Galgen

— Сегодня ты какой-то неразговорчивый, — подмечает Юнги, чувствуя себя немного неуютно под внимательным взглядом своего пациента, который как был, так и остался для доктора загадкой. — Ты злишься на меня? — Как много Вы им рассказали? — спрашивает Тэхён, пытаясь разглядеть мотивы поступка в облике своего «мятного героя», будто они написаны у него на лице. Он не мог забыть их уговор, не мог предать. Не мог же? — Не обижайся, Тэ. Они застали меня врасплох! — со смешком отмахивается мужчина, пытаясь скрасить напряжённую атмосферу. Улыбка быстро исчезает, стоит только ему заметить укор в глазах своего собеседника. — У меня не было выбора, кроме как объяснить, почему ты здесь! — Как много, доктор Мин? — холодно повторяет парень, заглушая желание повысить голос. Нет, он не покажет всё своё отчаяние, что терзает исцелённую душу. Доктор не увидит, как на самом деле плохо Тэ после дневного визита. Не узнает, какие противоречивые чувства вызвала эта встреча. Тэхён понимает, что поступает не совсем разумно. От Юнги можно получить дельный совет, поддержку. Таблетку успокоительного в конце концов! Но что-то внутри настойчиво подсказывает ему: лучше сейчас промолчать. Стоило молчать и год назад, но тогда был критический случай, требующий рискованных действий. — Я только рассказал про последний твой день с ними. И всё. — Я почему-то так и думал. Вы умолчали про галлюцинации. Почему? Раз начали трепаться обо всём, так и закончили бы подобающе. Со всеми подробностями, с событиями за прошедший год, с докладом о каждом моём шаге. Можно даже в письменном виде, Чимин так лучше воспринимает инф… — Тэхён, — останавливает его Юнги, сокрушённо вздыхая. Тот послушно затихает, однако видно, что злость всё ещё присутствует. Постороннего может легко обмануть выражение абсолютного спокойствия на лице парня, но доктор прекрасно знает, что таким Тэ бывает только на эмоциях. Особенно в гневе. С нарочито выпрямленной спиной, стеклянным взглядом и ровным тоном. — Простите, доктор Мин, я просто пытаюсь понять, зачем Вы это сделали. Они заметили меня на улице с Хосоком, это ясно. Но Вы могли бы промолчать, соврать, придумать смягчённый вариант истории… — Что я и сделал, не упомянув об очень многом. — Вы же заведующий отделением, — тихо добавляет Тэхён, жалея, что они сидят не в темноте. Он не хочет сейчас видеть жалкое подобие вины на лице доктора. — Вы могли бы их прогнать. Вы вообще не должны были распространять личную информацию о своём пациенте, но сделали это. — Тэ, они же твои друзья… — Вот именно, они мои друзья! Им тем более нельзя было знать о том, что я такой! — Но они отреагировали нормально. Сокджин так вообще не выглядел удивлённым. Только слегка… бледным. И что бы я им сказал? Ложь легко вычислить, Тэ. Сокджин бы наверняка заметил, что я что-то скрываю, и пошёл бы допрашивать Хосока, которого, видимо, хорошо знает. — Хосок бы не проговорился, — уверенно произносит Тэхён, даже не рассматривая другой вариант. — Да неужели? — усмехается Юнги. — Меня иногда поражает твоя наивность, Тэ. А мне вот кажется, что Хосок, наоборот, всё бы рассказал, чтобы отпугнуть тем самым потенциального конкурента в борьбе за твоё сердце. — Вам только кажется, доктор Мин, — немного раздражённо говорит Тэ. Юнги же его лечить должен, а не сеять сомнения в ещё не до конца окрепшем после пережитого разуме! — Мы с Хосоком просто друзья. Я не понимаю, почему Вы вообще могли подумать иначе. Вы мастерски уходите от опасной темы, но я помню, что всё ещё не получил нормальный ответ хотя бы на один из своих вопросов. — Думаешь? — с лёгкой улыбкой выдыхает мужчина и поворачивается на звук открывшейся двери. В проёме стоит довольно высокий и чертовски привлекательный юноша и, выразительно выгнув бровь и не собираясь пока что заходить, в ожидании смотрит на Юнги. Тот дарит Тэхёну многозначительный взгляд и, прежде чем уйти, произносит: — Ещё скажи, что и тут ситуация под названием «просто друзья». Юноша с полупоклоном пропускает доктора Мина и, плотно прикрыв за собой дверь и выключив свет, направляется прямиком к кровати, на которой сидит потерянный и вечно усталый Тэхён. Он привычно ложится в позу эмбриона и, используя чужие ноги в качестве подушки, со вздохом прикрывает глаза. Тэ не удивляется подобным поползновениям и успокаивающе гладит тёмные шелковистые пряди своего нового друга. Они познакомились в сентябре, но довольно быстро сблизились. Из-за схожей проблемы. Только Чонгук видит всю свою умершую семью, которая приходит к нему по ночам и тянет в бездну, умоляя спасти их. Таблетки помогают только отчасти, а с побочными эффектами борется, кажется, всё отделение. Тэхён с улыбкой вспоминает, как впервые увидел этого потерянного мальчика в одном из коридоров. Тот выглядел таким маленьким и запуганным, несмотря на атлетическое телосложение, что парень просто не смог пройти мимо. Чонгуку всего двадцать, а уже столько вытерпел, поэтому Тэ сразу для себя решил помогать ему всем, чем только сможет. Например, он часто помогает Гуку уснуть, поглаживая его по голове и рассказывая что-нибудь своим хрипловатым голосом. Медсёстры устали разгонять их по отдельным палатам и просто смирились, что иногда конкретно этим двум больным необходимо оставаться на ночь вдвоём. Тэхён, правда, при этом только страдает, хотя делает вид, что всё в порядке. Но факт остаётся фактом: он не спит, чтобы ненароком не разбудить своим воплем мирно сопящего друга, и много думает. Чонгук сильно привязался к парню, но стоически скрывает это и приходит только по ночам, пытаясь не выглядеть чересчур навязчивым. Он с первых дней заметил, что новый знакомый очень ценит одиночество, поэтому старается лишний раз его не беспокоить. Тэ дарит собрату по несчастью своё внимание и поддержку и с содроганием наблюдает, как у кого-то дела обстоят гораздо хуже, чем у него самого. Это пугает. И обнадёживает. С недавних пор Чонгук прекратил скрытничать и начал делать более заметные шаги в сторону Тэхёна: говорить откровеннее, касаться чаще. Парень терпит странного рода внимание, которое почему-то не вызывает ни страх, ни настороженность. Только лёгкое недоумение. Он упрямо отрицает очевидное и всё ещё тешит себя надеждой на то, что это просто недостаток общения, не более. Хотя прекрасно знает, что ошибается. — К тебе кто-то сегодня приходил? Я видел двух или трёх посетителей, — сонно бормочет Гук, млея от лёгких и прохладных прикосновений. — Да, — тихо отвечает Тэхён, слегка улыбаясь своим мыслям. Теперь любопытство у него вызывает лишь умиление. Сколько же пришлось пережить, чтобы наконец принять это! — Твои друзья? — Да. — Только друзья? — А это так важно? — интересуется парень, разглядывая бесконечные складки на белой футболке. Удивительно, как Чонгук не мёрзнет! Сам Тэ кутается в тёплые толстовки, и всё равно иногда по телу проходят волны дрожи, а руки похожи на ледышки. Сначала он не понимает, к чему новый друг ведёт, но со следующей его фразой всё становится на свои места: — Для меня — да. Не хочу тебя никому отдавать. И затихает, будто подобное признание — в порядке вещей. Тэхён недоумённо моргает, хотя новость не шокирует. Мнительный парень замечал на себе в эти дни слишком частые взгляды и атмосферу зверя перед прыжком, но не придавал этому особое значение. Он и не думал, что Гук решится на столь смелый поступок! Когда Чонгук успел так вляпаться? Они же знают друг друга всего ничего! Тэ тут же выбрасывает эту мысль из головы, вспоминая, как у него самого зародились чувства к Джину всего за пару дней. А потом только крепли и разрастались, заполняя собой всё сердце бедняги. Но что вообще могло привлечь Гука, красавца, по которому сохнет весь персонал вне зависимости от пола и возраста, в таком, как Тэхён? Может, он воспринял обыкновенный акт доброты и дружелюбия слишком остро и увидел в этом надежду на что-то большее? Или влюбился в низкий голос, что так быстро усыпляет? Это же мелочи! Нет, здесь наверняка не обошлось без подсознательных преувеличений и откровенных фантазий. Тэхён замедляет поглаживания и мягко просит: — Чонгук, пожалуйста, забудь об этом. Постарайся… погасить это чувство, пока оно не сожгло тебе сердце. Друг шумно вдыхает, смешно сморщив нос, и устало спрашивает: — Почему ты так категоричен? Потому что я сумасшедший? «А ведь и у меня похожая ситуация», — с горечью думает Тэ и, вложив в голос как можно больше уверенности и строгости, говорит: — Нет, Гуки. Ты замечательный. Даже думать не смей иначе! То, что ты немного отличаешься от других, не делает тебя хуже. Но… я заранее тебе говорю, что ничего не выйдет. Со мной уж точно. — Почему? — Потому что моё сердце принадлежит Луне, — с улыбкой поясняет парень, не беспокоясь, что его могут неправильно понять. Гук привык к метафорическим высказываниям с его стороны, поэтому даже не удивляется. Только недовольно фыркает, осознавая, что сегодня всё-таки приходили не только друзья. Тэхён, не прекращая перебирать волосы и тем самым пытаясь смягчить, возможно, неприятную для Чонгука правду, продолжает: — Свой разум я отдал «мятному герою». И сейчас стараюсь не начать жалеть о том, что сделал это. Моя душа… разделена между двумя братьями: Холодом и Солнцем. Как бы я ни старался, изменений не будет. Она в их руках. Навсегда. — В последней фразе скользят нотки грусти, но Тэ не зацикливается на этом, чтобы ненароком не сбить весь настрой и тягучую, умиротворённую благодаря необычному рассказу атмосферу. — Своё свободное время я отдал человеку-улыбке. Он, как никто другой, заслуживает это. А ты, Гуки… Прости, тебе нет рядом со мной места. Мне нечего тебе дать, кроме нескольких часов спокойствия и здорового сна. Но это, я уверен, ты научишься создавать и сам, без моей помощи. Просто нужно время и терпение, чтобы… — А как же твоё тело? — перебивает Чонгук, отчего рука Тэ слегка вздрагивает. Парень думал, что притихший друг почти уснул. А тот звучит чересчур бодро и как-то даже напряжённо. — Кому принадлежит твоё тело? — Так я привлекаю тебя только в физическом плане? — недоверчиво уточняет Тэхён, автоматически оглядывая свои костлявые ноги и руки. Да уж, у Гука странные вкусы, раз его привлекает скелет. Парень ни в коем случае не осуждает. Наоборот, радуется, что друг решился на такое откровение. Теперь хотя бы понятно, почему он за такой короткий срок так привязался к Тэ. Хочет большего. — Не бойся ответить честно, Гуки. Я не собираюсь тебя прогонять, что бы ты ни сказал. — Думаю, да. Ты очень красивый, — смело признаётся Чонгук, но его неуверенность выдаёт лёгкий румянец на бледных щеках. — Спасибо, наверное… Ты-то чего смущаешься? Это я тут краснеть должен от такого комплимента! — с хриплым смехом произносит Тэ, взъерошив тёмные волосы. Он не чувствует неловкость, что странно. Скажи подобное Сокджин, дыхание давно бы сбилось, а лицо, как потом и всё тело, опалило бы огнём. — Это порыв. Он пройдёт сразу, как только тебя выпишут или переведут, и мы перестанем так часто видеться. Не переживай. — У тебя было похожее? Навязчивое желание коснуться, переступить черту… обладать? — Нет, — растерянно говорит Тэхён, которому даже задумываться не надо, чтобы ответить. — Прости, наверное, не стоит тогда мне так уверенно заявлять, что всё забудется. Это просто… мои мысли. — Очень наивные мысли, — бурчит Чонгук, понемногу успокаиваясь и поудобней устраиваясь на кровати. Его удивляет спокойствие собеседника, но он решает всё списать на характер. — Эй, я тут как бы старший! — с показным возмущением восклицает парень, на что друг со смехом выдаёт: — Знаешь, Тэхён, я бы ни за что тебе не дал больше семнадцати. У тебя слишком… чистые мысли. И детские реакции. Я минуту назад открыто признался, что хочу тебя, а ты меня поблагодарил и сразу отшил. Ну кто так делает? — Прости, я тебя обидел, да? Я и подумать не мог, что могу вызвать у кого-то такое… желание. Поэтому не воспринимаю всерьёз твои слова. Но я обдумаю всё, обещаю. Чтобы в будущем никого не расстроить своей бестактностью. — Отказ всегда огорчает, в какой бы форме он ни был преподнесён, — поучительным тоном говорит Чонгук. — Что насчёт твоей Луны? Она разве не хочет тебя? — Эм… Я… я не знаю, — лепечет Тэхён, сразу теряясь. — Никогда не думал об этом… И вообще, знаток, давай-ка закроем тему, иначе никто из нас сегодня не уснёт! Ты так говоришь, будто сам многое повидал! — Повидал, — просто соглашается Гук. Они друзья, но временные. Не делятся сокровенным, однако обоим уютно с этим подобием дружбы. Никаких лишних переживаний и новых проблем на не совсем здоровые головы. — Я любил эксперименты. У меня была… насыщенная студенческая жизнь, пока не поставили диагноз. — Мне жаль, — с грустью хрипит Тэ, утешительно оглаживая лоб и скулы друга. — Ты хотя бы целовался со своей этой Луной? — не отстаёт Чонгук, намереваясь вытрясти хоть какие-нибудь подробности. — Чонгук… — Что, неужели она ни разу даже не трогала твой?.. — Гуки, если не хочешь спать с кляпом во рту, лучше помолчи.

* * * *

— Может, я действительно привлекательный? — с сомнением протягивает Тэхён, нисколько не смущаясь тому, что уже битый час разглядывает себя в зеркале у раковины. Лицо, возможно, будет милым. Если получит, наконец, заслуженный отдых. Родинка на кончике носа, которую приметил однажды Сокджин, добавляет балл к привлекательности? На шрам никто не обращает внимание, отчего иногда кажется, что его и нет вовсе. Может, не стоит придавать ему такое большое значение? Парень скидывает с себя толстовку, оставаясь в одних спортивных штанах, и, поёжившись от одной известной ему прохлады, внимательно изучает верхнюю часть своего тела. Обычное, незаурядное, с выступающими рёбрами и тазовыми косточками. О спине стоит сразу забыть. Там картина не для слабонервных, к коим Тэ себя пока что не причисляет. На руках проступают вены. Некоторые находят в этом что-то эстетичное. Тэхён же обзывает это синей паутиной и считает, что они прекрасно смотрятся только в сочетании с хоть какими-то мускулами, а не веточками, которые так легко сломать. Ключицы отчётливо видны, но и в подмётки не годятся Джину. В принципе, неплохо. Но и не заслуживает слова «красиво». Сносно, от силы. Однако со всеми недостатками он смог привлечь Чонгука. Можно, конечно, списать всё на горячую молодую кровь и гормоны, требующие активности и близости. Тогда что насчёт Сокджина? Он поцеловал Тэхёна. Бледного, не выспавшегося, заплаканного. Почему? Захотел, наверное. Почему он захотел? Потому что у него есть чувства к Тэ. Почему у него есть чувства к Тэ? Тупик. Тут уже куча догадок, но все они слабо спасут от старых добрых сомнений, разъедающих душу. Вполне возможно, что по той же причине, что и у Чонгука? Джин хочет тело, не насытившись тем, что уже заполучил сердце? Он один из тех извращенцев, западающих на дистрофиков? Как проверить? Нет, спрашивать напрямую не стоит. Остаётся только одно: дать ему то, что он хочет, и посмотреть на реакцию. Тэхён дёргается от таких абсурдных мыслей, но тему не закрывает, продолжая гипнотизировать взглядом собственный живот, слегка округлившийся от больничного супа, который подавали на обед. — Да уж, хорош соблазнитель, — с горькой усмешкой говорит парень своему отражению. Нет, в любовных делах он не полный ноль. Тэ читал книги, где редко, но всё-таки встречались довольно откровенные сцены. Между парнем и девушкой. Главное, не струсить и сохранять уверенность на протяжении всего процесса. Тогда всё пройдёт гладко, наверное. Тэхён обречённо вздыхает. Снова теории и взятая из выдуманных романов информация! Может, расспросить Юнги или Чонгука? Нет, плохая идея. В обоих случаях он сгорит со стыда. Только в первом к смущению добавится неловкость. У них с доктором Мином в первую очередь профессиональные отношения. А во втором — вина. Гук же что-то к нему испытывает. Нельзя так с ним поступать. Попробовать поискать в интернете? Серьёзно? Тэхён, отбросив толстовку в одно из кресел, садится на кровать и трясущимися руками берёт телефон. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Теперь он не успокоится, пока не докопается до правды по поводу Сокджина. Почему нельзя поговорить? Это же слишком просто! Парень хочет делать выводы, опираясь не на сказанное, а на увиденное, на действия. Это же так захватывающе: мучить себя, раз за разом толкая на поступки, которые тебе не по душе! Да, Тэ также любит оставлять мысленные саркастические комментарии к любым новым идеям. Абсурдным, гениальным — всё равно. Но даже если захочет, Тэхён не сможет ни проверить, ни что-либо предпринять. Потому что она уничтожила в нём всякое желание близости. Сколько бы времени ни прошло, у парня касания, ведущие к чему-то большему, вызывают только бесконтрольный страх. Даже если это будет Джин, память услужливо подкинет воспоминания того, как она измывалась над его телом. Не била, не истязала физически. Просто брала, наплевав на то, что под ней лежит живой человек. Мимолётные прикосновения, несерьёзные поцелуи — всё это терпимо. Но если пойти дальше, реакция будет непредсказуемой. Ступор? Плач? Истерика? Это ещё вполне приемлемые варианты. Но что если новый Тэхён, набравшись за месяцы свободы решительности, не побоится и оттолкнёт? Как на подобное отреагирует Джин? Внезапно раздаётся стук, и, не дождавшись какого-либо ответа, в палату заглядывает… Сокджин. Улыбка застывает на лице красавчика, и он озадаченно опускает взгляд, замирая у входа. Тэ, который никак не ожидал сегодня гостей, медленно убирает, чтобы избежать двусмысленности в собственных мотивах, руку, которая до этого спокойно почёсывала живот, и прикусывает губу, чтобы не застонать в голос. Судя по повисшей тишине, пропитанной неловкостью, Джин уже успел всё неправильно понять. Он, прочистив горло и внимательно рассматривая пол под ногами, спрашивает: — Я помешал? — Нет-нет! — заверяет его Тэхён. — Проходи. И… подай, пожалуйста, мою толстовку. Она там, на кресле… Сокджин выполняет просьбу, снимая по дороге пальто, и, чувствуя, как неловко парню, отворачивается. Тэ быстро одевается и лихорадочно думает, что же делать дальше. У него есть безумный план в голове, но он не готов так скоро приступать к его выполнению. Нужен минимум день, чтобы обдумать детали, набраться смелости и… дождаться Джина. Тэхён не ожидал, что красавчик так быстро вернётся. Пришёл по делу? Или просто соскучился? — Я только с работы, — говорит Сокджин, присаживаясь на край кровати и поправляя рукава бледно-голубой рубашки. — Готовил с новичками морковный чизкейк и решил привезти тебе пару кусочков. — На тумбочку приземляется небольшой пакет с контейнером. — Не волнуйся, я ненадолго. Тэ благодарно кивает, но понимает, что улыбается сейчас через силу, и это заметно. Джин настораживается и, не дождавшись хоть каких-то слов от своего молчаливого собеседника, интересуется: — Тэ, ты в порядке? — Д-да, — поспешно отвечает Тэхён. Лжёт, конечно. И даже не может сделать это нормально: голос подводит, а тело будто парализовало. Сообразительный Джин кивает своим мыслям и, что-то для себя решив, осторожно спрашивает: — Тебе… некомфортно рядом со мной из-за вчерашнего? Из-за поцелуя? — Тэ молчит. С одной стороны, красавчик прав. Переживания затрагивают поцелуй. Но с другой стороны, он боится скорее не того, что уже произошло, а повторения. Более чувственного, опасного повторения. — Прости, я не сдержался. Я… — Нет, это тут не при чём! Честно! — перебивает парень и, облизнув губы, подымает, наконец, взгляд на Сокджина. Тот смотрит обеспокоенно, но с прежним теплом. Можно ли ему довериться? Стоит ли открыться, поделиться переживаниями? Не отвернётся ли он? Не сбежит ли, оставив на прощание лишь коробку со сладостями? Нужно всё-таки рискнуть, иначе невесёлые мысли испортят не только эту встречу, но и последующие тоже. Тэхён ещё раз облизывает губы и неторопливо объясняет: — Джин, я знаю, ты неравнодушен ко мне. Ты говорил и… я сначала не верил. Но потом… — Парень виновато поджимает губу и, сгорбившись, мямлит: — Я не особо осведомлён во всём… этом, но, вроде бы, когда тебе кто-то нравится, ты хочешь… большего. Прикосновений, наверное, поцелуев. — Тэ не выдерживает и, прервав зрительный контакт, принимается с интересом рассматривать собственные руки, чувствуя, как горит лицо. Но раз начал, надо продолжать. — Я не говорю, что всё, что у нас с тобой было, мне неприятно. Когда ты обнимал, целовал ш-шею, щёки… губы… М-мне нравится! — Все звуки пропадают, остаётся только учащённое биение сердца и собственное прерывистое дыхание. — Н-но… Я н-не думаю, что у меня получится дать тебе б-большее. Я н-не могу пока что объяснить тебе, почему. М-мне… страшно. И этот страх никогда не исчезнет. Никогда. — Тэхён собирает все оставшиеся силы и на одном дыхании выпаливает: — Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Поэтому я считаю, что тебе будет лучше… — О, боже, — страдальчески стонет Сокджин, пряча лицо в ладонях. Тэ испуганно смотрит на него и не понимает, дрожат плечи посетителя из-за смеха или слёз. Ему кидаться утешать или насторожиться? Каждое слово далось ему с трудом, и то, что его так резко прервали, сбивает с толку. Красавчик, убрав руки, резко выпрямляет спину и, немного побледнев, с укоризненными нотками выдаёт непутёвому больному, который упрямо ставит сам себе палки в колёса: — Ты нечто, Тэхёна, ты в курсе? — Тэ тяжело сглатывает и ждёт, что Сокджин встанет и уйдёт. Да, он говорил, что не будет психовать. Но парень знает, как порой тяжело сдерживать эмоции, и простит ему этот естественный порыв. Однако Джин продолжает сидеть и прожигать взглядом, в котором проскальзывают сомнения, неуверенность. Красавчик размеренно дышит и, всё-таки решившись, произносит: — Ты действительно думаешь, что я, уже достаточно взрослый мужчина, которому скоро стукнет тридцать, не переживу этот день, если немедленно не трахну кого-нибудь? — Тэхён, сжавшись от такого строгого тона и откровения, сначала бледнеет, потом краснеет и вообще хочет сбежать, но продолжает смотреть в гипнотизирующие глаза. — Ладно, чтобы ты наверняка понял, я буду максимально точен. Ты думаешь, я прошу тебя принять мои чувства — заметь, даже не ответить на них! — чтобы поскорее уложить в постель? Ты правда считаешь, что я наплюю на твои желания и наброшусь? Скажи-ка мне, что ты обо мне такое надумал? Неужели за год в больнице мой образ в твоей голове настолько исказился? — Н-но… — боязливо хрипит Тэхён, — разве ты не хочешь?.. — Хочу, — тут же отвечает Сокджин. — Но я также хочу, чтобы ты был рядом со мной счастлив. Если ты счастлив, когда тебя не касаются, я не буду этого делать. У каждого человека свои причуды, причины вести себя так, а не иначе. Если бы ты с самого начала предупредил меня, что не в восторге даже от простого рукопожатия, я бы отнёсся к этому с уважением и постарался бы в дальнейшем избегать какого-либо контакта. — Парень, будучи не в состоянии контролировать эмоции, в удивлении выпучивает глаза. Джин обречённо вздыхает и, нервно усмехнувшись, возмущённо восклицает: — За кого ты меня принимаешь, Тэ?! Хотя бы ради приличия не так открыто удивляйся! Мне как бы обидно! — Прости, — бормочет Тэ, взяв, наконец, себя в руки. — Пожалуйста, прости меня. Я, наверное, совсем не разбираюсь в людях, в тебе… — Это поправимо. У тебя будет на это время. Если ты, конечно, позволишь мне быть рядом. — Тэхён не выдерживает и облегчённо выдыхает, что Сокджин с улыбкой подмечает: — Что, дышать сразу легче стало? — Даже не представляешь, насколько. Джин на автомате тянется в одобряющем жесте к ледяным ладоням парня, но одергивает себя, немного виновато потупив взгляд. Тэ непонимающе хмурится и сам хватает руку красавчика, с сожалением наблюдая недоумение на привлекательном лице. Он должен действовать, иначе Сокджин окончательно отдалится. От одной только мысли об этом неприятно ноет в груди. — Джин, давай всё решим раз и навсегда, — уверенно начинает Тэхён, показательно усиливая хватку и тайно наслаждаясь чужим теплом. — Мне нравятся твои прикосновения. Слышишь? Я ещё раз повторяю: нравятся! Я просто хочу тебя предупредить, что не знаю, как отреагирую на что-то… новое. Я могу испугаться, причинить тебе вред… даже ударить! — Да ну? — с сомнением тянет Сокджин, приподнимая их скреплённые руки и выгибая в немом вопросе бровь. Тэ, изо всех сил сдерживая улыбку, со всей серьёзностью кивает. — Дай мне, пожалуйста, закончить. Я… также люблю тебя касаться. Вот так, к примеру. — Тэхён отпускает чужую руку и аккуратно касается выразительных скул красавчика, поглаживая их большими пальцами. Прямо как тогда, год назад на кухне. Джин мгновенно теряет всю весёлость и смотрит теперь внимательно, ловит абсолютно всё: от поджатой на нервной почве нижней губы до мельтешащих глаз, не способных сосредоточиться на чём-то одном. — Если ты… Если правда… Если ты действительно хочешь быть… со мной, — Тэ шумно выдыхает, прежде чем озвучить своё искреннее признание, которое вряд ли решится повторить, — я постараюсь сделать тебя счастливым. Даже если поначалу будет тяжело, я… не сбегу. Всё кажется таким простым. Что сложного в том, чтобы преобразовать порывы души в слова и произнести их вслух? Но для Тэхёна это было не просто тяжело. За секунду до «трагедии» это казалось чем-то невыполнимым, а план побега был наготове, чтобы помочь запаниковавшему парню спрятаться на время от проблем. Однако он сделал это. Отбросил страх и признался не только Сокджину, но и самому себе. Устал убегать, устал удерживать чувства, которые давно стали не только очевидными, но и невероятно сильными. Тэ так боялся привязаться к кому-либо, так страшился стать уязвимым, а позже использованным. Он закрылся от всего мира, чтобы не дать ужасающему прошлому поглотить разум. Выстроил стены, даже не предполагая, что кто-то не остановится, завидев непреодолимую преграду, и, рискнув всем, в том числе и целостностью своего собственного сердца, будет идти только вперёд. Тэхён не представляет, что бы с ним было, не встреть он благодаря хитрости Чимина Сокджина. Смог бы он, если бы вновь стал выбор между жизнью и смертью, выиграть эту битву без успокаивающего тепла, наполняющего всё нутро, без понимания, что он всё-таки кому-то нужен? Вряд ли. И как парень благодарит свою Луну? Отталкивает, не подпускает, причиняет боль не только словами, но и поступками. Нет, такого больше не будет. Красавчик не стал новым якорем, заменяя собой ангела-Чимина, но сделал нечто большее. Он помог принять себя, показал, что в мире ещё есть место для любви, перечеркнул своей добротой и мягкостью все её пропитанные ядом речи. Она может до сих пор влиять на поступки и решения Тэхёна. Наглядным примером служит тот же страх. Но теперь прошлое постепенно уходит на второй план, вымывается красочным настоящим, которое помогает забыть неприятные воспоминания, однажды сломавшие хрупкую жизнь. Тэ решает в этот раз не плакать при Сокджине и, прежде чем собственная уверенность, никак не причастная к холоду, окончательно улетучится, резко подаётся вперёд, накрывая чужие губы своими. Если честно, парень даже не знает, что делать дальше, поэтому просто застывает, стараясь не потерять сознание от переизбытка эмоций. Но ему и не нужно что-либо делать. Секунду спустя Джин отходит от шока и обхватывает тонкую талию Тэхёна, бережно прижимая худое тело к себе. Удивительно мягкие и сладкие губы медленно сминают сухие и обветренные, давая время привыкнуть и отпустить страх, вызывающий гул в ушах и давно забытую боль в затылке. Тэ чувствует, как сильно его трясёт, но не отстраняется и смело переходит к действиям, податливо размыкая губы и прикрывая глаза. Сокджин удивлённо выдыхает через нос, однако не колеблется и углубляет поцелуй, подключая язык. Тэхён несдержанно стонет, поражаясь тому, как же всё это приятно. Он даёт свободу рукам, и те тут же обхватывают шею красавчика, намереваясь чуть позже добраться до желанных волос. Несмотря на отдачу и желание, поторапливающее взять ещё, Джин делает всё с особой нежностью и осторожностью. Так, будто у него в руках хрусталь, который рассыплется от одного намёка на силу. Сокджин не спеша исследует чужой рот, чувствуя вибрации, вызванные еле различимыми стонами чувствительного парня. Он так долго этого ждал, но пока что не собирается отпускать себя, чтобы не напугать напором, хотя видит, как Тэ неосознанно просит о большем. Красавчик с трудом отстраняется и внимательно следит за Тэхёном, ожидая чего угодно. Сам же парень, не справившись с накатившим головокружением, опускает голову на плечо своей Луны и старается отдышаться. Сладкая нега от близости уходит крайне медленно, отчего возвращение в реальность оказывается не самым приятным процессом. Джин ободряюще поглаживает порывисто вздымающуюся спину и обеспокоенно спрашивает: — Тэхён? С тобой всё хорошо? — Да, — выдыхает Тэ, но тут же добавляет: — Хотя минуту назад было гораздо лучше. Сокджин звонко смеётся и, слегка приподняв парня, чтобы тот удобнее устроился в его объятиях, шепчет, щекоча дыханием ухо: — Спасибо, Тэхёна. Спасибо тебе за то, что ты есть. За то, что ты такой. — Какой «такой»? — уточняет Тэхён, заёрзав в руках красавчика, и вдруг вздрагивает, почувствовав на шее мимолётное прикосновение мягких губ. Джин наверняка заметил, поэтому занервничавший бедолага тихо лепечет: — Прости, я не специально. Просто… — Вот такой, Тэ, — с улыбкой отвечает Сокджин и, отстранившись, помогает Тэ принять сидячее положение. — Не хочешь сейчас попробовать чизкейк? Чай можем попить в кабинете Юнги. Он не будет против. Только с ним своей сладостью не делись, хорошо? — Думаю, придётся. Только так он разрешит нам там остаться. — Парень немного смущённо отвечает на полный нежности взгляд и гадает, будет ли видно окружающим, как сильно горят его губы. Доктор Мин точно заметит. А заметил бы Чимин? Точно, Чимин! Тэхён в десятый раз за день облизывает губы, обещая избавиться от дурной привычки позже, и неуверенно спрашивает: — Джин, а Чимин… когда придёт? Сокджин странно бледнеет, не решаясь сразу отвечать, и дарит Тэ неуверенную улыбку, отчего тот только больше нервничает. Наконец красавчик говорит, понимая, что правду долго скрывать не удастся: — Он не придёт, Тэ. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. «…Моя душа… разделена между двумя братьями: Холодом и Солнцем. Как бы я ни старался, изменений не будет. Она в их руках. Навсегда». Тэхён чувствует, как проваливается в темноту, но всё ещё отчётливо видит и слышит. Это часть души, израненной, еле восстановившейся души, умерла вместе с осознанием. Его ангел не вернётся. Парень добился своего. Тогда почему так больно? Почему такое чувство, будто выстрелили в упор, в самую грудь, и оставили истекающую кровью жертву в одиночестве? Сокджин что-то говорит, но Тэ не может различить слова. Он с ужасом понимает, что речь красавчика перекрывает другой голос. Жёсткий, упрямый, знакомый, пропитанный осуждением и… холодом, от которого раньше самолично отбивался. «В этом виноват только ты, Тэхён. Не волнуйся, новой петли не будет: ты покинул виселицу. Но я предупреждаю тебя. Держись за Сокджина. Держись за него так, будто от этого зависит твоя жизнь. Если ты поступишь с ним так же бессердечно, как сделал это с Чимином, я вернусь. И вернусь не один. Он тоже придёт. И мы вместе закончим то, что не удалось провернуть тогда, на крыше. Я больше не буду на твоей стороне, Тэхён. Ты потерял доверие своего прошлого. Поздравляю. Советую обзавестись новым помощником. Вряд ли ты сможешь выжить в одиночку».