Crazy for myself

      Хосок просыпается от того, что его гладят по открытому лбу. Нежными движениями убирая со лба отдельные прядки. Он медленно открывает глаза, пытаясь сфокусироваться на том, кто прервал его сон. Рука в его волосах сразу прекращает свое движение, застыв на месте. Он недовольно фырчит, ибо рука в его волосах так приятно его гладила. — Вставай, — говорит голос, окончательно убирая руку из волос и начиная стягивать одеяло с омеги. — Джин-хен, уйди, — хрипло отзывается омега, пытаясь забрать одеяло обратно. Он хватает одеяло ослабшими после сна руками и пытаясь тянуть его на себя, но добивается лишь того, что двигаться вслед за одеялом, ибо Сокджин тянет очень сильно. — Вставай, — голос Джина был тихим, говорил он спокойно, словно не тянул только что почти 70-ти килограммовую тушу. Хосок тихо хныкает от этого, ведь он просто хотел поспать, чего пристали то. Однако, уже через минуту он садится на постели, сверкая своим гнездом на голове и сонным взглядом, недовольно косясь на Джина. — Пошли есть, только ты и Намджун остались, — беря Хосока за руку чуть выше локтя, Джин стаскивает его с постели, будто он ничего не весит и под недовольное бурчание надевает на того чистую футболку, и ведёт на кухню, где уже сидит Намджун, такой же сонный и недовольный. — Ешь, — он сажает Хосока за стол, и до этого бурчащий омега, сразу затыкается как только видит Намджуна. Он не привык есть с кем-то за одним столом. Он вообще не любил есть с кем-то за одним столом. Он всегда ест в одиночку, смотря на других со стороны, а тут ему не оставили выбора, посадив за стол с двумя альфами. И если один из них спокойно есть свою порцию, то второй буравит его взглядом, заставляя Хосока поежиться и опустить взгляд вниз. — Что он тут делает? — спрашивает Намджун кладя в рот еще один кусочек мяса. Ему не нравится присутствие омеги и он даже не пытается это скрыть. Хосок все-таки берёт в руку палочки для еды, цепляя ими мясо, и отправляет его в рот, пытаясь не обращать внимание на Намджуна. — Ест, — спокойно отвечает Сокджин, допивая свой кофе. Он как никто знает о неприязни других к омеге. — Хён, — подаёт голос Хосок. Джин сразу переводит взгляд на него, Намджун удивлённо приподнимает одну бровь. — Можно я поем в комнате, пожалуйста, — просит он, уже готовый сорваться с места. Его запах стал более сильным и это не скрывается от Намджуна, который морщится от этого. — Иди, — выдыхает Сокджин, смотря на то, как Хосок быстро забирает тарелку и чуть ли не выбегает из кухни. — Зачем? — спрашивает он, когда слышит как дверь комнаты Хосока захлопнулась. — Что зачем? — приподнимая одну бровь, задаёт вопрос Намджун. — Зачем вы его пугаете? — терпеливо объясняет Ким. — Разве я запугиваю? — удивляется Намджун, отвлекаясь от еды. — Ты смотришь на него так, словно хочешь убить, — Джин откидывается на стул, проводя руками по лицу. Как же ему надоело все это. — Единственное чего я хочу — это чтобы он ушел из группы. Спасибо за еду, — быстро доедая все с тарелки, Намджун встаёт из-за стола, убирая ее в раковину и выходит из кухни, говоря о том, что он вернётся вечером. Сокджин лишь прощается с ним, начиная убирать со стола. Понимает, что пытаться остановить или поговорить — бессмысленно. Лично ему непонятно желание выгнать этого парня из группы, ведь тот не виноват в том, что его выбрали в качестве седьмого члена команды. Он был милый и Джину даже удалось достать его старые фотографии, найдя у того давно заброшенную страничку в Твиттере. С того времени черты его лица изменились, став более резкими, сам он стал чуть крупнее в плане телосложения, было видно что он тренировался и пусть корейское общество не одобряет накаченных омег, Хосок пошёл против этого, став посещать тренажёрный зал, где набрал приличные мышцы. Хосок не был похож на типичную омегу, только его характер выдавал в нем омегу. Незаметно для остальных он заботился о них, выбивая им больше времени на отдых и еду, оставляя младшим большую часть своей порции, когда они ели из общей кастрюли. Несмотря на то, что другие недолюбливают его — он не держал на них зла, просто отдалился, чтобы дать им то чего они просят: время, которое пройдет без присутствия Хосока рядом с ними.

***

Сокджин тихо стучится в дверь Хосока, и не дожидаясь ответа — толкает ее, проходя в комнату. Там он видит полупустую тарелку с едой и Хосока, который сидит на подоконнике, держа в пальцах сигарету. Рядом с ним лежит зажигалка и пачка сигарет. — Ты куришь? — удивлённо спрашивает Сокджин, но Хосок не обращает на него внимание, ибо сидит в наушниках, смотря в открытое окно, периодически делая затяжки. Тонкие, длинные пальцы обхватывают сигарету, и почему-то для Сокджин это не выглядит чем-то неправильным. Наоборот. Сокджин тихо вздыхает и прикрыв дверь, идёт к омеге. Легонько толкнув омегу, Ким сразу же отшатывается назад, ибо крик, который издаёт испуганный Хосок, слишком громкий. Чон чудом не уронил сигарету на пол. — Хён, — быстро тушит он сигарету, выкидывая ее в окно. — Зачем так пугать?! Я думал, что на меня упал какой-то жук, — он пытается задвинуть руками зажигалку и сигареты себе под ногу, но роняет пачку на пол, куда сразу же смотрит Джин. Хосок тупит взгляд в пол, ожидая от Джина привычной лекции о том, что курить вредно. — Хосок, — начинает Сокджин, поднимая с пола сигареты, крутя их в руках. — Хён, — неуверенно тянет Хосок и тянет руку к пачке, чтобы забрать её. — Не рассказывай никому, пожалуйста, Сокджин-щи, — Джин смотрит на него, ничего не говоря, заводя руку с сигаретами за спину. Чон, так и не ухватившись за пачку, убирает руку назад, начиная тискай ею ткань джинс. — Что тебе нужно за молчание? — тихо спрашивает он, смотря Сокджину в глаза. Ким вздыхает на слова омеги, поджимая губы. Вот он уж не думал о том, что Хосок подумает о шантаже. Ничего не отвечая, он зарываясь ладонью в волосы омеги, из-за чего тот начинает смотреть немного испуганно. Он не двигается, пытаясь определить и предугадать действия альфы. — Ничего мне не нужно, — вздыхает он. — Я просто хочу, чтобы ты понял, тебя тут никто не тронет, — Сокджин тянет Хосока на себя, заставляя того слезть с подоконника, и заключает того в объятия. Тот сначала дергается, упираясь своими ладонями в грудь, чтобы выбраться их них, но когда Джин сжимает его покрепче — замирает, опуская руки вниз. Он цепляется руками за футболку альфы, чувствуя в нем тот безопасный островок в губительном океане. Он опускается на пол, все еще сжимая свою ношу в руках, тот больше не сопротивляется, позволяя усадить себя на колени. Сквозь футболку он поглаживает спину Хосока, чувствуя под ней выпирающие позвонки. — Не бойся нас. Я поговорю с ними, — омега сильней утыкается в его грудь, еще ближе подбираясь к нему. — Я защищу тебя. — Зачем тебе защищать того, кто разрушает вашу группу? — приглушенным голосом спрашивает Хосок, он полностью сидит на коленях Сокджина и ощущения рук того в своих волосах приносит ему некоторое успокоение, которого ему так не хватало до этого. — Ты не разрушаешь её, — шепчет он. — Ты приносишь в неё новые краски, новые эмоции. Да, они пока ещё не смирились с этим, — он гладит омегу по голове, перебирая пряди волос. — Не прячься от них, напоминай о себе. Пусть они видят тебя. Уходя от проблемы — ее не решить, — говорит Сокджин, когда чувствует что тело под ним начинает дрожать, а комната наполняется всхлипами омеги, которые тот пытается скрыть, сильнее прижимаясь к Сокджину. Хосок стыдно осознавать собственные ошибки, он и сам понимал что убегать от проблем неправильно, но ничего не мог поделать. Ему не хотелось попадаться на глаза тем, кто был сильней его по природе. Он чувствовал в них опасность и старался избегать, понимая что не избавится от этого подсознательно страха. А Сокджин был другим. От него не веяло опасностью. От него веяло спокойствием и умиротворенностью. Он видит и чувствует то, что тот старается ему помочь. И сейчас, заливая футболку альфы своими слезами, комкая ее в руках — Хосок чувствовал освобождение от негативных эмоций. — Эй, ну чего ты? — ласково спрашивает Джин, отлепляя от себя омегу, беря того за подбородок. Омега теперь смотрит на альфу, своими мокрыми от слез глазами, еще громче хныча. Он пытается опустить взгляд, как-то ему стыдно из-за того, что альфа видит его в таком разбитом состоянии, но крепко держащая рука альфы не даёт это сделать. — Это первый раз, когда ты плачешь при мне, — тихо говорит Джин, стирая пальцем слезу Хосока, которая катится по лицу. Такой беззащитный, маленький омежка. Его как будто бросили в вольер с голодными львами с надеждой на то, что не выживет. — Хоби, ты не должен скрывать свои эмоции от нас, от меня. Мы не сможем понять то, через что ты проходишь, если ты не показываешь этого, — он немного сдвигает омегу с себя, и привстает на колени перед ним. Сокджиновское «Хоби» приятным теплом разливается по телу Хосока, он пытается подавить слезы своим обычным способом. Улыбкой. Он немного криво улыбается, пытаясь перебить их, но они все продолжают течь из его глаз, а сам он тихо шмыгает носом. Сокджин лишь цокает, видя как омега пытается перебить слезы. — Прости, хён, — немного хриплым голосом говорит Хосок. Несмотря на то, что Сокджин сидит перед ним на коленях, он все равно забирается на него, заставляя того осесть на пол. — Я попытаюсь сделать то, что ты мне говоришь, — он заново утыкается в плечо альфы, вдыхая запах хвои и костра. Альфа обнимает его, опираясь спиной на стену, позволяя омеге полностью забраться на себя и свернуться калачиком. Он улыбается тому, что хоть как-то, но омега раскрыл часть себя. Уже плюсик в копилку. Периодически омега всхлипывает, роняя слезы на плечо Сокджин, бормоча извинения за это. А Ким продолжает его успокаивать, шепча на ушко теплые слова, наблюдая за тем как те мило краснеют от его дыхания.

***

Через минут пятнадцать Хосок так сильно выматывается, выплакав, казалось бы, все слезы, что засыпает прямо на руках у Сокджина, продолжая сжимать его в своих достаточно крепких объятиях. Джин не перестаёт гладить омегу по голове, вдыхая природный запах омеги, наслаждаясь им. Такое сочетание запахов было очень редким, если не единственным, и многим оно казалось неприятным, а Сокджин готов был отстаивать то, что это самый лучший запах на планете. Омега сразу же понравился ему, и он чувствовал некую ответственность за него. Хосок выглядел таким хрупким, иногда, в очень редкие моменты, ведя себя как сущий ребёнок. Он любит видеоигры, смотреть дорамы и животных, он собирает разные мягкие игрушки, маленькие фигурки и всякие побрякушки. И это все кажется Сокджину до ужаса милым. Он сам не понимал почему это вдруг стало милым. Просто не мог найти ответа на свой же вопрос. Поглаживая Хосока по умиротворенному, немного красному и опухшему лицу, обводя контуры губ и носа, Джин был глубоко в себе, анализируя события. Прикидывая то, что он будет делать. Он понимает то, что омега ему нравится и вся его сущность говорила о том, чтобы взять того и присвоить себе, но он тут же отдергивал себя, говоря самому себе о том, что он не животное. Он хочет пометить Хосока, сделать полностью своим, но сдерживает себя. Он не хотел причинять Чону еще больше боли. Не хотел заставлять его делать то, чего он не хочет. Альфа хотел помочь Хосоку адаптироваться в группе, раз у того не получилось это самостоятельно. Он просто надеялся на то, что омега после слов поймёт то, что не надо прятаться. Пусть Хосок и не был похож на типичную омегу, которую видят в своих головах многие альфы и их родители, Джину все равно хотелось защитить его, взять на руки и сказать: «Я тут. Я рядом». У него уже начинает болеть спина, но он все равно даже не двигается, боясь разбудить уснувшую омегу. Хосок пару раз дергается во сне, хмуря брови. — Тише-тише, — шёпотом говорит Сокджин, гладя омегу по спине, полностью откидываясь на стену, шумно выдыхая через нос. Помочь Хосоку очень хотелось, ведь тот тоже заслуживает уважения и внимания. Скоро он официально превратится в их седьмого участника. И хочешь не хочешь, но остальным придется общаться с ним на фансайнах, концертах, интервью и просто на съёмках разных бомбочек. Сокджин пытался поговорить с остальными, и если младшие уже более-менее привыкли к Хосоку, то Намджун и Юнги — нет. Но он все равно попытается с ними поговорить. Он переубедит их. Обязательно.