Crazy for myself

Хосок остался один спустя два часа, когда Чонгука и Чимина буквально выгнали из его палаты, потому что ему надо было пройти УЗИ и сдать еще анализы. Они провели вместе хорошее время, Чонгук и Чимин рассказали ему смешные моменты из своего детства, Хосок в свою очередь делал тоже самое. Он многое узнал о прошлом парней и их годах трейни. Хосок не мог отделаться от чувства, что когда-то они виделись, но либо он не обратил на них внимание из-за маленького возраста Чонгука и Чимина, либо просто забыл это. Чонгук, который сперва показался ему каким-то «не таким», за время жизни вместе предстал перед Хосоком заботливым и благодарным омегой, который готов на все чтобы его близким было хорошо. Чимин поначалу вызывал у Хосока лишь негативные эмоции, он ревностно охранял Юнги и принял его сторону относительно Хосока, но спустя время поддержал Сокджина, начиная сближаться со старшим омегой. Когда младшие омеги завалились по бокам от него, в спешке сняв с себя верхнюю одежду и кофты, оставшись при этом в футболках, он даже пискнуть не успел. Чонгук и Чимин облепили его своими руками и ногами и просто лежали, уткнувшись ему в шею. Хосок почувствовал, что Чонгук снова начал тереться об него, и уже понял что тот оставляет на нем свой запах. Нечто наподобие стаи — только у людей — предполагало, чтобы ее члены оставляли на других свои запахи, как будто говоря, что этот человек не один и у него есть семья. Когда так начал делать и Чимин, при этом издавая звуки похожие на мурлыканье, Хосок думал, что заплачет. Как минимум трое из стаи оставили на нем свой запах, принимая его со своей стороны. Остались три альфы, один из них доминантный. Несмотря на то, что Юнги и Намджун вроде как извинились перед ним и уже не пытаются убить его. Когда Хосок остался один в палате после всего, что ему надо было пройти сегодня, к нему пришел Сокджин. С радостной улыбкой на лице: — Хосок-и, — он поставил пакет на тумбочку и втянул воздух в палате под взгляд Хосока. — Чимин и Чонгук приходили, — изрек Ким, садясь на стул. — Они тебя пометили, — все также радостно сказал Сокджин. После разговора с Шихеком его настроение упало просто ниже некуда, он не собирался рассказывать Чону об этом разговоре, рассудив, что у омеги на данный момент итак проблем хватает. После поручения написать песню настроение Сокджина было на высоте, если честно. Ему не часто давали возможность писать песни и эта возможность написать ее с Хосоком, вложить часть своей души, для него была просто радостью. — Хён, — Хосок потянулся к Сокджину в желании обнять альфу, и Ким сделал движение в сторону его, позволяя сделать это. Хосок уткнулся в шею альфы и крепко зажмурил глаза: все мысли о том, что Сокджин с ним только для того, чтобы оплатить его течку, с новой силой вернулись в голове омеги. Омега вдыхал запах альфы и пусть собственные мысли заполонили всю его голову, внутренняя омега все равно тянется к тому, кого считает своей парой, даже без метки. С одной стороны может показаться, что метка необязательна для дальнейших отношений и можно без нее, но для омег это было и как показатель для других, что омега занята, и как некий гарант того, что другие альфы не будут, как минимум, к ним лезть с ухаживаниями. Чем сильней альфа — тем сильнее запах у его метки, который смешивается с запахом самого омеги. Еще не менее важным моментом было то, что внутренняя омега будет более спокойна, не будет метаться из стороны в сторону. Для альф же это значило заявить права на омегу и, опять же, отпугнуть от пары потенциальных соперников, да и их внутренний альфа тоже спокоен и не метается подобно зверю в клетке. — Малыш, — прошептал альфа, поглаживая омегу по голове. Сердце Хосока затопило нежностью от «малыша». Сокджин называл его так во время течки: то малыш, то детка. — Хён, — снова повторил Хосок, цепляясь пальцами за одежду альфы. Он не решался задать вопрос про метку. Понимает, что если Сокджин ответит ему «нет», то это его разрушит. — Ты чего? — вопросительно говорит Сокджин, беря в ладони лицо омеги, смотря прямо в его глаза. Он видит в них не сказанный вопрос. Все веселье пропадает, и Сокджин со всей серьёзностью смотрит на омегу, что цепляется за него как за соломинку. — Хосок-и. Тон Сокджина говорит сам за себя: скажет сам или из него ответ выпытают. Пусть альфа использует милое обращение, но Хосоку от этого нифига не мило. Омега смотрит на альфу снизу вверх, заглядывает в глаза Сокджина, пытаясь найти в них ответ на свой вопрос, который он боится озвучить. — Хён… — Омега, — рыкает Сокджин, тут же ласково поглаживает вздрогнувшего Хосока по щеке большим пальцем. — Скажи как есть, — интонация мягкая, но Хосок улавливает в ней повелительные нотки и вздыхает. — Метка… Почему ее нет? Взгляд Сокджина скользит вниз с лица на шею омеги, где нет ни намёка на метку. Он секунду думает над чем-то, а затем говорит: — Хоби, давай позже поговорим о ней, — уклончиво произносит Сокджин. — Почему? — Хосок отрывается от альфы, непонимающе смотря на него. — Послушай меня, сейчас не время. Выпишись сначала, потом поговорим. — Я тебя понял, — сникает Хосок. Сокджин правда больно наблюдать за тем, как минуту назад счастливый Хосок отрывает от него свои руки и смотрит как на предателя. — Хоби, — альфа берет в свою руку ладонь Хосока, и тот резко одергивает ее. — Хосок-а. — Уходи, — омега прижимает руки к себе и смотрит на альфу волком. Зачем твердить о том, что любишь, если в конце-концов все равно собираешься уходить, после себя ничего не оставив. Он пытается уйти от настойчивых прикосновений альфы. Внутренний омега, не смотря ни на что, все равно рвётся к альфе и хочет прижаться к нему, но сам Хосок этого не хочет. В груди поселилось чувство обиды на альфу. — Хо, успокойся, — Сокджин, не обращая внимания на брыкания омеги, крепко обнимает того, вдыхая его природный запах, который сейчас немного перебит запахом лекарств. — Уходи, Сокджин, — в последний раз он ударяет альфу в грудь кулаком, никак не мешая Сокджину, и опускает руку вниз. — Хосок-и, я не говорил о том, что не буду ставить ее. Просто не сейчас, — с улыбкой говорит альфа. Сокджин улыбается действиям омеги и его удивительной способности накручивать себя, когда не надо. — Почему ты не сказал мне о частной больнице? — Тебе Чимин сказал? — Сокджин как никто знает о склонности Чимина собирать всякую информацию, а потом обсуждать это с Чонгуком, который невольно стал «жертвой» старшего омеги. — Да, — тихо отвечает Хосок. Теперь ему немного стыдно за свой порыв. Но это не отменяет тот факт, что он обижен на альфу. Хосок еще раз ударяет Сокджина кулаком по его бедру, на что слышит тихий смех сверху. Альфа сильней обнимает омегу, который уже не думает о том, чтобы вырваться. — Хоби, нам дали написать песню, — тихо говорит Сокджин, и Хосок вскидывает голову на него. — Альбом отложился, и Намджун поручил нам написать песню, — объясняет он. Хосок не закончил свою старую песню, из-за больницы ему не было до нее дела. — Правда? — Сокджин с удовольствием наблюдает за тем, как глаза омеги загораются изнутри. Он кивает на его вопрос. — Ты с нами не с самого начала, знаю, но я уже придумал идею для песни, — написать песню вместе с Хосоком, у которого уже есть опыт в этом и своя, почти готовая, студия в компании, это идеальная возможность сделать песню очень хорошей. — Что за идея? — Хосок знал концепт альбома и понимал, что все его мрачные наработки не подойдут под нее, тем более, что этот альбом — это сборник из двух предыдущих альбомов с добавлением нескольких новых песен. — Я хочу рассказать в ней просто наш путь, от трейни до тех, кто мы на данный момент, — он пересаживается на кровать к омеге, позволяя себе вольности, чтобы скинуть с себя кофту, оставшись в футболке, и снять ботинки, оперевшись в конце-концов о стену спиной. — Хён, а текст? Меня же не было с вами, — грустно говорит Хосок. Он обнял руку сидящего рядом альфы и облокотился на него. — Я могу рассказать тебе о событиях, которые произошли, пока тебя не было. За этим очень было интересно наблюдать, особенно за отношениями Чимина и Юнги, — со смешком говорит Сокджин. — Чимин и Юнги? — переспрашивает Хосок. — Да, Чимин не хотел обращать внимание на Юнги, хотя тот и настойчиво добивался этого. Он первый почуял Чимина, ты, возможно, слышал, что Чимин пришёл к нам последним, последним присоединился к группе. Юнги не понравился Чимину, — он вспоминает те моменты, когда единственное, что делали эти двое — это шипели друг на друга, хотя и пытались делать это так, чтобы это не мешало работе. Чимин не хотел отношений в ближайшем будущем, а Юнги, учуяв их истинность и не зная как преподнести это омеге, просто начал действовать по советам внутреннего альфы, которые не всегда были адекватными. Принести в общежитие котёнка, взятого с улицы, лишь потому, что Чимин сказал о том, что хотел бы его завести? Пожалуйста. Юнги где-то нашел котёнка и принёс того к нему, отчего Пак начал чихать как не в себя. Аллергия на кошачью шерсть — это худшее, что могло произойти с любителем кошек. Котёнка благополучно отдали в другие руки, а Чимина еще несколько дней отпаивали таблетками от аллергии, и тот ходил с опухшим лицом, поглядывая на виноватого альфу волком каждый раз, когда тот проходил мимо. На памяти Сокджина это был один из немногих моментов, когда Юнги показывал то, что был виноват. Хосок слушал рассказы Сокджина о их жизни в общаге, когда они только дебютировали и начали жить вместе, и на губах заиграла мягкая улыбка. Эти истории сами по себе забавные, а в исполнении Джина, который смеётся своим фирменным смехом и активно при этом жестикулирует, еще забавней. — Знаешь, эти двое такие нелепые, — Сокджин запускает руку в волосы омеги, он рад тому, что удалось уйти от темы про метку и избежать назревающий скандал. — Чимин отталкивал Юнги и не мог учуять его запах и понять истинность, потому что сидел на таблетках, примерно таких, на каких сидел и ты, — этот момент он вспоминает с грустью. — Когда у него началась течка, таблетки закончились, а на новые у него не было денег, и он учуял Юнги, то просто не захотел ехать в больницу, хотя температура его тела поднялась почти до 40 градусов. В тот момент никого не было дома, и Чимин несколько часов пытался справиться с жаром самостоятельно, дойдя до ванны и начав обтирать себя мокрым полотенцем. — Вас не было дома? — Сокджин кивнул. — А что дальше? — как будто подтолкнул Хосок замолчавшего альфу. Воспоминания были не из приятных. — Чонгук вернулся из школы. Он нашел Чимина и запаниковал, — Сокджин крепче прижал к себе Хосока. Слишком хорошо он помнит тот момент, когда Чонгук вместо того, чтобы звонить в скорую, позвонил ему и говорил как можно быстрей приехать домой. Чимин тем утром остался в общаге, ибо плохо себя чувствовал. — Юнги так сильно рвался к Чимину, что его еле как удерживал Намджун. Ты же видишь их разницу в комплектации. Мы приехали домой, и пока Намджун запер Юнги на кухне, при этом закрыв и себя там на всякий случай, Тэхен утащил Чонгука от Чимина. Мне пришлось все делать. Я вызвал скорую, а Чимин не уехал. Те сказали, что пусть с ним будет его истинный. Они сбили ему температуру лекарством, а дальше мы уже выпустили Юнги. Это был один из немногих моментов, когда он натурально рычал, — содрогнулся Сокджин. Это было страшно, даже для альфы, не понятно как Намджун просидел с этим на кухне где-то полтора часа. — Хён, как ты не среагировал на течную омегу? — сколько раз Хосок видел, что у альф просто срывало крышу от запаха течной омеги. Но по рассказу Сокджина было ясно, что на Чимина он никак не среагировал, даже помог. — Возможно, я тоже сломан. Ни разу не реагировал на других омег, — он с удовольствием вдыхает запах шампуня омеги, который он привёз из общаги еще до течки. Ванилька. — Только на тебя, — шепчет Сокджин, целуя омегу в макушку. Он никому не говорил о том, как сильно тогда испугался за Хосока, который внезапно упал перед ним, плача от боли. Перед глазами тогда появилась картинка Чимина из прошлого и голос врача, который не понимал, почему омега не хочет ехать в больницу «Если в течении нескольких часов он не получит хоть какую-то помощь от альфы — то умрёт от истощения и перегрева организма». Когда бригада уехала, Сокджин, на правах старшего, принял решение все-таки выпустить Юнги к Чимину. Выпускали они Юнги очень аккуратно. Он был взбешен тому, что ему не дали подойти к истинному омеге, так еще и заперли на кухне как какую-то собаку. — Юнги, — Сокджин на свой страх и риск поймал рванувшего Мина за руку. Он знал, что от него пахнет течной омегой, ведь все это время он исполнял указания врача. — Не навреди ему, он итак еле держится. Юнги зыркнул на него исподлобья и принюхался к запаху. Низкое рычание наполнило его лёгкие. — Я понял, — низкий голос Юнги прорвал тишину в коридоре, и уже в следующую секунду Юнги влетел в отдельную комнату, где находился Чимин. Последнее, что Сокджин слышал перед хлопком дверью — скулёж Чимина. — Знаешь, тогда Намджуну досталось. У него была ссадина на скуле и перебит, но не сломан, нос. — Ты меня тоже будешь так защищать? — внезапно говорит Хосок, выводя на бедре альфы узоры своими пальцами. Сокджин от этого зависает, смотря в одну точку, а омега никак не поймёт: стыдно ему или неловко — и просто с равнодушным выражением лица продолжает свое дело. — Конечно, солнышко, — быстро отвечает Сокджин спустя минуту молчания и подтягивает охнувшего омегу к себе на колени. — Солнышко, — повторил смущенный омега, цепляясь пальцами в ткань футболки альфы. — Напишем песню, и она войдёт в альбом. Конечно, петь ее будут все, но все же, — снова напоминает о песне. — Я тебе буду рассказывать о нашей жизни. — Давай ее напишем, — уверенно говорит Хосок. — Мне надо прослушать предыдущие два альбома, чтобы еще раз лучше понять концепцию. Вдруг я что-то упустил, — добавляет он, переключаясь в «рабочий» режим. — Я могу включить тебе сейчас его, — Сокджин достаёт из кармана джинс телефон и забивает в поиске Naver название их прошлых альбомов. Когда по палате разлетается звук первой песни, Хосок прикрывает глаза, полностью погружаясь в композицию.

**

После прослушивания первого альбома, Хосок и Сокджин начинают работать над текстом. Ким рассказал ему идею для песни и что примерно хочет получить в конце. Сокджину приходится уйти из палаты с наработками текста, когда время посещений подошло к концу. Да и Хосок уже выглядел уставшим и явно хотел спать. Сокджину тоже было бы неплохо поспать, но завтра, не смотря на отсутствие некоторых членов группы, их отправляют на какое-то интервью. Об этом им сообщили в общем чате с менеджерами. — Хосок, я пойду, — начинает он прощаться с омегой, который уже откровенно засыпает на ходу. — А? Что? Уже? — тараторит Хосок. — Уже без десяти девять, больница закрывается. Тем более завтра мне на интервью. — Какое интервью? — Не знаю, менеджеры сегодня написали. Лучше бы дома посидел, честно говоря, — вздыхает альфа. — А кто на нем будет? — Получается, что все, кроме Тэхена и тебя. — Удачи вам, хён, — он тянется, чтобы обнять альфу, и в этот момент в палату заглядывает медсестра. — Господин Ким, вам уже пора, мы итак дали вам больше времени, чем всем остальным, — строгим голосом говорит девушка лет 30. Под ее взглядом и Хосок, и Сокджин смущаются, а затем альфа натягивает на себя улыбку, быстро говоря: — Конечно-конечно, уже иду. Спасибо вам, — он кланяется ей, и она выходит из палаты омеги, тихо сказав, что у них есть последние несколько минут. — Хён, иди, тебе еще доехать надо, — Хосок лезет под одеяло, резко ощутив холод в палате. — Я на машине, все в порядке, — наблюдать за омегой было сущим удовольствием. Он мог вести себя как ребенок, как сейчас дуя свои губы, а мог вести себя как, что даже Сокджин позавидует. На тренировках с ним лучше не спорить, хотя Намджун и Юнги пытались. — До послезавтра, — на последок говорит Сокджин, закидывая рюкзак за плечо и уже поворачивая ручку двери. — До послезавтра, — отвечает ему Хосок. Как только дверь закрывается, а шаги альфы так резко отдающие эхом по стенам пустого здания стихают, Хосок заворачивается в одеяло как в кокон и закрывает глаза. За это время у него очень сильно начала болеть голова. Он не хотел пугать этим Сокджина, поэтому мужественно терпел это. Дверь тихо приоткрывается, и в нее заходит та же самая медсестра, имени которой Хосок честно не помнит. — Вам что-нибудь надо? Скоро отбой, — хоть это и было сказано очень тихо, Хосок все равно морщится как от резкого крика. — Голова болит сильно, — шепчет он. Женщина сразу понимает, что именно от нее требуется и уже через минуту отмеряет дозу обезболивающего, стоя рядом с омегой. — Дайте мне вашу руку, — она дожидается, пока из-под одеяла появится рука Хосока, и, быстро находя вену и протирая это место спиртом, делает укол в нее. — Скоро полегчает, если что — нажмите на кнопку. — Спасибо. — Не бережете себя, — качает она головой. Она поставлена к Хосоку с самого его поступления в больницу, и такой «приступ» уже не первый. Омега в самом расцвете сил, но уже лежит в больнице с нарушением репродуктивной системы и вынужден лечиться, чтобы не заработать бесплодие. Стоит ли карьера своего собственного здоровья? Хосок пускает короткий смешок на ее фразу, но даже не думает возразить ей. Она права, не бережёт. Все что ему хотелось в юности — это построить хорошую карьеру и зарабатывать деньги. У него тогда не было ни истинного, ни какой-либо поддержки со стороны семьи, лишь мама, которая хоть как-то, но помогала ему после переезда в Сеул. Все айдолы в этой индустрии жертвуют чем-то ради популярности. Даже беты, у которых, казалось бы, ни течек, ни гона, тоже сильно выматывают свой организм. Смотря на Чимина и Чонгука, которые уже прошли эту стадию обязательного приёма подавителей и которым они не нужны, когда рядом есть альфа, а течки раз в несколько месяцев — это хорошо, всегда можно спихнуть на простуду или же повезёт и тогда все будут дома, Хосоку тоже бы хотелось иметь рядом с собой человека, который его поддержит. Любому человеку это надо, просто кому-то больше, кому-то меньше. Он лишь надеется, что Сокджин останется с ним, а не уйдёт от него, как только вся эта история не закончится.

**

В общежитии Сокджина встречает взволнованный Чимин, который, судя по всему, подорвался после того, как услышал звук открывания двери. Он не в лучшем виде, видно, что хочет спать, но боролся со сном. — Хён! — младший налетает на старшего, обвивая его со всех сторон. — Чимин-а, — Сокджин видит, как из гостиной выходит сонный Юнги и смотрит на них. Одними губами он шепчет «Он не захотел ложиться». — Почему ты так поздно, больница закрывается в 9, ты должен был быть дома еще полтора часа назад, — теперь Пак со злостью сжимает кулаки, ведь Сокджин заставил его волноваться и, по-хорошему, его как минимум один раз ударить, но Чимин этого не делает. — Я решил погулять, Чимин-и, ты же знаешь, что я на машине, — он отцепляет от себя омегу и снимает с себя обувь. Чимин топчется рядом с ним и не желает обращать внимания на своего альфу, который в данный момент хочет лишь одного — спать. Он и правда решил прогуляться по ночному Сеулу. Заехал по пути в магазин и купил всем по несколько шоколадок. Диеты есть диеты, но иногда можно. А после магазина решил отправиться в парк, чтобы проветрить мысли. По пути встретил несколько постеров с их группой, без Хосока, конечно, но пару раз Хосок был рядом с ними отдельной фотографией. Сокджин не раз залезал за время нахождения Хосока в больнице в твиттер, чтобы посмотреть реакцию фанатов на всю эту ситуацию. Большая часть корейских и иностранных АРМИ поддерживали их и Хосока, говоря о том, что эта информация про изнасилование просто слух, которые пустили чтобы окончательно раздробить группу. Но все же была та часть, которая принялась поливать Намджуна и Хосока таким слоем помоев, что самому Сокджину становилось тошно. Пока не будет объявлена информация о том, что они с Хосоком пара, то ничего не поменяется: Намджуна по-прежнему будут называть насильником, а Хосока гулящим и разрушителем группы. Альфе вспомнились слова Юнги о том, что Хосок попал в группу лишь через постель с Шихеком и остальным руководством. Сколько людей думает также? — Чимин-а, иди спать, — на часах уже было 11 часов и пусть это было очень рано, если так посмотреть, но завтра им надо было вставать часов в 6 утра, чтобы быть на месте в 8 часов. — Забирай его, — он кивает Юнги, который с радостью отрывает от Сокджина вновь прилипшую к нему омегу и уводит Чимина от старшего. По запаху, который Сокджин прекрасно чувствует, вопреки всем людям, которые говорили, что у него просто отсутствует нюх, раз омеги ему не интересны, он понимает, что у Чимина скоро начнётся течка. Слишком интенсивный запах. И слишком ревностно Юнги относится к обычному стаффу, что так или иначе находится рядом с Чимином. На мемберов он не обращает внимание, зная, что альфы заняты, а омеги помечены. Спустя час он разносит по комнатам остальные шоколадки, которые купил для каждого. Можно было конечно оставить их на столе на кухне, но Сокджин был только рад пройтись по всем комнатам, проверить их состояние и парней. Спящие в обнимку Чимин с Юнги, и Тэхен с Чонгуком вызвали в нем приступ милоты. А вот смотря на одинокого Намджуна, что опять уснул в обнимку с планшетом, Сокджину становится грустно. Намджун уже не раз высказывал мысли о том, что хочет найти себе пару, но времени для этого не находит или просто понимает, что сейчас он не может дать своему партнёру то, чего тот заслуживает. Он кладёт шоколадку на тумбочку и забирает из рук Намджуна планшет. Тот хмурится во сне, но не просыпается. Сокджин соврет, если скажет, что ему все равно на Намджуна. Тот был милый по его мнению. С самого начала этот, на тот момент ребенок, понравился ему. Но Сокджин каждый раз останавливал себя, понимая, что самому Намджуну не нужны его глупые чувства, которые старший затолкнул в марианскую впадину. Смотря на отношения всех остальных и на то, как Намджун пытается найти себе пару и высказывается на счет детей, Сокджин вновь понимает, что никому это кроме него не сдалось, и каждый раз он уходил от этого как можно дальше. Когда компания начала работу с фансервисом, все стало еще тяжелей: прикосновения Намджуна, которые были не приятны ему самому, перешептывания и просто взгляды переворачивали его сердце каждый раз. С появлением Хосока в его жизни, он смог отвлечься от Намджуна и переключиться на «нормальные» отношения. Такие, какие поощряет общество. А после того, как он увидел отношение Намджуна и Юнги к Хосоку, который не сделал им ровным счётом ничего, его взгляды подкосились. Он уже не смотрел на Намджуна в их общежитии и на сцене влюблёнными глазами, Сокджин начал заботиться об омеге, который хоть и мог за себя постоять, но против двух альф ничего не сделать не мог. Любая подростковая влюблённость проходит, когда ты встречаешь свою истинную любовь. Сокджин оглядывается назад и понимает, что он бы не смог построить с Намджуном семью. Даже если бы тот и принял его чувства. Они слишком разные люди, хоть и стараются заботиться о младших мемберах как настоящая семейная парочка. Хосок же стал для него как глоток свежего воздуха, как бы банально это не звучало. Сокджин не имел полноценных отношений, перепихон где-то в конце школы не считается, он даже не помнит эту омегу или бету, поэтому ему было невероятно трудно собраться с мыслями и, непонятно как именно, показывать Хосоку, что он выбрал его как свою пару. Истинность, которую, судя по всему, почувствовал только он, никак не помогала ему. Перепалки с Юнги и Намджуном стали частью его жизни, как и слежка за здоровьем омеги. Когда Сокджин в первый раз заметил чек с покупки сигарет, он пытался найти их и убрать подальше от омеги, что-то подсказывало ему, что этот курильщик был именно Хосок. Юнги они отучили сразу после дебюта. Остальные же сигареты в рот брали разве что только во сне. А запах Хосока идеально маскировал это. В очередной раз убираясь в комнате Хосока, он находит открытую пачку и забирает ее, позже находя еще одну, также открытую. Действуя по настоянию внутреннего альфы и видя отношения Тэхена и Юнги к своим омегам, он старается отдавать Хосоку больше еды и следить за его питанием, особенно после того, как увидел, что тот худеет и очень часто валится с ног прямо посреди тренировок. Звание «главного танцора» прикипело к нему почти сразу, раньше Хосок занимался танцами и мог подтянуть других в этом да и внести какие-то новые элементы в хореографию группы. Он стал оставаться после основных тренировок с ребятами и заниматься с ними. Если оставлять Хосока с Чимином и Чонгуком Сокджин не боялся, то с альфами, которые включили свои режимы «защиты территории», он не хотел оставлять омегу. Все больше он понимал, что те чувства, которые были у него к Намджуну, были лишь увлечением и симпатией. Можно было сказать, что он восхищался Намджуном, ведь тот был моложе него, а уже побывал в андерграундном мире, где был довольно известный, не смотря на его возраст, а Сокджин в это время лишь учился в университете и не думал о том, что когда-то будет в группе. Не раз ему говорили о том, что в будущем ему будет сложно: он не был похож на альфу в «идеальным представлении», слишком милый на мордашку и слишком мягкий по характеру, который приписывали к омежьему. Если бы он нашел себе альфу, то его бы записали в омеги, не обращая внимания на то, что он все еще альфа. Такая типичная однополая парочка в глазах гомофобов. — Ты обязательно найдёшь себе кого-нибудь, — тихо говорит Сокджин, в темноте комнаты смотря на лицо Намджуна и в конце концов выходя из его комнаты. Сейчас помимо Намджуна у него появился Хосок, за которым надо ухаживать. Вчера ты можешь убиваться по тому, что тебя все бросили ничего толком не объяснив и не поняв, а уже сегодня смотришь назад и понимаешь, что прошлое — это прошлое, и надо идти дальше. У Сокджина это «дальше» появилось, у Намджуна оно только появится.