heartless

      «Тебе чертовски повезло с сестрой», — Луи стирает и набирает сообщение уже несколько раз. В Нью-Йорке 02:08 ночи; по его слабому представлению о часовых поясах у Гарри должна быть середина дня, и вибрация по всему телу от ожидания не отпускает его с тех пор, как они с Джеммой прикончили первую бутылку. Конечно, он не ждал незамедлительного звонка, Луи не настолько отчаялся, но он понимает, что не сможет уснуть, пока не произойдёт хоть что-то.       Разговор с Джеммой словно спровоцировал лавину, которая готовилась спуститься с его приезда в Нью-Йорк. Он даже не может понять, чего именно хочет; после стольких недель без общения со Стайлсом, чувства перемешаны в один большой клубок. Хотя бы сообщение для начала было бы неплохо, так что мужчина перекатывается на запутавшихся простынях на живот и быстро нажимает «отправить». Экран телефона ярко горит в темноте, и Луи не успевает заметить, как появляется слово «прочитано», прежде чем его накрывает чувство, будто он шагнул с обрыва. Гарри звонит ему на телефон.       — Алло, — его голос неестественно высокий и тихий, но Томлинсон не может сосредоточиться ни на чём, кроме слишком громкого стука сердца, отдающего в рёбра.       — Луи? — голос Гарри с небольшими помехами, потому что он звонит ему через весь океан, но всё ещё знакомый и посылает дрожь по позвоночнику. — Луи, меня слышно? Подожди секунду, никуда не уходи.       Парень фыркает — он не смог бы уйти, даже если бы захотел. Он отрешённо смотрит на огни города из окна, прислушиваясь к звукам на заднем фоне. Гул разговоров людей резко смолкает после хлопка дверью, а качество звука становится лучше.       — Луи? Ты здесь? — теперь голос чистый настолько, что, закрыв глаза, дизайнер может представить, что они в одной комнате.       — Да, кхм, да, это я, — он спотыкается о слова, виня в этом алкоголь и усталость, но никак не то, что это первый разговор с Гарри за месяц, и не знает, что сказать.       — Я подумал, что это шутка; Джемма украла твой телефон или- Чёрт, я так рад слышать твой голос, — он выдыхает, словно боится, что Луи сейчас сбросит вызов. — Что она сделала?       — У нас была содержательная беседа, — объясняет Томлинсон, — и две бутылки вина.       Гарри издаёт тихий смешок, и Луи зарывается в подушки, пытаясь сосредоточиться на мыслях в голове, но там словно белый шум.       — И ты сдался после второй бутылки?       — Ты звучишь слишком довольно, — на самом деле ему хватило бы и одной, но Стайлсу об этом знать не обязательно. — И потом мы перешли на мартини.       — Тогда ты уверен, что вспомнишь этот разговор утром?       — Смотря что ты собираешься сказать, — они словно оттягивают неизбежное, и Луи на секунду думает притвориться, что ничего не произошло, но Гарри начинает говорить раньше.       — Прости, — его голос как будто слегка надтреснутый, но спустя секунду он звучит привычно глубоким и искренним: — В смысле, я пойму, если ты не захочешь общаться со мной, но мне правда очень жаль, что я не смог объяснить тебе всё ещё тогда. Это просто произошло так быстро, и я, — Гарри берёт паузу, делая рваный вдох. — Я никогда не хотел сделать тебе больно или использовать; как я вообще мог? Эта мысль просто не давала мне покоя, и я решил, что хочу покончить со всем прямо сейчас, что было довольно по-детски, но я жалею лишь о том, что втянул тебя в это.       — Что ж, я тоже среагировал слишком эмоционально тогда, так что-       — Нет-нет-нет, даже не думай об этом, — Гарри спешно перебивает его оправдания. — Я должен был поговорить с тобой, и это полностью моя вина.       — Ну, не думай, что я так просто прощаю тебя, — полусерьёзным тоном говорит Луи. — Блять, я просто воспринял эту поездку слишком близко к сердцу, с семьёй и всем остальным. Я думаю, мы оба облажались, — тихо добавляет он. Гарри заставляет его чувствовать себя так, словно он ходит по острию ножа, а алкоголь заставляет его хотеть сказать намного больше, чем нужно.       По ту сторону слышится тихий смешок, и мужчина расслабляется в комфортной тишине, когда Стайлс не торопится с ответом.       — Я скучаю по твоим сообщениям, — спустя несколько глубоких вздохов произносит Гарри. — Особенно по тем, где ты притворяешься, что тебе не нравится спорить со мной.       — Я не притворяюсь, — цокает языком Луи.       — И по твоим комментариям к моим фотографиям, даже если их слышу только я. И по тому, каким сонным ты звучишь, когда я звоню. И по твоим костюмам.       — Я знал, что дело только в них, — дразнится он, не думая о том, почему от слов Стайлса появляются щекочущие ощущения внутри, из-за которых ему хочется сжаться в комок. — Но я понимаю, о чём ты.       — То, о чём ты сказал тогда в кафе, что мы не можем быть, — он прочищает горло, прежде чем с сомнением продолжить: — друзьями. Это всё ещё актуально?       — Я думал, мы очень хорошие друзья. Я имею в виду, вы видели его костюмы? — Томлинсон передразнивает голос Гарри из того интервью, не сдерживая улыбку, когда Стайлс смеётся с его попытки повторить акцент.       — Ты знаешь, что я мог сказать или это, или… — он не продолжает, хотя и так понятно, каким был второй вариант.       — Я знаю, в смысле, это больше похоже на правду, — бормочет Луи. — Думаю, неплохо иметь в друзьях Гарри Стайлса.       — Тогда я могу рассчитывать на то, что ты ответишь на моё сообщение утром?       — М-м-м, мне нужно будет пожаловаться кому-нибудь на похмелье, — на часах почти три часа ночи, в лучшем случае он проснётся к двенадцати; благо после презентации его нагрузка стала немного меньше.       — Тебе стоит взять бутылку воды и обезболивающее на утро, — участливо предлагает Гарри.       — Никаких обезболивающих — мы умираем, как настоящие мужчины, — модельер зевает, чувствуя, как недосказанность, державшая его в напряжении весь месяц, уходит под хихиканье Гарри; он скучал по нему. — Иди спать, Гарольд.       — У меня четыре часа дня, Луи.       — Без разницы, — Томлинсон перекатывается на спину, кладя телефон рядом с лицом. — Где ты?       — Мельбурн, сегодня последний концерт здесь, — после Австралии были ещё несколько концертов в Южной Азии — значит, он не вернётся в Нью-Йорк ещё несколько недель. Это нормально, они не виделись часто и до этого, так что укол сожаления, который ощущает Луи, совершенно не к месту.       — И как тур?       — Я расскажу утром, — мягко говорит Гарри; его слова — буквально обещание, что наутро ничего не изменится. — Я видел фото с сегодняшней презентации у Джеммы в блоге, — добавляет он. — Всё выглядит потрясающе. Надеюсь, тебе уже говорили об этом.       — Магия рекламы, Стайлс, — объясняется Луи, помногу чувствуя, как сонливость берёт своё. — Всё выглядит так, чтобы ты захотел это купить.       — Нет, я не о презентации, — Луи может представить, как тот хмурится, судя по голосу. — Я ведь был там, когда ты работал над платьями, и ты проделал поразительную работу. Мне кажется, я могу слышать твой голос, когда смотрю на них, — то, как ты описываешь эмоции, которые вкладываешь в каждую вещь. Никто не делает этого лучше, чем ты.       То, с какой нежностью в голосе говорит это Стайлс, звучит лучше любой похвалы от других дизайнеров сегодня, и чувство теплоты в груди разрастается в горячий шар — Луи буквально чувствует, как краснеет.       — Лесть тебя ни к чему не приведёт, — выходит скорее смущённо, а не дерзко, но он не может найти в себе сил беспокоиться, — но спасибо.       — Мне особенно понравилась та чёрная накидка, — между прочим говорит Стайлс. — Можно мне такую же?       Смех Луи тонет в подушках, когда он слышит знакомое нахальство в голосе Гарри. Боже, он так скучал.

⊙⊙⊙

      — Ходят слухи, что ты собираешься стать новым лицом Dolce&Gabbana, — журналистка хитро улыбается Гарри по ту сторону экрана. — Намекнёшь нам, так ли это?       — Я всё ещё жду предложения, — очаровательно смеётся тот, закидывая ногу на ногу. — Сейчас я скорее лишь лицо бренда «Луи Томлинсон».       — Почему ты выбрал именно его линию костюмов для своего нового тура?       — На самом деле это довольно забавная история, — усмехается Гарри. — Когда мы познакомились, я счёл его стиль довольно вычурным. Но со временем, когда мы сблизились, я понял, что он прекрасно отражает то, как выглядит современная сцена R’n’B. Это дерзость, изысканность и мрачность.       — Интересно; звучит как то, что подходит твоей музыке очень точно, — замечает она, выглядя заинтересованной в его ответе.       — Тогда ему придётся признаться, кем он вдохновляется, — Стайлс подмигивает ей, откидываясь на стуле.       Луи смахивает видео, которое, должно быть, было записано во время Европейской части тура, но вышло только сейчас. Не то чтобы слова про вдохновение были неправдой, но зная Гарри, он просто пытался поддразнить его. И это не то, что Луи может игнорировать.       «Я думаю, и так понятно, кто кем вдохновляется.»       Он отправляет сообщение вместе с отрезком из интервью, входя через стеклянные двери в ресторан.       «Рад, что моя музыка направила тебя в сторону от домашнего текстиля ;)»       Томлинсон закатывает глаза, бросая взгляд на уведомление, прежде чем поприветствовать директоров и дизайнеров компаний со стороны D&G и BVLGARI, с которыми они планируют коллаборацию. Официальные переговоры прошли на прошлой неделе, а этот ужин — скорее формальность, чтобы закрепить сделку. Луи вливается в общую массу людей, уверенно маневрируя между столами и присоединяясь к разговорам. Атмосфера вечера намного расслабленнее, чем на деловых ужинах, так что он не удивлён при виде не только дизайнеров, но и селебрити, связанных с брендами.       — Я должен был догадаться, что главный модельер, как обычно, опоздает, — Луи узнаёт человека по голосу ещё до того, как поворачивается к нему лицом.       — Так ты ждал меня, Зейн, — ухмыляется Томлинсон. — Обожаю поклонников.       — Такие вечера наводят тоску на кого угодно, — Зейн взмахивает рукой в сторону обеденного зала позади них. — Светские разговоры не для меня, так что я рассчитывал на твою компанию.       — Тогда что ты здесь делаешь?       — BVLGARI предложили стать лицом этой коллекции, — пожимает плечами он, — что странно, ведь я даже не ношу украшений, но это звучало интересно. Что насчёт тебя? Я уже могу говорить прессе, что это я свёл вас со Стайлсом?       — Это было так давно, — ещё в день появления фотографий Зейн написал ему: «Выглядите мило вместе», на что получил эмоджи среднего пальца, так как Луи был совершенно не в настроении обсуждать это; теперь кажется, что это произошло вечность назад и не с ним, по крайней мере, они с Гарри притворяются, что так и было. — К тому же мы друзья, ничего серьёзного.       — То, что так сказал Гарри, не значит, что люди поверили, — Зейн забирает два бокала с шампанским с подноса официанта и передаёт один ему. — Но это был смелый шаг с его стороны.       — Тогда ему стоило найти настоящего бойфренда, а не друга, на котором он продолжает настаивать, — вздыхает Луи, делая глоток. Запах шампанского ударяет в нос, что напоминает ему о парфюме Стайлса. Чёрт возьми.       — Почему бы тебе не стать этим бойфрендом? — вопросительно приподнимает бровь Зейн.       Луи смеётся в ответ на невозмутимый взгляд Малика, благо музыка играет достаточно громко, чтобы это не привлекло внимания.       — Да, предложу ему, когда он вернётся в Нью-Йорк, — саркастично отвечает он. — Мы переписываемся и иногда спим друг с другом; это нельзя назвать отношениями.       — Но ты бы хотел? — не отступает Зейн, не обращая внимания на иронию Луи.       — Я… — слова «ни за что» застревают в горле, когда он пытается сказать их так, будто правда имеет это в виду, — не думал об этом, — говорит Томлинсон вместо этого. Тоже ложь.       — В смысле, это не имеет смысла, и это точно не то, чего хотел Стайлс, когда проворачивал свою историю с каминг-аутом.       — Когда-нибудь или ему, или тебе надоест быть просто друзьями, Луи, — Зейн, должно быть, чувствует его дискомфорт, потому что сразу переводит тему: — Ты ведь идёшь к нему на вечеринку? Он пригласил нас с Перри на днях. Думаю, мы заскочим после её концерта.       — О, Перри, значит? — ухмыляется Луи, наблюдая, как невозмутимость Малика испаряется при упоминании девушки.       — Заткнись, — бормочет Зейн, пытаясь спрятать улыбку за ободком бокала. Луи всё равно расспрашивает его до конца вечера, стараясь отвлечься от слов Зейна и собственных мыслей. Телефон со всё ещё открытым диалогом прожигает карман брюк весь вечер.

⊙⊙⊙

      Дело в том, что вещи стали только сложнее с тех пор, как они с Гарри вернулись к общению. Парень словно слишком долго обдумывает ответ, прежде чем сказать что-то, как будто боится спугнуть Луи, что звучит абсурдно. Их привычная манера общения всё ещё есть, и Гарри всё ещё иногда ведёт себя раздражающе-самоуверенно, но всегда отступает при намёках или двусмысленных сообщениях, неловко отшучиваясь и переводя тему. Словно ему больше некомфортно говорить с мужчиной о чём-то большем, чем дружеские разговоры.       Сначала Томлинсон думал, что это из-за того, что тот чувствует вину, поэтому пытался давить сильнее, писать развязнее, бросать вызов в каждом сообщении, пока не понял, что Гарри просто не хочет этого. Что бы ни было с ними до Лондона, оно осталось там — в номере гостиницы, из которого они вышли вместе, а вернулись по отдельности. Самое раздражающее во всём этом было то, что он даже не может увидеть его лично. Все его выводы строятся на переписках и редких звонках, когда это позволяют часовые пояса.       В честь окончания тура, который, по ощущениям Луи, длился намного дольше, чем было на самом деле, Гарри — или скорее его команда — закатывают вечеринку в одном из клубов в Сохо. И что-то подсказывает, что это должно быть нечто более грандиозное, чем вечеринка после первого концерта.       Весь квартал вокруг здания клуба заставлен дорогими машинами, что уже многое говорит о масштабах вечеринки, хотя Стайлс упомянул, что будет «небольшая тусовка». У них определённо разные понятия слова «небольшая».       Люди непрерывно входят и выходят через главный вход с секьюрити у дверей, басы музыки вибрацией отдаются сквозь стены клуба. Его без промедления пропускают внутрь наполненного цветными огнями и запахом сладкого дыма помещения. Атмосфера и люди вокруг напоминают скорее дорогой притон, нежели ночной клуб, и Луи в чёрном пиджаке с вышивкой на лацканах, надетом поверх футболки с глубоким вырезом, и в брюках, открывающих щиколотки, прекрасно вписывается в окружение.       Клуб состоит из двух этажей, верхний из которых сделан в виде балкона, с которого открывается хороший вид на сцену снизу. Веселье должно было начаться уже пару часов назад, так что Гарри должен быть где-то здесь — в толпе людей с алкоголем в бокалах и наркотиками в крови. Луи решает не торопиться; рано или поздно он заметит его, поэтому вместо поисков продвигается к бару, замечая по дороге знакомых-и-не-очень личностей. Кто-то зовёт его по имени, кто-то просто улыбается, если встречается с ним взглядом. Это первое за долгие месяцы мероприятие, никак не связанное с его работой, так что Томлинсон позволяет себе расслабиться и быть втянутым в не слишком содержательные разговоры.       Спустя какое-то время он находит себя в компании того блондинистого гитариста Найла, пары девушек из команды Гарри и Лиама. Они пьют шоты, которые разливает Найл, и пытаются перекричать громкую музыку, смеясь всё громче, когда беседа напоминает сломанный телефон. Луи кажется, что в толпе мелькает кто-то похожий на Гарри, но поток людей и мелькающий свет огней мешает увидеть наверняка. Впрочем, вскоре после этого музыка становится немного тише, и знакомый низкий голос звучит из динамиков со сцены, сразу же привлекая внимание.       — Эта штука работает? — бормочет Стайлс в микрофон пьяным голосом, после чего продолжает уже более уверенно: — Спасибо всем, кто пришёл, я не займу много времени. Это был пиздец какой потрясающий тур, я благодарен своей команде и моей сестре Джемме за поддержку. Также моя группа, без вас этот тур не состоялся бы, — Лиам с Найлом вместе громко кричат в сторону сцены. — В общем, это всё, что я хотел сказать. Наслаждайтесь музыкой, живите быстро, умирайте молодыми! — слегка невнятно, но с энтузиазмом кричит он в микрофон, встречая волну таких же воодушевлённых выкриков и аплодисментов.       Луи, который пристально наблюдал за ним с барной стойки, теряет его из виду, как только Гарри спускается со сцены. Музыка снова становится громче, заглушая гул голосов и звон стаканов, и модельер слишком нетерпелив, чтобы оставаться на своём месте, когда Стайлс так близко, но всё ещё не торопится найти его. Он сделает это сам.       С извинением, которое всё равно никто не может расслышать, Томлинсон соскальзывает с барного стула и направляется в сторону сцены. Алкоголь уже начинает ощущаться, делая всё вокруг более ярким и слегка размытым, и дизайнер издалека видит золотую бандану в распущенных кудрявых волосах рядом с лестницей, ведущей на балкон, и упрямо идёт в этом направлении. Уже подойдя ближе, он замечает компанию Стайлса или, скорее, его замечают.       — Очень вдохновляющая речь, Гарольд, — успевает сказать мужчина, прежде чем Кендалл тянет к Гарри руку, чтобы привлечь его внимание. — Я почти расплакался, — усмешка расцветает на губах, как только Стайлс поворачивается к нему лицом.       — Ох, — Гарри в удивлении распахивает глаза, встречаясь с ним взглядом. — Ты пришёл.       — Привет, Луи, — Кендалл улыбается ему. Не знай Томлинсон сам, как звучат такие улыбки, то решил бы, что она была искренней.       Её присутствие не имеет никакого смысла. Гарри буквально изменил ей на тех фотографиях, хотя потом всё было обставлено так, будто они решили остаться друзьями ещё за несколько недель до Лондона. Сам Луи никогда не уделял ей внимания с того вечера, когда Гарри назвал их друзьями, и прямо в этот момент, в тёмном клубе с двумя парами глаз, наблюдающими за ним, и игривой фразой, готовой сорваться с языка, до него внезапно доходит. Стайлс назвал его другом, как за несколько месяцев до этого назвал Кендалл, когда она не могла убрать своих рук от него весь вечер после концерта. Значит, теперь они с ней в каком-то извращённом смысле на одном уровне. Какая, блять, ирония.       — Привет, Кендалл, — отвечает Луи в такой же вежливой манере. — И да, я здесь уже пару часов, решил поздороваться, — он убирает руки в карманы, пытаясь игнорировать неловкость в собственном голосе. — В любом случае ты, должно быть, занят, так что я просто…       — Нет, стой, я не-, — выпаливает Гарри, делая шаг в его сторону, тогда как Кендалл всё ещё терпеливо наблюдает за самым неудобным диалогом в его жизни. — В смысле, конечно, я не занят, это ведь вечеринка, просто, — бормочет Стайлс, из-за чего теперь уже Луи приходится сделать шаг ближе, чтобы расслышать, — …не знал, что ты здесь.       — Ну, я ведь не сказал, что не приду, и ты знаешь, что я обычно-       — Да-да, я помню, — перебивает его Гарри, — но ты не брал трубку, и я подумал, что ты забыл предупредить или типа того.       — Оу, — до Луи доходит, что тот имел в виду, когда он видит четыре пропущенных звонка в телефоне. — Здесь просто слишком громко, я даже не слышал звонка.       — Оу, — повторяет за ним Гарри; морщинка между бровями, наконец, исчезает, когда он понимает, что Луи не игнорировал его. — Эм, хорошо, в смысле, хорошо, что ты здесь, я- то есть Джемма спрашивала про тебя, — он спотыкается о слова, выдавая то, насколько он пьянее, чем кажется, но Луи и сам недалеко от его состояния.       — Так ты не скучал по мне? — криво ухмыляется Томлинсон, приподнимая бровь, и это скорее инстинкт, нежели осознанное решение, — флиртующий голос появляется сам по себе, когда он говорит с Гарри.       — Мне кажется, ты скучал намного больше, — улыбается тот в ответ, стирая остатки напряжения, словно и не было этого неловкого приветствия; словно они виделись лишь вчера, а не месяц назад. — Мало у кого ещё есть такое чувство юмора.       — Зейн, к сожалению, занят со своей девушкой, но ты тоже ничего, — подмигивает Луи, ощущая, как знакомое чувство эйфории разливается по венам, когда Стайлс улыбается, и он впервые за долгое время может увидеть это.       — Грубо, — с притворным недовольством замечает Гарри, — оскорблять хозяина вечеринки. Но я прощу тебя, если пойдёшь за мной к остальным, — он указывает на компанию на втором этаже за одним из столов и, не дожидаясь ответа, подталкивает Луи за талию в сторону лестницы.       Рука на талии тёплая и уверенная, так что Луи старается не тянуться за ней, когда Стайлс отпускает его, останавливаясь у стола. Некоторые знакомы ему ещё с концерта, остальные выглядят абсолютно незнакомо, но парень искренне улыбается при виде Джеммы, салютующей ему бокалом.       — Это Люк и Эштон из группы разогрева, — представляет он сидящих ближе всего людей. — Там Кара, подруга Кендалл, Эйден, Джеймс и Лу.       — А где Ник? — спрашивает Луи, ожидая увидеть менеджера рядом с подопечным.       — Взял отпуск, — пожимает плечами Гарри, а в глазах пляшут чертята. — У него был тяжёлый период.       — Могу представить, — хмыкает Томлинсон, занимая место рядом с Эштоном, а Гарри садится рядом. Кендалл присоединяется к Каре.       Каждый за столом кажется занятым своими делами, непринуждённо болтая и выпивая, в отличие от тусовки внизу. Джемма втягивает его в разговор с Эштоном и Люком, которые рассказывают истории из тура. Гарри иногда вставляет свои поправки, что не останавливает Луи от подколов.       — Ты серьёзно упал, когда пытался потянуть за собой микрофон? — пытаясь сдерживать смех, спрашивает его дизайнер; парни, хоть и рассказывают это уже не в первый раз, всё ещё не могут дышать от хохота. — Я должен увидеть это видео.       — Я отправлю его тебе, — обещает Эштон, на секунду задерживая на нём взгляд. — Клянусь, я могу смотреть на это вечно.       — Он зацепился за шнур, — бормочет Стайлс, вызывая ещё один приступ смеха. — Никто не верит мне!       — Ох, солнце, эти оленьи ноги подходят только для того, чтобы носить на них узкие джинсы, — с сочувствующей улыбкой хлопает его по бедру Луи. В отличие от Томлинсона, Гарри совершенно не беспокоился о наряде — на нём те самые узкие джинсы и чёрная футболка. Максимумом его усилий стала золотая повязка, сдерживающая его волосы, и золотые кроссовки, в которых он провёл половину концертов. Модельеру всё ещё сложно отвести от него взгляд.       Время пролетает незаметно, когда они болтают, выпивают и смеются. Луи с Джеммой спорят по поводу лучшего паба в Лондоне, а потом сходятся на том, что они в любом случае лучше, чем клубы, которые предпочитает Гарри. Эштон ненавязчиво уделяет Луи внимание весь вечер, и он безусловно польщён, но любой интерес в ответах пропадает, когда Гарри здесь, такой живой и смущённый каждый раз, когда случайно касается его.       — Я и не знал, что у тебя своя линия костюмов, Луи, — замечает Эштон, когда речь заходит о показе D&G, на котором недавно была Джемма. — Думаешь, ты мог бы помочь мне со следующим выходом в свет? — он выразительно смотрит на него, слегка наклоняясь вперёд.       Гарри откидывается на стуле, увеличивая между ними расстояние, как бы ни пытался сделать обратное мужчина весь последний час. Он думает о двусмысленном подтексте в этом вопросе, который звучит довольно невинно, не видь он всей картины. Но отшить парня в чём-то, связанном с его работой, было бы грубо, поэтому Луи кивает и улыбается.       — Конечно, просто напиши мне, и я скину тебе пару вариантов, — он слишком поздно осознаёт фразу «напиши мне», чёрт бы побрал последний шот текилы, но пути назад нет. Эштон уже протягивает телефон, так что Луи быстро вбивает свой номер, успокаивая себя тем, что на утро, возможно, Эштон этого и не вспомнит.       — Круто, — ухмыляется он. — Не хочешь потанцевать?       Томлинсон давится воздухом, хоть это и было ожидаемым шагом со стороны парня. Он пытается держать невозмутимое лицо, чтобы придумать правдоподобную отмазку, когда слышит откашливание у себя за спиной.       — Я, наверное, поеду домой, — Гарри прочищает горло, резко поднимаясь со своего места, почти опрокидывая стаканы на столе перед ним. — Устал после перелёта, но вы, эм, развлекайтесь, — он не смотрит ни на кого конкретно, устало улыбаясь. На секунду Луи кажется, что он избегает его взгляда, и эта слабая улыбка — будто удар под дых. Стайлс уходит прежде, чем кто-нибудь успевает осознать это.       — Мне тоже пора, — он бросает взгляд на время: ещё нет даже двух часов ночи. — Работа и всё такое. Да.       Парень хмуро переводит взгляд на пустое место рядом. Он, блять, сбежал. Луи пришёл сюда в надежде прояснить для себя хоть что-нибудь, а он ускользнул. Всё игривое настроение испаряется в момент, когда он понимает это. Джемма смотрит на него с чем-то, что похоже на сожаление, и он выдавливает улыбку, говоря этим, что всё в порядке.       — Тебя проводить? — спрашивает Эштон, поднимаясь со стула вместе с ним. Луи хочется винить его в том, что Стайлс сбежал, но правда в том, что виноват лишь он сам.       — Нет, я уже написал водителю, — предельно вежливо отказывает Томлинсон. — Но спасибо за вечер.       — Тебе спасибо, — подмигивает парень. Луи без энтузиазма прощается с остальными людьми за столом, двигаясь настолько быстро, насколько позволяет координация с таким количеством выпитого алкоголя.       Атмосфера в клубе не менялась с тех пор, как он приехал, но теперь всё отдаёт горечью на языке. Может, он просто перебрал с текилой. Он видит кого-то, похожего на Найла и Зейна, внизу, но забивает на то, чтобы подойти к ним.       Голос, играющий из динамиков, подозрительно похож на тот, с которым он привык разговаривать по телефону по ночам. Басы отдаются вибрацией в рёбрах, а люди развязно двигаются на танцполе.       — Почему ты ушёл? — раздаётся тот же голос, но уже не из усилителей.       Гарри смотрит на него, прислонившись к перилам лестницы; Луи не может расшифровать его взгляд.       — Почему я не должен был уходить?       — Чтобы я мог держать свои руки при себе, — невозмутимо говорит он, не отводя взгляд от глаз собеседника.       — Ты действительно имел это в виду? — Луи заинтересованно склоняет голову вбок. — Когда ты говоришь всё это, а потом говоришь, что мы друзья. Ты правда веришь в это?       Стайлс нервно усмехается, пропуская пальцы сквозь волосы.       — Какая разница, во что верю я? Главное, что верят все вокруг.       — Не все, — возражает Луи, чувствуя себя так, словно балансирует на краю пропасти. — Я не верю, что у тебя настолько извращённое понятие дружбы.       — Тогда что из этого правда?       Гарри облизывает губы, блестящие в свете мелькающих огней.       — Правда в том, что ты хочешь меня, но боишься, — Томлинсон идёт ва-банк — всё или ничего. — И я не вижу ни одной причины для этого.       Луи видит, как напрягаются плечи Стайлса от этих слов, но в таком освещении сложно сказать, хорошо это или плохо.       — Мне всегда недостаточно, — с лёгкой истерикой в голосе говорит Гарри. — Чем больше времени я нахожусь рядом с тобой, чем больше разговариваю, тем меньше хочу отпускать тебя. Поэтому дружбы уж точно недостаточно для меня.       — Хорошо, — сердце пропускает удар. — Мне тоже.       Луи смотрит ему в глаза, ожидая, как это воспримет Гарри. Тот, прищурившись, всматривается в его лицо и, не найдя ничего, похожего на шутку, делает шаг ближе.       — Я имею в виду не только секс, — поясняет он. — Я не смогу делить тебя ни с кем. Если тебе нравится Эштон или-       — Не будь идиотом, — обрывает его Луи. — Я ушёл оттуда из-за тебя. Меня тоже не устраивает Кендалл, — он складывает руки на груди. — И я тоже не хочу тебя делить.       — Не только это. Будут фотографии, статьи. Я не собираюсь скрываться, больше нет, — он говорит так, словно это должно пугать.       — Я знаю, и я правда не вижу в этом проблемы, — пожимает плечами Луи, даже если по телу бегут мурашки от того, насколько реальным это ощущается.       — Нет? — недоуменно переспрашивает парень. — Ты набросился на меня тогда в Лондоне, когда я предположил, что люди посчитают нас за пару!       Гарри выглядит действительно расстроенным теперь, и Луи даже не сразу понимает, о чём речь.       — Я разозлился не из-за этого, — твёрдым голосом говорит Томлинсон. — Я приехал, чтобы провести с тобой время, а не участвовать в твоём плане, в который ты меня даже не посвятил. Думаешь, мне есть дело до того, как меня называют в прессе? Проблема была в том, что ты и сам не определился, кто я для тебя.       Стайлс выпускает тихий вздох, смотря на Луи так, словно у того выросла вторая голова.       — Блять, — в конце концов стонет он, проводя по лицу руками. — Я слишком пьян для этого разговора.       Луи тихо смеётся, впервые за весь разговор отводя от него взгляд. Вечеринка вокруг них никогда не останавливалась; люди пьют и веселятся, словно ничего не произошло, хотя он чувствует себя так, словно вынырнул из-под толщи воды, делая первый вдох, от которого кружится голова.       — Мы можем поцеловаться, — между прочим предлагает он, возвращая всё внимание на парня перед собой. — А завтра поговорить об этом.       — Звучит как план, — говорит Гарри; голос ниже, чем был мгновение назад.       Луи легко преодолевает расстояние между ними, подходя ближе, пока не упирается носками туфель в кроссовки. Стайлс выглядит как версия, сошедшая со сцены, в полумраке, обрамленная мелькающими лучами света, но более живая и знакомая. Томлинсон кладёт руку ему на шею, притягивая к себе, смотря на него из-под ресниц. Гарри внимательно наблюдает за ним, будто ждёт, что тот сбежит.       Их губы соприкасаются. Мягкое, влажное касание и тихий вздох его или Гарри, когда он отстраняется всего на миллиметр, но этого достаточно, чтобы певец сдался. Он резко притягивает его за талию, сталкиваясь с ним ртом, что не должно быть так приятно, но так и есть, потому что это Гарри, его вкус, запах и уверенные руки. Луи запускает пальцы в распущенные кудри, растаивая, словно лёд на солнце, от ощущений. Поцелуй глубокий и требовательный; они кусают губы и встречаются языками, но это скорее успокаивает, нежели распаляет. Обещание чего-то большего маячит впереди. Главное — дождаться утра.