Слишком влюблён

      Агата отмерла от парализующего шока, как только услышала звук разбивающегося стекла в доме. Лиам тоже резко повернул голову в сторону двери, но тут же снова обратился к Харрис.       — Ты взрослая девочка, Агата. Должна понимать, что иногда на пути к желаемому приходится делать то, что не совсем приятно. Но я обещаю тебе, что со мной ты не будешь жаловаться на какие-либо «неприятности», — быстро произнес мужчина и пошел к своей машине.       Харрис не могла привести свои мысли в порядок. Вопрос решенный… Кем? Этим ужасно отталкивающим своим поведением Лиамом и её прозорливой тетушкой, которая, казалось, совсем не заботилась о счастье своей племянницы, а лишь старалась для себя? Нет, уж лучше она откажется от наследства, чем станет покорной и легко контролируемой женой.       Агата вернулась в дом, все еще обескураженная событиями, и увидела Марту, которая трепетно собирала осколки вазы, стоявшей некогда на постаменте, и что-то причитала о психопатах и истеричных особах. В зале стояли все, кроме Александра и Фредерика, и тоже выглядели немного удивленными.       — Что произошло? — наконец отбросив лишние мысли, спросила Агата.       — Что он тебе сказал? — Элиза подлетела к кузине и схватила ее за руку, заглядывая в глаза.       — Да… — протянула Харрис, пытаясь придумать убедительную ложь, — ничего особенного.       Элиза зло — очень зло! — посмотрела на неё и чуть не воспламенила взглядом. Блондинка выдохнула, пытаясь успокоиться, но как-то не выходило.       — Папа все рассказал нам! Этот тип что, правда заявил, что женится на тебе без твоего согласия?! — девушка достигла пика своего праведного гнева и возмущения.       — Элиза, — строго произнес Чарльз, — это не твое дело совершенно. Как сказал Лиам, Аннет убедила его, что он и Агата обручатся для объединения бизнеса. Такие браки были довольно-таки распространены в Англии…       — Когда? — метнув в отца разъяренный взгляд спросила Элиза. — В восемнадцатом веке? А ты что молчишь?       Агата не сразу поняла, что кузина обращалась к ней. Ей все еще не верилось, что тётя, которая любила её больше всех в жизни смогла так поступить. Просто взять и выбрать для неё жениха.       — Я не буду это делать. Сообщу об этом мистеру Хэмиллу завтра.       Харрис почудилось, что Чарльз слегка улыбнулся. По крайней мере, уголки его губ дрогнули. То ли это была радость за её строптивость, то ли предвкушение полученного наследства. Элиза же не скрывала своей гордости за кузину.       — Правильно. Надо будет обязательно придумать какой-нибудь унизительный отказ для этого самовлюбленного козла!       Агата снова взглянула на осколки, которые всего лишь пару минут назад были весьма симпатичной вазой с восточной росписью.       — А что с вазой-то?       — А, — Элиза вместе с кузиной посмотрела на уничтоженный предмет интерьера, — когда папа сказал нам, зачем этот придурок сюда приехал на своей вылизанной машине, Александр просто взбесился. Никогда не видела его таким злым. Фредерик увел его в свой кабинет, а Нильсен так хлопнул дверью за собой, что ваза упала.       Агата от удивления приподняла брови. Александра так расстроила возможность того, что девушка станет чьей-то женой? Что кто-то будет называть её своей или что кто-то вместе с ней будет делить наследство? Хотя второй пункт был наименее вероятным, ведь если бы парень тоже претендовал на богатства семьи Харрис, то вел бы себя по отношении к ней более…терпимо.       Покой. Агата хотела банального покоя. Без всех этих новоявленных женихов, убийц и расследований. Она что, так много просит? Всего лишь заменить сценариста в её жизни, которого так уводило в сторону драмы и триллера. ***       Агата вышла на улицу, когда уже немного стемнело. Чарльз почти сразу же категорично отнесся к её желанию прогуляться, но спустя пару минут уговоров и клятв не заходить никуда, где могла поджидать опасность, и уверений, что дома она будет не позднее половины девятого, она получила разрешение.       Сегодня был первый день, когда система охраны должна была заработать и изолировать дом от внешнего мира ровно в девять часов, поэтому опоздать было нельзя. Агата посмотрела на наручные часы, которые показывали, что осталось до «комендантского часа» более четырех часов, и расслабленно пошла к своему излюбленному месту — дубу. Девушка хотела подумать. Много, о чем и о ком.       Но, когда Агата приблизилась к дубу, она увидела, что её место было занято. Раздался визгливый собачий лай, и девушка узнала в незнакомце Курта. Ну, просто шикарно. Хоть где-то она может побыть одна?       — Антей, что с тобой? — обеспокоенно спросил мужчина, вставая на ноги и встречаясь взглядом с Агатой.       Курт сначала выглядел весьма расстроенным, но потом он ловко натянул на себя излюбленную дружелюбную улыбочку, которая делала его похожим на подростка.       — Агата! Привет, ты что тут делаешь совсем одна?       Девушке стало совсем не по себе из-за этого вопроса. Курт не создавал впечатление маньяка-убийцы, но сейчас гадкое чувство недоверия к каждому — особенно к одиноким мужчинам, живущим в огромном поместье — переворачивало все с ног на голову.       — Решила прогуляться, — пожала плечами Агата.       — Я вот тоже. Одному совсем скучно.       После этого они оба погрузились в неловкое молчание, которое всегда почти морально уничтожало Агату. В голове истерично мигала табличка, что необходимо придумать любую, даже самую глупую, тему для разговора.       — Прости за такой вопрос, если он покажется тебе очень личным, но… С какой целью ты приехал сюда?       — Не беспокойся, что можешь оказаться бестактной, — попытался успокоить её Курт. — Я сам задаю себе этот вопрос достаточно часто. Просто хочу начать новую жизнь. И, кажется, маленький городок для этого подходит лучше всего.       — Ты должен найти друзей, увлечения… Здесь достаточно скучно, если не окружить себя занятиями. — Начала перечислять девушка, но решила замолчать, боясь найти какую-нибудь болевую точку у Курта, о которой не знала.       Курт усмехнулся.       — Не все, как вы с Элизой, дружелюбно относятся к незнакомцам. Особенно, когда такое творится в городе.       Агата понимающе кивнула. Курт явно относился к ней, как к своему другу, а она записала его в список подозрительных лиц, даже не разобравшись со всем. Как это…в стиле Александра Нильсена.       Вдруг девушка заметила в руках Курта хорошо знакомую книгу. Профессиональный и учебный интерес мгновенно перекрыли все её внутренние терзания насчет мужчины, и она, ведомая порывом души, подлетела к Курту и указала на книгу. «Прикладная криптография». Самые увлекательные и зачитанные ею триста шестьдесят три страницы о шифрах и тайных кодах.       — Это Шнайер?       Курт немного засмущался, но тоже явно обрадовался, что Агата нашла между ними что-то общее, кроме сегодняшнего одиночества и грусти.       — Да. Ты читала?       — Конечно! Я училась на криптографа. А ты?..       — О, это мое «увлечение», — улыбнулся мужчина, ссылаясь на недавние слова девушки. — Мой дед был криптографом, и после себя он оставил десятки загадок по всему дому. Ну, я и решил их поразгадывать, но в последнее время зашел в тупик.       Агата закусила губу. На одно её плечо присел ангелок, который отрицательно мотал головой и напоминал о правилах безопасности, а на другое приземлился чертенок, который чуть ли салюты от восторга не пускал и приказывал ни о чем не думать и бежать на поводу судьбы. Девушка не выдержала. Слишком уж она любила свою работу и слишком давно не занималась ничем подобным.       — Я… — нерешительно начала она, — я могу помочь тебе.       Курт заговорщически посмотрел на нее.       — А твои друзья не будут против, если ты уйдешь ко мне?       — Я уже взрослая девочка, Курт, — уверенно сказала Агата. Потом она взглянула на часы, которые показывали, что в её запасе еще куча свободного времени. — И мне не обязательно спрашивать чьего-то разрешения.       Курт подозвал к себе Антея, и они втроем пошли в сторону холмов, на одном из которых возвышался грандиозный особняк. Агата невольно вспомнила, как в детстве они с Элизой и Данте рассказывали истории о призраках, которые живут там.       Кто знал, может, они до сих пор прятались в шкафах? ***       Александр, пропуская ступеньки, летел со второго этажа вниз. Внутри него разгоралось пламя злости и ярости, и, как всегда в этом была виновата та девушка. Он был намерен выяснить, где её черти носят, когда за окном уже темно, и детально — скорее всего, еще и наглядно — объяснить ей, что значит нарушать душевное спокойствие Александр Нильсена.       — Где Агата? — Чарльз подскочил на стуле и посмотрел на страничку газеты с кроссвордом, где теперь красовалась уродливая и отрывистая синяя линия от чернил ручки. Мужчина поджал губы и посмотрел на молодого человека с крайним неудовольствием.       — Моя племянница не завела привычки полностью отчитываться передо мной. Сказала, что пойдет погулять и вернется до половины девятого, а сейчас…       — Сейчас пятнадцать минут девятого. — Рявкнул Нильсен, сжимая кулаки.       — Ну, так у неё еще пятнадцать минут, — спокойно произнес Чарльз.       — Думаете, она, как поезд, придет секунда в секунду? Почему Вы вообще разрешили и отпустили её?       — Она не пятилетний ребенок, не понимающий опасности своих поступков. К чему вообще такое волнение за неё, Александр? Мне казалось, вы достаточно равнодушно относитесь друг к другу.       Нильсен чуть не зарычал от раздражения. Чарльзу вообще что ли плевать на свою родную племянницу? Лучше бы за детьми своими так следил, которые почти на глазах у всех стали миловаться, а не за ним с Харрис.       Если она удумала потрепать ему нервы, то должна была предполагать, какие последствия будут её ожидать. ***       Агата посмотрела на часы, чувствуя назревающий страх. Они показывали половину восьмого вечера, но что-то внутри вызывало у нее необъяснимое чувство тревоги.       Курт сидел рядом и усердно вглядывался в сложный механизм шкатулки, над которым они с мужчиной сидели уже долгое время. Агата не могла найти ни одного варианта шифра, что мог совпасть с тем, который не давал открыть эту старинную вещицу.       — Может, этот? — Курт ткнул пальцем на таблицу, занимавшую целую страницу. Точки, черточки, квадраты и кружочки — все не то. Все это никак не могло подойти и все это безумно раздражало Агату, которая не привыкла вот так просто проигрывать.       — Нет. Видишь, на шкатулке троичный шифр, а здесь — двоичный. Мне кажется, его вообще нет в этой книге. Может, это авторский?       Курт откинулся на спинку стула и устало вздохнул, закрывая лицо руками.       — Прости, что зря потратил твое время. Сколько мы вообще просидели?.. — он взял свой телефон и посмотрел на время. — Ого… уже без пятнадцати девять.       Агату словно ледяной водой окатили. Она вскочила на ноги, роняя стул, и тихо прошептала проклятья в свою сторону? Как она могла так ошибиться… Но ведь ее часы показывали иное время. Девушка еще раз посмотрела на свои наручные часы, которые словно невинно снова показывали половину восьмого. Кажется, механизм сломался.       — Что с тобой? — Курт тоже встал и потянулся к Агате, но девушка отпрянула и как-то испуганно посмотрела на него.       — Мне надо срочно бежать… — Агата суетливо подняла стул и стала натягивать куртку, которая будто специально не хотела нормально надеваться.       — Тебе, может, проводить? — Курт тоже начал собираться, но Харрис остановила его жестом.       — Нет, нет… — Агата уже предвкушала, какую сцену ей закатит Элиза, когда узнает, что она согласилась пойти в дом к плохо знакомому человеку, да еще и засиделась там до позднего часа. — Тут недалеко.       Двадцать минут. Бегом. Даже не быстрым шагом, а именно скоростным, марафонским бегом, словно на соревнованиях.       Ты не успеешь. Ты опоздаешь и сгинешь в лапах монстра.       Харрис летела по коридорам дома Курта, на стенах которого везде висели картины. Пейзажи, портреты, натюрморты. Десятки лиц смотрели на Агату, и вдруг ей показалось, что одно лицо темноволосого и яркого мужчины выглядело уж очень знакомым, но у девушки не было времени, чтобы разглядывать произведения искусства.       Агата выбежала из дома и понеслась в сторону семейного особняка. На раскрасневшееся лицо начали падать редкие, но крупные капли дождя. Чертова погода Англии.       Харрис неслась по дороге, спотыкаясь о камни и чуть ли не падая на влажную землю. Дыхание почти закончилось, когда Агата добежала до дуба. Она посмотрела на часы. Без двух минут девять.        «Я не успею», — Харрис почти не разрыдалась от своих мыслей, когда она поняла, что вероятность успеть равна нулю.       Она залезла в карман куртки, чтобы достать телефон, позвонить и предупредить хоть кого-нибудь, попросить о помощи. Пальцы дрожали, не давая попасть на кнопки, и Агата начинала злиться еще больше. Она что, выиграла билет на самый ужасный день?       Агата почти нажала на номер Элизы, но вдруг девушка услышала треск веток за спиной и тихое шептание. Девушка резко дернулась, уронив телефон. Звуки вокруг затихли, но Агата все еще стояла без движения и напряженная, как стрела, вглядываясь в темноту.       На плечо девушки опустилась чья-то ладонь и повернула в противоположную сторону. Агата завизжала и машинально махнула рукой, ударяя кого-то ладонью прямо в нос.       — Черт! — послышалось шипение.       Харрис со страхом и толикой облегчения обнаружила, что перед ней стоял Нильсен, болезненно потирая переносицу.       — А-александр? — заикаясь, спросила Харрис.       — Да, черт возьми! — зло вскрикнул парень. Он вцепился в ладонь Агаты и потянул её за собой, долгое время не оборачиваясь на неё и ничего ей не говоря.       — Где были твои мозги, Агата, когда ты шлялась хрен пойми где! Ты видела время? — наконец нарушил зловещую тишину.       Когда они подошли к дому, то дождь уже лил вовсю, а время преодолело девять. Система сработала. Александру и Агате удалось попасть на территорию особняка, но вот дом уже был заблокирован. Харрис разъединила их руки и подошла к двери. Она взялась за её ручку, но та даже не шевелилась.       — Звони кому-нибудь, — любимым командным тоном сказал Александр.       Агата начала шарить, но там ничего не было. Она вспомнила, как уронила телефон, когда Нильсен напугал её, и не подняла его.       — Он…выпал.       Нильсен оперся рукой о стену дома и положил голову на руку. Агата посмотрела на его мускулистые плечи и стала ожидать еще одну бурю, более страшную и опасную.       — Можно нас поздравить, да? — Александр развернулся к Агате и холодно посмотрел на неё.       Харрис прикусила губу и опустила глаза. Да, она была виновата как никогда сейчас.       — Прости, — всхлипнула она. Слезы защипали глаза, а в горле стал зарождаться ком.       Александр странно посмотрел на неё. Казалось, он сдерживался, чтобы не ударить её или сдерживал себя от других необдуманных действий. Он вздохнул и вновь взял её за руку и сошел с крыльца, направляясь куда-то.       — И куда ты? — неуверенно спросила Агата, боясь нарушить хрупкое равновесие между ними.       — Ты собираешься провести всю ночь на коврике у дверей? — оборачиваясь через плечо на девушку, спросил Александр.       Они дошли до домика садовника, и парень несильным толчком открыл дверь, пропуская Агату вперед, и зашел сам. Внутри оказалось безумно холодно, и Харрис тут же задрожала как лист на осеннем ветру. Она обхватила плечи руками и прошла немного вперед, шаркая ногами и шмыгая носом.       Мокрая одежда неприятно липла к телу, стягивая его.       — Ну, и где твои оскорбления? — дрожащим, но вызывающим голосом спросила Агата. Она начала тереть плечи, но желаемое тепло так и не обволакивало её.       Но вместо едкого ответа кожу её шеи обожгло горячее дыхание, а на трепещущие плечи опустились широкие ладони.       — Мне кажется, так согреться у тебя не получится, — прозвучал насмешливый голос Александра настолько близко, что Агата была близка к обмороку.