Galgen

— Не прошло и года! — с порога восклицает Юнги, пытаясь скрыть удивление, вызванное нежданным гостем, который пропал на целых полгода, а сейчас сидит в кабинете, будто они виделись от силы вчера. — Привет, — хрипит тот. Чимин осунулся, возможно, немного прибавил в росте. Или это очередные туфли с каблуком, к которым у адвоката слабость. Он через силу улыбается доктору, сухо пожимая ему руку, отчего зарабатывает удивлённый взгляд, и вновь опускается на диван. Юнги улавливает вечный запах сигарет вперемешку с дорогим одеколоном и замечает слегка подрагивающее колено, выдающее желание поскорее закурить. Значит, своим привычкам Чимин не изменил. Только что за взгляд? Потухший, полный тоски и отчаяния. Будто он не за границу ездил, повышая собственную значимость как специалиста, а сидел в тюрьме. Или работал на каторге. От одного вида у мужчины колет в груди. И откуда эта холодность? Не может быть, чтобы адвокат кардинально изменился. Или на него так повлияла разлука с Тэхёном? Мужчина не торопится занять своё место. Вместо этого он откладывает полученные отчёты, становится перед гостем, опираясь о стол, и осторожно спрашивает, пытаясь звучать как всегда непринуждённо и насмешливо: — Ты пришёл по делу? Или просто соскучился? — И то, и другое, — просто отвечает Чимин, будто иначе и быть не может. Но Юнги лишь больше напрягается, пытаясь разгадать намерения адвоката. Тот никогда бы не признался, что скучает. Съязвить, разозлиться — это в его компетенции. Спокойствие — последнее, что можно от него ожидать. Хотя заметно, как трудно ему держать себя в руках: веко дёргается, пухлые губы, находящиеся всегда в идеальном состоянии, искусаны, а ладони то и дело сжимаются, напоминая держать лицо. Похвальная попытка выставить себя в таком свете. Наверняка для этого понадобилась не одна пачка сигарет. Как же доктору поступить? Раззадорить и вывести на эмоции, чтобы взять ситуацию под свой контроль? Или подыграть и включить пассивность, лишь наблюдая? Юнги ещё не успевает выбрать тактику, как Чимин говорит: — Можешь, пожалуйста, закрыть кабинет? Не хочу наткнуться на Тэхёна. Юнги медленно переводит взгляд на дверь, будто кто-то постучался, привлекая внимание, и пожимает плечами, беззаботно заявляя: — В этом нет необходимости. Он сейчас с Сокджином. Они не придут, не волнуйся. У них банные процедуры. — Адвокат удивлённо вскидывает бровь, на что доктор Мин усмехается и объясняет: — Тэхёну запрещено брать в руки бритву. Нет, не потому, что он может вскрыться или что-то в этом роде. Но царапину на лице оставит. Из-за дрожи в руках. Или из-за неопытности в этом нелёгком деле, не помню точно. Вот Джин и вызвался помочь. — Хорошо. — Что-то случилось? Что-то срочное, раз ты примчался сюда сразу из аэропорта? — Чимин непонимающе хмурится. Юнги тяжко вздыхает и, сложив руки на груди, терпеливо поясняет: — Ты, кажется, забыл, солнышко, как хорошо я тебя знаю. Ты ни за что не заменишь строгий костюм на обычную белую футболку, слабо прикрытую пиджаком, если только тебе не предстоит долгий перелёт. Так в чём дело? — Я завтра вновь улетаю, — плохо скрывая раздражение, произносит адвокат. Он дышит глубоко и размеренно, усмиряя темперамент, умоляющий ответить привычной колкостью, и вспоминает работу. Да, так будет лучше. Как будто сейчас деловая встреча. Никаких ссор, никаких лишних эмоций. — Так что да, ты прав. Дело срочное. Мне нужно кое-что узнать. — Завтра? — Юнги недовольно поджимает губу. По нему не видно, но по Чимину он скучал. Очень сильно. Чуть ли не каждую ночь. И с нетерпением ждал его возвращение. Неужели, после разговора этот упрямец вновь исчезнет, наплевав на то, какую боль причиняет другим своими необдуманными действиями? Нет, в этот раз доктор так просто его не отпустит. Пусть брыкается, рычит, но пока Юнги не узнает, что на уме у Чимина, тот отсюда не выйдет. В принципе, можно начать прямо сейчас, поэтому мужчина, нарочито растягивая слова, со всей возможной мягкостью произносит: — Пока ты не озвучил свою просьбу, позволь поинтересоваться: зачем ты тогда сорвался и сбежал, хотя до этого твёрдо отказывался от десятка командировок? Даже не думай врать про выгодное предложение. Ты десяток таких отсеивал. — Признаю, тогда решение было принято на эмоциях. — А сейчас? — А сейчас я понял, что здесь меня ничего не держит. — Доктор закатывает глаза и смотрит на своего собеседника, как на идиота. Но тот, вздохнув, относительно спокойно продолжает: — Не смотри на меня так, Юнги. Сокджин и Тэхён вместе. Они есть друг у друга и давно обо мне забыли. А ты… — Чимин часто моргает, приводя себя в чувства, хотя это у него плохо получается. — Ты же наверняка не простил меня за тот случай. Когда я бросил тебя, выбрав сторону друга. — Вижу, мозгов за полгода у тебя не прибавилось, — раздражённо протягивает Юнги и пытается найти хоть один намёк на притворство в образе посетителя. Но нет, по его виду сразу понятно, что он верит в собственные слова и даже не рассматривает другие варианты. И что делать? Придётся действовать более решительно. Ничего, очередную истерику мужчина переживёт. Привык. К тому же знает дельный способ успокоить. Поэтому доктор пробует надавить на больное, вкладывая в голос и чужую обиду, и собственное осуждение: — Тэхён ждал тебя, Чимин. Он тысячу раз успел пожалеть о том, что сказал, и слепо верил, что ты вернёшься. Он до сих пор надеется, что однажды дверь в палату откроет не очередной доктор, не Сокджин, не Хосок, а его единственный лучший друг. Неужели ты не простил его? — То есть насчёт тебя я прав? — невесело усмехается Чимин, буравя взглядом ни в чём не повинный пол. Юнги таким исходом недоволен. Как будто его слова пропустили мимо ушей. Но он молчит, сдерживая желание наброситься на любовь всей своей жизни, обнять и выбить всю дурь из его непутёвой головы. Адвокат не может долго сидеть в тишине, скоро сам заговорит. Нужно только немного терпения. Видно, что Юнги всё-таки что-то задел. Не то, что планировал, но сейчас он будет рад любой живой реакции, на которую потом сможет опереться. Чимин не заставляет себя долго ждать и тихо, опускаясь чуть ли не до шёпота, бормочет: — Знаешь, а ведь в твоих обвинениях было разумное зерно. Но я ни на минуту не поверил тебе. — Небольшой заминки достаточно, чтобы доктор понял, о чём идёт речь. — Я любил, доверял, но не смог поверить. Ты был так мягок со мной, так… нежен. Иногда я спрашиваю себя: а не было ли это всё сладким сном? Наблюдая все эти годы за твоим поведением, твоей… чёрствостью, кажется, будто и не было всех этих… Как бы ты это обозвал? «Розовых соплей»? Да, точно, именно их. Когда я впервые увидел, сколько ненависти выливается из тебя на Сокджина — на нашего друга! — то сначала не поверил, что ты на такое способен. Да, ты потерял брата. Но слепо обвинять человека, с которым буквально несколько часов назад обменивался своими неудачными рабочими шутками и планировал вечером пропустить по пиву!.. — Чимин медленно скользит пустым взглядом по тощей фигуре в белом халате и дальше говорит еле разборчиво. Но Юнги всё прекрасно понимает, хотя, если честно, не хотел бы. — Я испугался. Ты с остервенением набросился на него с целью выгнать из больницы. Ты готов был пойти на всё, чтобы испортить ему жизнь. Я подумал тогда: если ты так просто решился на подобное со своим другом, где гарантия, что однажды и мне не придётся проходить через это? — Помрачневший Юнги дёргается от таких слов, но не прерывает. Адвокат наконец добирается до глаз и с грустной улыбкой на губах произносит: — Я люблю тебя. Да, до сих пор. Наверное, глупо с моей стороны. Ведь я тебя бросил, я отвернулся. Но моим действиям есть оправдание. — Интересно послушать, — холодно отзывается доктор, на лице которого, в отличие от гостя, нет и намёка на улыбку. — Всё просто. Ты плохой человек, Юнги. — Юнги не сдерживает лёгкую ухмылку, пряча за ней удивление. Он не собирается отрицать, но от Чимина такое слышать… немного неожиданно. — Не только из-за случая с Сокджином и вечных колких фраз. — Мужчина вмиг напрягается. — Ты врал мне. — Что ты имеешь в виду? — не понимает доктор, пытаясь заглушить нехорошее предчувствие, которое до этого ни разу не подводило. У него пересыхает в горле, и появляется стойкое ощущение, что услышанное ему точно не понравится. — Ты врал насчёт Тэхёна. А я, как дурак, верил. Я не знаю подробностей, но у него в семье никогда не было всё гладко, да? — тараторит Чимин, будто боится не успеть всё озвучить. Так и есть: под конец голос совсем подводит и похож на помесь хрипа и всхлипа. Внимательный Юнги, схватывающий любую перемену в интонации, услужливо предлагает: — Водички? — Да, пожалуйста. — Пока доктор Мин копошится у кулера, адвокат уже не так смело продолжает: — Ты прав, я слепой, безмозглый дурак. Но, к сожалению, ещё и очень дотошный дурак, — Юнги в мгновение ока осушает оба стаканчика и, наполняя их заново, успевает при этом кивнуть, соглашаясь тем самым со сказанным, — который сделает всё, чтобы защитить тех, кто ему дорог. — Что ты знаешь? — устало спрашивает мужчина, протягивая стаканчик Чимину. Надо было ему в самом начале не сдерживать себя и заткнуть этого идиота поцелуями. Плотину прорвало бы сразу, и не было бы никаких стрессовых ситуаций и напряжённых бесед. — Абсолютно ничего наверняка. Но благодаря догадкам и природному упрямству, многое выяснил. Однако сначала мне нужно, чтобы ты кое-что мне рассказал. Тогда — и только тогда! — я буду говорить. Юнги в нерешительности отводит взгляд и лихорадочно думает, что же ему делать. Чимин может блефовать, надеясь таким образом вытащить из доктора информацию. Но зачем она ему, если завтра у него вылет, если он решил оставить прошлое позади? Откровенное признание выбило из колеи, и, что бы ни делал, доктор хочет попробовать удержать адвоката. Никто не идеален. Так зачем мучить себя, и не только себя, и при наличии взаимности ставить крест на их будущем? Юнги возобновляет зрительный контакт со своим собеседником, возвращаясь к столу, и нейтральным тоном спрашивает: — Что ты хочешь знать? — Я знал, что ты согласишься, — слегка улыбается Чимин, но доктор быстро его осаждает: — Не радуйся раньше времени. Я пока что согласился только выслушать твою просьбу. — Хорошо. Я хочу узнать кое-что насчёт Тэхёна. — Юнги кивает, показывая, что уже давно понял это. — Расскажи, пожалуйста, про его навязчивые мысли и идеи. Когда ты про них только упомянул, я не совсем понял, о чём ты. — С подробностями не получится, Чимин, — сразу предупреждает доктор, на что адвокат лишь недовольно поджимает губу, но молчит. — Но основной смысл я до тебя донесу. Думаю, это никому уже не навредит. — Я тебя внимательно слушаю. Юнги делает небольшую паузу, предпринимая последнюю попытку понять, чего же Чимин добивается. Что ему даст эта информация? Ладно, раз сказал «никому уже не навредит», молчать больше нет смысла. Доктор, напуская на себя скучающий вид, говорит: — Я расскажу про самую точную и хорошо сформировавшуюся. Тэхён верил, что ты и Сокджин были в курсе его ненормальности и пытались исправить его. И все ваши добрые порывы были направлены на «починку» Тэ. После достижения этой цели он был убеждён, что станет вам больше не нужен. — Понятно, — выдаёт Чимин. И больше никакой реакции. Он не удивлён? Это… странно. Правда, лицо стало пугающе бледным, а взгляд окончательно потух, будто рухнули последние надежды. Что всё это значит? — Твоя очередь. Что ты там накопал? — Ничего. Абсолютно ничего. — Что? — начинает злиться Юнги, который уже успел навыдумывать себе всяких кошмаров. — Ты же сам сказал!.. — Я соврал. — Чимин залпом допивает воду и задумчиво рассматривает пустой бумажный стаканчик, будто в нём есть какая-то тайна. Или чарующая красота, заставляющая возвращаться к созерцанию снова и снова. — Знаешь, после твоих слов я окончательно убедился: не я должен прощать Тэхёна, а он меня. Ведь я тоже плохой человек, Юнги. — Почему же? — хмурится доктор, нервничая от поведения такого адвоката. Что он такого сказал? Почему Чимин будто сдулся, как шарик? — Рассказать? Зачем мне это делать? Это выставит меня в плохом свете. И если я захочу прямо сейчас пойти навестить Тэхёна, ты после этого рассказа сам кинешься меня останавливать, а потом прогонишь с пожеланием больше никогда сюда не приходить. А я хочу остаться в твоих глазах… чистым. — Уже поздно. — Чимин непонимающе смотрит на почему-то повеселевшего доктора. — Ты адвокат, солнышко. Я, в отличие от тебя, всегда с удовольствием слушал про каждое твоё дело. И, если мне не изменяет память, ты нередко применял грязные методы, чтобы выиграть. Законные, конечно. Рушил жизни иногда невинных людей, потому что плохая сторона больше заплатила. Ты давно не безгрешен. Так что хватит этой показной загадочности, и поделись своими нечистыми делишками с единственным человеком, который тебя поймёт и не осудит. — Что… — неуверенно говорит Чимин, прикрывая глаза, чтобы не видеть, как его первая и, возможно, последняя любовь разочаровывается в нём. — Что если я скажу тебе, что бредовые мысли Тэхёна не такие уж и… бредовые? — Юнги уже открывает рот, чтобы сказать, что бредом являются тут только слова Чимина, но адвокат поспешно добавляет: — Давай я начну сначала. И мне будет легче, если ты присядешь за стол. Юнги окидывает посетителя оценивающим взглядом, недовольно цыкает, не заметив и намёка на шутку или розыгрыш, и садится в своё удобное кресло, сложив руки на груди. Видно, что его убеждения трудно пошатнуть, но Чимин готов рискнуть. Возможно, когда он выговорится, ему станет легче. Ведь доктор прав: он единственный, кто способен понять. Адвокат откидывается на спинку дивана и, рассматривая на этот раз светлый потолок, начинает: — Всё… произошло чуть больше года назад. Когда я забирал Тэхёна к себе, я столкнулся с… его матерью. — Доктор непроизвольно дёргается, но рассказчик не замечает этого, полностью погружаясь в воспоминания. — Я помнил слова Тэхёна про побои со школьных времён, помнил и твои про недавно возобновлённые случаи. Поэтому сразу взял её в тиски и вытащил Тэхёна благодаря напористости. Но она оказалась… упрямой женщиной. За последующие два дня успела всё обо мне выведать, вплоть до адреса квартиры, места работы и продолжительности недавней стажировки. Госпожа Ким открыто угрожала и требовала вернуть ей сына. Я оценил её энтузиазм. Было видно, что подобные манипуляции раньше всегда сходили ей с рук. Но я также заметил, что она потеряла хватку. Возможно, всё дело в здоровье. У неё были явные проблемы с головой. Помню, когда я впервые согласился на встречу, она могла холодно говорить о моей скорой расправе, а в следующий момент давиться слезами и умолять «спасти её мальчика». Странная женщина. — Адвокат позволяет себе горько усмехнуться, прежде чем возобновить рассказ. Юнги приходится до боли прикусить губу, чтобы не сорваться и прервать. Он сам не на шутку разволновался и побледнел. И сейчас поражается выдержке Чимина, который находится на грани очевидной истерики, но продолжает говорить. Всё-таки всё дело в скуренной перед визитом пачке сигарет. — Мне пришлось пойти на парочку хитростей, чтобы, наконец, отвязаться от неё. Госпожа Ким отлипала крайне неохотно, но стоило найти нужные ниточки, дело пошло быстрее. Также помогало то, что она не так хорошо разбиралась в законах, как я. В итоге она сдалась буквально через неделю борьбы. — Почему ты мне не рассказал раньше? — с толикой обиды интересуется Юнги, слабо надеясь, что это конец истории. — Я мог бы помочь. — Я и без тебя прекрасно справлялся, — отвечает Чимин. — К тому же вспомни наши отношения на тот момент. Даже если бы меня похитили и угрожали застрелить, если я не позвоню тебе, я бы не перешагнул через свои принципы и гордость и не сделал бы это. — Дурак, — беззлобно подмечает доктор. — Ещё какой. Но погоди, это только начало. За мной была безоговорочная победа. Однако я… — Чимин не спеша разминает затёкшую шею, отчего кабинет наполняют громкие звуки хрустов, — решил пойти дальше. За время общения с этой женщиной, я понял, на что давить, что выбьет её из колеи, что доведёт до слёз. — Только не говори, что ты… — страдальчески стонет Юнги, прикрывая лицо ладонью. — О, Чимина… — Да, я включил на максимум свой «рабочий» режим и стал её персональным кошмаром, который пару раз в неделю навещает и разрушает все надежды на нормальную жизнь, — буднично произносит адвокат, поджимая губу при не самых приятных моментах, которые резко всплыли в голове. — Если честно, я не думал, что это сработает. Шёл вслепую, опираясь на абстрактность и шаткие теории. Но это возымело успех. Под конец октября я даже завёл судебное дело на неё. Мнимое, конечно. Но она была в ужасе и раз за разом соглашалась на встречи, страшась того, что я сделаю, если она откажется. — Зачем тебе это?.. — А ты сам не понимаешь? — зло отзывается Чимин, мгновенно теряя всякое самообладание. — Она сломала Тэхёну жизнь! Превратила его в зашуганного параноика! Я не мог это просто так оставить! Особенно тогда, когда шанс отомстить был прямо у меня в руках! — Но ты заигрался, — с горечью протягивает Юнги, пристально вглядываясь в лицо резко потерявшего весь запал гостя. Тот слегка хмурится, но со вздохом соглашается: — Да, я заигрался. Сначала я относился к этому, как к работе. И мысли не было, что я делал что-то неправильно. Но потом, сразу после моего Дня Рождения, ко мне пришли, чтобы отдать все документы Тэхёна. Среди них была одна бумажка… — Свидетельство о смерти… Как она умерла? — Повесилась в коридоре. Видимо, там была какая-то перекладина… — Ты… винишь себя? — осторожно спрашивает доктор Мин, заранее зная ответ. — Да, — уверенно кивает Чимин. — А как иначе? Я её довел этими своими манипуляциями. В её смерти виноват только я. — Ну, не думаю, что Тэхён так уж расстроится, если узнает об этом. — Как ты можешь такое говорить?! — поражённо выдыхает адвокат, вскакивая с места. — Да, она была… монстром. Но она его мать! — Ты всё ещё не объяснил, почему мысли Тэхёна были не бредовыми, — напоминает Юнги. Чимин от такой перемены резко садится обратно и виновато опускает взгляд. Хватит ли у него сил пережить этот разговор? Не оттолкнёт ли его Юнги, когда узнает, что он натворил? Сомнения. Они повсюду. Завладевают разумом, отравляя не одну жизнь, с особым удовольствием разъедают мозг, вызывая головную боль. Адвокат нервно ведёт плечом и вспоминает, сколько сигарет у него осталось. Если меньше семи, дело плохо. Придётся искать разрядку в чём-нибудь ещё. Или в ком-нибудь. — Во время наших встреч госпожа Ким постоянно упоминала о том, что Тэхён болен, что он сумасшедший, что он… отсталый. Я не верил ни слову! Но… — Чимин тяжело сглатывает, чувствуя на себе прожигающий взгляд любимых глаз. — Я просто хотел убедиться, что она неправа! Сначала я разговаривал с Тэхёном. Это приносило мало пользы, но он хотя бы постепенно привыкал к активной роли в беседе. Поэтому я разработал… небольшой план. Ты, как психиатр, знаешь такой приём. Я составил несколько ситуаций, которые точно вызовут у Тэхёна хоть небольшой, но стресс и покажут его реакцию. Нормальную реакцию. Ситуации совершенно безобидные! Но для такого закрытого и необщительного человека, как Тэ, несколько… проблематичные. Если честно, они давали малый эффект. Наверное, из меня вышел, мягко говоря, плохой экспериментатор. — Мягко говоря, — сквозь зубы цедит Юнги, который держится на одном честном слове. Желание отчитать этого идиота, дать ему в нос, а потом поцеловать, прикусив губы до крови, просто невыносимо. Как тот вообще до такого додумался?! — Поэтому я подключил к этому Сокджина. Он же всё-таки бывший психиатр. Сразу должен понять, что с человеком что-то не так. — Чимин, сгорбившись и упираясь локтями в колени, складывает ладони у лба и шумно выдыхает. — Так Сокджин тоже участвовал в этом абсурде? — недоверчиво уточняет доктор, который готов хоть сейчас сорваться и вышвырнуть обоих авантюристов, вздумавших играть с хрупкой душой человека, который и так успел настрадаться. — Нет, конечно! — поспешно заявляет адвокат. — Я ничего ему не сказал. Просто под немного глупым предлогом познакомил и пустил всё на самотёк. Но у него, видимо, с первой встречи закрались подозрения, что я что-то задумал. Поэтому мне пришлось слегка приврать. Я сказал, что пытался свести его с Тэхёном. Я был уверен, что он пошлёт меня куда подальше. Ну, или хотя бы обидится. Но Сокджин отреагировал… спокойно. Тогда меня это удивило. Я же не знал, что он влюбится! — Чимин закрывает лицо руками и стыдливо бухтит: — На протяжении ноября они нормально общались и прекрасно проводили время вместе. И мои опасения по поводу вменяемости Тэ испарились. Если бы что-то было не так, Сокджин бы сказал мне, наверное. Или прекратил бы с Тэ общение, я думаю… — Думаешь? — буквально рычит Юнги, отчего адвокат сжимается и зажмуривает глаза, как будто это спасёт его от чужого гнева. Доктора Мина крайне трудно вывести из себя. И, если у тебя это получилось, ты либо «герой», либо… идиот, каких ещё поискать. — А вот мне кажется, у тебя напрочь отсутствует данная функция! — Чимин резко выпрямляется и хмуро смотрит на доктора, а тот поражённо выдыхает: — У тебя ещё хватает смелости возмущаться? — Я знаю, что виноват, что поступил ужасно по отношению к Тэ. Поэтому так легко решил уехать. Но ты… — Адвокат с тяжёлым вздохом встаёт и, прежде чем направиться к выходу из кабинета, добавляет: — Можешь рассказать всё Тэхёну. Если то, что ты сказал, правда и он всё ещё ждёт меня, после рассказа перестанет ждать. Всем станет легче. И… передай ему, пожалуйста, что мне жаль. — Куда это ты собрался? Мы ещё не закончили! — подрывается Юнги, преграждая путь к отступлению. Разнервничавшийся адвокат тщетно пытается скрыть своё состояние, но дрожащие руки, как у наркомана, трудно не заметить. Он прячет их за спину и холодно бросает: — Уйди с дороги, Юнги. Иначе пациенты будут узнавать доктора Мина не только по яркой шевелюре, но и по не менее яркому синяку под глазом. — Чимин, я знаю, тебе сейчас плохо, — спокойно говорит доктор, отпуская собственные переживания по поводу Тэхёна и смело встречая полный чувств взгляд. Он сейчас в своей стезе. Перед ним не человек, а чистый сгусток эмоций. С этим привычней работать, так что проблем не будет. Главное — подавить собственный гнев. Чимин слегка вздрагивает, когда руки мужчины опускаются на его плечи. — Но, пожалуйста, не уходи. Тебе нельзя переживать такое в одиночку. Ты не справишься. — Сомневаешься во мне? — поморщившись, произносит адвокат и, не выдержав напора, опускает глаза. — Ни в коем случае. Но я могу помочь пережить этот непростой период в твоей жизни. Я хочу помочь. Чимина, посмотри на меня, — мягко просит Юнги. Чимин неохотно подчиняется, но тут же облегчённо вздыхает, когда встречает твёрдость и заразительную уверенность, а не сочувствие, которое он всегда терпеть не мог. Как доктор Мин может вообще сейчас выносить его присутствие после всего, что узнал?! Неужели, он тоже… любит?! Юнги усиливает хватку на чужих плечах и, стараясь вложить в свои слова как можно больше убедительности, говорит: — Тебе нельзя улетать, Чимин. Только не сейчас, не в таком состоянии. Останься. Я почти закончил, вместе поедем домой. Ты только останься. Если не ради Тэхёна, то… ради меня. Чимин с удивлением замечает прежнюю нежность в интонации, во взгляде, даже в губах, растянутых в ободряющей полуулыбке. Можно, конечно, как всегда съязвить и, сосредоточившись на одной злости, сбежать. Но грубить такому Юнги нет никакого желания. Да и прав доктор: адвокату нужна помощь. Он выговорился, но это слабо помогло. А ведь на этот разговор были большие надежды, которые, к сожалению, не оправдались. Теперь Чимин даже не знает, как поступить! Завалить себя работой, чтобы времени на переживания совсем не осталось? Но когда-нибудь план даст трещину, и он захлебнётся в вине и тоске. — Ладно, я… подожду тебя, — сдаётся Чимин, пытаясь без слов донести, как трудно далось ему это решение и как плохо будет Юнги, если он вздумает в очередной раз его обмануть или поглумиться. Доктор благодарно кивает, но руки не опускает. — Только мне срочно надо закурить. Не волнуйся, я не сбегу. — Знаешь, у меня есть идея получше. — Юнги подталкивает растерянного посетителя к дивану, на что тот непонимающе протягивает, прежде чем с тихим вздохом сесть: — Что ты делаешь? — Думаю, нам обоим это сейчас нужно. — Вместо вразумительного ответа доктор устраивается сверху и жадно припадает к столь желанным губам. Поначалу Чимин не отзывается на ласку, но затем из его рта вырывается стон наслаждения, и вот он уже сам отвечает с не меньшей страстью. Они оба так устали от глупой борьбы, от характеров друг друга, от вечных разлук, лишающих всякой радости иногда на долгие месяцы. Этот поцелуй не просто необходимая разрядка. Это очередная надежда на то, что, возможно, прошлое можно если не вернуть, то хотя бы попытаться отпустить. Чтобы начать, наконец, жить настоящим, подчиняясь собственным желаниям, которые требуют активных действий здесь и сейчас. Оба ошибались, причиняли боль себе и другим, порой поступали необдуманно. Но это только сближает их. Запятнанные души, знающие друг о друге непозволительно много. Свет для окружающих, но тени друг для друга. Такие разные, такие невозможно сложные. Но судьба раз за разом сталкивает их, как бы показывая, что они связаны. Чимин не может без Юнги, как и Юнги не может без Чимина. Оба защищают людей: от закона или от них самих. Но никто не понимает, что именно они сами больше всего нуждаются в защите. И она будет. До тех пор, пока очередная ссора не подарит не последнюю в их жизни разлуку.

* * * *

— Джин, прекрати-и! — хрипит Тэ, жадно хватая ртом воздух. — Я сейчас взорвусь, остановись! — Соглашайся, — неумолимо повторяет красавчик, и не думая отпускать парня. Пытка продолжается уже минут семь, и противник постепенно сдаёт позиции. Что может быть хуже щекотки?! Тэ вообще не ожидал нападения, тем более со стороны Джина, что упрямо приходит практически каждый день. Тэхён не против, наоборот, очень этому рад. Он только опасается, что однажды темы для разговора иссякнут. Но пока что всё хорошо. Когда болтовня затягивается, осмелевший парень утягивает красавчика в долгие поцелуи, которые длятся, пока у обоих буквально не заболят губы. Всё можно списать на весеннее обострение. Но Тэ прекрасно понимает, что дело не в этом. Дело в нём. Он просто отпустил себя. — Хорошо-хорошо! Я согласен! — сдаётся Тэхён, вырываясь из вмиг ослабшего захвата и отползая на другой край кровати подальше от эпицентра, и показательно поджимает губу, выражая тем самым своё недовольство. Джин примирительно улыбается и выжидающе молчит. Парень, игнорируя неприятное чувство дежавю, вздыхает и нехотя говорит: — Я обещаю… потолстеть! — Отлично, — кивает довольный Сокджин. — Я уже договорился с Юнги и составил для тебя специальный рацион питания. Если не будешь ему придерживаться, я узнаю, Тэ. Так что даже не думай отлынивать. — Но я не понимаю! — всплескивает руками Тэхён. — Я всё ем! Всё, что мне дают! Прибавь к этому сладости, что ты постоянно приносишь! — Значит, нужно есть больше. — Но если в меня не влезет? — Ну хочешь, я буду каждый раз приходить и лично тебя кормить? — Нет, — слишком быстро отзывается парень, поёжившись от такого предложения. Сокджин и так кардинально изменил ради него свой рабочий график. Не хватало ещё, чтобы красавчик совсем забил на работу. Он подведёт родителей и… Кстати, о семьях. Как-то так вышло, что именно эту тему никто из них двоих не затрагивает, без каких-либо обсуждений соглашаясь, что она становится своего рода табу. Тэхён готов благодарить Джина бесконечное количество раз за его умеренную тактичность и не выходящее за рамки любопытство. Это позволяет по-настоящему наслаждаться беседой и не дёргаться при каждом вопросе. Но что Тэ особенно ценит в общении с Сокджином, так это часы тишины, проведённые вместе. У красавчика бывают неудачные дни, элементарно плохое настроение. Или же Тэхён которые сутки не может отойти от очередного кошмара. Тогда они без лишних слов размещаются на широкой больничной кровати и молчат. В обнимку, спиной друг к другу — всё равно. Обычное присутствие любимого человека успокаивает, прогоняет мрачные мысли, дарит неспокойному сердцу тепло. Тэ часто при этом получает заслуженные часы отдыха и просто спит, пока Джин перебирает его неприлично отросшие волосы и думает о чём-то своём. Если бы у него спросили, где он чувствует себя, как дома, он бы без промедлений ответил: в руках Сокджина. Красавчик давно понял, как несладко приходится парню ночью, но, к сожалению, не может уничтожить этот недуг. Сколько бы знакомых ни было в больнице, ночевать ему никто не разрешит. Поэтому он с явным нетерпением ждёт, когда же Тэ выпишут. Да и сам Тэхён чувствует, что засиделся здесь. Хотя Юнги вечно твердит что-то про ещё не начавшийся период отвыкания от особенно сильных препаратов, парень всё равно не видит острой необходимости в постоянном его присутствии в медицинском учреждении. Возможно, всё из-за сердца, которое после признания и первого серьёзного поцелуя будто сошло с ума. Оно требует от разума заполнять голову только мыслями о Сокджине, волнуется, если тот долго не появляется, и профессионально убивает все страхи, кроме одного: потерять любимого. Тэхён тщетно пытался взять себя в руки, но бросил это дело ещё зимой. Он понял, что не стоит напрасно беспокоиться по этому поводу. Ведь он счастлив. По-настоящему счастлив и считает глупым скрывать или прятать это чувство. Конечно, рана на душе никуда не делась, и он всё ещё невозможно сильно скучает по Чимину. Но Джин не даёт подолгу придаваться печали. Особенно хорошо с этим делом справляются его губы. Мягкие, тёплые, непонятно почему сладкие, хотя сам красавчик не особо жалует сладкое. Каждый поцелуй — будто излюбленный Тэхёном дождь. Только не за окном, а в пустыне. Вот такой сильный эффект вызывает у него самое обычное, но ужасно чувственное касание. Тэ также видит, что для Сокджина любые прикосновения имеют гораздо большее значение, чем для него самого. Поэтому Тэхён старается дать их ему как можно больше. Однако невидимая, но ощутимая грань присутствует, и её прекрасно чувствуют оба. Сокджин не позволяет себе лишнего и знает, когда стоит остановиться. А Тэ не делает ничего через силу. Главное — доверие, которое помогает сохранять гармонию в отношениях с не совсем здоровым человеком. И вроде бы всё хорошо, но парня давно гложет один момент, который он всё никак не решается озвучить. Всё потому, что оба достаточно скрытные и не привыкли делиться абсолютно всем с другими, даже с близкими. Оттого узнавание и сближение протекают крайне медленно, по маленькому шажку за раз. Возможно, им даже повезло, что в паре, когда дело касается чего-то серьёзного, оба осторожные, рассудительные, без неожиданных вспышек и непонятно откуда взявшихся заскоков. Тэхён знает Сокджина ровно настолько, насколько нужно. Не было никаких неожиданных признаний или заявлений, которые бы могли пошатнуть окрепшие чувства. Не хочется рисковать, но и самостоятельно надумывать тоже нет никакого желания. Тэхён, скрестив ноги, садится поудобней и осторожно, чтобы заранее всё не испортить, начинает: — Джин, я хочу кое-что у тебя спросить. — Красавчик вопросительно выгибает бровь, не ощущая пока что нарастающее напряжения. — Это касается твоего конфликта с доктором Мином. Не мог бы ты рассказать поподробней, почему вы поссорились? Если, конечно, хочешь. — Зачем тебе это? — как-то холодно спрашивает Сокджин, у которого враз пропало настроение. Он пытается не показывать, как сильно его взволновал вопрос, но выходит ожидаемо скверно. Тэхён застал его врасплох! — Хочу ещё раз убедиться, что его обвинения и ненависть беспочвенны. — Ты так в этом уверен? — искренне удивляется красавчик, вызывая у собеседника недоумение. А должно быть иначе? Тэ медленно кивает и терпеливо ждёт, что же ответит Джин. Тот издаёт нервный смешок и, отводя взгляд куда-то в сторону, выдаёт: — Хорошо. Только прости, много подробностей не будет. Ты, наверное, знаешь начало. Я лечил брата Юнги. Да, я с ним подружился. Но никогда не забывал, что передо мной пациент, которому требуется лечение. Его психическое состояние довольно быстро стабилизировалось, что не могло не радовать. Вечером перед выпиской произошёл небольшой… инцидент. Однако я был убеждён, что непонимание между нами было более-менее улажено. Поэтому так просто ушёл. Что с ним потом стало, ты знаешь. Вот и вся история. — Скажи, Джин, ты, — Тэхён нервно облизывает губы, — замечал его необычное поведение по отношению к себе во время лечения? Знал о его чувствах до признания? — Это было трудно не заметить, — сохраняя спокойствие, отвечает Сокджин, всё ещё избегая взгляда Тэ. Поэтому не видит, как тот бледнеет после его слов. — Но я ни коим образом не подогревал его чувства. Не было никаких намёков, которые придумал себе Юнги. Не думаю, что будет уместно к ним отнести парочку будничных шуток и разговоров ни о чём. — А почему ты не отвечал на его чувства? — интересуется парень, продолжая самолично ранить паникующее в сложившейся ситуации сердце. — Он тебе совсем не нравился? — Он был славным парнем, — признаёт красавчик, немного грустно улыбаясь. — По характеру так вообще золото в сравнении с Юнги. Возможно, я бы присмотрелся к нему. Но только после выписки. — Сокджин отвлекается на внезапно зазвонивший телефон и нехотя подымается. — Прости, мне пора идти. Это по работе… — Последний вопрос, Джин! — Тэ резко подаётся вперёд и, игнорируя громкую трель мобильного, спрашивает: — Почему? Сокджин растерянно поджимает губу, находясь мыслями уже не здесь, и, надевая поверх белой футболки лёгкую куртку, наконец понимает, что Тэхён от него хочет. Он клюёт парня в лоб и, прежде чем уйти, быстро произносит: — Потому что он был болен, Тэхёна. Не думаю, что из этого что-то бы вышло при отсутствии действительно сильных чувств. С обеих сторон.

* * * *

— Ну что опять? — недовольно стонет Юнги, который битый час пытается понять, почему Тэхён сегодня такой задумчивый и невнимательный. — Злишься на меня из-за изменений в питании? Я тут не при чём, это всё Сокджин! — Доктор Мин, — наконец выходит из прострации всё ещё бледный и растерянный парень, в голове которого раз за разом прокручиваются последние слова Джина. — Когда меня выпишут? — По моим расчётам к концу лета. Не раньше! Даже не проси! — Хорошо, — смиренно кивает Тэ, отчего доктор хмурится и в шуточной форме спрашивает: — Что такое? Сладкая парочка переживает первую ссору? — Нет, Вы неправы. — А что тогда? — Доктор Мин, у меня к Вам просьба, — игнорирует вопрос Тэхён. — Выкладывай. Но есть половину твоей порции я не буду, сразу говорю. — Пожалуйста, не пускайте ко мне Сокджина. До самой выписки. Я… — «не хочу, чтобы он меня видел», — не хочу его видеть. — Что?! — Юнги недоверчиво переспрашивает, шокированный таким заявлением: — Тэхён, ты уверен? Что случилось? — Вы сможете это сделать? — Тэхён поднимает на доктора взгляд, в котором сквозят боль и холод, борющиеся за первенство. — Да, — отвечает мужчина, пугаясь таким переменам и обещая себе пересмотреть дату выписки.