Crazy for myself

Хосок проходит дополнительное обследование в стенах клиники, пока Сокджин чинно сидит на диванчике в кабинете на этот момент лечащего врача Хосока и ждет его. Он бездумно сидит в твиттере, периодически проверяя их общий чат и время. После того инцидента они еще полчаса посидели в машине, Сокджин дал Хосоку успокоиться и прийти в себя. Да и самому альфе было это необходимо. Не каждый день у тебя на коленях рыдает твой истинный омега. Сидя в кабинете, он приводит все мысли в порядок и старается не думать ни о чем плохом — это всегда делает все только хуже. Сейчас он отписывается Намджуну, что они в клинике, и после ответа лидера старается забыть про телефон на добрый час, время пока Хосока гоняют по врачам. За этот час Сокджин успел соскучиться по омеге. Уходил Хосок вместе с врачом, мягко говоря, нехотя. Он поглядывал на альфу в поисках поддержки и с явным желанием, чтобы тот пошел с ним, но врач — невысокий омега среднего возраста — строго объяснил им, что альфе не надо лишний раз толкаться с пациентами в приёмных. В итоге Чон ушел с ним, а Сокджин остался в кабинете, попивая кофе. По истечению часа дверь в кабинет открылась, и туда зашёл врач, а за ним, сразу кинувшись к альфе на диван, Хосок. У того было непонятное для альфы выражение лица. Будто что-то неприятное случилось недавно, и теперь Хосок всеми силами старается этого не показывать. Омега сразу сел к нему и сложил руки у себя на груди. Сокджин не успел что-либо спросить у него, как врач заговорил: — Я могу сказать о том, что врачи в больнице хорошо постарались, препараты, которые пил ваш омега, действенные, однако имеют побочные эффекты, — старший омега кинул взгляд на альфу, что притянул к себе надутого Хосока, и по-доброму улыбнулся. — Я заменю их на более полезные и добавлю те препараты, которые дают организму необходимые вещества и которые надо будет убрать сразу как только начнётся пред-течка, а потом дальше жду уже после течки, которая должна прийти как и положено — через два месяца. — А так все хорошо? — спросил Сокджин. Он вспоминает тот день, когда Хосок оказался в больнице и внутренне содрогнулся. Тогда врач сказал о том, что Хосок пропустил несколько приемов таблеток, и его организм решил, что пора отыгрываться за все это время. Он крепче сжимает омегу в своих руках, отчего тот тихо пищит, и поглаживает его по плечу. — Я бы не сказал, что прекрасно, фон все еще скачет, это уже понятно по тем анализам, что готовы, и тем, что делались в течении нахождения Хосок-щи в больнице. Анализ крови вряд ли покажет другой результат, но для того, кто попал в больницу с адской болью и перепадом давления, он хорошо справляется. Хосок прячет свое лицо в шее альфы, только и делает, что вдыхает запах Сокджина. Никогда не любил походы по врачам, и этот осмотр полностью лишил его сил. — А можно. — вспоминает Хосок, но замолкает, обдумывая слова. Врач вопросительно на него глядит и ждет, пока тот закончит. — Можно принимать подавители запаха? — Хосоку не очень хочется ходить по зданию компании, оставляя за собой шлейф из своего запаха. Чонгук и Чимин тоже подавляют свой запах. Это не так вредно как обычные подавители, те блокируют не только запах, но и цикл. А подавители запаха, если пить их строго по назначению врача, в большей степени никак не влияют на него. — Я бы не советовал, — цокает врач, разрушая все надежды Хосока. — Ваш фон нестабилен, а подавители, какими бы хорошими они не были, все же так или иначе задевают его. Подождите хотя бы первой течки, и тогда я уже выпишу вам их. Хосок кивает в благодарность, хотя и не очень рад тому, что ему придётся ходить как минимум полтора месяца без подавителей запаха, воняя на весь этаж и даже больше. Именно воняя. Как бы Сокджин не старался убедить омегу в том, что его запах — это не ужасно, он все равно стыдился в какой-то степени его. Пусть у омег вне течки запах не такой сильный, но из-за того, что запах резкий и неприятный, он ощущается окружающими острее. Когда они уже собираются на выход, держа в руках список витаминов, которые Хосоку не хватает в организме, Чон прижимается к тёплому Сокджину, что обхватил его рукой и не отпускает. — До встречи, Господин Чхве, — Сокджин кланяется врачу-омеге насколько позволяет ему рядом стоящий Хосок и уводит своего омегу оттуда. Тот по-прежнему держится за него, и Сокджину кажется, что его мелко потряхивает. Ему удаётся отлепить от себя Хосока только тогда, когда они были уже возле машины и надо было садиться в нее. Омега все никак не хотел отцепляться от теплого тела и, казалось, уже засыпал. — Хоби, давай в машину, — он внутрь омегу усаживает, и сам быстро запрыгивает на свое сиденье. — Хён, — тихо зовёт альфу Хосок. Омега забирается на кресло с ногами, скидывая на пол свои кроссовки и смотрит на альфу своими большими глазами. От прежней сонливости не осталось ни следа, он словно что-то вспомнил. «Красивые», думает про себя Сокджин, глядя в его глаза. — Что случилось? — мягко спрашивает Сокджин. Он не заводит пока что машину, решая, что сначала надо выслушать омегу. — Врач, не лечащий, а другой, который осматривал меня по омежьей части, сказал о том, что танцы и быть айдолом — это не омежье дело, — Сокджин сразу напрягается. Он никогда не считал, что омеги не могут быть айдолами. Да и он прекрасно знал о том, что танцы — это смысл жизни Хосока с самого детства. Причина, по которой он приехал в Сеул и по которой встретился с ним. Небось продолжение этого всего — это «надо сидеть дома, нянчить детей и обхаживать альф». Фу, Сокджин и сам не прочь был убраться или приготовить еду на всю их ораву и не считал, что это омежье дело. Готовить и убирать должен уметь каждый, чтобы в будущем зубы на полку не класть от безысходности. Да, жизнь трейни и айдолов не так сладка, как ее представляют фанаты. Большие физические нагрузки и стресс делает свое дело, но для этого и существует период трейни, когда ты можешь уйти, если все покажется слишком тяжёлым для тебя. — А ты что? — характер у Хосока как у бомбы замедленного действия: сначала он может быть робким и стеснительным, но когда более-менее узнает что-нибудь, то все, держите его семеро. Это касается еще тех ситуаций, когда его пытаются как-то задеть тем, что он омега. — Я послал его, — с улыбкой ответил Хосок. — Не прямым текстом, но, думаю, он понял, — омега ловит весёлый взгляд Сокджина и внутренне расслабляется. Он не был одним из тех омег, которые полностью зависят от альфы, но с появлением Сокджина ему все больше хотелось того, чтобы тот его обнимал, всячески комфортил. И главное: чтобы Сокджин хвалил его. Сущность омеги просто готова расплыться лужицей от «Ты такой молодец, Хоба» в его сторону. Этот альфа отличался от других: он не был перекаченным мудаком, для которого самое главное, чтобы его беспрекословно слушались, убирались и готовили. Хосок не против, нет, он рад приготовить что-нибудь вкусное и помогает альфе с этим на кухне. Но когда тебе говорят, что ты обязан это делать, хочешь ты или не хочешь — он этого не понимает. — Солнце мое, — проговорил Сокджин перед тем, как схватить Хосока за воротник рубашки и притянуть к себе, чтобы оставить поцелуй прямо в губы. Тот опешил от неожиданности, но спустя секунду начал отвечать на него. Пальцы на его ногах поджались от этого, а сам он едва слышно простонал в поцелуе. Сокджин спускается рукой по шее Хосока вниз, проводя ею по животу, а затем и ногам. Он уже оторвался от губ омеги, переходя на шею, и слава богу, что у машины тонированные окна. На всякий случай. Омега обнимает его в ответ, перескакивая с сидения на колени к альфе, садясь сверху и немного свысока смотря на распухшие, красные губы Сокджина, что тяжело дышал, держа свои руки на его талии. Поистине горячее зрелище для омеги. — Я люблю тебя, — выдыхает Сокджин и тянется за еще одним поцелуем. Он успевает лишь коротко чмокнуть омегу в губы, как его телефон оповещает его о входящем звонке. — Блять, — Сокджин редко матерится, в основном когда зол или сильно расстроен. Сейчас он смесь всего этого. Хосок по-прежнему сидит на нем, а Сокджин принимает вызов, даже не посмотрев кто это: — Алло? — он поглаживает Хосока по талии, откидываясь на сидение. — Сокджин, вы где? — Седжин. Ого, что случилось? — Вас видели в клинике. Проклятие, — продолжает Седжин. — Кто видел? — он со вздохом смотрит на то, как Хосок возвращается на свое место, садясь в то же положение, что и до этого: ноги на кресло, а сам он полностью упёрся в него. — Судя по всему, Диспач. Несколько минут назад вышла статья, сейчас зачитаю: «Чон Хосока и Ким Сокджина видели вместе в частной клинике, куда они приехали вдвоём. Что это? Последствия нахождения в больнице или же кто-то не желает признаться в своих отношениях и их возможных последствиях? Читать продолжение…» Обалдеть. Других цензурных слов просто не подобрать. — Я не понимаю, — он ставит звонок на громкую связь, чтобы Хосоку тоже было слышно. — Они так намекали на то, что Хосок беременный? — судя по выражению лица Хосока, тот эту идею явно не поддерживает. — Этому есть место быть. Езжайте в компанию. У нас пока что заявление об отношениях лишь Вигуков и Юнминов, — да, они тоже используют название пейрингов. Это удобней, чем говорить имена по отдельности. Сокджину иногда становится смешно, когда в серьёзном разговоре проскальзывают эти названия, придуманные Арми. — Будем решать что делать. — Хорошо, Седжин-хен, мы едем, — они отключаются, и Сокджин поворачивается к Хосоку. — Компания будет выпускать заявление о наших отношениях? — догадывается Хосок. На лице у Сокджина куча эмоций: сосредоточенность, растерянность, непонимание ситуации и совсем немного — страх. Хосок понимает его. Он сейчас чувствовал тоже самое. Они все выяснили с Хосоком по поводу их отношений и даже поговорили о метке, которая для Сокджина значит очень много, а не просто знак «ты мой». По поводу огласки решили подождать, надо было некоторое время «пожить» вместе, а потом уже делать такой шаг. Диспач, будь он не ладен, спутал все их планы. *** -…я надеюсь на то, что с Хосоком все хорошо, — когда Хосок и Сокджин останавливаются возле дверей, то они слышат голос Седжина. Сокджин коротко стучит и затем открывает дверь, где сразу встречается взглядом с Намджуном и Седжином. Еще тут был директор и одна молодая девушка, что держала в руках планшет. — О, вы быстро, — удивляется Седжин. — Мы старались, — хмыкает Сокджин, садясь на диванчик. Слишком часто за последнее время он находился тут. — Сразу к делу и разойдемся, — говорит Шихек, поправляя на себе очки. Седжин согласно кивает и садится на стул рядом со столом директора. — Я думаю, ситуацию вы знаете и я спрашиваю лишь одно: вы в паре? Шихек знает о всей ситуации, знает о том, кто именно помогал Хосоку в течку; также он знает о непростой ситуации и решении Хосока и Сокджина не спешить пока что с оглаской своих отношений. Хосок сразу вспыхивает, чтобы ответить, но Сокджин останавливает его, надавив на бедро рукой. Омега непонимающе смотрит на него, замечая на лице Кима какие-то раздумья, однако молчит, позволяя альфе ответить за него. — Сокджин? — вопросительно тянет Шихек, спустя несколько секунд молчания. Тот вскидывает голову и отвечает: — Да, мы пара. Твёрдый голос альфы и поглаживания его ладони по его бедру успокаивают омегу, и он глубоко вздыхает, тянется, чтобы обнять Сокджина. Тот целует его в макушку и смотрит на Шихека, что внимательно изучает их взглядом. Сокджину все равно, что скажет директор: он знает, что тот точно не будет против их отношений и не будет противостоять им, а если и будет, то Джин его просто не послушает. Ким нашел свою пару и не собирается отпускать ее. — Значит выпускаем заявление, — он кивает девушке-бете, что стоит сзади него с планшетом в руках, и та быстро начинает строчить что-то в нем. Скорее всего их отношения будут обнародованы в официальном твиттере компании. Седжин улыбается одними глазами и совсем чуть-чуть губами. Он рядом с группой с самого ее дебюта. Нет, со времен стажировки. Он следил за ними, следил за тем, как они тренируются и успокаивают друг-друга, ведь порой казалось, что они не дебютируют: денег было мало, им сняли лишь небольшую квартирку, если так можно ее назвать, с одной жилой комнатой, не считая гостиной, прогнозы на дебют были неутешительными. Потом Седжин следил за новенькими трейни, после того, как Шихек сказал им всем присматривать нового участника для группы. Когда выбрали Хосока, омегу с добрым характером и выдающимися навыками в танцах, он начал знакомиться и общаться с ним. Им быстро удалось подружиться, и на момент представления Хосока группе они уже имели хорошие отношения. Когда в группе пошли конфликты, он пытался влиять на остальных, а те, хоть и не все, но послушали его, подружившись с Чоном. Сейчас ему безумно приятно наблюдать за тем, что у Хосока все хорошо и его приняли в группе. А самое главное — что он нашел того, кто будет заботиться о нем. Все налаживается.

*

Когда Сокджин и Хосок возвращаются в их временное общежитие, на них сходу налетает Чонгук, обнимая старшего омегу всеми своими конечностями. Он в упор не хотел признавать то, что он становится слишком большим и тяжелым для них, однако никогда не упускает возможности попытаться покататься на них. Чонгук утыкается носом прямо в шею Хосока, вдыхая его запах, который не кажется ему противным или вонючим. Обычный запах. — Мы видели заявление, — начинает Чонгук с горящими глазами. — Вас весь твиттер обсуждает, хен! — он тычет телефоном прямо в лицо Хосока, и тот видит пост БигХита об их отношениях и комментарии, которые по классике жанра разделились на два лагера: плохие и хорошие. Гиперактивный подросток. Хосок улыбается в ответ на восклицания Чонгука и треплет его по макушке как ребенка, ему сейчас глубоко плевать на всех недовольных. Чонгуку пришла в голову мысль начать качаться, чем тот и занимается, а к скачку в росте Чонгука уже можно применять «Ну и кто тут теперь хен?», поэтому Хосок с умилительным выражением лица понимает, что застал тот момент, когда Чонгук из подростка начинает превращаться во взрослого парня. Сокджин наблюдает за омегами, забирает из рук Хосока пакеты с едой, которую они купили на обратном пути, и идет на кухню. — Чонгук-а, — Хосок обнимает Чонгука и ему честно так хорошо от осознания того, что он нужен в группе. Как минимум Сокджину и Чонгуку. Его ждут. Их знакомство не заладилось с самого начала, но сейчас пошло в гору. Когда Хосок переезжал к ним, он даже не думал о том, что он найдет себе семью, парня. За этот короткий промежуток времени произошло очень много. Он даже подумывал о том, чтобы собраться и поехать к своим родителям, статью скорее всего они увидят, не они, так сестра, после показав им. Он хотел бы взять с собой Сокджина, познакомить его с семьей. Больше всех ему боязно за отца, который был строгим человеком, работая учителем в школе, где раньше учился Хосок. После вступления в БигХит его перевели в школу, где также учились все остальные. — Хен, мы любим тебя, — это заставило Хосока застыть на месте. Несмотря на то, что Чонгук был достаточно открытым со своими хенами, он все же редко говорил подобное, предпочитая показывать свое отношение к кому-либо действиями, а не словами. Чонгук густо краснеет, ведь прежде никогда не говорил такое Хосоку, а затем удивленно вскрикивает, когда Хосок стискивает его в объятиях. — Я вас тоже люблю. Сеул. Южная Корея. 2016 год.