Лекарство от тревоги

Первое время, конечно, Кроули старался скрываться, не заявляя особенно о своём присутствии: большую часть дня проводил в комнате, спускаясь только в ванную и на кухню, но к его скромным ужинам со временем присоединился и Фелл. Иногда они заказывали доставку, и в четыре руки раскладывали блюда по тарелкам, иногда Кроули сам готовил что-нибудь незамысловатое (незамысловатое на его взгляд, потому что Азирафель каждый раз оставался в полном восторге), а прижилась эта традиция так просто и органично, будто они уже добрый десяток лет ужинали вдвоём. Хотелось бы сказать, что общение вышло на новый уровень, только они и не общались почти. Чаще находились в одном пространстве — да, а разговор никогда не заходил дальше дежурных фраз о погоде и свежих новостях. Впрочем, и молчание было довольно комфортным, особенно с учётом того, что со знакомства прошло чуть больше пары недель. А вот изоляция странно влияла на Кроули, сбивая старые привычки и биологические часы. В какой-то момент ему пришлось начать ставить себе будильники, иначе он проводил в кровати не только ночь, но и почти весь световой день, а вечером сидел на кухне взъерошенный и дезориентированный. Фелл тогда скромно улыбался, но никак не комментировал. Да и когда Энтони наконец выбирался из своего гнезда из подушек и одеял, букинист на глазах становился куда менее напряжённым: то ли чувствовал себя комфортнее, в присутствии другого человека, то ли беспокоился о панических приступах за закрытой дверью третьего этажа. (Заметив это, Кроули и сам старался держаться на виду и уже почти смирился с тем, что ему тоже так куда спокойнее). Таким образом, проводить вместе день в книжном магазине незаметно стало такой же традицией, как и молчаливо встречаться вечерами на кухне за ужином. Кроули обычно сидел (в редких случаях — лежал) на стареньком диване и задумчиво копался в телефоне, пока букинист наводил порядок или разбирал документы. — Те, которые с уточками, мне нравились больше, — внезапно изрёк Азирафель. Он в очередной раз задумчиво протирал витрину от видимой только ему пыли. — Что? — прокрутив в голове странную фразу Фелла, и не найдя ей объяснений, Энтони поднял глаза от очередной безвкусной статьи и вопросительно приподнял бровь. В один из дней Кроули с удивлением обнаружил, что вся контрольно-вычислительная техника магазина ограничивается простеньким кассовым аппаратом и калькулятором, а в сложившейся ситуации Азирафель узнавал последние новости из печатных газет. «Наверное, их и печатают-то только для него», — думал Кроули, забравшись с ногами на мягкий диван посреди книжного магазина и перебирая пальцами тонкую бумагу. До того, как поселился у мистера Фелла, он добрых лет десять не держал ничего печатного в руках, даже собственные стихи чиркая в заметки на смартфоне. — Мне нравятся твои забавные носки, но те, которые ты надевал вчера, были лучше, — как ни в чём не бывало Фелл продолжал водить бумажным полотенцем по стеклянной витрине. Кроули опустил взгляд вниз, сфокусировавшись на ярко-красных носках, которые он натянул утром. Крохотные чёрные змейки должны были выглядеть агрессивно, только было в них что-то неуловимо дурацкое. — Самый странный комплимент, который мне когда-либо делали, но спасибо, — кончики ушей слегка покраснели, хоть этого и не было видно под распущенными волосами. — Они э-э-э… поднимают мне настроение. Вроде и не обязательно их вообще носить, учитывая, что я не хожу никуда… Он незаметно (как ему казалось) покрутил ступнёй, рассматривая рисунок с разных сторон. Фелл тоже его рассматривал?.. — Психологи рекомендуют соблюдать ежедневные ритуалы. Да и ногам так теплее, — наконец, отвлекшись от натирания стекла до блеска, Азирафель посмотрел на собеседника и улыбнулся. В дверь книжного магазина постучали. Кроули вскочил с дивана, мысленно благодаря неизвестного гостя, запрыгнул на ходу в кеды и натянул на лицо чёрную медицинскую маску, которую спешно вытащил из кармана джинсов. — Я открою, это, наверное, курьер, — он не глядя бросил газету куда-то на полку и скрылся за бесконечными стеллажами. Сегодня Кроули проснулся с желанием приготовить и обед тоже, поэтому доставка была всего одна, зато масштабная. Он забрал с порога оставленные без присмотра пакеты («Кажется, бесконтактная доставка должна работать по-другому» — фыркнул про себя) и с трудом засеменил в сторону лестницы, морщась от того, как врезаются в кожу ладоней ручки. — Господи, они же весят больше тебя, Энтони! — выглянувший из-за книжного шкафа Азирафель всплеснул руками и поспешил забрать часть продуктов. Кроули почувствовал нарастающую внутри панику. День шёл не так, как обычно, как он привык. Начиная от этого странного диалога о носках, а теперь и от тёплых рук Фелла, выпутывающих его длинные пальцы из грубых пластиковых ручек (Кажется должно быть наоборот?). Было в этом что-то неуловимо нежное, и Кроули снова ощутил болезненный укол вины за собственную беспомощность. Эмоции не совсем были ему подвластны, особенно теперь, когда даже плановые сеансы у психотерапевта стали непозволительной роскошью, и он едва ли мог предложить что-то в ответ на те чувства, которыми окружал его Азирафель. Так много заботы, так много необоснованной доброты. Они даже толком не знали друг друга! Единственный их хоть сколько-то содержательный диалог был в день просмотра комнаты — Кроули тогда немного рассказал о себе, своих планах на арендуемое жилье, и объяснил, чем зарабатывает на жизнь. В ответ услышал информацию о работе книжного магазина, но и та была включена в договор, как одна из особенностей аренды. Даже то, что Фелл старше его всего на десять лет, он узнал из документов. — А мы ведь и не разговаривали толком ни разу, — задумчиво протянул Азирафель, освобождая овощи от пластиковых пакетов и раскладывая в холодильнике. Кроули нервно дёрнулся, выныривая из своих размышлений. Он что-то сказал вслух? Путь до кухни полностью выпал из его памяти, и сейчас Энтони обнаружил себя с коробкой риса в руках, у открытого шкафа, в который и собирался, кажется, эту коробку поставить. — Что-то хочешь узнать обо мне? — вопрос прозвучал куда более грубо, чем хотелось Кроули. Всё-таки найдя место для коробки, он закрыл шкаф и развернулся к собеседнику, стараясь показать открытость к диалогу и пообещав себе чуть тщательнее продумывать формулировки.  — О, извини, если я смутил тебя, дорогой, — Азирафель виновато улыбнулся из-за дверцы холодильника и в целом выглядел немного растерянным. — Я просто подумал, мы с тобой уже какое-то время делим одно пространство и- — Азирафель, — Кроули резко прервал путанную речь букиниста и попытался улыбнуться максимально дружелюбно, тихо надеясь, что улыбка не похожа на оскал. — Буду только рад рассказать тебе всё, что захочешь. Вот где-то в этот момент день окончательно стал странным. Азирафель, казалось, за весь прошедший период изоляции изрядно отвык от живого общения, а Кроули никогда к нему и не привыкал, предпочитая черпать информацию из интернета и избегать личных встреч. Конечно, диалог не пошёл с полуслова, вопросы получались путанными и неуклюжими, но сводящей челюсть неловкости не было. К тому же, Энтони принялся готовить их нехитрый обед и когда руки были заняты, рассказывать о своей жизни стало чуть проще. — Я вряд ли смогу тебе рассказать что-то захватывающее о себе, — неторопливо нарезая овощи сказал Кроули. — Большую часть своей сознательной жизни я провёл за закрытыми дверьми с ноутбуком на коленях. Многие заказчики даже не представляют, как я выгляжу, им важен текст и срок, в который я могу его написать. — Возможно, это не очень корректный вопрос, и ты можешь на него не отвечать, — Азирафель сидел на стуле у обеденного стола и задумчиво водил подушечкой указательного пальца по краю опустевшей чайной чашки. — Ты пишешь что-то... ммм... здесь? После переезда, я имею ввиду. — Хм… Я пытался, — он высыпал нарезанные овощи в миску и открыв шкафчик с посудой (и едва не ударившись головой о дверцу), принялся звенеть кастрюлями и сковородками. — Ты не встречал…? А, нашёл, — хмыкнув, Кроули ещё несколько раз громыхнул чем-то тяжёлым и металлическим и вытянул из шкафа большую сковороду. — Так вот, я пробовал, но ничего не получилось. Азирафель приоткрыл рот, собираясь спросить что-то ещё, но передумал, завороженно уставившись на ловкие руки Энтони, который уже вовсю колдовал на плите. Он обвёл взглядом длинные пальцы, крепко держащие потрёпанную ручку сковороды, пока другой рукой Кроули лил в неё растительное масло и поворотом тонкого запястья равномерно распределял его по поверхности. Металл звякнул о конфорку и Азирафель подпрыгнул от неожиданности и снова принялся рассматривать опустевшую чайную чашку. — Т-ты что-то спрашивал, дорогой? — Фелл прочистил горло и робко улыбнулся. Ничего из того, что он только что делал не скрылось от внимательного (и теперь немного удивлённого) взора карамельно-медовых глаз Кроули. — Нет, но мог бы, — тот усмехнулся, помешивая деревянной лопаткой овощи в сковородке. — Почему съехал твой предыдущий арендатор? — Предыдущий? Я уже давно живу один, Энтони. Кроули нахмурился. Во время уборки он до сих пор тут и там находил мелочи, которые Феллу никак принадлежать не могли — пустые коробки от мелкой техники, флешки, USB кабели и баночки от средств для укладки волос. И если в то, что Азирафель иногда укладывает свои светлые кудри с помощью дорогого геля, Кроули ещё мог поверить, то ни фитнес-браслет, ни наушники для плавания точно не вязались с образом мягкого и неторопливого букиниста. — Я-я гм… Впрочем, не важно, — посчитав бестактным подробный расспрос о находках, Кроули прикусил язык и сконцентрировался на приготовлении обеда. Вообще, Кроули удивительно нравилось готовить на этой маленькой кухоньке. Она была раза в три меньше, чем в предыдущей квартире, да и набор посуды был исключительно странным, а Энтони уже отчаялся навести порядок в хаосе, царившем на полках. Только именно в этом и чувствовалось куда больше домашнего уюта, чем в стильно-декоративном жилище, какое он арендовал у мадам Трейси. — О, ты наверное нашёл что-то… Кхм. Я и забыл, — Азирафель нервно крутил золотое кольцо на мизинце, явно нервничая. — Это м-м-м… Вещи бывшего мужа. Брови Кроули взлетели вверх в молчаливом удивлении и он снова прикусил язык, чтобы не спросить чего-то отвратительно бестактного. — Вообще, мне пришлось бы тебе рассказать о нём в любом случае, — продолжил Фелл. — Гавриил иногда заходит в магазин, чтобы устроить сцену. Мы развелись несколько месяцев назад, но он, кажется, и этого не заметил. В голосе Азирафеля звучала злость и обида, и Кроули поймал себя на желании обнять его в знак поддержки, но вовремя одумался. Они только сегодня впервые нормально заговорили, о каких объятиях идёт речь? Обедали они в тишине, каждый погружённый в свои мысли. На ужин всё-таки заказали доставку и вели за едой какой-то неторопливый диалог об искусстве.

_________

Ночью Кроули лежал в ворохе одеял и пялился в потолок. Сон не шёл. На улице медленно начинался дождь: из окна веяло прохладой и влагой, такой успокаивающей в обычное время, теперь же вызывающей дрожь и раздражение. В голове снова вились самые разные мысли, но практически каждая из них возвращалась к образу букиниста. Теперь даже старомодный костюм-тройка казался Кроули чем-то совершенно очаровательным, хотя ещё месяц назад вызвал бы только усмешку. Они вообще были удивительно разными — костлявый затворник Кроули, вечно в чёрном, с вечно растрёпанными рыжими волосами и паникой в карамельных глазах, в отличие от мягкого, спокойного Фелла, предпочитающего светлые оттенки и шотландскую клетку. Его к Азирафелю явно тянуло. «Это логично, — убеждал он себя. — Фелл добр, заботлив, я просто бездомный котёнок, который пригрелся. Мне здесь удобно» Но было что-то ещё. Что-то, что Энтони старательно игнорировал, фыркал про себя, отводил взгляд от светлых кудрей, ухоженных рук, округлых бёдер... Фелл был красив. И его определённо интересовали мужчины. Кажется, Кроули даже был одним из них.