Слишком влюблён

      Александр влетел в комнату и хлопнул дверью. Он злился. Злился до скрипа зубов и слетевших от хлопка картин. Злился на себя, на всех, на неё, особенно.       Агата так мило разговаривала с этим придурком в чайной лавке, что только лишь в рот ему не залезла. Улыбалась, смеялась над тупыми шутками и позволила даже приобнять себя на прощание.       Черт.       Этот парень Курт, имя которого оказалось ещё тупее, чем он сам с первого взгляда, касался её и смотрел так, будто представлял, что трахает Харрис на этих мешках со сраным чаем.       Неужели Агата не видела, как он страдает? Ах, нет, конечно не видела. Ведь он это не показывал.       Нильсен подорвался к шкафу и достал оттуда то письмо.        «…она умрет…»       Пожалуй, это единственное удерживало его от необдуманных поступков, порожденных эмоциями, которые он старался избегать в жизни и подчиняться лишь здравому рассудку. И сейчас надо было наконец заткнуть эти чувства — чувства к Агате, мать её, Харрис — и спасти ее своей ненавистью. Может, потом она ещё и спасибо скажет, если узнает, конечно, что он сделал для нее. ***       Агата чувствовала себя странно после разговора с Куртом. Элиза тактично удалилась к стойкам с упаковками спрессованного чая и с видом знатока изучала каждую, хотя Харрис догадывалась, что кузина сейчас напряженно слушала каждое их слово.       Разговор с Куртом напоминал морское путешествие во время шторма: их хаотично бросало от темы к теме, а Агата страстно желала испариться оттуда, потому что этот милый и загадочный аристократ с соседнего холма до чертиков пугал её.       Как только Элиза и Агата вышли из магазина, то девушка облегченно выдохнула и недовольно посмотрела на кузину.       — Я, кажется, не запрашивала услуги свахи.       — О будущем надо думать уже сейчас, Агата. А то оглянуться не успеешь — год пройдет, а вместе с ним и шанс на беззаботную жизнь. Ну, развестись ты сможешь в любой момент, а вот выйти замуж — нет. — Блондинка пожала плечами, будто её речь была обыденностью, а не планом действий меркантильной и расчетливой охотницы за толстыми кошельками.       — Я не хочу тебя обижать, но скажи: какая тебе выгода, если наследство получу я, а не мы все поровну? — Агата аккуратно посмотрела на Элизу, лицо которой не отразило никаких изменений.       — Поверь, выгода мне есть. Но я пока не готова тебе об этом рассказать, — девушка слегка сжала губы, будто стараясь сдержать неосторожные слова. — Позже. Пока ты не поймешь меня.       Они сели в машину, где уже ждали Александр и Данте со скучающим видом, словно девушки были в магазине не менее трех часов, а не каких-то семнадцать минут. Данте завел машину, и они быстро поехали в особняк. ***       Детектив Гудман сидел в кресле и крутил в руках трубку, которая уже распространила на весь дом мерзкий запах старого табака, хоть её обладатель еще даже не разжег рядом с ней спичку.       — Мистер Гудман, — Фредерик устало вздохнул, — у нас так много дел… Вот, например, завтра приедет служба по установке дополнительной охраны, и нам надо решить последние вопросы. Слышали о новой системе «Абвер»? Немецкое качество.       — Да, охрана определенно не помешает. В общем. То был не телефонный разговор, — детектив откашлялся и поудобнее устроился в кресле.       Агата почувствовала неладное. И её подозрения, конечно же, подтвердились.       — Сэм сказал вам, что все живы, но это не совсем так. — Гудман наконец произнес то, что изводило его. — Зная, что ваша семья пережила недавнюю потерю, я считаю нужным вас предупредить — немного по личным причинам — что две из пяти жертв мертвы. Они были убиты. Причем очень жестоко.       — Боже мой, — Чарльз прервал секундное молчание, — то есть Элиза и Агата… в смертельной опасности?       — Думаю, вы все, но девушки — в особенной, судя по гендерным предпочтениям нападавшего. И одну жертву нашли в весьма…разобранном… состоянии вдали от дома. В лесу. Полиция полагает, что преступник пытался совершить какой-то ритуал, но у него ничего не вышло. И тело девушки… части её тела… просто лежали на земле.       Агата чуть ли не упала в обморок прямо на месте. Её лицо побледнело до цвета скатерти на столе, а тело прошибла дрожь. Маньяк-психопат, приносящий и расчленяющий девушек, был в их доме. Присматривался к ней, Элизе или Марте. На месте той несчастной в лесу могла быть любая из них.       — Матерь божья… — прошептал Фредерик, а Данте негромко выругался. — Женская часть дома срочно должна покинуть этот город и графство. Я считаю, что никакая система охраны не будет гарантом их безопасности.       — Нет! — воскликнула Элиза. Агата заметила, как Данте положил ей руку на плечо, но блондинка тут же скинула её и вскочила со своего места. — Мы не убежим, как трусы! Вам всем тоже может грозить опасность.       Агата поняла, за кого волнуется Элиза, и она тоже разделяла чувства кузины. Вся семья — каждый её член и друг — был в огромной опасности, пока маньяк бродит по улицам.       — Боюсь, то будет даже невозможно, — продолжил Гудман, так нетактично прерванный, — полиция закроет въезд и выезд из города, поскольку подозревается любой. У них есть подозрения, что у преступника есть сообщники. Или сообщницы.       — Прекрасно, — подал голос Александр. Агата метнула на него взгляд и увидела, насколько он был напряжен. — То есть мы заперты в этом городе с кучкой маньяков-сектантов, как в клетке с голодным львом? А какие еще есть гениальные идеи?       — Что же Вы так рветесь уехать отсюда, мистер Нильсен? Тем более скоро ваш дом будет под такой надежной защитой.       Александр зло фыркнул. Его лицо оставалось каменным, но глаза полыхали пламенем негодования.       — Вы меня обвиняете? Не слишком ли часто, детектив? — Все вспомнили те моменты, когда Гудман активно рассматривал кандидатуру Александра на роль убийцы. — Еще немного и я подумаю, что моя личность уж очень часто занимает Ваши мысли.       — Огрызайтесь, сколько хотите, мистер Нильсен. Но я лишь ваш скромный информатор, а что с этой информацией делать — дело сугубо личное. Прошу меня простить, мне пора.       Детектив поднялся со своего стула и дипломатично удалился, оставив всех со своими мыслями.       — Просто класс, — выдохнул Данте. — Кажется, на этом городе лежит проклятье. ***       Агата считала свою идею действительно удачной и, в какой-то степени, единственной, которая могла считаться выходом, ровно до того момента, как дверь в комнату Александра открылась, и они встретились взглядами.       — У тебя какие-то проблемы с ориентированием по дому? Это не твоя комната, — он цинично приподнял бровь, застыв в проходе.       Агата тоже стала походить на изваяние, запечатлённое в позе напуганной нимфы в лесу. Девушка нервно сглотнула и немного дрогнула под взглядом Нильсена.       — Я пришла поговорить, — прохрипела Харрис, переминаясь с ноги на ногу. Почему-то сейчас она чувствовала себя провинившимся ребенком, который знатно нашкодил и сейчас готовился выслушивать нотации от родителей.       Александр изо всех сил изобразил недоумение, надеясь, что это выглядело убедительно. Этот разговор был его страшным сном, который сейчас происходил наяву.       — Я что-то пропустил и у нас появились общие темы для разговора?       Холод разлился внутри Агаты, заполняя собой каждую клеточку тела.       — Я просто проигнорирую твой яд, который в последнее время так и льется в мою сторону. Без оснований, кстати.       Александр продолжал стоять, не изменив выражения лица. Казалось,её слова пролетели мимо него и никак не коснулись его окаменевшего сердца.       — Все еще не вижу логичных оправданий пребывания тебя здесь, Харрис.       Агата начинала злиться. Он что, черт возьми, решил поиграть в идиота? Что же, в последнее время у него это получается просто прекрасно. Главное, чтобы это не трансформировалось из привычки в образ жизни.       — Вот оно — твое оправдание! — вспылила девушка. — Почему ты стал вести себя рядом со мной, как с отбросом? Ненависть, унижения — это для тебя норма?!       Александр пожал плечами.       «Держись, Нильсен, одна неправильная интонация — и ты провалишь все».       — Если тебя что-то не устраивает, то почему бы тебе просто не отвалить, м? Не смотреть на меня, не говорить. Что, так сложно?       — Что?! Ты хам, Нильсен! — Агата сделала пару шагов вперед, сжимая руки в кулаки от злости. — Напыщенный, самовлюбленный и мерзкий!       — Ты закончила констатировать очевидное на сегодня? — Александр отошел в сторону рукой указал на дверь. — Тогда прошу пойти вон. — Нильсен сощурил глаза. — Пожалуйста.       — Не забывай, что этот дом фактически мой, и когда я в него вступлю, то первым вон отсюда полетишь ты и весь остальной мусор!       — Какого же женишка ты себе уже присмотрела? Кто этот несчастный, кто будет терпеть твои истеричные припадки? — Нильсен сделал пару шагов вперед в ответ. Расстояние между ними неумолимо сокращалось, но никто из них не замечал этого. — Тот блондинчик из чайного?       — А тебе какое дело?       — Абсолютно никакого. Хочу побыстрее найти твое больное место и спровадить тебя отсюда. И так уже намозолила мои глаза.       — Ой, прошу прощения, что Ваше королевское величество исстрадалось!       — Я нуждаюсь в твоих извинениях ровно так же, как и в твоем обществе.       «Всем сердцем. Больше всего».       Агата зажмурилась, чтобы на секунду исчезнуть из этой комнаты. Теперь она считала себя круглой идиоткой, решившей, что забраться в осиное гнездо и выйти оттуда невредимой реально.       — Я тебя ненавижу. Ненавижу!       — Боже мой! Это так волнительно, — Александр изобразил улыбку на лице, — когда твои чувства оказываются взаимны. Рад за нас, Харрис. Думаю, можно будет объявить об этом завтра при всех.       Девушка практически заскрипела зубами. Она посмотрела на Нильсена, но не увидела в нем ничего знакомого. Это был чужой Александр.       Агата чуть ли не вылетела из помещения, но на выходе немного задержалась. Или её задержал быстро брошенный взгляд?..       — Почему ты так измываешься надо мной? — опустив голову, спросила девушка.       Она не дослушала ответа, потому что предугадывала новые оскорбления в свой адрес. Агата не хотела окончательно уничтожать образ галантного и обворожительного парня в своей голове, поэтому она решила поступить иначе: игнорировать его. Сделать вид, что он прекратил существовать в её жизни, а когда все закончится, то просто оборвать все контакты.       Александр прикрыл глаза и втянул шлейф сирени, который оставила после себя Агата. Он слышал, как она зло топала по дороге из его комнаты и что-то бубнила — скорее всего, проклятия в его сторону.       — Просто я слишком влюблен в тебя, — тихо произнес он, зная, что его никто не услышит. Только мерзкий внутренний голосок, который во всю упивался над его болью. ***       — О! — Чарльз отбросил салфетку, когда увидел ушедшую Агату.       Приглушенный свет в столовой скрыл легкую опухлость на лице девушки ото всех, кроме двух внимательных взглядов.       — Как хорошо, что ты пришла, Агата. Мы с Фредериком пришли к одному объективному решению проблемы.       Чарльз встал со стула, чтобы привлечь к себе внимание. Все посмотрели на него, временно взявшего на себя полномочия главы семьи.       — Пока мы все, в особенности наши горячо любимые Элиза и Агата, находимся в огромной опасности, то логичнее будет сократить время раздельного пребывания в доме. Поэтому теперь мы ходим минимум по парам. Спим тоже в одной комнате. Детектив Гудман одобрил наше решение, хоть и такое…кардинальное.       — По…парам? — Элиза недоуменно посмотрела на него.       — Да. Напоминаю: чтобы снизить риск нападения.       Лица присутствующих выглядели весьма скептическими.       — А может вообще все вместе спать будем? — сухо спросил Александр.       — Нет, мой мальчик, это намного больше снизит уровень комфорта. Два — приемлемое число. Тем более в каждой комнате возможно будет выделить два раздельных спальных места. — Чопорно произнес Фредерик.       — Не расстраивайся, Александр, но мы не сможем спать в одной постели, как в твоих мечтах. — Выдавил из себя Данте, заливисто засмеявшись.       Нильсен проигнорировал эту второсортную шутку и выжидающе уставился на Фредерика, сжав в руках вилку.       — Нет, мальчик мой, — вздохнул Чарльз, так же явно не вдохновленный шуткой сына. — Мы избрали другие пары для поддержания уровня безопасности.       О нет. Страх и подозрения тут же забрались в Агату.       — Данте и Элиза, Александр и Агата. Надеюсь, вы отнесетесь к этому, как взрослые люди!       В столовой воцарилась тишина. Тиканье часов из большой гостиной стало самым громким звуком, а потом раздался стук каблуков туфель Марты, которая вошла в столовую с большим блюдом с зажаренной курицей.       — Нет! — выкрикнула Агата и испарилась из столовой.       Нет! Нет! Нет! Да она лучше ножами припасется для самозащиты, чем будет спать с человеком, который чуть больше полутора часов назад унижал её. В замкнутом пространстве, наедине Агата просто не выживет.       — Ну, от неё другого я и не ожидал, — Чарльз сел за свой стул, немного расстроенный реакцией племянницы. — Александр, тогда надеюсь на твое благоразумие.       — Всенепременно. ***       — Имя «Блюбелл» означает цветок, — он обошел кругом платформу, на которой распласталась девушка, бившаяся в истерике, но не способная кричать из-за кляпа во рту. — И ты, моя хорошая, и есть цветок. Прекрасный, уникальный, притягательный. Но каждому цветку предначертан человек, который однажды сорвет его.       Он взял со стола огромный нож, конец которого был запачкан багровыми каплями, и кровожадно взглянул на девушку.       — Но не думай, что тебя сорвет какой-то глупый ребенок, чтобы потом бросить на пыльную дорогу, — его руки коснулись волос девушки. Из её голубых глаз текли слезы. — Нет, нет! Ты станешь прекрасным цветком на могиле человеческих грехов, которые мы похороним все вместе!       Лезвие ножа блеснуло в свете тусклой желтой лампы, а потом мелькнуло перед глазами Блюбелл, которая глухо замычала от боли. Она опустила глаза и увидела, как из её груди торчала рукоятка ножа.       — Великое дело никогда не творится без жертв, цветочек. И тебе посчастливилось стать таковой.