Crazy for myself

— Хосоки-хен! — в палату влетает донельзя счастливый Чимин, держа в руке руку Чонгука, затаскивая его за собой. У того на лице явно написано недовольство от такого обращения к себе, но оно быстро сменяется счастьем, когда он видит Хосока. Младшие очень сильно привыкли к Хосоку. — Чимин-и, Чонгук-и, — с нежностью говорит Хосок. Буквально сегодня утром его перевели обратно в обычную палату, перед этим сделав ему какие-то анализы. По уже готовым его лечащий врач может сказать, что течка прошла удачно для его организма и никаких отклонений не было обнаружено. Младшие омеги садятся вокруг Хосока: Чимин забирается на кровать, снимая на ходу свою обувь, действуя при этом бесцеремонно, Чонгук садится рядом с ним на стул, действуя более аккуратно. Работает воспитание, которое ему привили. — Хоби, ты в порядке? — они успели лишь коротко переговорить с Сокджином, что вернулся в общежитие с утра. Тот был полностью вымотан и ему хватило сил лишь на то, чтобы сходить еще раз в душ, и он уже хотел лечь спать, но его вызвали в компанию. — Ты скоро вернёшься? — Чимин берет руку Хосока в свою и смотрит на него потерянным щенком, которого отругали ни за что. Без Хосока в общаге скучно. Чимин уже привык к тому, что комната Хосока не пуста, а сейчас она снова осталась без своего жителя. Пусто. — Все хорошо, скоро вернусь. Как у вас дела? — до этого тихий Чонгук обхватывает его за шею, утыкаясь в нее. Чон знал о том, через что прошёл его хен, хоть он и не мог сказать что он именно понимал его. — Хён, — всхлипывает Чонгук. Младший всегда был очень привязан к старшим, пусть Хосок и не был с ним с самого начала. — Чонгук-и, — Хосок кладёт руку на затылок младшего омеги и притягивает к себе. Чимин наблюдает за этим со стороны, лишь поглаживает пальцем руку Хосока. Они приехали сюда, чтобы навестить Хосока, который в скором времени уже вернётся к ним, чтобы составить тому компанию. В палате пахнет смесью запаха Хосока и, совсем немного, меда. Он слабый, уже почти выветрился. Чимин не понимает откуда тут взялся этот запах, ведь ни Хосок, ни уж тем более Сокджин не имеют даже намёка на мед. — Когда Чимин рассказал мне о том, что ты попал в больницу, я так сильно испугался, — сквозь всхлипы говорит Чонгук. — Еще и эта моя течка, из-за нее я стал овощем. Я никому не смог помочь. Ему безумно стыдно перед всеми: перед Хосоком и Чимином за то, что они ухаживали за ним; перед Тэхеном за то, что ему пришлось терпеть его запах без возможности сделать хоть что-то; перед Намджуном, Юнги и Сокджином за то, что он не смог помогать им. Он сам понимает, что это все не его вина, он не мог по своему хотению отменить течку, он не мог помочь Тэхену исцелиться. — Гукки, ты не машина, ты тоже можешь болеть и тебе тоже может быть плохо, — успокаивающий голос Хосока обволакивает его. Приносит успокоение. Он гладит младшего по голове, а сзади к Чонгуку прижимается Чимин, улыбаясь, тоже пытаясь успокоить. — Хён прав, Гукки, мы на тебя не злимся и никогда не будем, — Чимин успокаивающе гладит младшего омегу по голове. — Мы семья, — они говорили эту фразу уже много раз. Когда кому-нибудь из них не хватило сил продолжать работу. Три года не такой большой срок, но даже за эти года можно было серьёзно измотать свои нервы. За это время было много падений и неудач, много ситуаций, когда их тупо не признавали, вырезали из эфира или просто забывали про одного из участников. Люди хотели лишить группу Намджуна, говоря о том, что тот страшный и ничего не умеет. Лишить группу Сокджина, говоря о том, что у того лишь один талант — внешность. В самом начале Намджун принял на себя основную часть злости, ведь только он мог свободно читать и переводить с английского. Читая злые комментарии, он переводил ребятам их как слова поддержки. — Спасибо, — Чонгук вытирает ладонью свое лицо и пытается улыбнуться Хосоку и Чимину, который все еще обнимает его сзади. Он помнит как в 15 лет приходил к любому из мемберов, когда ему было скучно или грустно. Те всегда помогали ему, отдавая последнее, что у них есть. Было мало денег, да и сейчас они не отличаются финансами. Сейчас он понимает, что он хочет сделать тоже самое и для Хосока, чтобы тот тоже почувствовал то, что о нем есть кому позаботиться. Чонгук понимает, что у него уже есть Сокджин, но одного альфы мало, надо чтобы он принял их всех как свою семью. — Возвращайся побыстрее, — он, поддаваясь какому-то чувству, тычет своим носом в шею Хосока, оставляя на нем свой запах, а затем отстраняется под внимательный взгляд Чимина. Пак делал тоже самое, прямо перед тем, как Хосок попал в больницу, и сейчас чувствует гордость за Чонгука, пусть тот и не совсем может понимать, что именно сделал сейчас. — Чонгук, что ты делаешь? — ответом Хосоку служит лишь тихое рычание. Хосок переводит взгляд на Чимина в поисках ответов, на что в ответ тот только пожимает плечами. — Дай ему минутку, — шепчет он. Чонгук продолжает тереться о Хосока как кошка о хозяина и, судя по прикрытым глазам, — ему это очень даже нравится. Чимин же думает о том, что Сокджин вскользь им сказал о том, что Хосоку необходимо лечение, и, желательно, врач из платной клиники. Чимин и Чонгук понимали, что одной течкой исправить все то, что было нарушено в ходе сбоя, было невозможно. Старшему придется лечиться и принимать таблетки. И провести еще как минимум две болезненных течки. Есть даже вероятность, что такие течки останутся с ним до конца жизни. — Сокджин тебе говорил о враче? — спрашивает Чимин. Он не был уверен в том, что Сокджин посвятил Хосока в свои планы. — Я лежу в больнице, мне и говорить не надо, каждый день его вижу, — ответил Хосок. Зачем говорить ему о том, кого он видит каждый день. — Не этот врач, — значит не говорил. Хорошо. Чимин хорошо знает Сокджина, чтобы с уверенностью заявить, что он сам собирался сказать об этом, когда Хосока повезут не в обычную больницу, а в частную. Так просто, сидя за рулём машины, «Ты едешь в другую больницу». — Тогда какой? — Сокджин-хён захотел отправить тебя к частному врачу, — Пак смотрит на Хосока, у которого в голове явно происходит мыслительный процесс. — Хосок-и?.. — Это же дорого, — выдаёт Хосок. Он представляет какой счет может получить Ким за его лечение, и ему не хочется чтобы альфа тратил на него свои деньги. Тем более он знает какое у кого финансовое положение. — Хён просто хочет о тебе позаботиться, — встревает Чонгук, наконец-то переставая оставлять на Хосоке свой запах. — Почему он не сказал этого, — старший отводит глаза в сторону. После тех дней течки они даже толком не поговорили, но одно стало точно — они пара. Возможно Сокджин еще не уверен в своём решении или же просто не хочет лишний раз тревожить его? — Потому что привык делать все так, чтобы другие не видели, — слегка обиженный голос Чимина выводит его из раздумий. — Он никогда не скажет о том, что делает что-то для кого-то. Не любит, когда его благодарят только из-за того, что он сделал что-то, — он вспоминает ситуацию, которая произошла с ними буквально в год их дебюта, тогда они уже более-менее устроились в их маленькой общаге. — Хён всегда откладывал нам часть своей еды. Тогда у нас все делилось на строгие порции, денег сильно не хватало, он делал вид, что съедает свои порции полностью, а сам незаметно для нас подкладывал немного мне и Чонгуку. Я бы и не узнал об этом, пока сам не увидел. Сокджин тогда очень сильно испугался, хотя Чимин сам не понял чего именно, ведь он просто увидел как Сокджин раскладывает еду всем по тарелкам. Пак просто заметил то, что его порция и порция Чонгука больше, чем остальные, а порция Сокджина была самая маленькая из всех, вот он и проверил. — Сокджин-хён?.. — вопросительно тянет Чимин, смотря на порции для всех. Сокджин сам вызвался отвечать за всю их еду, да и никто особо не был против, хоть и старались помогать, ведь одному готовить на 6 человек — это трудно. — Чимин? — повторяет за ним Сокджин. — Почему твоя порция самая маленькая? — решает спросить он на прямую. — Что? Все хорошо, она такая же как и у вас, с чего ты взял? — тараторит альфа. — Ты худеешь, и ты отдаёшь часть своей еды мне с Чонгуком, зачем, хен? — еда итак у них была скудная, и большинство из нее им отдают родители Сокджина, к которым он старается ездить хотя бы раз в неделю. Те относятся к их финансовому положению с пониманием и подкармливают их. — Чимин-а, все хорошо. Вам нужнее, — Чимину и Чонгуку нужно питаться усиленно, чтобы все было хорошо и без последствий для организма, а он как-нибудь продержится. Чимин смотрит на старшего щенячьими глазами. Ему не нравится то, как хен себя изводит. Он работает не хуже остальных и в добавок к этому ему надо еще ездить за едой к своим родителям, часто после работы, когда все едут в общагу. — Чимин-и, все хорошо, — мягко говорит альфа, подходя к омеге и обхватывая его лицо своими руками. — Все хорошо, — он коротко целует омегу в носик, отчего последний смешно морщится. Пак обнимает альфу, вжимаясь в него своим телом. В их группе было всего две омеги и Чимину, как старшему, приходилось следить за Чонгуком, параллельно с этим еще и за Тэхеном, который был всего на два месяца младше Чимина: тот уже засматривался на Чонгука, но пока не делал никаких движений в сторону омеги, понимая, что тот еще слишком маленький. Чимин дал понять, что если он сейчас полезет к Чонгуку, то ему несдобровать. Первой течки у Чонгука не было, хотя по идее уже должна была быть. Скорее всего сказались тренировки и не шибко богатое питание. — Хён, тебе тоже надо есть, — продолжает говорить Чимин в футболку Сокджина. — Хорошо, Чимин-а, — Чимин понимает, что вряд ли такой упрямый хен как Сокджин вот так сразу послушает его, но делает вид, что ему верит. — Но еда и оплата врача — это разные вещи, — у Хосока в голове не укладывается это. Он просто провел с ним течку. Хосок даже не помнит некоторые моменты из нее, да, они поговорили после, но этого времени было мало. Хосоку быстро проверили его здоровье и перевели в обычную палату, а Сокджин уехал. — Вы вместе? — серьезно говорит Чимин. Вспыхнувшее лицо Хосока говорит само за себя, и Чон младший и Пак расплываются в одинаковой улыбке. — Айщ, Чимин-а, — притворно обиженно говорит Хосок. Не было с ним никого рядом, кто мог спросить о том, есть ли у него кто-то. Пару раз сестра заводила разговор о будущей паре для младшего брата, но все быстро заканчивалось фразой Хосока «Мне никто не нужен». — Что? Имею право, — гаденько так улыбается омега, продолжая смотреть на Хосока. — Вроде да, — тихо говорит Хосок. Он понимает, что все омеги уже полностью познали жизнь с альфой и никто из них девственником не был, но все равно говорить о своих чувствах Хосок не привык. — Вроде? — вскидывает бровь Чимин, подпирая рукой голову. — Да, вместе, — исправляется Хосок. — Я не увидел метку, хён, — он для достоверности оттягивает ворот лёгкой футболки, демонстрируя почти чистую — в засосах, правда, — но без метку шею. — Почему он не поставил тебе метку? — спрашивает Чонгук. Их собственные метки чаще всего скрыты под пластырем и слоем тоналки, но сейчас они полностью открыты. Омеги не знают, что будет после раскрытия всего, но сходятся на том, что все будет как и было: метки будут скрывать, не смотря на то, что люди знают об их отношениях. Зная возможную реакцию некоторых отдельных людей, компания вряд ли станет рисковать здоровьем омег. Существуют сумасшедшие сасэны, которым так и надо залезть в личную жизнь айдола. И если альфам и бетам проще, то перед омегами стоит опасность быть изнасиловаными. — Я не знаю, Гукки, — старший не хотел обсуждать это, но отсутствие метки выглядит так, словно Сокджин им просто воспользовался и теперь платит за эти услуги оплатой врача. Сокджин звучал искренне и убедительно, когда говорил о них как о паре, да и Чимин говорил о том, что Хосок нравился Сокджину. Память Хосока подливает масла в огонь, он помнит о том, что просил ее, разрешил поставить ее, но Сокджин отказался от этого, сказав, что не может поставить. — Хён, — Пак поджимает пухлые губы, когда видит, что взгляд Хосока повлажнел. Он уже начал проклинать себя за то, что вообще завёл эту тему. — Поговорите с ним, — он крепко сжимает руку старшего. Запах Сокджина витает в воздухе, будто напоминание о том, что было до этого. От Хосока идет смесь аромата: его и альфы. Крепкий запах альфы успокаивает троих омег даже против их воли и даже если те повязаны. Они одна семья и запахи друг друга воспринимают как самое близкое, что есть. Чонгук и Чимин бессчетное количество раз приходили к Сокджину даже посреди ночи и просто спали рядом с ним. Тот никогда не отказывал, без возражения отодвигаясь к одному из краёв кровати, как только увидит рядом с ней сонную мордочку омеги. — Поговорите, хён, — еще раз говорит Пак. Чимин вспоминает свою первую течку с Юнги: тот тоже не поставил ему метку. Чимин толком не помнит, что именно наговорил Мину, но после этого тот даже подойти к нему боялся. Пак был обижен на Юнги, ведь перед этим они обговаривали эту тему, и Чимин разрешил ему поставить метку. С одной стороны он понимал чувства омеги. — А вдруг он так хочет оплатить мне за течку с ним? — внезапно для всех, даже для самого себя, говорит Хосок, поднимая на Чимина свой взгляд. Младшие аж зависают на несколько секунд, пытаясь опередить, что именно сказал Хосок. Чимин даже легонько ударяет себя по щеке ладонью, но нет, Хосок все также смотрит на него выжидающе, а Чонгук сидит в немом шоке где-то сбоку. Хосок странно смотрит на эту реакцию омег и ощущает себя так, словно сморозил невероятную глупость, но сейчас она казалась ему самой логичной. — Хён, ты хоть сам то понял что сказал? — выдыхает Чимин. Он даже не знает что ему делать: встряхнуть омегу за тупые мысли или же ударить за недоверие к Сокджин-хёну. — Вы же говорили с ним после течки, он сказал что вы пара, как я понял, верно? — переспрашивает он, получая в ответ кивок. — Несмешная шутка, хён, — ему немного обидно за Сокджина, но, все же, он и Хосока понимает. Альфа провел все дни течки с омегой, не поставив тому метку, хотя говорит о том, что любит. Не успел кто-нибудь что-либо сказать, как в палату заходит улыбчивый врач, держа в руках неизменную папку. — Господин Чон, Господин Чон*, Господин Пак, — здоровается со всеми поочереди врач. — Мы получили готовые анализы, что брали у вас после вашей течки, — обращаясь уже к Хосоку, продолжает врач. — Они неплохие, лучше чем были до этого. Гормоны, что были нестабильны в прошлом, ведут себя более спокойно. По моим прогнозам, еще пару-тройку течек и все придет в норму. Разумеется, с принятием лекарств, что мы вам пропишем, — он замолкает, сцепляя руки перед собой. История омеги была знакома врачу по собственному опыту. И ему безумно грустно от того, что омеги пичкают себя всякими препаратами из-за того, что на работе им могут дать отказ по причине «омега». Но, в отличие от его опыта, который закончился печально, омега, лежащий на кровати, окружён семьёй и альфой, что все время расспрашивал его о методах лечения и возможности перевода Хосока в другую, частную больницу. — Спасибо, доктор. Врач кивает в ответ на слова самого младшего, насколько он знает, омеги и тихо выходит из палаты. Все, что происходит в этой семье — дело только ее самой.

*

Сокджину пришлось вернуться в БигХит. Он успел лишь заехать в общагу, чтобы переодеться и сходить в душ. Он мысленно готовится к выносу мозга в том плане, что еще одни отношения между участниками — это уже слишком. Компания приняла две пары, у нее не было выбора, метки на омегах стояли и разорвать отношения не представлялось возможным, а если бы они и попытались, то стоило бы больших денег сводить эти метки, чтобы пары не тянулись друг к другу. Сокджин не поставил метку на омегу и мысленно он молится на то, что никто из верхушки не потребует от них «просто друзья, разве что, с привилегиями». Он встретил Чимина и Чонгука, что как раз собирались в больницу к Хосоку, и успел перекинуться несколькими словами, и что-то ему подсказывает, что Чимин не так просто тащил Чонгука за собой в больницу. — Директор Бан? — со стуком заходит Сокджин в кабинет Шихека, что сидит на своем месте. — Сокджин-а, — мягко говорит Шихек, откладывая бумаги. — Вы хотели меня видеть? — Ким садится на кресло перед Шихеком, глядя в его глаза. За то время, как он шел по зданию, в нем резко проснулась готовность защищать омегу. — Да, хотел, — выдыхает Шихек. — Ты провел течку с Хосоком, да? — это был вопрос чисто для галочки. Шихек знал, где провел эти дни Сокджин, ему сообщил Намджун. — Да. Вас что-то не устраивает? — немного ощетинивается альфа. — Джин, я не хочу показаться тираном и запрещать тебе строить отношения, хоть косвенный запрет на них и присутствует в контракте, — Джин всегда был известен своим характером, он мог сделать что-либо наперекор компании, по-своему, и при этом даже не побоявшись штрафа. — Я дам тебе выбор. — Выбор? — Я дам тебе выбор из трех вариантов, — Шихек кивает. — Первый: вы объявляете себя парой, как, например, Юнги и Чимин. Второй: вы остаётесь «друзьями с привилегиями», без метки. И третий: кто-то из вас двоих уходит из группы, — на последнем варианте Сокджин уже жалеет, что пришел сюда. Он вскидывает голову вверх. — Покинуть? — Да, — Шихек понимает, что ни Сокджин, ни Хосок не выберут последний вариант, однако его надо было озвучить. — Выплачиваете неустойку в связи с разрывом контракта и уходите. — Это же огромные деньги. — Знаю, но тем не менее, знайте, что такой вариант существует. Мы пришли к общему мнению, что лучше всего чтобы отношения в группе были между участниками, так их легче контролировать, — у них был целый совет, где был даже Намджун и Юнги, как единственные, кто был в работоспособности в тот момент. Затронули не только предполагаемые отношения Сокджина и Хосока, но и две других пары. Шихек никогда не запрещал парням строить свои отношения, однако с тем условием, что те не мешали их группе, в случае если те будут на стороне. Они все решили, что лучше Хосок будет с кем-то, кто будет рядом, чем шататься по неизвестным людям во время течки на несколько дней. Попадание Хосока в больницу стало ударом до бюджету компании: отменились некоторые съёмки, за которые надо было платить, и отложился камбэк. Все это несло убыток, который частично покрывались доходами с продаж альбомов и другого мерча. — Ты поставил Хосоку метку? — прямо спрашивает Шихек, обрывая все подсчёты в уме суммы неустойки. — Нет, но я хочу, — пылко отвечает Сокджин. Они не поговорили насчет метки с Хосоком, просто для себя обозначили то, что они пара. — Я не говорю тебе решать прямо сейчас, поговорите с Хосоком. Ты сам знаешь в чем был обвинён Намджун из-за попадания Хосока в больницу. Конечно Сокджин знал об этом. Удар по репутации Намджуна и всей группы. Насильник в группе. Просто ужас и повод для очередного мега скандала, если бы не сам Хосок и БигХит, которые выпустили заявление о том, что Намджун к Хосоку не имеет никого отношения. Задатки скандала появились, но быстро стихли, пусть и не до конца. Большая часть фанбазы поверила официальному заявлению от компании и самого Хосока. В голове Сокджина метались тысячи мыслей. Он чувствовал в голосе Шихека, когда тот говорил о покидании группы, какую-то усмешку, как будто ты говоришь ребенку, что накажешь его, но на самом деле нет. — Бан PD, — начал Сокджин. — Мы успели поговорить с Хосоком перед тем, как я уехал, и мы решили для себя, что мы пара. — Это хорошо. Но сразу говорю, вы сами знаете, что Хосок только недавно в группе и для него крайне нежелательно забеременеть сейчас. — Он не забеременеет, — со всей своей уверенностью отвечает Сокджин. К счастью, ему хватило ума каждый раз надевать на себя резинку. — Раз ты такой уверенный, то можешь идти, — Ким сразу встаёт со своего места, уже подойдя к двери. Ему надо зайти к Намджуну и Юнги, затем отправиться к Хосоку. — Сокджин, если чувствуешь в нем свою пару — не бросай его, — Сокджин уловил в голосе директора грусть, он кивает и быстро выходит из кабинета. Хосока он не собирается бросать. Этот омега смог за короткий срок пробудить в нем те чувства, которые не могли пробудить другие омеги.

*

Выйдя из кабинета, он отправился к Намджуну. Насколько он знает, тот сейчас был у себя в студии, продолжая работу над новым альбомом, выход которого был перенесен на неопределенный срок. Из-за времени, которое появилось у них, он решил немного доработать некоторые моменты в альбоме. Юнги поддержал его идеи. — Намджун-а? — он стучится в дверь и слышит с той стороны намджуново «Заходи», заходит в комнатку. Приглушенный свет ламп и яркий от экрана компьютера. Намджун сидит в кресле и смотрит на Сокджина, ожидая от него хоть каких нибудь действий. — Хен? Ты что тут делаешь? — Меня вызывал к себе Шихек, — он садится на диван, откладывая от себя свою куртку. Намджун полностью разворачивается к нему. — У вас был совет, пока я был у Хосока, да? Намджун кивает: конечно он был. С появлением Хосока в их группе пошла просто волна проблем, которые надо непременно решать. Некоторые выразили свою точку зрения и предложили вариант убрать Чона из группы, ведь до его появления все было хорошо. Большие финансовые проблемы компании и группы были на первом месте, нежели проблемы какого-то отдельного человека. Против этого выступил сам Шихек, он прервал все слова на эту тему одной фразой «Сами себя уберите». — Что вы там решили? — Намджун глубоко вздохнул, и в нос ударил заметный запах Хосока. — Хосока никто не собирается убирать из группы. Шихек сразу отмел эту идею у всех остальных. Он ценный член группы, его поставили на позицию главного танцора. — Вы думали, что он добился этого через постель с Бан PD, — Ким младший морщится от этого. Как только Шихек узнал об этом, то выговор получили они оба. Он не кричал на них, лишь показал им то, почему именно Хосок оказался в группе. Он не выпускал их из кабинета несколько часов, как будто промывал им мозги. Так они узнали, что Хосок стал трейни примерно в одно время с ними. Остается загадкой как они его не заметили. Уехал из своего родного города, прошел прослушивание в БигХит, совмещал работу и тренировку, а затем его поставили в состав BTS. — Намджун, потом поговорим на эту тему. Я пришел узнать что я могу сделать для альбома. Пусть я основную часть времени буду в больнице, уж прости, но я тоже не хочу скидывать все на вас. — Напишите с Хосоком песню, — неожиданно говорит Намджун. Их альбому как будто что-то не хватает. — Песню? — задумывается Сокджин. — Хосок пытался написать песню, но не успел закончить ее, попав в больницу, — в их альбоме как раз осталось место под какую-то песню, раз Хосоку дали такую возможность — пусть ею воспользуется. — Я поговорю с ним, мы ее напишем! — с воодушевлением восклицает Сокджин. Порой их всех пугает та скорость, с какой Сокджин может изменить свое настроение. Намджун улыбается, видя счастливое лицо Сокджина. Он уже не один раз слышал желание Джина написать песню для группы, но все никак не удавалось это сделать. — Хен, удачи вам. Сокджин забирает свою куртку с дивана и встает возле выхода, уже приготовившись выходить из студии. Им еще предстоит вытащить группу из той ямы, в которой та оказалась. * — у Хосока и Чонгука фамилии разные, отличается один слог, и произношение у них тоже разное, хоть и на чуть-чуть.