Зараза

      Всю ночь Бен провёл в гостиной в обнимку с бокалом коньяка и пультом от телевизора. Правда, не то чтобы ему сильно хотелось пить коньяк, ведь только одним бокалом всё и ограничилось. Да и телевизор мало разнообразия предлагал: устав щёлкать каналы, Бен остановился на фильме про похищение восточной принцессы.              Заснул на диване только под утро, часам к семи, и проспал примерно до двух. Учитывая всё ещё довольно мрачную погоду, не сразу вообще сообразил, вечер сейчас или утро. Перекусил, но скорее по необходимости, ему и кусок в горло не лез.              Джонсон так и не вышла из спальни. Он заглянул в комнату: спала.              Он совсем не понял, что вчера произошло. Рей вдруг развернулась и ушла в спальню. Вежливо отказалась от ужина и на вопрос, всё ли в порядке, сухо ответила «да».              Бен подозревал, что это ложь. Но сидеть над ней и выпытывать?.. Он рассудил, что лучше к ней не лезть, кто знает, что Джонсон в голову взбрело? Может, сидение в четырёх стенах доконало, он заметил, насколько ей не хватает свободы. Может, безделье.              Но по какой-то неведомой причине Бену совершенно не хотелось идти на ночь в спальню, будто Джонсон насыпала на порог соль, отгоняя его, словно нечисть.              А ещё Бен терпеть не мог игры. Если Джонсон что-то не нравится, почему бы просто не сказать? Он уже совершенно запутался.              И опыт прошлой ночи ему повторять было боязно. В его совершенно безобидный сон о работе внезапно ворвались непонятные женские стоны, преображая сюжет до неузнаваемости. Учитывая, что всю неделю он провёл с Джонсон, его мозг выдал стоны именно её голосом – по крайней мере, было очень похоже. Вроде как в его сне Джонсон жаловалась, что он очень плохо с ней обращается и теперь обязан загладить свою вину. Точнее, зализать.              Не то чтобы он никогда не представлял секс с Джонсон, она ведь ему когда-то нравилась. Не то чтобы он никогда не представлял секс с Джонсон в офисе. Стол у него и впрямь был большой, и укромных уголков на этаже хватало. Но это совершенно не значит, что она интересует его сейчас. Не значит же?..              Почему она вообще должна ему нравиться? Воображает из себя неясно что, думает, что для работы на винно-коньячном заводе ей не нужно разбираться в алкоголе. Дилетантка! Ещё и перечит ему постоянно, дрянная девчонка. Очень дрянная девчонка... Позвать бы её к себе в кабинет, опустить жалюзи и выпороть как следует. Пусть визжит и просит прощения у своего босса за непослушание, считая шлепки.              Как у неё вообще хватает наглости ходить по его квартире в полуголом виде? Или спать с ним под одним одеялом в одних только трусиках? Будто он не мужчина. Будто ему легко засыпать и просыпаться рядом с ней, будто ему легко избавляться от мыслей о том, как он прижимает её к ближайшей горизонтальной поверхности и трахает до потери сознания.              «Это просто невыносимо», – нервно выдохнул Соло. Член уже изнывал и требовал прикосновений. Если бы только это были её прикосновения…              Но этому никогда не случиться.              – Да чёрт с тобой, – прошипел Бен.              Не в силах сопротивляться себе, он направился в ванную, выкрутив вентили в раковине на максимум.              

***

             Весь день она провела в постели.              Бессонная ночь прошла совсем безрадостно. Рей старалась ни о чём не думать, но в голову то и дело ударяли мысли о собственном бессилии. Так больше не может продолжаться. Нескончаемая игра, в которой ей не победить.              На ней всё ещё была его толстовка. Снять её Рей так и не решилась.              Она выждала момент, когда Соло зайдёт в ванную, и выскользнула на кухню. Схватила пару кусков хлеба, треугольный плавленый сырок, остатки колбасы и вернулась в спальню.              За окном продолжала бушевать гроза, но Рей не включила свет. В полумраке было уютнее. Примерно к половине пятого вечера стало совсем темно, а её телефон разрядился до двух процентов. Зарядка осталась в гостиной на столике, и Рей совсем не хотелось за ней идти.              Когда она включила телевизор, его экран тут же погас… как и освещение в гостиной.              «Ну класс, из-за меня ещё и пробки выбило», – мысленно проклинала себя Рей. Но её ненадолго хватило на лежание в темноте. Примерно ещё полтора часа гордость не позволяла ей выйти из комнаты… зато жажда вынудила.              Она кралась по гостиной, будто воришка. Видимо, Соло занавесил шторы, сдавшись темноте. Один шаг, другой…              – Ай! – Рей споткнулась обо что-то и едва не расквасила себе нос, грохнувшись на пол.              – Рей?.. – вдруг послышался его голос со стороны дивана.              – Я в порядке, – поторопилась откликнуться Рей и вскочила на ноги, чувствуя, как от не вполне удачного приземления саднят колени.              Он выглянул из-за дивана и со звоном опрокинул что-то на пол.              – О, чёрт…              Рей шагнула к нему и подняла блеснувший коньячный бокал. Пустой.              Соло сидел на ковре, прислонившись спиной к дивану, и что-то с ним было явно не то… примерно на одну бутылку коньяка не то.              – Ты… выпил всю бутылку? – не удержалась от вопроса Рей.              – Она была начатая, – шумно выдохнул он. – И я не допил.              – Неважно, – Рей повернулась, но Соло неуклюже схватил её за руку. Его большая разгорячённая ладонь почти полностью накрыла её кисть.              – Рей…              – Бен, прости, – она сглотнула подступивший к горлу ком, – я просто…              – Я так больше не могу, – закончили они в один голос.              

***

             – Хочешь чего-нибудь? – суетливо спрашивал Бен, боясь её спугнуть. Рей согласилась остаться, и ему совсем не хотелось всё испортить. Казалось, даже резко протрезвел. – Вино, коньяк? Что-то перекусить?              – Может, коктейль мне сделаешь? – в её голосе послышалась издёвка. – Джин-тоник, например?              «Она знает».              – Я люблю джин-тоник, – после недолгой паузы ответил он и медленно встал с пола, прихватив с собой телефон. – Хотя его легко испортить.              – Там же только джин и… тоник, – ответила Рей во тьму комнаты. Бен направился на кухню. – Что там портить?              – Пропорцию, – отозвался Бен. Позади Рей вспыхнул свет – он включил фонарик на телефоне, и Рей проморгалась. – Многие джины даже крепче водки. А тоник… просто невкусный, – хмыкнул он. Рей слышала, как открывается холодильник и дверцы шкафчиков: что бы ни делал Бен, делал он это быстро. – Но вместе… ещё со льдом и лаймом, – поправил он себя, – получается очень вкусно.              Ненадолго Бен затих, после чего фонарик от мобильника погас, и перед глазами Рей снова замелькали разноцветные круги.              – Есть, правда, ещё кое-что, – приблизился он и аккуратно опустился на ковёр рядом с ней.              Бен поставил на пол большую белую тарелку, из-за цвета различимую даже во тьме, и протянул ей холодный стакан.              – Что же? – Рей и не заметила, как его пространные объяснения обволокли её разум. Нащупав стакан, она случайно коснулась пальцев Бена своими.              – Джин-тоник не для всех, – он коротко выдохнул и мягко отпустил бокал. – Нужно найти свой коктейль.              Рей поймала губами трубочку и чуть отпила. Спирт. Горечь. Холод. Свежесть. Тепло, растекающееся внутри.              – Наверное, это всё же не для меня.              – Я так и подумал, поэтому… дай руку, – попросил Бен и вложил ей в ладонь бокал побольше, забрав у неё джин-тоник. – Попробуй этот.              Она попробовала другой коктейль, и его вкус кардинально отличался.              – Это что… спрайт? – удивилась Рей. – И… кокос?.. – она отпила ещё.              – Верно, – она услышала в его голосе улыбку. – Это коктейль «Кокосовый спрайт».              – У тебя в этой квартире вообще всё есть?              – Кола и спрайт есть, – он приложился к своему напитку. – Последнюю половинку лайма на эти коктейли израсходовал. Мяты только нет. Хм, – усмехнулся Бен. – Выходит, ты почти все ингредиенты угадала.              «О нет, – вдруг осознала Рей. – Опять проверка».              – Бен, – она собралась с духом, – я говорила серьёзно. Я так больше не могу. Мы с тобой целый год будто… бьёмся на ринге. Понимаешь, о чём я? Я устала. Твоя взяла. Как только… как только всё это закончится, я напишу заявление об уходе.              – Погоди, – опешил он. – Что значит «твоя взяла»? Ты думаешь, я хочу выжить тебя из компании?              – Я не это имела в виду, – вздохнула Рей. – Я считаю тебя хорошим человеком, правда. Но не думаю, что подхожу тебе по своим профессиональным качествам.              Он молчал, довольно долго. Рей подозревала, что за это время он успел допить свой коктейль.              – Почему ты меня обманула? – спросил Бен вместо ответа. – Сказала, что любишь алкоголь.              – Я такого никогда не говорила, – изумилась она.              – Но ты вела себя так, – Соло не унимался. – Зачем?              – Чтобы… получить работу? – ей казалось, что ответ был очевиден. – Мне больше некуда было пойти. Ты помнишь, какой год назад был кризис? Это чудо, что Джессика ушла, и мне предложили её место.              – Джессике сделали предложение, она вышла замуж и переехала в Сан-Франциско. Вроде муж такой богатый, что ей теперь работать и не надо. Так кто тебе предложил её место? – Бен старался не отклоняться от темы.              – Прайд, – кубики льда в её коктейле начали подтаивать. – Предложил побыть в отделе маркетинга, пока то место не освободится.              – Какое место?              – Я хотела в другой отдел. Это неважно, – она отмахнулась. – Я была не в том положении, чтобы отказываться. Мой опыт работы и знание языков Прайда устроили, поэтому…              – Рей, – начал Соло со всей серьёзностью, – ты отлично справляешься со своей работой.              – Тогда… тогда почему ты никогда мне этого не говорил? – Рей никогда не сомневалась в том, что она хороший продажник, но услышать это от Соло ей было жизненно необходимо.              У него не было ответа на этот вопрос. Потому что, даже если дела и идут неплохо, ей всё-таки нужно разбираться в том, что она продаёт, а не полагаться на заученные тексты и коллег? Потому что он хочет доказать свою правоту и как-то проучить её? Потому что он и так слишком много о ней думает, поэтому ему кажется, что это видят абсолютно все?              Потому что он, словно школьник, дёргает понравившуюся ему девочку за косички?              – Рей, мы всё исправим, – он не мог допустить её ухода. Совершенно не мог. – Меня устраивает, как ты работаешь. Ну… почти устраивает. И можно…              – В этом «почти» и кроется проблема, – она запила обиду сладким коктейлем. – Тебе нравятся мои отчёты, но не нравятся те, за которые мы несём ответственность вместе.              – Потому что мне всегда кажется, что можно лучше, – тут же ответил Бен. – Я и свои отчёты до посинения вычитываю, не то, что кем-то ещё написанные.              – Ты хвалишь всех в отделе по итогам месяца, но обходишь стороной меня.              – Но…              – Ты говоришь, что я «отлично справляюсь», но издеваешься надо мной проверками из раза в раз. Хотя уже давно прекрасно понял, что это не моё. У меня ничего не получается.              – Да как же не получается? – на этот раз ему удалось договорить. – Ты угадала поч… большую часть ингредиентов своего коктейля. И вчера с мистелем не так уж и ошиблась.              – Хочешь сказать, что мне просто нужен учитель? – чуть усмехнулась Рей, и Соло с облегчением выдохнул.              – Может быть, – он наконец снова приступил к своему коктейлю. – И Рей, ты ошибаешься. Я бы никогда не стал над тобой издеваться.              

***

             – Мне тридцать два, а бабушка до сих пор пытается всучить мне деньги, когда я захожу, – Бен не мог перестать улыбаться.              – Это ведь мило, – хихикнула Рей, кинув в рот кубик сыра.              – Ну да. Но в семейных сборищах нет ничего милого. Дед с дядей Люком постоянно спорят за столом о политике. Мой дядя вообще очень интересный человек, ну ты уже догадалась.              Они сидели вместе на полу. Рей была не против полумрака, хотя находиться в полной темноте с Соло не решилась. Фонарик быстро разряжал телефон, а связь им всё-таки была нужна. Но Бен нашёл неплохое решение: достал с балкона ёлочную гирлянду на батарейках, повесил на телевизор, и теперь по всей гостиной мерцали разноцветные тени.              – А твой кузен Эрик чем занимается?              – Фигнёй, – пробурчал Бен. – Я начну издалека и вообще про всех родственников расскажу, если обещаешь не закатывать глаза. Я прослежу.              Алкоголь будто развязал ему язык. Соло не выглядел пьяным, скорее… более расслабленным, чем обычно.              И ей нравилась эта перемена.              – Ладно, ладно, – пообещала Рей, едва не закатив глаза. Узнать всю подноготную семьи Соло? Это любопытно.              – Тем более, что тебе в августе с ними всеми знакомиться. Ты должна быть готова.              Рей раскрыла рот, не вполне понимая, шутит он или нет.              – Ты уже знаешь, что у меня за семья, – незамедлительно начал Бен. – Дедушка и бабушка в молодости много шуму наделали… наверняка же помнишь про попытку государственного переворота в шестьдесят четвёртом? Бабушка тогда была одним из сенаторов, дед – правой рукой подонка Палпатина. Он даже не сомневался в том, что дело его босса правое. Но они с бабушкой встретились… И всё, понимаешь? Говорят, судьба. Дед переметнулся «на светлую сторону», как бабуля Падме говорит, сдал бывшего босса. Вскоре они поженились, родились моя мама и дядя Люк. И понеслась жизнь счастливая, дедушка основал свой бизнес, благодаря связям дело крепло, деньги полились рекой. Мама тоже захотела заниматься политикой, а дядя с какого-то чёрта поступил в университет на факультет биологии. Вся семья политики, один он… хотя теперь не один. Я тоже их своим выбором удивил, – усмехнулся Бен, и Рей показалось, что как-то печально. – Мама хотела, чтобы я остался в политике. Но у нас с ней всё же есть нечто общее: она тоже хотела добиться всего сама, без помощи семьи. А Эрик… его по-другому воспитывали. Мы с ним в детстве дружили, родных братьев и сестёр у нас нет, поэтому мы не иначе как братьями друг друга не называли. С возрастом интересы постепенно расходились. Когда мы уже учились в университете, на нашем пути появилась некая девушка. Я влюбился как последний дурак, а он её увёл, вот так просто. Провстречались они недолго, а зло таил я на Эрика до самого выпускного. Все четыре года.              – Видно, не любила она тебя, – пожала плечами Рей. – Стоило из-за неё ругаться?              – Может, не любила. Да дело не в ней было даже… Эрик постоянно пытался доказать, что он лучше меня. Сейчас я думаю, что он просто чему-то завидовал, хотя чему? Мама говорит, здоровая конкуренция между мальчишками.              – Сейчас-то всё хорошо?              – Более-менее. Хотя мы редко общаемся. Ну, ты знаешь, чем меньше общаешься с родственниками, тем лучше у тебя с ними отношения.              – Не особенно знаю, – Рей поджала губы.              Машинально болтая в руке бокал с остатками растаявшего льда, Бен вдруг осознал, что до сих пор ничего не узнал о её семье. Да, они с ней всего лишь коллеги, но…              – Знаешь, – он прочистил горло, – когда мы с тобой пойдём к моей семейке на застолье, тебе придётся что-то про свою семью рассказать. Поэтому и я должен быть готов.              Она снова совсем не понимала, шутка ли это.              – Мне не про кого рассказывать, Бен, – стоило Рей признаться, как ему стало не по себе. Но она поспешила добавить: – Меня бабушка воспитывала, только она у меня и есть. Родители погибли, я их совсем не помню. Бабушка у меня хорошая, но очень… простая женщина. Лучше тебе ей на глаза не попадаться, сразу начнёт спрашивать, когда ты на мне женишься, – хихикнула Рей.              – Очень похоже на моих маму и бабушку, – ему ещё никогда не было так легко говорить с кем-либо. – Им всем от нас только одно надо, свадьбы и внуков с правнуками. Эй, – он опустил руку ей на плечо, и Рей на него взглянула. – Мне жаль, что с твоими родителями такое произошло.              Рей неуверенно накрыла его руку своей.              – Так чем Эрик занимается? – ей явно хотелось сменить тему.              – А, это, – разочарованно вздохнул он. – Фигнёй, как я и сказал. Вроде гонками увлёкся, тоже мне, пф-ф… Мама шутит, что ему в таксисты надо, главное, правильных визиток наклепать: «Эрик Скайуокер – лучший водитель в городе. Доставлю в аэропорт по бездорожью всего за пару часов». И вроде глобусы коллекционирует, один даже мне подарил. Вот что с людьми от безделья творится.              Джонсон улыбнулась, и Бен уже совсем бесстыдно не отрывал взгляда от её лица в мерцающих отблесках гирлянды. Джонсон была права: каждый день они словно на ринге, побеждают друг друга с переменным успехом. В этом был свой смысл и азарт… но как же смягчает душу перемирие.              А ещё ей ужасно шла его толстовка.              Он хочет поцеловать её. Ему нужно поцеловать её. Но что будет дальше, если он это сделает? Что ей с этим делать? С какой вероятностью он ей вообще нужен? Рей уже дала понять, что думает о нём: издевается, хочет выжить из компании. Добавить сюда ещё сексуальные домогательства – и вообще полный комплект будет.              Он ведь совсем не этого хотел. Он ведь совсем не такой, как она думает… И одним разговором под гирляндой этого не исправить. Не убедить её, что всё не так просто. Что он не такой придурок, как она считает. Что она на самом деле молодец и способна на гораздо большее, ей просто действительно нужно помочь.              Но впереди целая неделя.              А Джонсон и впрямь нужен учитель.