить на ключицах. Кусая, посасывая и покусывая, все это время не переставая толкаться. И после того, как Чан нашел правильный угол для попадания в простату, он продолжил метить Минхо. Минхо крепко вцепился в спину Чана, вонзая ногти и определенно оставляя многочисленные царапины на бледной коже. Возможно, на следующий день они немного начнут болеть, но Чан наверняка не будет возражать — ему это даже нравилось. Чан приближался к оргазму, когда он отметил всю грудь Минхо и оказался по другую сторону шеи своего парня. Минхо тоже был близок, становясь все громче. Сочтя свое произведение искусства достаточно законченным, Чан полностью сосредоточился на движении бедер, быстро и резко двигая ими. Он также переместил свои руки к соскам Минхо, нажимая на них и потирая большими пальцами для дополнительной стимуляции. Это было довольно эффективно. Минхо схватил Чана за спину, потянул его вниз и соединил их губы вместе, издав особенно долгий стон, когда Чан почувствовал, что его тело содрогается. Что-то теплое и влажное ударило Чану в живот, и он понял, что Минхо только что кончил. Чан продолжал толкаться, гоняясь за собственным оргазмом, и даже несмотря на то, что Минхо начал хныкать от чрезмерной чувствительности. Парень всегда настаивал, что это нормально, если Чан продолжает двигаться, пока он не закончит. Это не заняло слишком много времени, тот факт, что Минхо так любил целоваться в конце, был абсолютно возбуждающим. Как только его собственный оргазм достиг цели, он перестал двигаться, изливаясь в презерватив, оторвавшись на мгновение от их поцелуя и издав долгий и громкий стон. Они продолжили целоваться в более ленивом темпе, отходя от оргазма, небрежно сплетая языки. Когда они наконец оторвались друг от друга, по стеклам стекали капельки конденсата, а сперма Минхо начала высыхать.  — Салфетки в подстаканнике у тебя за головой лежат, — сказал Чан, спускаясь с автомобильного сидения. Минхо протянул руку назад и нащупал на внутренней стороне двери подстаканник, торжествующе вытащив несколько салфеток, которые Чан взял и начал вытирать тело Минхо. После этого Чан снял презерватив, связал его и бросил в маленький пластиковый пакет, который он использовал для мусора.  — Мы должны начать держать здесь несколько влажных салфеток, — предложил Минхо. — С ними будет легче вытираться.  — Или, может быть, нам следует прекратить заниматься сексом в машине, — поддразнил Чан, начиная поднимать их одежду с пола. — В один прекрасный день нас поймают за публичное непристойное поведение.  — Не моя вина, что ты был таким сексуальным, собственническим и неотразимым.  — Ну, и что? А, теперь я знаю. Минхо протянул руку и схватил обе руки Чана, прижимая ладони к ладоням, сплетая их пальцы вместе. Он мягко улыбнулся, глядя на их руки, а затем посмотрел в глаза Чану.  — Трудно поверить, что еще полгода назад ты был девственником. А теперь ты постоянно доводишь меня до слабости в коленях и заставляешь кончать без прикосновений к себе, — сказал Минхо, слегка сжимая его руки.  — Ай, разве это подходящее время и место, чтобы говорить сантименты? Мы все еще голые в машине, которая стоит на общественной парковке, — ответил Чан. Минхо пожал плечами:  — Я бывал и в худших ситуациях. Ты помнишь, как у меня на уроке философии был великолепный преподаватель?  — Не могу сказать, что помню, но на самом деле я и не пытаюсь вспомнить.  — Честно говоря, он все равно не стоил того, чтобы его поймали в кабинете профессора. Одна из моих самых забытых интрижек. Чан наклонился, приблизился к лицу Минхо и легонько поцеловал его в нос.  — Если хочешь знать мое мнение, все твои прошлые увлечения можно забыть. Минхо хихикнул, явно забавляясь собственническим чувством, которое все еще оставалось заметным.  — Ну же, котенок, давай одеваться, — продолжал Чан, выпрямляясь и подбирая их одежду. — Мне уже холодно, и мне слишком тесно, чтобы обнимать тебя как следует.  — Хорошо, хорошо, мы можем одеться и уйти, — смилостивился Минхо, взяв одежду, которую протянул ему Чан, и сев, чтобы снова надеть ее. Когда они оба снова оделись, то вышли из дверей заднего сиденья и вернулись на передние сиденья. Чан вытер запотевшее стекло со стороны водителя и лобовое стекло, а Минхо опустил солнцезащитный козырек, чтобы воспользоваться зеркалом, и поправил растрепавшиеся волосы. При этом он, казалось, заметил засосы, которые Чан оставил на его коже, и воскликнул:  — Что за… Чанни, какого черта? Чан попытался скрыть улыбку, сосредоточившись на дороге к зданию их общежития. Но он не очень преуспел и в конце концов сдался, ухмыляясь от уха до уха, когда его парень жаловался, что не сможет скрыть их одним тональником.  — Извини, детка, я не смог устоять, — сказал Чан, на самом деле вовсе не испытывая раскаяния. Он знал, что Минхо на самом деле не злился, ему нравилось получать засосы. Все-таки резко, как никогда, Минхо испустил тяжелый вздох, и проворчал:  — Я так же сделаю тебе в следующий раз. На следующий день за обедом, когда Хенджин и Джисон сели за стол, за которым они сидели, Хенджин спросил:  — Хен, что это за шарф? Минхо только покраснел и надул губы, ворча:  — Спроси Чана, это он вел себя, как голодный вампир. Уджин, который уже сидел рядом с этой парой, казалось, понял намек.  — О! Так это не мода. Ты ведь прикрываешь засосы, не так ли? — уточнил он. Чан снова не смог скрыть самодовольной ухмылки, даже когда Минхо пнул его ногой под столом. Хенджин только поморщился.  — Забудь, что я спрашивал. Джисон, однако, казался любопытным:  — Насколько все плохо, Минхо-хен?  — По шее и груди, — ответил Чан. — Но в мою защиту скажу, что прошлой ночью мы столкнулись с одним из его бывших, и этот подонок пытался быть слишком дружелюбным. Не вини меня за то, что я хочу, чтобы люди знали, что ты больше не одинок.  — Наверное, я сделал бы то же самое… — Минхо со вздохом смягчился. — Но ты все равно должен позволить мне отомстить тебе.  — Конечно, лапочка, — ласково сказал Чан, обнимая Минхо и прижимаясь к нему сбоку.  — Двойная гадость. Снимите комнату, — прокомментировал Хенджин, в то время как Джисон притворился, что его тошнит, а Уджин просто рассмеялся. Через несколько минут к ним присоединились Сынмин, Феликс и Чанбин. Феликс казался крайне расстроенным, практически швырнув свою тарелку на стол.  — Ликс, что случилось? — спросил Уджин, озабоченно нахмурив брови. Остальные согласно закивали головами.  — Я не знаю, что случилось, но мне кажется, что люди стали более дерьмовыми по отношению к Минхо-хену. Какой-то придурок на моем уроке биологии болтал о том, что хен «легкодоступный». Я решил, что это просто старые слухи, поэтому сказал ему, что хен сейчас в отношениях, и что то, что он сказал, больше не имеет значения. А он только посмотрел на меня, усмехнулся и сказал: «Раз шлюха, всегда шлюха, он, наверное, изменяет своему парню направо и налево.» А кое-кто в классе просто пожимал плечами и кивал в знак согласия! Я хотел задушить их всех, — сердито проговорил Феликс. Чан почувствовал, как Минхо напрягся в его объятиях, и обнял его еще крепче.  — Если бы у меня была тысяча вон за каждый раз, когда меня спрашивали: «Ли Минхо снова одинок?» Я мог бы практически купить машину, — вставил Джисон, закатывая глаза. — Люди в этом кампусе отстой, как будто им больше нечего делать, кроме как выбирать жертву и нести всякую чушь.  — Это полный бред, — добавил Чанбин, — Мы все знаем, что это просто потому, что Чанни-хен популярен, и все они злятся, что он и Минхо-хен встречаются. Совершенно не замечая, как хорошо им вместе.  — Отвратительно, что они друг на друга вешаются, но все равно хорошо, — съязвил Хенджин.  — Мне действительно все равно, — сказал Минхо. — Я не стыжусь того, кто я и что я делал, люди могут говорить все, что хотят.  — Да, но хен, мы все еще можем сердиться из-за этого, — возразил Сынмин. — Ты наш любимый друг, ты тот, кто по сути свел нас всех вместе, будучи таким кокетливым и общительным, поэтому, конечно, мы хотим, чтобы с тобой обращались так, как ты заслуживаешь. Чан увидел, что Минхо смотрит на его колени и застенчиво улыбается.  — Спасибо, ребята… Это очень много значит для меня, — тихо сказал он. Джисон пожал плечами:  — Это ты всегда агрессивно защищаешь нас, так что мы, по сути, обязаны агрессивно защищать тебя в ответ. Эй, давай осыпать хена комплиментами! Именно это они и сделали, а также поделились забавными историями, которые у них были с участием Минхо. Чан мог только хихикать над тем, каким застенчивым стал Минхо, пряча лицо в шарф и непрерывно скуля.  — Ребята… Остановитесь…. Это слишком много… Ребята, хватит… Чан хотел бы, чтобы после этого все стало лучше. Но стало еще хуже. Дело в том, что, как и у большинства людей, у Минхо был щит, который он поставил, чтобы защитить свое сердце от боли. На данный момент он был довольно сильно поврежден из-за его прошлых отношений, но все еще был. Если вы достаточно долго будете отколупывать трещины на стене, она, в конце концов, рассыплется. И он рассыпался. Чан не был там, чтобы стать свидетелем переломного момента. Но он стал свидетелем последствий. Он сидел за своим ноутбуком, собирая музыкальные файлы, чтобы добавить их к своему старому портфолио. Чан был в наушниках, поэтому он не слышал, как открылась дверь, не слышал, как с глухим стуком упала на пол сумка. Он не слышал звука шагов, приближающихся сзади. Он просто почувствовал, как его стул отодвинулся назад, и внезапно у него на коленях оказался Минхо, который ничего не сказал, крепко обняв Чана и уткнувшись лицом ему в шею. Чан снял наушники и положил их на стол, затем провел ладонями по спине Минхо, оставляя маленькие круги.  — Все в порядке? — спросил он. Минхо молчал, но Чан заметил, что его начало трясти. Затем он услышал сопение. Войдя в режим обеспокоенного бойфренда, Чан оттолкнул Минхо, чтобы посмотреть ему в лицо. К его еще большей тревоге, он увидел, что по щекам Минхо катятся слезы.  — Ого, Минхо, детка, что случилось? — спросил он, смахивая слезы большими пальцами.  — Ты…. Ты ведь считаешь, что я достаточно хорош, верно? Ты ведь любишь меня, правда? Он еще не совсем плакал, но голос Минхо звучал слабо и прерывисто.  — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? — Чан продолжил допрос.  — Нет… Не физически, — ответил Минхо. — А просто так… Ты знаешь… Я игнорирую все эти глупые комментарии… Но иногда они просто по-настоящему докапываются. И… И это больно. Чан почувствовал, как его сердце разрывается на части. Минхо всегда был таким сильным и независимым, но он все еще мог быть таким уязвимым.  — Эй, ангел, ты гораздо больше того, что говорят люди, ясно? Ты же знаешь, никогда не забывай об этом. Ты внимательный, веселый и милый, ты верный, трудолюбивый, талантливый, и каждый день, который я провожу с тобой — это абсолютное чудо. И даже если мне придется напоминать тебе об этом каждый божий день до конца наших дней, то это прекрасно, потому что мы оба знаем, как сильно я люблю делать тебе комплименты. Минхо издал смешок. А потом сильно зарыдал. Чан быстро притянул Минхо обратно в объятия, поддерживая парня физически, в то время как тот разваливался эмоционально. Он не мог сдержать слез, которые щипали его собственные глаза, потому что, как он мог это допустить? В последний раз он видел Минхо плачущим несколько месяцев назад, когда они смотрели клишированную дораму после того, как у Минхо был ужасный день, день, который также оказался временем, когда Чан впервые осознал чувства к Минхо.  — Мне так жаль, что тебе пришлось иметь дело со всем этим негативом, — пробормотал Чан. — Жаль, что я не могу все исправить. Но все что я могу сделать это обнять тебя.  — Это все, что я хочу п-прямо сейчас, — сказал Минхо, икнув сквозь зубы. Так он и поступил. Чан прижимал Минхо к себе больше часа, позволяя ему выплакаться до потери сознания. Как только всхлипы полностью утихли, Чан подтолкнул Минхо локтем, чтобы проверить, все ли с ним в порядке. Минхо отстранился и кивнул.  — Да, думаю, теперь я в порядке, — сказал он, вытирая последние слезы.  — Ты хочешь по-быстрому отвлечься от всего этого? — пошутил Чан. Минхо фыркнул и легонько толкнул Чана в плечо. Его рука замерла на месте удара, и Минхо, казалось, глубоко задумался.  — На самом деле… Я бы не отказался. Если ты не возражаешь? Чан моргнул, удивленный переменой в его настроении.  — Детка, я пошутил, как ты думаешь, ты в хорошем настроении для этого? Ты только что полтора часа рыдал, — сказал он, с беспокойством глядя на Минхо.  — Чанни, я в порядке. Не на сто процентов, но мой разум чувствует себя ясным, только трезвые мысли. Я думаю, что быстрый секс — это именно то, что мне нужно, чтобы улучшить день, — ответил Минхо. Он действительно снова стал похож на самого себя, но единственным признаком чего-то другого были его красные и опухшие глаза.  — Ну, тогда ладно, — смягчился Чан. — Но это не будет быстро. Теперь настала очередь Минхо смутиться, так как Чан встал и понес его к кровати.  — Не быстро?  — Нет. Я собираюсь не торопиться и ласкать тебя так, как никто другой не может. В глазах Минхо мелькал озорной огонек:  — Ой. Так ли это? Ну что ж, мой возлюбленный, начинай. Чан опустил Минхо на матрас и медленно, нежно поцеловал. Когда он ответил, Чан начал стягивать с Минхо одежду, тоже медленно. Как только Минхо разделся, Чан взял смазку, которую они держали у кровати, и забрался на матрас, переползая через тело Минхо. Держа смазку, он сунул под бедра Минхо подушку.  — Все еще готов идти дальше, котенок? — спросил Чан едва слышным шепотом. Минхо кивнул:  — Совершенно верно. Чан смазал свои пальцы и прижал их к входу Минхо, потирая вокруг края, чтобы расслабить мышцы достаточно, чтобы вставить первый палец. Что, как обычно, не заняло много времени. Вставив средний палец, Чан положил другую руку на бедро Минхо, нежно поглаживая его большим пальцем, но в то же время удерживая на месте. Он начал двигать пальцем и покрывать поцелуями кожу Минхо, начиная с его груди.  — На этот раз никаких следов, — предупредил Минхо. — Те засосы с «ночи свиданий» исчезли всего несколько дней назад.  — Хорошо, хорошо, я ничего не оставлю, — пообещал Чан. — Но ты чист? — Чистый? Ну, да, а зачем тебе это нужно-ох. Чан подмигнул и вернулся к поцелуям, заметив, как расширились зрачки Минхо, когда он понял, что задумал Чан. Он направился поцелуями ниже, отчего Минхо слегка поежился. Чан хотел бы подразнить Минхо, но так же хотел, чтобы Ли чувствовал себя еще лучше. Поэтому он переместился губами на член Минхо, уже полностью твердый, с капельками предъэякулята на кончике. Минхо резко вдохнул, а затем издал дрожащий стон, когда Чан взял головку в рот. Он слегка пососал ее и добавил второй палец. Взглянув на Минхо, чтобы убедиться, что все в порядке, он дождался кивка, прежде чем пошевелил головой и пальцами, двигаясь в одном и том же медленном темпе. Минхо снова застонал, громче, и Чан услышал, как зашуршали простыни, когда его парень, скорее всего, крепко сжал их. Бедра Минхо приподнялись, но крепкая хватка Чана удерживала от слишком сильного движения. Через несколько минут Чан начал прижимать третий палец к входу Минхо, медленно добавляя его к двум другим, предварительно убедившись, что это не слишком много. Он оторвался от члена Минхо, но продолжал двигать пальцами, возвращаясь к поцелуям по всему телу Минхо. Чан снова поцеловал Минхо в живот и грудь, потом в шею и прошептал ему на ухо:  — Перевернись, пожалуйста, котенок. Минхо быстро кивнул и перекатился на другой бок, уткнувшись лицом в матрас, его задница торчала вверх. Чан вытащил пальцы и обеими руками раздвинул ягодицы Минхо. Обычно они использовали какую-нибудь ароматизированную смазку, чтобы сделать процесс более приятным. Но на самом деле Чану было все равно, каково оно на вкус, ведь именно реакция Минхо всегда превращала это в такой замечательный опыт. Он нырнул внутрь, лизнув на пробу. Минхо громко выругался, и слова растаяли в дрожащем стоне имени Чана. В глубине души Чан надеялся, что у их соседей есть шумоподавляющие наушники. Он снова лизнул ободок, прижавшись к нему ртом и просовывая язык внутрь. Пока Чан шевелил языком, Минхо продолжал издавать все больше и больше звуков. Это была абсолютная музыка для ушей Чана. Он передвинул одну руку и просунул внутрь два пальца, разведя их в стороны и облизывая между ними — то, что всегда сводило Минхо с ума. А безумный Минхо был одержим, прижимаясь задницей к лицу Чана и прося о большем. Ну что ж, если Минхо хочет большего, он, конечно же, получит. Чан начал двигать языком быстрее, засовывая его между двумя пальцами, которыми он также слегка двигал внутрь и наружу. Он издал стон удовольствия, вибрация от голоса заставила бедра Минхо задрожать. Хорошо, Минхо был уже близко. Обычно Чан замедлялся, чтобы перейти к полноценной части. Но сегодня была ночь типа «дай-Минхо-больше-чем-один-оргазм», и они никуда не спешили. У него действительно было несколько незаконченных домашних заданий, но это могло подождать; полностью разбить своего парня было новым приоритетом Чана. Итак, он продолжал, двигая языком и пальцами. Минхо издавал все новые и новые стоны и проклятия, становясь с каждым разом все громче. По мере того как Минхо подбирался все ближе и ближе, оказавшись прямо на грани оргазма, Чан полностью прижался губами к его ободку и сильно пососал. Это было невероятно эффективно, и Минхо кончил с громким и блаженным криком. Чан продолжал лизать Минхо во время его оргазма, отстраняясь только после того, как Минхо начал скулить:  — Слишком много, это слишком много. Он подождал несколько минут, пока закончится послеоргазменный период Минхо (это было всего около пяти минут), положив больше смазки на свои пальцы, чтобы они легко скользили обратно. Что и случилось, когда Чан вставил обратно сразу три, мягко заглушая всхлипы Минхо, продолжая растягивать своего парня.  — Чанни, пожалуйста, — заскулил Минхо после того, как Чан несколько минут потирал пальцами его простату.  — Пожалуйста, что? — спросил Чан, ухмыляясь.  — Пожалуйста, трахни меня уже, мне нужно… хнг! Чан потер простату Минхо, прерывая его мольбу еще одним сдавленным стоном.  — Ну, раз уж ты сказал «пожалуйста», — ответил Чан, вытягивая пальцы и доставая презерватив из матерчатого пакета, который они держали привязанным к изножью кровати (прекрасный способ держать все необходимое скрытно, но при этом в легком доступе, что было весьма полезно, учитывая, как часто они занимались сексом и как их друзья время от времени их навещали). Чан открыл упаковку и раскатал презерватив, дополнительно смазав его. Он дразняще потер кончиком над ободком пару раз, но после властного: «Хватит дразнить!» от Минхо, он толкнулся вперед, входя до упора. Чан подождал около минуты, а затем начал двигаться. Толчки медленные, но глубокие и сильные, как больше всего нравилось Минхо. Примерно через десять толчков Минхо остановил его.  — Подожди, — сказал он. — Я хочу перевернуться.  — Да, конечно, детка, перевернись. Чан вышел, позволил Минхо перевернуться на спину, и после того, как он снова устроился поудобнее, Чан скользнул обратно. Минхо издал довольное гудение:  — Намного лучше. Теперь я могу тебя поцеловать. Чан усмехнулся, когда Минхо схватил его за плечи и потянул вниз, чтобы сделать именно это. Пока они целовались, Чан возобновил толчки. Чан осторожно взял одну руку Минхо, убрал ее с плеча и прижал к матрасу. Он передвинул свою руку к ладони Минхо, переплел их пальцы и крепко сжал. Он чувствовал, как Минхо улыбается ему в губы, и тихое хихиканье перешло в стон, вырвавшийся из груди его парня. Чан изменил угол проникновения, чтобы с каждым толчком касаться простаты Минхо. Ли оторвался от поцелуев, чтобы выдохнуть: «Блядь…», когда Чан входил в него под новым углом. Вместо того чтобы снова соединить их губы, Минхо просто остался на месте, постанывая в маленькое пространство между их лицами. Чан тоже не сделал никакого движения, чтобы снова поцеловать Минхо, полностью сосредотачиваясь на темпе толчков и убеждаясь, что он приносит Минхо удовольствие наивысшей степени. Он сказал, что позаботится о Минхо, и сдержал свое обещание. Чан перенес свой вес на руку, которая держала Минхо, а другой рукой наклонился и обхватил член Минхо, двигая рукой в такт каждому толчку. Стоны Минхо снова стали громкими, более хриплыми и пронзительными, что означало, что он снова близок.  — Чанни… Пожалуйста, — захныкал Минхо. — Я сейчас…  — Я сдержал свое обещание, котенок, — тихо сказал Чан.  — Иди… А-аах… Давай, выходи за меня. Еще несколько ударов и несколько толчков, и Минхо кончил во второй раз, сперма выстрелила до самых ключиц, несколько капель попало на грудь Чана и пролилось в его руку. Не желая слишком сильно возбуждать Минхо, Чан отстранился и начал дрочить, чтобы достичь своей собственной кульминации. Однако Минхо подполз к нему, оттолкнул руку Чана, стянул презерватив и быстро взял член в рот. Чан слегка испугался и уже собирался сказать Минхо, что ему не нужно этого делать, но теплый и влажный рот Минхо превратил его последние мысли в кашу. Прежде чем Чан смог сформулировать хоть какое-то связное предложение, он уже входил в рот Минхо, с дрожащим стоном произнося имя своего парня, в то время как тот глотал каждую каплю. После того, как Чан перестал кончать, Минхо отстранился и облизал губы, собирая оставшуюся на них сперму. Затем он плюхнулся обратно на кровать, явно исчерпав всю свою энергию. Чан потянулся в сторону, чтобы схватить их «полотенце для спермы», и использовал его, чтобы вытереть сперму Минхо с них.  — Чувствуешь себя лучше? — спросил Чан, кладя полотенце обратно на место. Минхо кивнул:  — Я чувствую себя очень хорошо, спасибо, малыш. На самом деле, на мгновение я испугался, что ты снова доставишь мне сексуальную головную боль. Чан изогнул бровь, слегка выпятив грудь.  — О, неужели? Так хорошо, да? — ухмыльнулся он.  — М-м-м… — наполовину пробормотал Минхо, наполовину вздохнул, вытягивая ноги и распластавшись на матрасе. — Ты как бог секса или что-то в этом роде.  — Я имею в виду, что практически всему научился у тебя, так что я бы сказал, что ты-богобоязненный человек. Ты сам сделал меня своим идеальным партнером.  — Ура мне. Чан хихикнул и подполз к Минхо, обхватывая его руками.  — Мне нравится быть твоим парнем, — тихо сказал он, уткнувшись носом в шею Минхо. — Я люблю тебя. Я очень тебя люблю. Минхо коалой обернулся вокруг Чана, одной рукой проводя по его волосам.  — Я тоже очень люблю тебя, Чан. Лучший парень на свете.

***

На следующее утро Чан проснулся от мелодии будильника на телефоне. Пошатываясь, он поднял его и нажал отбой, затем повернулся обратно, чтобы прижаться поближе к своему человеческому плюшевому мишке. Минхо уже начал просыпаться, с тихим ворчанием ерзая в объятиях Чана.  — Доброе утро, красавица, — пробормотал Чан, крепко чмокнув своего парня в щеку.  — Слишком рано для тебя быть геем такого уровня, — ответил Минхо, одарив Чана слабым сонным взглядом. Чан ухмыльнулся ему в ответ:  — Ты всегда так говоришь, но я не думаю, что когда-нибудь слишком рано. Минхо только еще больше заворчал, Чан едва разобрал слова: «Ты слишком умный» и «Мне нужен кофе». Пока Минхо вставал и одевался (они спали совершенно голыми), Чан сел и заговорил:  — Мин, нам, наверное, стоит поговорить о вчерашнем дне.  — Вчера? Я имею в виду, блестящий секс, как всегда, не знаю, что еще можно сказать об этом.  — Минхо. Ты же знаешь, что я имею в виду. Минхо стоял неподвижно, и его плечи слегка опустились. Чан продолжал говорить.  — Тебе действительно следует подать заявление. Если ты не предпримешь никаких действий, ситуация будет только ухудшаться.  — Я знаю, — вздохнул Минхо. — Ты прав, я действительно должен это сделать. Я просто… Не хочу рисковать тем, что все обернется против тебя, понимаешь? Я — проблема, никому это не нравится.  — Но они действительно любят легкую жертву, и мне очень жаль, но, ничего не делая, ты именно этим привлекаешь их, — возразил Чан. Минхо повернулся к нему, и Чан увидел на его лице смесь страха и неуверенности.  — Ты ведь пойдешь со мной, правда? Я… Не уверен, что смогу сделать это в одиночку. Чан встал с кровати и подошел к Минхо, чтобы заключить его в теплые объятия.  — Конечно, малыш, — сказал он. — Как насчет того, чтобы пойти туда сегодня, во время ланча? Покончить с этим. Минхо согласно кивнул:  — Хорошо, мы пойдем сегодня.

***

Так они и поступили. Они вошли в офис администрации университета и официально подали заявление о словесном оскорблении. Минхо назвал одноклассников из своего группового проекта, парней, которые спровоцировали его и Чана на насилие, каждого студента, которого они знали по имени, который изо всех сил старался быть намеренно жестоким к Минхо, все они были перечислены в заявлении. Когда преподаватели спросили, не хотят ли Минхо или Чан дать какие-либо указы о не приближении, Минхо ответил: «Нет». Ему было все равно, что они говорят о нем, но он просто устал от того, что с ним не обращаются, как с человеком.  — Эти слова, произнесенные против вас, не являются ли они ложью? — спросил преподаватель.  — Нет, все это правда, — ответил Минхо, сжимая руку Чана для моральной поддержки. — Это так… Но они не имеют права быть настолько дискриминационными по отношению ко мне из-за этого. И вот я здесь, делаю что-то, чтобы остановить это.  — Очень хорошо. Эти студенты, перечисленные в списке, будут вызваны и предупреждены. Мы очень серьезно относимся к издевательствам и преследованиям здесь, мы хотим, чтобы кампус был безопасен для всех.  — Спасибо, — сказал Минхо. — Большое вам спасибо.  — Да, спасибо, — сказал Чан тоже, и с этими словами они вышли из кабинета. — Как ты себя чувствуешь? — спросил его Чан, когда они вышли из административного здания.  — Встревожен, но в то же время испытываю облегчение? Это просто смесь чувств. Но я думаю… Хорошо, — ответил Минхо. Самим виновным не потребовалось много времени, чтобы получить свое наказание, и, как всегда, слухи распространились быстро. Чан сидел в своем семинарском классе, ожидая, когда войдет профессор, когда он услышал, как один из других студентов начал громко жаловаться на то, что его друга посадили на испытательный срок за сообщение о словесном оскорблении.  — Я не могу поверить, что у этого мужлана хватило наглости разразиться сплетнями. Мы просто были честны! Но я думаю, что теперь говорить правду — это наказуемое преступление. Чан закатил глаза. Он ожидал такой реакции. Он собирался просто проигнорировать это, но честно? Он очень устал. Устал от ощущения, что весь мир против такого замечательного человека, устал от того, что ему говорят, что он должен найти лучше. Хотя на самом деле Минхо был лучшим из всех, кого он мог себе представить. Чан устал просто позволять этому происходить и отмахиваться.  — А может быть, — громко сказал он. Все головы повернулись в его сторону, — Минхо надоело, что его судят исключительно за сексуальное прошлое, хотя это лишь малая часть того, кто он есть. Я имею в виду на самом деле, что если все начнут называть тебя коротконогой все время из-за твоего роста? Конечно, они не ошибаются, они просто «честны». Но ведь это больно, правда? Может быть, если бы вы действительно посмотрели на Минхо как на человека со своими чувствами и проблемами, которым он является, вы бы начали понимать, что он определяется не только тем, со сколькими людьми он спал. Единственный человек, которому позволено заботиться о нем — это я. Так что, может быть, скажите этому вашему другу, чтобы он учел наказание и держался подальше от оскорблений моего парня. Почему бы тебе не распустить этот слух? А потом все встали и захлопали в ладоши. Нет, нет, не совсем так. Необъятная неловкая тишина растянулась по всему классу, когда все просто уставились на Чана. Тишина была нарушена только тогда, когда профессор наконец вошел и начал урок. Конечно, вспышка гнева Чана распространилась еще быстрее, но по крайней мере это означало, что люди знали, что очаровательный и популярный парень школьной шлюхи Минхо больше не допустит никакой клеветы. Первоначальная реакция: «Он действительно собирается защищать эту шлюху?» через неделю или около того он перешел на: " Я думаю, что они довольно милая пара» и «Он довольно заботливый парень, это мило». Эти слухи о шлюхе не исчезли полностью, конечно же, они не исчезли. Но стало лучше. Определенно стало лучше. Что очень обрадовало Чана, потому что он скоро заканчивал институт и не хотел оставлять Минхо в кампусе, который его ненавидел. Теперь же кампус более или менее игнорировал его, что вполне устраивало Минхо. Слухи все еще ходили, и его «репутация» все еще была таковой, так что случайный первокурсник или студент-переводчик, который не знал ничего лучше, мог бы попытать счастья. Но Минхо не обращал внимание на них. Прошел месяц, и вместе с ним пришла шестимесячная годовщина официальных отношений Минхо и Чана. Чан планировал просто пригласить Минхо на хороший ужин в выходные, но, похоже, у Минхо были свои планы на праздник. Когда Чан получил сообщение: «В комнате тебя ждет сюрприз~», он решил, что это, скорее всего, что-то грязное, как обычно бывало с сюрпризами Минхо. Однако в деталях Чан понятия не имел, чего ожидать. Поэтому, когда он открыл дверь их комнаты, то был определенно очень удивлен тем, что увидел. Минхо лег поперек их кровати, чтобы показать, что на нем надето — одна из любимых и хорошо поношенных черных толстовок Чана, пара рубиново-красных кружевных трусиков и абсолютно ничего больше. Толстовка была полностью расстегнута, демонстрируя гладкую кожу Минхо цвета карамели. Кружевной материал трусиков был довольно прозрачным и почти ничего не скрывал. Минхо перевернулся на живот, и уже сильно возбужденный мозг Чана заметил, что трусики на самом деле были стрингами.  — Добро пожаловать домой, малыш, — промурлыкал Минхо с кокетливой улыбкой на лице. Чан бросил сумку и молча подошел к кровати.  — Ух ты, — наконец произнес он, после нескольких минут пристального разглядывания, стараясь запомнить все, что видит. — Я… Ты выглядишь… Ух ты.  — Счастливые шесть месяцев, я твой подарок! — заявил Минхо, подмигивая. Чан слегка нахмурился:  — Ну, теперь я чувствую себя плохо из-за того, что я не вручил тебе красивый подарок. Минхо хихикнул:  — Не беспокойся об этом, каждый день, который я провожу с тобой, как твой парень, сам по себе является идеальным подарком.  — О боже, я люблю тебя, — выпалил Чан, бросаясь вперед и крепко целуя Минхо. Минхо рассмеялся в ответ на поцелуй и притянул Чана к себе, откинувшись на спинку кровати. Чан вскарабкался на матрас и перелез через Минхо, а Минхо тем временем схватил его за подол рубашки и стащил ее, бросив на пол. Чан стянул с себя штаны, а за ними и нижнее белье.  — Я уже подготовился, — пробормотал Минхо между поцелуями, и Чан отодвинулся, чтобы надуться на него. Минхо засмеялся еще громче, очевидно, его очень позабавила обиженность Чана. Он слегка коснулся пальцем носа Чана, а затем быстро перевернул их, так что теперь он сидел на Чане сверху. Минхо сунул руку в один из карманов толстовки и вытащил презерватив, открыв его и раскатав вниз по стволу Чана. Из другого кармана он вытащил пузырек с смазкой, добавив немного поверх презерватива для дополнительной гладкости. Минхо потянулся назад за собой, хватая член Чана и перемещая его ко входу. Трусики все еще были на нем, и Чан понял, что Минхо, должно быть, просто сдвинул заднюю часть в сторону. Горячо. Это было очень горячо. Боже, его парень был невероятно сексуален. Минхо опустился на член, и Чан переместил свои руки, чтобы схватить бедра Ли, испустив шипение от удивительного удовольствия. Это чувство никогда не устареет, когда он впервые входит в Минхо, когда бы они ни занимались сексом. И у них было много секса. Член Минхо торчал из передней части трусиков, твердый и протекающий, и Чан задался вопросом, собирается Ли Минхо что-нибудь сделать или просто оставить его там и кончит нетронутым. После того, как он немного пошевелился, чтобы член Чана полностью оказался внутри, Минхо начал двигаться, подпрыгивая. Чан чувствовал, как напрягаются мышцы бедер Минхо, когда он двигался вверх и вниз. Пока он катался на Чане, толстовка начала сползать с плеча Минхо, обнажая еще больше кожи, и зрелище было идеальным сочетанием милого и сексуального. Чан пошевелил ногами и уперся ими в матрас, подталкивая бедра вверх, когда Минхо начал давить на него.  — О, черт, — выдохнул Минхо, и Чан ухмыльнулся, зная, что он действительно попал в сладкую точку Минхо. Минхо, должно быть, двигался под углом, который давил бы на его простату, потому что он уже, казалось, был гораздо ближе к оргазму, чем обычно в начале секса. Он сам себя распалил во время подготовки или перевозбудился от собственных мыслей. Зная Минхо, возможно, и то и другое. Минхо издавал все новые и новые стоны, которые громко отдавались эхом по всей комнате, смешиваясь с собственными стонами и ворчанием Чана. Минхо положил руки на пресс Чана, удерживая себя на ногах, пока тот продолжал двигаться, теперь быстрее и делая больше простых движений, чем подпрыгиваний. Чан почувствовал, как бедра Минхо начали трястись от того, что он был так близок к кульминации. Он передвинул руку к члену Минхо, потянул вниз кружево, покрывающее его, и начал дрочить в такт толчкам. Чан был чертовски близок к тому, чтобы кончить самому, и уже начал думать, что на этот раз он не продержится так долго, как Минхо. Он был прав; в тот момент, когда он обхватил пальцами ствол Минхо, Ли сжался вокруг Чана. От внезапной тесноты в сочетании с удивительным зрелищем того, как его парень кончает в одежде Чана, было более чем достаточно, чтобы толкнуть Чана через край всего несколькими толчками, и он кончил с громким криком имени Минхо. Минхо замедлил свое движение, в то время как Чан дрочил ему быстрее, пока Минхо тоже не кончил, брызгая по всей груди Чана. Какое-то мгновение они оба сидели неподвижно, тяжело дыша. Затем Минхо схватил полотенце для спермы и вытер торс Чана, прежде чем плюхнуться вниз, положив голову на грудь Чана. Чан стянул презерватив, изо всех сил завязал его (обхватив руками тело Минхо) и бросил в сторону мусорного бака. Он был почти уверен, что промахнулся. Он все исправит позже.  — Ну, и что? — спросил Минхо спустя несколько минут после их объятий.  — Очень горячо. Например, я знал, что ты выглядишь мило в моей одежде, но комбинация с трусиками была совершенно новым уровнем соблазнительности, — ответил Чан.  — Спасибо, — хихикнул Минхо. — Я рад, что тебе понравилось! Действительно, неловкая поездка в магазин нижнего белья стоила того.  — Неловкая?  — Кассирша спросила меня, не собираюсь ли я сделать покупки для своей девушки. Я был так потрясен, что не знал, как сказать ей: «Нет, я гей, это для меня». Чан расхохотался:  — О боже, это так неловко. Как бы мне хотелось быть там и посмотреть на это.  — О, тише, ты. Это напомнило мне, что у меня есть еще один подарок для тебя. Чан удивленно моргнул.  — Еще один подарок? Котенок, тебе даже не надо было делать мне первый подарок. А теперь мне вдвойне стыдно, что я ничего тебе не принес.  — Это нормально, Чан, это хорошо! Это для нас обоих, — успокоил его Минхо. Он подвинулся ближе, схватил с прикроватного столика маленький матерчатый мешочек, открыл его и вытряхнул содержимое на ладонь. Это была пара ожерелий: на одном висела серебряная кошачья подвеска, на другом — черная кошачья подвеска.  — Смотри, они подходят друг к другу, чтобы сделать символ Инь-Ян! Разве это не мило? — сказал Минхо, показывая Чану, как соскальзывают подвески.  — Очень мило! Почему ожерелья? Глаза Минхо скользнули в сторону, чтобы взглянуть на стену, и он вдруг застеснялся.  — Да уж… Ты не забывай обо мне, когда закончишь институт. Потому что мы больше не будем видеться каждый день.  — Детка, я никогда не забуду о тебе, — ответил Чан. — Я буду навещать тебя каждые выходные. Я обещаю.  — Тебе лучше найти хорошую работу, чтобы я мог похвастаться своим потрясающим парнем-продюсером, хорошо? — добавил Минхо.  — Хорошо, я так и сделаю. Только для тебя, — усмехнулся Чан. Минхо замер на несколько секунд.  — Это, наверное, глупо, но… — снова заговорил Минхо. — Не надо… Пожалуйста, не изменяй мне… У Чана упало сердце. Минхо выглядел неуверенным, почти испуганным. Его сердце было так сильно разбито раньше, что он, конечно же, будет беспокоиться о том, что это случится снова.  — Я даже не думаю об этом, — пообещал он. — Полгода назад я сказал тебе, что сделаю тебя самым счастливым человеком на свете, и я сдержу свое слово. Улыбка Минхо была такой яркой, что Чан мог бы поклясться, что он действительно сияет.  — Я так люблю тебя, — сказал Минхо, уткнувшись носом в плечо Чана.  — Я тоже очень люблю тебя, — ответил Чан, крепко обнимая Минхо и целуя его в щеку.

***

Наступил выпускной день, а вместе с ним и долгая церемония, много слез и еще много фотографий. Уджин продолжал перекидывать свою руку через плечи Чана, делая селфи за селфи, используя множество забавных фильтров. Однако через некоторое время Чанбин подошел, чтобы украсть своего парня, и вскоре к нему подбежал собственный парень Чана, все еще шмыгая носом и вытирая слезы. И он поклялся, что не будет плакать. Как это мило! Минхо крепко обнял Чана и сказал ему:  — Я так горжусь тобой, я так сильно тебя люблю. Улыбаясь от уха до уха, Чан ответил:  — Я тоже очень сильно тебя люблю. Он действительно так думал, и в этот момент он знал, что так будет всегда. Безусловно.