heartless

      Зейн находит их раньше, чем они успевают привести себя в приличный вид. На самом деле Луи беспокоит лишь то, что ему приходится оторваться от губ Гарри и переместиться в его руках, чтобы посмотреть на того, кто прервал их вежливым покашливанием за его спиной.       — Уже можно сказать, что я говорил? — Зейн не скрывает самодовольства в голосе, переводя взгляд с руки Стайлса, находящейся на талии Луи, на его лицо. Они стоят настолько близко, что Томлинсон может спиной почувствовать сбитое дыхание парня.       — Не понимаю, о чём ты, — Луи ещё сильнее вжимается в тело позади него, просто потому что может. — Тебя разве Перри не ждёт?       — Девочки из её группы здесь, так что они развлекаются без меня, — он смотрит куда-то на танцпол, где заметно прибавилось народу. — Может, пригласите меня присоединиться?       — Нет, — фыркает Луи, несмотря на шутливый тон Зейна, — мы заняты.       — Ты не можешь украсть Гарри с его собственной вечеринки, — Малик обращается к Луи, но смотрит выше него, пытаясь вразумить хотя бы Гарри.       — Тогда смотри на меня, — убийственно-серьёзным голосом бросает Луи, переплетая пальцы со Стайлсом и уводя его за собой. Вернее, пытаясь увести, потому что тот не двигается с места, из-за чего Луи спотыкается и падает обратно на него.       — Давай же, Лу, он прав, — низко шепчет Гарри, обхватив его руками поперёк груди. — Некуда торопиться.       Не будь они оба так пьяны, Луи бы решил, что он прав. Им правда стоит сначала решить, что они будут делать дальше, прежде чем запереться в спальне, пока пресса не решит, что они пропали без вести. Дурацкий этикет здоровых отношений. Он раздражённо вздыхает, сдувая упавшие на глаза пряди волос, и кивает им обоим.       — Ты слишком симпатичный, чтобы отказывать, — признаётся Луи, нехотя высвобождаясь из объятий. — Пойдём, — играет ещё одна песня Стайлса, и они могут остаться ещё ненадолго.       — Ты же меня имел в виду? — Гарри смотрит, как Томлинсон со знающей ухмылкой исчезает во вспышках клуба. — Луи!       Зейн сочувствующе хлопает его по плечу, следуя за модельером.       Вместо второго этажа они занимают один из столиков недалеко от сцены, где звук намного громче, и никто не оглядывается по сторонам, отвлекаясь на постоянный хаос вокруг. Гарри садится намного ближе к Луи, чем нужно в таком пространстве, но темнота скрывает это почти полностью, и Луи льнёт к теплу сбоку от себя. Зейн занимает место с другой стороны, а через пару минут их находят Найл и Лиам.       Никто не пытается смутить Стайлса или предложить Томлинсону потанцевать, и это ощущается, как лучшая часть вечеринки. Зейн расспрашивает парней про тур, что каким-то образом перетекает в разговор о фильмах, машинах и футбольных клубах. Луи наслаждается, действительно наслаждается компанией, поднимая с парнями бокалы и иногда встревая в разговор. Гарри держит руку на его бедре с тех пор, как они заняли места, и этот жест заставляет мужчину чувствовать себя расслабленным, словно спущенный воздушный шарик. Это, и то, сколько напитков он влил в себя за эту ночь.       Стайлс выглядит ненамного более трезвым, но поддерживает оживлённый разговор, неосознанно сжимая бедро Луи крепче, когда пытается спорить с Найлом насчёт футбола. Хоран болеет за ирландскую сборную, как бы плохо она не сыграла в последнем сезоне; Гарри пытается выговорить название «Индианаполис Колтс».       — Это же команда по регби, — с недоумением говорит ему Найл.       Гарри очаровательно хмурится.       — Так ты имел в виду другой футбол?       Найл с поражением стонет, ударяясь головой о стол.       — Это даже не настоящий футбол, Стайлс, — Луи с усмешкой проводит по его ладони.       — С каких пор ты теперь эксперт в футболе?       — Я вырос в Донкастере. Там не знать о футболе считается преступлением, — пожимает плечами Луи, ухмыляясь, когда Найл даёт ему пять через стол.       — Хотя бы Лиам меня понимает, — ворчит он, поднимая на друга глаза. — Лиам?       — Не знаю, чувак. Я больше по баскетболу, — Пейн кидает на него извиняющийся взгляд, прерывая свой диалог с Зейном о чём-то слишком сложном для музыки, потому что Луи перестал прислушиваться к ним полчаса назад.       Найл полусочувственно хлопает Гарри по плечу, не сдерживая смеха от его обиженного выражения лица. Луи хочет приободрить его поцелуем, может быть, прошептать на ухо какую-нибудь чепуху об индивидуальных уроках позже, но все вокруг не настолько пьяны, чтобы не заметить это. Вместо этого он переплетает их пальцы на секунду, высвобождаясь от хватки на бедре.       — Вам лучше найти что-то более интересное для обсуждения, когда я вернусь, — Луи поднимается с места, указывая за спину, где, по его предположению, должна быть уборная. — Я ненадолго.       Гарри бегло оглядывает его в полумраке, встречаясь глазами и отпуская его руку. Они вместе всего пару часов, но отсутствие касаний и тепла уже кажется незнакомым. Стайлс незаметно для остальных подмигивает ему, словно они общались взглядами всё это время. Луи закатывает глаза, несмотря на глупую улыбку, которая грозится сломать его репутацию в ближайшее время, если Гарри продолжит это делать.       Пол будто двигается под его ногами от людей на танцполе и света стробоскопа, от которого всё вокруг слегка кружится. На секунду Луи кажется, что его стошнит, но чувство проходит, когда он выбирается из клубка тел в открытый коридор с несколькими дверьми, одна из которых должна вести в туалет.       В этой части клуба народу намного меньше, и Луи надеется не наткнуться на Эштона или кого-либо со второго этажа. Боже, если Джемма увидит их вместе, она не забудет об этом утром и, скорее всего, ближайшие несколько лет. В этом смысле она очень напоминает ему Лотти, только с чувством юмора, которое может появиться только после мясорубки под названием «индустрия красоты».       Его не было буквально десять минут, но даже будучи более чем пьяным, Луи может сказать, что атмосфера в клубе изменилась. Свет не мелькает так часто, люди замедлились в своём движении, будто в ожидании чего-то, а музыка больше не пронизывает каждую косточку в теле, скорее играя на фоне знакомого голоса.       — …один важный человек, типа, действительно важный, — Томлинсон пробирается обратно к их месту с ощущением собственного пульса, бьющего по вискам, когда не видит Гарри за столом. — И я обычно не исполняю эту песню, но сегодня — к чёрту это, — смеётся Стайлс, облокотившись на микрофонную стойку на краю сцены. Его слова с энтузиазмом воспринимает публика вокруг, кто-то даже свистит с другого конца танцпола, прежде чем музыка заполняет помещение.       — Что он делает? — Луи не обращается ни к кому конкретно, потому что их место близко к сцене, и он не может отвлечься от Стайлса, как бы не пытался.       — Ну, началась эта песня, и он чуть не столкнул Лиама со стула, чтобы тот поставил ему минус, — говорит Найл, обращая его внимание на пустое место рядом с Зейном.       — Он сказал, это твоя любимая, — добавляет Зейн, ухмыляясь, когда Луи стреляет в него взглядом.       Веки Гарри полуприкрыты, но он безошибочно находит тёмно-синие глаза сбоку от сцены, удерживая взгляд до первых нот песни, и это грёбаное чувство в груди растёт с каждой секундой. Сцена абсолютно тёмная, без привычного оформления огнями и блёстками, но Луи словно чувствует золото на кончиках пальцев, когда слышит его голос.

When I saw the signs, I shoulda let you go

      Одна из первых песен, которые появились в его плейлисте после того вечера у Gucci, но Луи слышит её как будто впервые. Он понятия не имеет, как Гарри узнал о том, что иногда он слушал её на повторе по несколько часов, пока не выучил каждое слово. И всё же его кожа покрывается мурашками, когда Стайлс берёт высокие ноты куплета; голос живой и хриплый от выпитого алкоголя.

So don't be scared to live again Be scared to live again

      Гарри закрывает глаза, крепче держась за микрофон и слегка откидываясь назад; Луи испытывает дежавю, от которого на секунду перехватывает дыхание. В одну из редких ночей, когда певец спонтанно звонил ему, и Томлинсон засыпал с телефоном на подушке, он помнит, как сказал ему что-то о том, что иногда музыка может сделать тебя влюблённым или одиноким. Эта песня делает это одновременно.

They try win your love, there was nothing left They just made you feel lonely

      Последние ноты звучат тише, в отличие от записи, растворяясь в фоновом шуме клуба и аплодисментах. Это не концерт, так что пелена после выступления быстро рассеивается, и всё снова приходит в движение. Луи снова может дышать, когда Гарри напоследок улыбается и спускается со сцены, где его встречают несколько девушек, в одной из которых он видит Кендалл. Конечно же, они задерживают его, чтобы что-то сказать, поэтому Луи отводит взгляд. Слишком много для одной ночи.       Зейн куда-то испарился, оставив расслабленного Найла последним за их столиком. Должно быть, осталось недолго до рассвета. Томлинсон и сам чувствует, как мышцы начинает тянуть от усталости. Он падает на стул рядом, перебрасываясь с Найлом парой фраз, и разглядывает зал, находя Зейна и Перри. Что угодно, чтобы не уставиться на Стайлса, которого он всё равно видит боковым зрением.       Спустя пару минут, которые он пытается придумать, что скажет ему, Гарри садится на соседний стул, сталкиваясь с ним коленями и тыкая Луи под рёбра.       — Ты выглядишь слишком серьёзно, — говорит он, позволяя дизайнеру схватить себя обеими ладонями за руку.       — Я всегда так выгляжу, — рассеянно отвечает тот, улыбаясь на непосредственность, с которой Гарри говорит ему это. — Почему эта песня?       — Я слушаю, о чём ты говоришь, знаешь ли, — с упрёком выдаёт Гарри, но искорки в глазах выдают его. — Ну, и я видел твой плейлист на Spotify.       — Сталкер, — Луи мягко тянет его за кудри, и Стайлс даже не сопротивляется, кладя голову ему на плечо. — Готов ехать, Звезда вечеринки*?       — Эту песню я спою в следующий раз, — тихий смех щекочет кожу; остальных звуков вокруг словно не существует, и Томлинсон поддаётся этому, купается в чувствах, которые Гарри вызывает в нём. — Я так устал, — вздыхает тот, придвигаясь к парню ещё ближе.       — Я знаю, — Луи поворачивается к нему, оставляя невесомый поцелуй выше брови и вдыхая запах его парфюма — роскошь, о которой он мечтал последний месяц. — Я отвезу тебя домой.       — Я сказал Кендалл, что поеду с тобой, — Гарри не двигается, тихим голосом говоря ему это в шею, будто ждёт решения мужчины. Сложно не чувствовать себя таким эгоистично-удовлетворённым, но Луи и не пытается. Гарри выбрал его в конце этой ночи, и это лучшее её завершение.       — Подъём, — он встаёт, притягивая Стайлса в объятия и ведя за собой к заднему выходу из клуба. Они не останавливаются, чтобы попрощаться или обратить на кого-либо внимание. Гарри следует за Луи через море людей, не отпуская его рук, и это чувствуется так невероятно и правильно.       — Только не исчезай утром, — бормочет Гарри уже в машине, устроив голову у него на коленях и смотря снизу вверх.       — Я не могу исчезнуть из собственного дома, — усмехается модельер. Парень улыбается, доверяясь его словам и закрывая глаза. Луи проводит пальцами по его волосам, откидываясь на кресле. Небо начинает светлеть, когда они подъезжают к его дому. Лучшее завершение ночи.

⊙⊙⊙

      Он почти забыл, каково просыпаться рядом с Гарри. Почти.       Луи чувствует слабый запах ликёра и клуба, когда поворачивает голову, натыкаясь на закрывающие половину лица кудри Стайлса, который морщит нос во сне, когда рука тянется убрать их назад. Солнце светит сквозь незадёрнутые шторы, потому что мужчина был слишком занят вчера, практически таща Гарри за собой из машины и укладывая его спать.       Он поворачивается всем телом, подпирая голову локтём и даже не чувствуя себя виноватым за то, что рассматривает Гарри во сне. У него было не так много возможностей сделать это, так как обычно Стайлс просыпается раньше него, поэтому Луи добрую четверть часа смотрит за движением солнечных лучей и теней на коже Гарри.       Когда сопротивляться жажде и тупой боли в голове больше не хватает сил, он скатывается с кровати, в последний раз поправляя волосы Гарри, и идёт в ванную. Если даже у него все худшие симптомы похмелья, то Стайлсу лучше не просыпаться ещё несколько часов.       Воспоминания всё более размытые ближе к утру, но отдельные моменты Луи может представить, если закроет глаза, даже сейчас. Он лишний раз заглядывает в спальню, просто чтобы убедиться, что это реально. Гарри сказал, что не хочет его ни с кем делить, и Бог знает, что это чертовски взаимно. Он хочет его со всеми дурацкими шутками и грязными тайнами, каждую его улыбку и каждую песню, и это чувство накрывает его с головой, пока он смотрит на закипающий чайник.       Гарри даёт о себе знать полчаса спустя, когда Томлинсон слышит грохот и низкий стон из спальни. Яичница почти готова, так что он выключает плиту, с готовым стаканом воды и таблеткой обезболивающего идя на шум.       — Кровать немного выше, — мягким тоном говорит Луи, когда видит распластаного на ковре Гарри, выглядящего как растерянный котёнок, который не в состоянии подняться.       — Мне показалось, ты лежишь рядом, — хриплым голосом объясняет он, и Луи может это себе представить: Гарри перекатывается по кровати с закрытыми глазами, думая, что наткнётся на него, и оказывается на полу. Он выпускает тихий смешок, присаживаясь на корточки и подавая Стайлсу таблетки, которые тот с благодарностью запивает водой и падает обратно на ковёр.       — Я же не сделал вчера ничего глупого? — спрашивает он, прикрывая веки от солнца, слепящего глаза через стёкла окон.       — Кроме того, что ушёл со мной?       — Я бы сделал это в любом случае, — фыркает Гарри, словно сердце Луи не подскакивает к горлу от мысли об этом.       — Ты слишком уверен в себе, — хмыкает Томлинсон, вставая и протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. Координация Стайлса страдает ещё сильнее после похмелья, поэтому он резко налетает на Луи, которому приходится вцепиться в его плечи, чтобы не упасть. Ухмылка расцветает на сонном лице Гарри, находящегося в сантиметре от его глаз.       — Не можешь устоять передо мной, Лу? — шепчет он, прижимая его к себе, и даже самая глупая фраза будет звучать горячо таким голосом. Томлинсон впивается ногтями в голую кожу; на них обоих нет ничего, кроме нижнего белья, и волна жара по всему телу совершенно не помогает.       — Ты всё ещё должен мне разговор, — слегка севшим голосом напоминает ему Луи, пытаясь думать о чём угодно, кроме того, что прямо сейчас он находится на идеальном от Гарри расстоянии для того, чтобы поцеловать его.       — Какой разговор? — хмурится Стайлс, заглядывая ему в глаза.       Он не помнит. Луи напрягается в его руках, чувствуя, как что-то падает в груди, прибивая его к полу спальни и-       — Эй, это шутка, Луи, я шучу, — парень не даёт ему выпутаться из объятий, когда Томлинсон мысленно уже приготовил план своего побега. — Я всё помню, Иисусе, не паникуй, — Стайлс нервно смеётся, пытаясь поймать взгляд Луи, которому абсолютно, блять, не смешно.       — Ненавижу тебя, — Луи больно щипает его под рёбрами, удовлетворённо улыбаясь, когда Гарри с криком отпрыгивает от него.       — Ауч, — Стайлс потирает покрасневшую кожу, но улыбается, понимая, что тот не серьёзен. — Забери это обратно.       Луи смотрит на него, прищуренным взглядом обводя пушистые волосы, голый торс и длинные ноги. Любой другой смутился бы от такого оценивания, но Гарри лишь приподнимает бровь в вопросительном жесте и словно специально проводит руками по телу, и Луи хочет ответить «Заставь меня», но ещё раноранорано; он будто ходит по тонкому льду всё утро, хотя Стайлс не выглядит так, будто у него есть с этим проблемы.       — В следующий раз это будет горячий кофе, — угрожает Томлинсон, указывая на след от ногтей на коже Гарри, — который остывает, пока ты здесь ведёшь себя, как идиот.       — Как будто тебе это не нравится, — бормочет Стайлс, вспоминая про своё похмелье, когда дверь в ванную громко захлопывается за ним. Луи коротко выдыхает, слыша болезненный стон, немного приглушённый этой самой дверью. Звук буквально бьёт по вискам, и это единственное, что удерживает парня от того, чтобы хлопнуть ею ещё раз.