Crazy for myself

Хосок поворачивает голову на звук открытия двери и видит как в нее входят Намджун, Юнги, Сокджин и Чимин, которого впервые взяли в больницу. Не зря он выносил мозги Юнги на протяжении этих дней. Прошло несколько дней, прежде чем Намджун и Юнги более-менее освободились и уладили все в компании. С момента выпуска заявления о том, что группа приостанавливает свою деятельность на время лечения участников, прошло буквально несколько часов. Однако, интернет уже пестрит новостными статьями об этом. Есть статьи в положительном ключе с пожеланием о скором возвращении и выздоровлении, есть с отрицательным: в таких говорится о том, что группа совсем скоро окончательно распадётся и это только первая стадия. В твиттере ситуация ни чуть не отличается: кто-то злорадствует по этому поводу, также говоря о том, что пришла пора уже закрыть эту шарашкину контору под названием BTS. Есть те, кто поддерживает шестерых, но проклинает Хосока, говоря о том, что это он во всем виноват. Кто-то искренне сочувствует и пытается узнать о состоянии мемберов, особенно Хосока, ведь его забирала скорая. Хосок, начитавшись этого, отложил свой телефон на тумбочку и попытался забыть все те твиты, где проклинали его. Однако, он понимал, что это все действительно случилось из-за него, кроме, разве что, Чонгука. Хотя тут как посмотреть. Тэхен получил травму из-за того, что попытался расцепить Сокджина и Юнги, когда те подрались из-за Хосока, сам он попал в больницу из-за своего ужасного здоровья, которое погубил, принимая таблетки. Даже ухудшение отношений Сокджина с остальными пошло из-за него. — Если ты думаешь о том, что все из-за тебя — я тебя ударю, — заметив выражение лица Хосока, со всей серьёзностью говорит Чимин, плюхаясь на стул рядом с кроватью. Хосок знает, что тот его никогда не ударит, разве что в шутку, поэтому на его лице против воли появляется улыбка. — Чимин-и, — говорит он, протягивая руку к нему, желая обнять. — Хён, — тихо говорит Чимин, почти кидаясь к Хосоку в объятия. Он хотел приехать с самого начала, как только узнал обо всем, но совесть и привязанность к Тэхену и Чонгуку не дала бросить этих двоих в общежитии. Сейчас, когда Чонгук уже отошёл от болезненной течки и был в состоянии самостоятельно сделать себе и Тэхену что-то покушать, и вообще позаботиться о них двоих, Чимин приехал к Хосоку. — Все хорошо, Минни, — Чон обнимает Чимина двумя руками, благо никаких посторонних предметов в его руках нет. Он чувствует природный запах Чимина и совсем немного запаха Юнги. — Нехорошо, я тебе говорил, хен, прости меня, — жалобно говорит Чимин спустя некоторое время. Лишь двое наблюдают за этой сценой. Сокджин раскладывает на тумбочку несколько йогуртов, которые они купили по пути сюда, Юнги завалился в кресло, стоящее у стены, уткнувшись в телефон, а Намджун вышел из палаты, чтобы поискать врача. — Блять, — неожиданно тишину в палате прерывает реакция Юнги на что-то в телефоне. Все трое замечают то, как он зло стискивает телефон в руках, еще чуть-чуть и тот сломается. — Юнги, что случилось? — к нему подходит Сокджин, пытаясь заглянуть в телефон. — Пиздец случился, — видно, что Юнги стоит огромных усилий просто взять и отпустить телефон из рук, тот падает к нему на колени. — Мы так ничего не поймём. — Кто-то получил информацию о том, что Хосок является омегой. Сокджин, ты явно не хочешь это читать, — он устремляет свои глаза на Хосока. — Но ведь недавно вышло заявление о том, какие у нас вторичные пола, — говорит Сокджин. — То вышло раньше на два часа до официального заявления, кто-то слил это, — крыс в компаниях всегда хватало, это не было чем-то новым, но все равно каждый раз поражаешься тем, на что могут пойти некоторые люди для достижения своих целей. Хосок не обращает внимание на Чимина, что с ногами забрался к нему на кровать, он смотрит только на тот самый телефон Юнги. — Что они пишут? — задаёт вопрос Хосок смотря на альфу. Сокджин берет телефон Юнги в руки и по мере того как он читает то, что написано в этой, якобы, новостной статье, его лицо бледнеет, а свободная рука сжимается в кулак. — Сокджин-а… — подаёт голос Чимин. Видеть старшего в таком состоянии крайне непривычно. — Какой-то ублюдок написал о том, что из здания компании тебя увезли изнасилованым, — резко говорит Мин, после того как встаёт с места и забирает свой телефон у Сокджина. От Юнги резко распространяется его запах. Признак того, что он злой как черт. Он действительно злой, ведь тут не только сам факт того, что Хосока представили как жертву изнасилования, но еще и того, что самим насильником выставили Намджуна. Того самого, который Хосока обнял от силы один раз и то, после того как они помирились. — Что? Хен, скажи что это шутка? — вскакивает Чимин с места, подходя к Юнги. — Нет, я не буду шутить на такие темы, — серьезно говорит Юнги. Он смотрит на потерянные выражения лиц Хосока и Чимина и ему становится жаль этих двоих. — Обвинили в этом Намджуна, — добавляет он тем не менее. — Что? — вспыхивает Чимин, а с губ Хосока срывается нервный смешок. Пак тут же оборачивается на него и с удивлением смотрит на своего друга, который прикрывает рот рукой с явным желанием не засмеяться в голос, только вот смех, который прорывается сквозь ладонь, вряд ли можно назвать счастливым, скорее он похож на смех сумасшедшего. — Хосок? — к нему подходит Сокджин, он в немым вопросом смотрит на омегу, как будто пытаясь понять что-то. — В самом., — начинает Хосок, но прерывается на короткий смешок. — начале, как только переехал к вам, — он смотрит то на Юнги, то на Сокджина. — У вас было такое отношение ко мне, — Хосок глубоко вздыхает, у него начинает немного болеть голова. — Что у меня появились мысли о том, что вы можете что-то сделать со мной, — он заканчивает говорить, чувствуя как длинные пальцы Сокджина зарываются ему в волосы на макушке, вызывая табун мурашек по всему телу, а Юнги прожигает в нем дыру. — Дурында, — тихо говорит Сокджин обнимая Хосока. Тот кладёт подбородок на плечо альфы, смотря вниз. Ему немного стыдно за такие мысли. Но омега оказался в окружении альф, которые враждебно к нему относились. Что еще он должен был подумать? Что они принесут ему тортик на день рождение? Эту идиллию, если можно это так назвать, при условии, что Юнги прожигает в Хосоке дырку, а Чимин, заметив выражение лица своего альфы, уводит его к креслам, прерывает звук открывающейся двери, и в комнату входит Намджун. — Я сейчас поговорил с. что случилось? — он выгибает бровь смотря на обнимающихся Хосока и Сокджина и на Чимина, который что-то говорит Юнги на ухо. — Я могу тебе сказать, но вряд ли тебе понравится, — отвечает Юнги.

*

По мере того как Намджун читает эту статью, его лицо становится более серьёзным и напряжённым. — Что? — голос Намджуна больше напоминал гром среди ясного неба: хриплый и немного грубый. Не каждый день ты узнаешь о том, что тебя обвиняют в изнасиловании омеги, который буквально находится в нескольких метрах от тебя. Он просто переводит взгляд то на статью, то на Хосока, пытаясь собрать все мысли в одну кучу. Все остальные сидят рядом с ним. Такое обвинение серьёзное и может привести к краху карьеры, а затем и группы. — Статья вышла раньше заявления о наших вторичных полах. Этот кто-то знает кто из нас кто и скорее всего работает в БигХите, — озвучил свои мысли Юнги. — Но зачем кому-то это делать? — Чимин не понимал всю эту ситуацию. — Разве этот человек серьезно думал о том, что мы будем сидеть сложа руки и не попытаемся хоть как-то доказать правду? — Может таким способ пытались выгнать Хосока? Скандалы с изнасилованиями никогда не заканчиваются хорошо, — Сокджин, опирающийся на подоконник, встрял в разговор сразу же после Чимина: — Но тогда зачем им подвергать опасности еще и Намджуна? — сам себе задал вопрос Ким. — Хейтер? Тот, кто не любит и Хосока, и Намджуна, — скандалы, которые были спровоцированы недоброжелателями нередкость в мире к-поп индустрии. — В любом случае надо идти с этим к руководству, — Намджун передал телефон Юнги и накрыл голову руками, проводя ими по коротко стриженным волосам. — Попробуй выйти, — вдруг усмехнулся Сокджин и повернул голову в сторону окна. Там была просто толпа народу. Некоторые с камерами, скорее всего пресса. Некоторые просто так, с телефонами в руках, не исключено, что они были обычными фанатами. Всем больница, куда положили Хосока, была известна. Только успели поставить дополнительную охрану. Они все толпились у входа, и выйти из здания было просто невозможно, особенно в данный момент Намджуну, на которого накинутся со сто процентной вероятностью, как только он покажет свою макушку из больницы. — Статья дошла и до прессы. — Я приношу одни проблемы, — почти одновременно с Сокджином говорит Хосок, крутя в руках плед, которым был укрыт. Его привез Чимин из общежития, выкопав из шкафа, когда Хосок сказал тому по телефону, что ему холодно по ночам. Все одновременно повернули голову на говорившего, тот неожиданно упрямо оглядел всех в палате. Без особого труда можно было увидеть, как в голове Хосока происходит обдумывание ситуации. Глаза его блестели уверенностью, однако он молчал. Руки старшего омеги немного потряхивало, как будто от нервов и было видно, что вот-вот и он сорвётся. Неизвестно, что он мог по напридумывать, пока их не было рядом с ним или же после выхода этой проклятой, как ее уже окрестил Чимин, статьи. — Такое могло случиться с каждым, — начинает Чимин, пытаясь успокоить омегу. За это время произошло слишком много неприятных моментов, которые могут показаться всем остальным каким-то проклятьем, и Чимин, который уже искренне полюбил старшего, было неприятно и тяжело в груди от одной только мысли о том, что Хосок может уйти. Толком не дебютировав, толком ничего не успевший сделать вместе с группой. Просто взять и уйти. — Но случилось то именно со мной, — убитым голосом говорит Хосок. — Хосок, давай не будет парить горячку? Мы не отпустим тебя из группы, — говорит Юнги. Лицо его не выражает ничего, лишь уверенность в своих словах. — Мы ужасно поступили с тобой в самом начале, но бросать тебя сейчас мы не станем. Это удар по репутации вас двоих, это раз. Два, если ты уйдёшь, то Намджун автоматически будет считаться насильником, даже если будут доказательства об обратном, — он подходит к кровати Хосока, однако не трогает того, сунув руки в карманы джинсов. — Люди никогда не поверят в то, что Намджун тебя не насиловал, если увидят то, что ты ушел из группы. Тебя вряд ли забудут в ближайшем времени, ведь ты стал «жертвой» лидера одной из самых популярных групп этого поколения. — Юнги, — злобной кошкой зашипел на него Сокджин, когда увидел, что в уголках глаз Хосока скапливаются капельки слез. Тот смотрел на Юнги с шоком в глазах. Мин выглядит поистине страшно, когда защищал свою семью. Он был полностью собран и говорил это с уверенностью в голосе, как будто давя на омегу, ни разу не сбившись со своей мысли. Для внутреннего омеги Хосока это было выше всяких сил, ему хотелось свернуться где-нибудь под одеялом и желательно, чтобы его никто не трогал. Чувствовать запах Юнги, который стал для него таким тяжёлым, было невыносимо. Сбой в организме дал о себе знать и его нюх стал еще более чувствительным. — Я не закончил, — Юнги глянул на Сокджина. Сейчас ему было все равно на то, что Сокджин старше его, главнее. Чимин и Намджун были на готове чуть что оттащить Юнги от Хосока, хотя и понимали, что тот вряд ли что-нибудь сделает ему. — Хосок, пойми ты, уйдя из группы ты не сделаешь лучше ни себе, ни нам всем, — Юнги продолжил говорить снова, смотря на Хосока. Такого разбитого Хосока еще никто не видел: не смотря на все, что с ним случилось в первые месяцы прибывания в группе, он все равно улыбался им при встрече, однако старался не подходить к ним: то кушал в стороне, если было возможно, то приходил на кухню всегда позже всех, когда все расходились. Только Сокджин тогда оставался на кухне, кормя омегу и следя за тем, чтобы тот хорошо поел. — Если мы сейчас не будет действовать сообща, то тот, кто это сделал, победит, и в лучшем случае мы отделаемся только скандалом, в худшем — Намджун уйдёт из группы, — он присел рядом с кроватью Хосока на корточки, чтобы не смотреть на него сверху вниз. Юнги ни в коем случае не хотел давить на омегу своим запахом или чрезмерно грубым голосом, однако в этой ситуации это было необходимо. Надо было дать понять омеге, что его просто так не отпустят. Это выглядело очень грубо, Юнги видел на ресницах Хосока капельки слез. — Все Юнги, уйди от него, — Намджун берет Юнги за руку, чуть выше локтя, и оттаскивает того от кровати омеги, куда через секунду приземляется Сокджин. Чимин же идет за Намджуном. Ким понимал, чем это может закончиться как для группы, так и для него самого, но ему было трудно смотреть на напуганного Хосока. Вся эта ситуация была до ужаса похожа на обычную провокацию, где основной упор был взят на реакцию публики, которая с большей вероятностью будет жалеть Хосока, так как тот является «жертвой», не разбираясь ни в чем. — Не надо было давить на него, Юнги, — Намджун опустил Мина на стул у стены, смотря на него. Пусть Юнги и был старше, но на правах лидера Намджун был главнее. — По-другому нельзя было, он захотел уйти, — тихо говорит Юнги, чтобы Хосок и Сокджин их не услышали. Чимин присаживается рядом с ним и оглаживает руки своего альфы. Он тоже был не в восторге от этой спонтанности Юнги, но в тоже время и понимал, что надо было осадить Хосока, чтобы тот не «парил горячку». Сокджин в это время чуть ли не ворковал над Хосоком, говоря ему о том, что Юнги ничего не имел ввиду. — Хоби, иногда ему проще сделать так, а потом извиниться, — Хосок на это только кивает, про себя отмечая, что действительно часто видел как Юнги сначала делает, а потом уже думает о последствиях. И тут не имело никакого значения кто рядом с ним, и с кем он общается. Под это могли попасть все: от стаффа, до директора. — Я его понял, Сокджин-и, все хорошо, — он улыбнулся, вызывая у Сокджина мягкую улыбку в ответ. Тот продолжил сидеть рядом с ним, лишь иногда отвлекаясь в телефон. Сзади были слышны переговоры Намджуна, Юнги и Чимина, которые стихли, и все они расселись по стульям. Мысли Хосока с группы резко переключились на то, что Сокджин чувствует к нему кое-что. Сокджин рассказал ему о том, что он договорился с тем, чтобы Хосока отправили в частную больницу, где ему могли бы оказать лучшую помощь в плане восстановления его здоровья. И Хосок не сомневается в том, что сделал он это потому что хотел сделать для своего омеги все самое лучшее. Инстинкты? Возможно. Однако это невероятно грело душу и сердце Хосока, слишком долго в его жизни не было того, кто будет о нем заботиться. После переезда в Сеул в свои 16 лет и вступления в ряды трейни БигХита, он не слишком часто ездил к своей семье. Да и та не особо хотела с ним общаться. Разве что сестра и мама звонили ему время от времени. Отец же как будто напрочь забыл про существование сына. Хотя что-то подсказывает Хосоку, что благодаря этой статье и новостям — скоро вспомнит. Пока Хосок находился в больнице под присмотром врачей и с лекарствами, он даже позабыл о том, что впереди его ждет болезненная течка, которую он может даже не пережить, если ему никто не поможет. Всю жизнь бежал от зависимости альф, а теперь смотрит на Сокджина и готов умолять единственного человека, которому доверяет в полной мере и кто является альфой, помочь ему. Неожиданно даже для себя он запускает руку в волосы на голове альфы, чувствуя как тот крупно вздрагивает, а затем поднимает взгляд на Хосока: — Хосок?.. — Ничего. Просто… захотелось, — он убирает руку и неловко прячет ее под плед. Он чувствует как краснеет и тупит взгляд вниз. Зачем он это сделал? Ну вот зачем? — Сделай так еще раз, — просит Сокджин. Чон вскидывает голову на альфу и смотрит на него непонимающим взглядом. Он не знает чего ожидать от него. Однако, в глазах Сокджина нет даже капельки издевки или насмешки, лишь просьба. Можно сказать робкая. Чон снова запускает ладонь в волосы, начиная массировать кожу, и Сокджин прикрывает глаза, тихо выдыхая сквозь зубы. Младший, видя реакцию Джина, запускает и вторую руку в шевелюру, немного приподнимаясь в кровати, и благодарит Бога, даром что атеист, что никакие из его внутренних органов не отдаются резкой болью. Краем глаза он замечает, как на на них смотрит Чимин со странным блеском в глазам, но не обращает на это внимания, перебирая чужие пряди волос. — Хосок, нагнись, — такая простая на первый взгляд просьба отдаётся в теле Хосока дрожью. Чон выполняет просьбу Сокджина и немного съезжает вниз, чтобы остановиться ровно перед лицом альфы, что сейчас стало еще красивее. У Джина приоткрыты губы и виднеются небольшие клыки на верхнем ряду зубов. Такие есть не у всех альф, однако такие же Хосок замечал и у Юнги. И Хосок грешным делом уже подумал о том, как эти клыки могут кусать его везде, куда только можно дотянуться. — Расслабься, — Сокджин дотрагивается рукой до плеча омеги, чувствуя каменные мышцы. Он заглядывает в карие глаза омеги и резко поддаётся вперед, целуя Хосока в губы. Из губ Хосока вырывается резкий вздох, который сменяется стоном, стоит ему расслабиться и впустить язык альфы в свой рот. Мышцы под рукой Сокджина резко расслабляются и альфа рассчитывает себе это как за победу. Сзади слышится тонкий писк Чимина, который быстро сходит на «нет», возможно, ему закрыли рот ладонью. Ни Сокджин, ни Хосок не обращают на это внимание: альфа продолжает сминать мягкие губы омеги, кладя ладони на его щеки, не давая отстраниться. Внутри Хосока происходит целая буря эмоций. Внутренняя омега показывает высшую степень удовольствия и Хосок, поддаваясь этому чувству защищённости, не делает попыток отстраниться. Он отвечает на самый долгий в его жизни поцелуй и не ощущает того чувства, что преследовало его все эти годы. Отвращение. К себе. К другим. Но сейчас он полностью отдаётся своему альфе. Именно своему. Он чувствует, что так правильно. Ему хочется провести рукой по прессу Сокджина, очертить его контуры своими ногтями, но он удерживает себя, понимает что еще слишком рано для этого. Он тихо скулит, когда Сокджин отстраняется от него, разрывая поцелуй. Между ними тянется ниточка слюны, а взгляд у обоих затуманен. Они просто смотрят друг на друга, осознавая всю произошедшую ситуацию. — Понравилось? — хриплый голос Сокджина проникает внутрь Хосока, отдаваясь где-то внизу. Он лишь кивает на это, смотря на крепкую грудь Сокджина перед ним. Одновременно с этим чувством, что все наконец-то наладилось, он чувствует что что-то идет к нему. Странные ощущения в теле настораживают его, но он не показывает этого: тянется к альфе, обнимая Сокджина, и утыкается носом тому в шею, прямо в место концентрации запаха. Он чувствует, что Сокджин делает тоже самое, обнимает его, вдыхая запах омеги. Они не обращают внимания на хлопнувшую дверь в палате, и на то, что в ней никого не осталось. Ким на несколько секунд отпускает Хосока, садясь на его кровать, опираясь спиной на стену, и снова обнимает того, затаскивая себе на колени. Чон совершенно не сопротивляется, позволяя вертеть себя словно безвольную тушку, и утыкается Джину носом в шею, прямо в то место, где бьётся жилка пульса. — Хосок? — М? — Мы встречаемся? — Мгм. Хосок и сам до конца не понимает на что соглашается, но теплые ладони альфы, скользящие по его плечам, успокаивают, приносят тепло. Внутренняя омега лишь довольно ластится под этим прикосновением, не высказывая никаких признаков страха или недоверия. У Хосока перед глазами проносятся все те моменты, когда Сокджин был единственным, кто о нем заботился. Впервые в жизни ему хочется довериться кому-то. Желание позвонить маме и сестре, рассказать о том, что с ним все хорошо: он сомневается, что та статья прошла мимо них, в ней даже есть его фотография. Сокджин же держит на руках уже свою омегу и улыбается про себя. Свернувшись клубочком на его коленях, Хосок стал выглядеть меньше, хотя на самом деле он имел достаточно крепкое и плотное телосложение. Тренируясь не хуже альф, он набрал приличную долю мышц и в нем сперва даже можно не узнать омегу, однако заботливый, добрый характер и некоторые манеры выдают в нем омегу, пусть тот и старается их прятать. С заявления о временном уходе группы прошло меньше суток, а он уже краем глаза видел, как некоторые особо умные люди начали говорить о том, что во всем виноват Хосок. Из-за него группа терпит неудачи и всевозможные травмы. Сокджину очень хочется где-нибудь написать, закричать о том, что они ничего не знают, и что разлады бывают во всех группах, какими бы близкими не были ее участники. Взрывные характеры Юнги и Намджуна вкупе с тем, что они являются альфами, делают их практически неуправляемыми в гневе. Именно это и стало причиной разлада в группе. Их нежелание работать с новым членом команды. А все остальные просто взяли «пример» поведения с лидера и сильного альфы. Сокджин и сам мог выслушивать нотации о том, что Хосоку не место в группе, но рано или поздно это перерастало в словесную перепалку, которая заканчивалась сдачей нервов у одной из сторон. Та ситуация с Тэхеном во время драки с Юнги произошла неожиданно и внезапно, и Сокджину безумно стыдно за то, что по его вине пострадал младший. Благо Тэхен идет на поправку и уже начинает ходить. Травма не такая серьезная, но ощутимая, поэтому он делает это аккуратно, с поддержкой Чонгука, что полностью оправился от болезненной течки. Расслабляться еще рано. У Сокджина нехорошее предчувствие: изменение запаха Чимина указывает на скорую течку, а раскрытие вторичных полов ведёт за собой проблемы, в большей степени для омег. Примеры других групп, еще в самом начале становления к-попа в Корее, в которых были омеги и которые были раскрыты, отпечатались в его голове одной статьей, когда какому-то сасэн-фанату удалось проникнуть в общежитие айдолов и, пока никого не было, он просто взял и изнасиловал омегу-айдола, который просто остался там один. После этого его посадили, но через некоторое время того омегу нашли повешенным в той же общаге. Через некоторое время та группа распалась окончательно. Тот альфа, который вдруг решил, что ему «можно» так и не вышел из тюрьмы. Никто не знает, что с ним случилось. Сокджин крепче обнимает заснувшего Хосока, желание защитить свою пару бьёт по мозгам с большой силой и если что-нибудь случится, он не может дать гарантии, что будет действовать обдуманно.