Galgen

«Уходить от любимых людей — это самоубийство».

Чехов

* * * *

— Я всё делаю правильно, — в сотый раз повторяет Тэхён, лихорадочно осматривая свою пустую палату. Успокаивающая обычно полутьма сейчас вызывает тревогу, а светлые стены, на которых так хорошо прослеживаются случайные тени, заставляют нервно дёргаться при малейшем подобии движения. Тэ приходится каждые пять минут напоминать себе, что он в больнице, наполненной людьми. Здесь они его не тронут. Он в безопасности. Он убил его. Они не смогут больше прийти. Но Тэхён всё равно не в порядке. Не только из-за бесконтрольного страха. — Я почти нормальный. Совсем скоро всё будет хорошо. — Затылок неприятно колет, как будто издеваясь и отрицая только что произнесённые слова. Как будто и не было никакого лечения. Парень трясёт головой, пытаясь взять под контроль эмоции, что норовят преобразоваться в бурю и поглотить разум бедняги. Буквально через полчаса намечается обход, а вызывать беспокойство никак не входит в его планы. Он упрямо трёт глаза, приговаривая: — Прекрати это! Всё будет хорошо! Прекрати плакать! Но слёзы всё текут, ухудшая видимость, из-за чего парень начинает нервничать. Он должен чётко видеть всё, что происходит вокруг. Чтобы быть готовым. Чтобы вовремя среагировать. Чтобы выжить. Нельзя терять зрение, даже если раньше оно не раз подводило. Объятия Джина необходимы, как никогда до этого. Но Тэхён обязан справиться сам. Уже достаточно получено чужой помощи. Сейчас важно проявить самостоятельность: никто не любит прилипал или зависимых от других людей. Даже добрый и чуткий Сокджин. — Я здесь один, — пытается успокоить себя Тэ, выравнивая дыхание. Чёртово сердце мучает его которую ночь и не отпускает до сих пор, умоляя позвать доктора Мина и сказать, что слова насчёт Сокджина — бред. Потому что красавчик ему нужен. Только он. К чёрту таблетки, притупляющие эмоции! В чём их польза, если они не помогают? Кстати, почему сейчас они не действуют? Почему так больно?! — Я… Тэхён считает себя слабаком. Так привязаться к Джину, что теперь что? И двух дней без него не может протянуть? Это неприемлемо. Это ненормально. Если он хочет быть с ним, надо вычеркнуть все черты, попадающие под заголовок «неадекватность». Только тогда они будут счастливы. Только так можно надеяться на хороший исход. Нужно привыкать мыслить наперёд, чтобы потом не облажаться. — Я… один. Но ведь и до этого всё было хорошо! Шесть месяцев, наполненных трепетными чувствами, теплом, любовью, нежностью, объятиями, полюбившимися поцелуями. Однако это было временным явлением, упрямо думает Тэ. Было тем, что может в любой момент рассыпаться, исчезнуть в мгновение ока без каких-либо предупреждений. И виноват будет только он. Потому что повёлся, позволил себе наслаждаться жизнью, зная, что грань между счастьем и абсолютной агонией с каждым днём всё больше истончается. Но не страшно. Тэхён может всё исправить! Нужно просто приложить больше усилий! Джин поймёт, он простит. Он заботливый, любящий, с ранимым сердцем… Которое не выдержит. Парень одёргивает себя. Это всего лишь пара месяцев! Пустяк! Зато после не придётся притворяться, не придётся сражаться с невидимым врагом. Никаких трудностей и неожиданностей! Конечно, было бы более уместно всё обсудить вживую. Но Тэхён ужасно боится, что тогда не сможет отпустить. Он уже страдает, хотя перед глазами только мысленный образ Джина. Что же случится, если он будет стоять прямо перед ним?! Эти сладостные полгода изнежили его, сделали мягким, уязвимым. Не стоило ни на минуту забывать, что опасность рядом и может выскочить в любой момент. Правда, парень всё ещё не может до конца смириться, что главная опасность исходит от него самого. — Всё под контролем. Я справлюсь. Я обязан справиться, — бубнит Тэ, вытирая лицо длинными рукавами красной толстовки. — Их не было всю ночь. Почему они должны появиться днём? Тэхён, не будь параноиком. Параноику не место рядом с Джином. С Джином должен быть здоровый, нормальный человек, способный трезво оценивать любую ситуацию, а не поддаваться панике по щелчку пальцев, — продолжает мыслить вслух Тэхён, готовый, если понадобится, кричать, только бы не слышать ничего, кроме своего голоса, разрывающего подозрительную тишину. От встревоженного персонала можно легко отмахнуться очередным кошмаром. Они привыкли. — Джин… — полушёпотом произносит Тэ, оглядывая комнату в надежде увидеть невозможное. — Я уже скучаю. Сколько раз он его отталкивал, сколько раз игнорировал его чувства. Но Сокджин всё возвращался и возвращался, не теряя надежду. Он упрямый, верный своему сердцу. Доказал не только словами, но и поступками. В этот раз он тоже вернётся. Обязательно вернётся. Если их чувства действительно настолько сильны, он всё поймёт. Всё будет хорошо. Нужно только немного подождать. Тэхён не хочет даже думать о том, есть ли у него это время. Он не позволит себе потерять контроль над разумом, уплывая во тьму. Только не в этот раз, когда он нашёл того, ради кого готов прожить хоть десяток жизней со всеми трудностями и испытаниями. Парень вообще не понимает, как полгода назад этот чёртов голос проявил себя! Ведь он потратил год на то, чтобы окончательно избавиться от чего-то подобного. Неужели, действие сотни таблеток и сеансов рухнуло в одно мгновение? Разве такое возможно? Но самое главное: рядом был Сокджин. Сокджин, который, когда Тэ захлёбывался в эмоциях и панике, успокаивал, как мог, дарил чувство тепла и защищённости, терпеливо ждал, пока истерика спадёт, чтобы спокойно поговорить. А после беседы, удостоверившись, что Тэхён способен продержаться без слёз как минимум десять минут, ушёл, даже не задумываясь о том, что проблема затаилась, но никак не исчезла. Ещё тогда это должно было насторожить. Нельзя было подпускать к себе Джина. С ним хорошо, но здесь он бессилен. Он дарит временное исцеление, но никак не абсолютное выздоровление. Поспешный, лишённый какой-либо гарантии на успех поступок, сделанный как будто не идущим на поправку человеком, а наивным ребёнком, цепляющимся за любой намёк на помощь. Ладно, не стоит жалеть о содеянном. Всё-таки Тэ думал тогда в первую очередь о чувствах Сокджина, которому, кажется, с самой первой встречи отдал своё сердце. Парень беспомощно всхлипывает, запоздало ужасаясь опрометчивости собственного поступка. Нет, глупое решение. Которое принесло потрясающий, но в то же время пугающий результат: сердце Джина, беря пример с его собственного, давно покинуло хозяина. Теперь оно в слабых, вечно холодных и дрожащих руках Тэхёна. Тэ попросту не смог бы разбить его, такое хрупкое, доверчивое, отзывчивое. Почему же делает это сейчас? Потому что, если ничего не предпринять, дальше будет только хуже. Каждодневные пытки или, что ещё страшнее, непредсказуемость. Ведь Тэ не знает, в какой момент безумие вернётся и поглотит его. Брат мёртв. Но что если голос прав? Что если они всё ещё здесь, совсем рядом, ждут подходящий момент для прицельного удара? Сокджин справится. Он не будет страдать в одиночку. Они пройдут через это. Вместе. Их будет разделять всего лишь пропасть недосказанности и полчаса езды от богатого жилого района. Тэхён быстро вскакивает и, на всякий случай ещё раз пройдясь по лицу рукавом толстовки, выходит в непривычно светлый коридор, отчего поначалу приходится щуриться и только потом идти. Дежурная улыбка медсёстрам на посту, и путь практически чист. Перед обходом все предпочитают отсиживаться в палатах, настраивая себя на встречу, способную изменить их судьбу. Кого-то переведут, кому-то увеличат срок пребывания в этом «аду», а кто-то сможет выклянчить лишнюю встречу с родными. Ну или дополнительную порцию успокоительного, что никогда не помешает. Парень размеренно шагает, опустив взгляд к ногам, чтобы не допустить ненавистного ему шарканья, и, раз любопытных глаз рядом не наблюдается, позволяет себе привычно сгорбиться. Он выучил маршрут к заветному кабинету наизусть, поэтому идёт, погружённый в свои мрачные мысли, и, что немного печально, прекрасно ориентируется в лабиринтах идентичных коридоров даже с поникшей головой. При очередном вдохе Тэхён понимает, что уже давно не чувствует какие-либо запахи, способные привлечь его внимание. Больница для него ничем не пахнет. Так было всегда? Или он настолько сросся с этой атмосферой, настолько пропитался её не самым притягательным ароматом, что теперь не ощущает ни настороженность, ни тревогу, которые при вписке были чуть ли не чётко видны и буквально висели в воздухе? Тэ невесело усмехается. Даже не заметил, как стал тут полноценным «гражданином». Это ненормально. Потому что это психиатрическая больница. Место, где завывание душ, борющихся с невероятно сильным и необязательно невидимым врагом, слышно не только ночью. Место, где ты сам ежедневно присоединяешься к этому вою, хочешь ты того или нет. Место, где не стоит забыть, что доверять в первую очередь нельзя именно себе. А потом уже хмурому мужчине, что, как маяк, светит своей мятной макушкой, которую трудно не заметить. Потому что за его помощь всегда нужно платить. И если прочие пациенты отделываются деньгами, то Тэхёну в этом плане не повезло. Почему его не покидает чувство, будто доктор Мин исправно лечит, но при этом… играет с ним, управляет невидимыми нитями, в полной мере осознавая собственную власть над больным парнем? — Тэхён? Парень останавливается и подымает растерянный взгляд на стоящего в двух шагах от него Юнги. Совсем заплутал в собственном сознании, раз не заметил приближение доктора. Доктора, который почему-то хмурится, крепче сжимает папку в руках, рассматривая откровенно говоря мученический вид Тэхёна, и способствует продолжающемуся молчанию, явно обмозговывая какой-то трудный момент. Тэ делает шаг вперёд и терпеливо ждёт, когда же мужчина отомрёт, чтобы озвучить причину своего незапланированного посещения. Ещё в феврале визитов было до неприличия много, и они не требовали каких-либо объяснений. Но с наступлением весны количество с невероятной скоростью уменьшалось. В этом больше не было необходимости, потому что каждый день приходил Сокджин, который порой пусть ненадолго, но помогал лучше любого сеанса или таблеток. — Кхм… Ты ко мне идёшь? — наконец спрашивает Юнги, слишком быстро разрывая зрительный контакт. Тэхён вопросительно выгибает бровь, но кивает, на что доктор, тяжело сглотнув, выдавливает из себя подобие улыбки и, пряча глаза, указывает назад. — Подожди меня в кабинете. Там… там не заперто. Я скоро вернусь. Тэ наблюдает за спешно удаляющейся спиной в белом халате и, прежде чем возобновить свой путь, отвлекается на состояние своего явно нервничавшего собеседника. Какой-то тяжёлый случай? Что-то вышло из-под контроля и белые стены вновь стали свидетелями чьей-то смерти? Парень разглядывает их, не надеясь получить ответ. Он на собственном горьком опыте знает, что эти ребята крайне молчаливы. Тэхён идёт медленно, тем самым выражая всё своё нежелание сидеть в кабинете заведующего отделением в полном одиночестве, и решает, что, прежде чем выплеснуть порцию своих проблем и переживаний доктору Мину в лицо, сначала стоит поинтересоваться, что же беспокоит «мятного героя». И неважно, что в мыслях его образ постепенно искажается, из-за чего хочется немного переиначить титул. «Мятный антигерой». Заветная дверь уже близко, однако десять шагов растягиваются на добрые пять минут. К счастью, мыслей много, отчего время летит пугающе быстро. Тэ уже подымает руку, чтобы постучать, но вовремя одёргивает себя: кабинет-то пуст. Немного странно, что Юнги оставил его открытым. Неужели, настолько разволновался, что даже отточенная годами привычка не сработала? Тэхён всё ещё стоит в коридоре, медлит, ставит под сомнение собственные мотивы. Зачем он сюда пришёл? Если расскажет о страхе вновь услышать или увидеть галлюцинации, выпишут его, как и оговаривалось, летом. Следующего года. Но вот если поделиться только небольшой тревожностью, которой давно не наблюдалось, можно рассчитывать на поддержку и дельный совет. Парень неглупый, сразу заметил, что препараты на днях поменяли. Юнги наверняка спишет всё на это и ничего не заподозрит. Однако тогда Тэхён теряет ключ к своим действиям с Джином. Ведь именно из-за этого страха он в очередной раз отдаляется, отталкивает. Что тогда? Промолчать? Или придумать за время отсутствия мужчины причину для ссоры, которую отчётливо видит сам доктор? Нет, врать не стоит. Недоговаривать, умалчивать — это вполне допустимо. Всё, пора перестать быть трусом и зайти в этот чёртов кабинет! Тэ осторожно заходит и, тихо прикрыв за собой дверь, облегчённо выдыхает. Ну вот, осталось всего ничего: дождаться и открыться, как та же дверь. Но, кажется, у судьбы на него другие планы. Потому, что когда успевший расслабиться парень оборачивается, то видит отнюдь не пустующую комнату. Нет. На диване сидит… Сокджин, который в немом шоке смотрит в ответ, сразу вскакивая. Оба настолько удивлены, что даже больше не шевелятся, боясь тем самым разрушить момент, отпугнуть. Тэхён видит водоворот чувств в самых красивых в мире глазах и, выпустив отчаянный вздох, сам делает первый шаг. Он молниеносно преодолевает ничтожное расстояние между ними и падает в вовремя разомкнутые объятия человека, который, кажется, теперь никогда его не отпустит. Эту мысль передают тихий стон, полный облегчения, немного дрожащие руки, которые, несмотря на эмоции, держат бережно, невероятно нежно. Осторожный шёпот, состоящий из одного повторяющегося имени. — Тэ… Тэхён… Тэхён жадно вдыхает родной запах, различая нотки непонятно откуда взявшегося чая, и намертво цепляется за ткань белой футболки, готовый сопротивляться, если его сейчас захотят оттолкнуть. Но у Джина ни разу не было подобной мысли ещё с их первой встречи. Только не Тэ, только не того, кто разбудил в нём нежность и бесконечное желание любить, защищать, оберегать. Только не этого ужасно сложного, но такого любимого человека. Сокджин аккуратно садится обратно на диван, утягивая за собой парня, чтобы тот комфортно расположился на его коленях. Красавчик что-то говорит, но ни собеседник, ни даже он сам пока что не готовы к разговору. Никто не рассказал им, что каких-то жалких два дня разлуки могут принести столько боли, столько переживаний, будто вновь прошёл год. Обоим сейчас нужны только прикосновения, чтобы ощущать, что всё происходящее реально. Джин осторожно поглаживает подрагивающую спину Тэхёна, отчего тот, смаргивая подступившие слёзы, жмётся ближе, желая остаться в таком положении на долгие часы, недели, десятилетия. Потому что рядом только он. Тот, кто приносит долгожданные уют, тепло. Безопасность. Немного успокоившийся Тэ наслаждается каждой напряжённой секундой, проведённой со своей Луной. Он уже потихоньку приходит в себя и, выплыв из пучины неожиданно нахлынувших счастья и радости, лихорадочно думает, что же делать дальше. Ему в прямом смысле пихают в руки шанс всё исправить, отказаться от собственных слов, потушить беспочвенные тревоги и плыть по течению заданного кем-то маршрута без изменений. Кто же такой добрый? Судьба? Может и она, но у неё странное имя. Юнги. Тэхён открывает зажмуренные до этого глаза и, перебирая мягкие локоны Джина, хмурится. Опять. Доктор Мин снова портит все его планы, решая за него, как будет лучше. Сначала рассказ Чимину и Сокджину про злосчастный вечер с крышей, теперь вот это. Подобные действия вызывают лишь раздражение и нарастающий гнев. Зачем он вмешивается? Хочет помочь? Или наоборот? Ладно. Почему бы и не попробовать? Может, мужчина действительно окажется прав? Парень слегка дёргается, чтобы Джин позволил ему немного отстраниться, и вновь встречает чёрные омуты с вечным светом внутри. Тэхён не может сдержаться и, робко улыбаясь, ласково касается лица своего «произведения искусства». Которое льнёт к руке, прикрывая от наслаждения глаза, и обдаёт кожу своим размеренным дыханием. Тэ резко перестаёт улыбаться и исподлобья наблюдает, как Сокджин наслаждается подобными манипуляциями, наверняка даже не подозревая, что сейчас решится что-то важное. На кону два сердца, практически сросшиеся в единое целое, настолько они близки. Парень скользит ладонями к шее и без промедлений касается заветных губ. Мягких, сладких, желанных. Красавчик, не поднимая веки, отвечает сначала нежно, но вскоре смелеет и требовательно прикусывает увлажнившиеся губы, стараясь при этом не потревожить бесконечные ранки. Тэхён с готовностью углубляет поцелуй, окончательно уплывая в эмоции и ощущения. Руки живут собственной жизнью, очерчивая широкие плечи, задерживаясь на выразительных ключицах, пока чужие вольготно устроились на пояснице, иногда подымаясь к талии, тонкость которой можно заметить даже через толстовку. Кислорода катастрофически не хватает, но оба и не думают останавливаться. Постепенно нежность окончательно уходит на второй план, уступая место удивительно быстро вспыхнувшей страсти. Странно, но именно Тэ стал её зачинщиком. Сквозь вязкую патоку близости начали проглядываться всполохи прежней тревоги, поэтому более решительные действия были подключены незамедлительно. Тэхён ёрзает, устраиваясь поудобней, и целует со всей отдачей, ярко, отчаянно. Но лёгкий туман постепенно исчезает, отчего парень несдержанно стонет. От разочарования. Вот он, Сокджин. Совсем рядом. Дарит любовь и тепло. Но все его усилия напрасны. Они меркнут перед нарастающей тревогой и страхом. Страхом потерять, разрушить. Чтобы не выдать сильную дрожь, Тэ зарывается руками в шелковистые пряди красавчика, но это мало чем помогает. Затем он начинает быстро, но ощутимо кусаться, пытаясь таким образом вобрать в себя всю сладость чужих губ. Джин такому порыву удивляется, однако не отстраняется, подстраиваясь под внезапно изменившийся темп. Времени на вдохи практически не остаётся, и Сокджин не понимает, куда Тэхён так торопится. А парень просто старается словить за хвост ускользающее чувство, что заботливо окутает всё тело и спрячет от любых кошмаров, которые с каждой секундой подбираются всё ближе и ближе. Ничего не выходит, из-за чего он отстраняется, по наитию даря несколько лёгких прикосновений, прежде чем совсем оторваться. Гул в ушах затихает, и Тэхён может слышать шумное дыхание, наполняющее кабинет. Вот и весь шанс. Не стоило надеяться на чудо. — Тэхёна, — порывисто шепчет Джин. — Что происходит? Парень не торопится отвечать. Вместо этого он старательно избегает зрительного контакта и, еле касаясь кожи подушечками пальцев, выводит одному ему известные узоры на чётких скулах, спрятанном за чёлкой лбу, даже припухших губах. Тэ в тысячный раз поражается отсутствию изъянов и восхищённо вздыхает, печально улыбаясь собственным мыслям. Наконец очередь доходит и до глаз. Идеальной формы, тёмные, завораживающие, с обрамлением из густых ресниц. Тэхён смотрит внимательно, долго. Видит нарастающую тревогу своей Луны, но взгляд не отводит. Запоминает. — Тэ, — вновь подаёт голос Сокджин, когда парень возвращается к тактильному исследованию на этот раз его волос, шеи, плеч. — Я не знаю, в чём дело, но Юнги не пускает меня к тебе, представляешь? А объяснять, почему, отказывается. — Тэхён понимающе хмыкает, удивляя своим поведением красавчика всё больше. — Может, ты что-то знаешь? Тебе… стало хуже? Поэтому запретили на некоторое время встречи? «Всё-таки Юнги не рассказал», — обречённо думает Тэ, заканчивая свой тщательный осмотр, и нехотя встаёт. — «Ещё один шанс, а?» — Нет. — Нет? — не понимает Джин, подаваясь вперёд, но собеседник жестом просит его оставаться на месте. Красавчик хмурится и настороженно спрашивает: — Тогда в чём дело? Если Юнги опять приплетает сюда свои личные мотивы, то я… — Юнги здесь не при чём, Джин, — перебивает Тэхён и отходит назад, чтобы увеличить дистанцию между ними. Так будет легче говорить правду. Да, разговор необходим. Уже взрослые люди. Решат недопонимания и разойдутся. На время, разумеется. Так будет лучше. — Это я… Испугавшись того, как затравленно и слабо звучит собственный голос, Тэ прочищает горло и, поёжившись от несуществующего холода, обнимает себя, настраиваясь тем самым на признание. Не любовное, конечно, но произнести его также трудно. В голове ни одной спасительной мысли или подсказки. Только осознание, что вот он, край. Всего шаг, всего пара слов, и прыжок сделан. А вот превратится это в полёт или в падение, полностью зависит от Сокджина. Парень опускает голову, не желая видеть выражение лица своей Луны, и еле слышно говорит: — Это я его попросил. — Что? О чём ты?.. — Я попросил его сделать так, чтобы ты больше не приходил, — уверенней повторяет Тэхён, дёргаясь, будто он принял удар, а не нанёс его. Наступившая тишина давит, а воздуха не хватает, сколько бы вдохов он ни сделал. Грудь, внутри которой минутой ранее растекалось приятное тепло, обжигает несоизмеримый холод, а шея противно ноет. Неужели, Вина вернулась? Вроде нет, но расслабляться не стоит. Тэ на пробу делает маленький шажок назад. Получилось. Значит, тело не парализовало. Хорошо. Только будет ли дальше также везти, если он поднимет, наконец, взгляд на Сокджина? Точно нет. «Нужно всё объяснить! Нельзя молчать! Нужно срочно всё сказать! Иначе он себе чего-нибудь навыдумывает!» — думает Тэхён, но бездействует, тратя драгоценное время на подбор нужных слов. Он же отсеял вариант с беседой, понятное дело, не подготовился. А с импровизацией у него всегда туго было. — «Давай же! Нужно хоть что-то сказать!» — Почему? — оглушительно разрушает тишину вопрос. Голос Джина прозвучал спокойно, немного напряжённо, но по одному слову можно определить, что он прекрасно владеет собой и готов выслушать. Так, по крайней мере, кажется Тэ. Парень уже хочет облегчённо выдохнуть, как слышит продолжение всё тем же не предвещающим беды голосом: — Ты понял, что я не тот человек? Или всё дело в том конфликте с Юнги? Точно, не просто же так ты принял такое решение именно после того разговора. Думаешь, я всё-таки виноват в смерти мальчика? Тэхён резко вскидывает голову и без какого-либо страха смотрит на собеседника. Тот заметно побледнел, сгорбился, сжался, взгляд направлен куда-то вниз. Парень недоверчиво мотает головой, пытаясь понять, сон ли это. Как Джин вообще мог до такого додуматься? Неужели… это до сих пор настолько его тревожит? Ну конечно, как Тэ мог забыть! Наверняка и Юнги при каждой их встрече напоминает, обвиняет. Он может. Красавчик заметно тише добавляет: — Всё… всё нормально, Тэ. Тебе не нужно объясняться. Многие думают так же. Ничего страшного. Я понимаю, тебе нужно было время, чтобы всё осмыслить и… — Замолчи, — блеет Тэхён, но не возымев от этого никакого успеха, чуть ли не вскрикивает: — Замолчи сейчас же! Сокджин послушно замолкает, при этом неотрывно разглядывая что-то крайне интересное на полу, а парень в отчаянии закусывает губу, чтобы сейчас позорно не разрыдаться. Из-за его медлительности Джин уже успел всё неправильно понять и теперь винит себя! Облажался в самом начале. Нужно срочно всё исправлять. А это возможно только при одном условии: абсолютное доверие, позволяющее откровенно говорить обо всём. Тэхён тоже горбится, неосознанно копируя позу собеседника, и, нервно облизав успевшие вновь стать сухими губы, говорит: — Даже думать о таком не смей. Тот случай… Я полностью на твоей стороне. Ты ни в чём не виноват, слышишь? Да если бы и был, я бы всё равно так просто не перестал тебя… не перестал любить тебя. Искренние слова успешно справляются со своей ролью: Сокджин медленно выпрямляется и с осадком боли смотрит прямо Тэхёну в глаза. Парень сначала дёргается, отводит взгляд, но огромными усилиями возобновляет зрительный контакт. Сейчас решается судьба их… отношений. Нельзя отступать. Глаза в глаза, стук сердца в унисон с другим. Они обязаны преодолеть это. Вместе. Джин, видимо, начинает догадываться, что шанс на хороший исход их встречи крайне мал и зависит от них двоих, поэтому сразу подбирается и, не смея ни на секунду оторваться от глаз любимого, терпеливо ждёт, что же всё-таки ему скажут. Тэ не торопится и жадно вглядывается в огонёк, безмолвно спрашивая: «Ты поймёшь? Не оттолкнёшь? Примешь… таким?» Он не может чётко сказать, какой ответ получает. Получает ли вообще? Как же страшно открываться, показывать настоящего себя, безжалостно сдирая слои сдержанности и игры. К счастью, с Сокджином всё гораздо проще. Он и так практически всё знает. Нужно только набраться смелости, чтобы убрать эту полупрозрачную ширму, стоящую на пути полного взаимопонимания. — С чего же начать, — с небольшой усмешкой тянет Тэхён, переводя взгляд на внутреннюю составляющую кабинета. — Кажется, я уже говорил что-то подобное. Но и в этот раз скажу: дело во мне. Думаю, раз ты уже знаешь, что со мной что-то не так, буду говорить прямо. — Может, присядешь? — заботливо предлагает Джин, от которого не укрылась нарастающая дрожь по всему телу собеседника. — Нет! — слишком резко отказывается парень, но мгновение спустя чуть мягче добавляет: — Прости, но это плохая идея. Для того, что я собираюсь сделать, нужно… нужно пространство. — Тэ улавливает понимающий взгляд и слабый кивок, прежде чем вновь вернуться к обозрению светлых стен. — Я… я начну издалека. С детства. Не совсем с него… То есть… — Тэхён нервно дёргает плечами и морщится от отвращения к самому себе. Какой же он жалкий! Но Сокджин даже не думает насмехаться или хоть как-то прерывать. Парень делает парочку вдохов, настраиваясь на продолжение. — У меня не было детства. Нет, я был ребёнком, но все связанные с тем временем моменты постепенно стёрлись из памяти. Их вытеснила боль. Но я отчётливо помню, как единственный оставшийся член семьи издевался надо мной, втаптывал в грязь, крайне искусно ломал. Уже, наверное, тогда я понял, что немного… отличаюсь от других. В плохом смысле, к сожалению. Я не общался ни с кем, кроме Чимина, и особо сравнивать было не с кем, но… Я был другим. Практически всегда молчал, жил в собственных мыслях, потому что внешний мир ассоциировался только с каким-то бесконечным кошмаром. Без вопросов подчинялся, не считал себя человеком. Ну, сам посуди, какой человек из того, кто не может дать отпор? Даже не задумывается об этом. Считает, что всё так и должно быть. Кому-то повезло, и он живёт свободно, самостоятельно контролируя свою жизнь. А кому-то, как мне, нет, и с ним можно делать всё, что душе угодно, потому что он примет это, как должное. Вот таким подростком я был. Тэхён даёт себе небольшую передышку, не решаясь посмотреть на Сокджина. Он знает, что увидит. Боль. Красавчик всегда старался разделить с ним эмоции и переживания, и этот раз наверняка не исключение. — Думать иначе я себе позволял только рядом с Чимином. Но после одного инцидента наше общение прервалось. На четыре года. Два из которых я провёл в аду, а оставшиеся два… — Тэ медлит. Он никому не рассказывал об этом периоде. — Я не знаю, что это было. Я не видел солнечный свет, как минимум, полгода. Реальность… искажалась. И в какой-то момент я перестал понимать, в каком состоянии нахожусь. Но самое страшное было то, что человек, причинивший мне столько боли, изменился. Проверял, чтобы я иногда ел. Заходил в комнату с тысячами извинений, хотя мы оба понимали, что они никак не помогут. Однажды, я проснулся от того, что она заботливо трепала меня по голове и звала завтракать. — На эмоциях парень забывает, что пытался не конкретизировать своего мучителя, но исправляться уже поздно. — Я так испугался невинного прикосновения, что заперся в ванной на следующие четыре дня. Потому что я не мог забыть. Я пытался, правда. Каждая моя встреча с этим… — Тэхён запинается, — человеком заканчивалась либо моей истерикой, либо потерей сознания. Разум услужливо подкидывал кадры из прошлого, и истощённый организм просто не выдерживал стресса. Но однажды… я поверил. Не знаю, почему. Но я решил дать шанс. Вдруг, что-то действительно изменилось? Парень, почувствовав резко накатившую слабость, делается несколько шагов назад, пока не упирается в стол. Отлично, хоть какая-то опора. Тэ не замечает, как припадает подбородком к груди, скрывая тем самым шрам. Каким же наивным он был! Каким доверчивым, слабым, раз решил дать шанс монстру! — Ничего не изменилось. Всё… возобновилось. И я… я опять принял происходящее, как должное. Потому что не мог иначе. — Тэхён кивает собственным мыслям и продолжает уже увереннее: — Когда я только переехал к Чимину, у меня были смутные представления, каким должно быть общение между людьми. Мной двигал только страх. Но я постепенно понял, что угрозы, как таковой, нет, и стал учиться. Во многом мне помог Чимин, практически во всём — ты. Я к чему это всё… Я даже представить не мог, что кто-то проявит ко мне интерес. Для меня это было из разряда фантастики. И когда ты… сделал это, мой мозг практически сразу нашёл причину для этого и в дальнейшем проецировал все твои действия на одну навязчивую идею. Сам уже знаешь, она заключалась отнюдь не в чувствах ко мне. Постепенно я начал… влюбляться в тебя. О, это было ужасно! — со слабым смешком выдаёт парень. — Я никогда не испытывал что-то подобное, поэтому, как уже можно догадаться, придумал оправдание своему влечению к тебе. Очень глупое и абсурдное, как, впрочем, и все мои мысли за тот злосчастный ноябрь. Даже когда ты мне прямо признался, я долго не мог в это поверить. А когда поверил… испугался. Осознавая, каким я являюсь, я не мог допустить того, чтобы ты узнал об этом. Но позже ты узнал, и я… совершил страшную ошибку. Я позволил тебе быть рядом. Тэхён несмело смотрит на Сокджина, которому очень трудно скрыть удивление, отпечатавшееся на его лице из-за последней фразы. Красавчик растерянно моргает, но решает повременить с комментариями, потому что видит, что Тэ ещё не закончил. Парень давит из себя улыбку, полную сожаления, и, на этот раз не отводя взгляд, заметно тише говорит: — Ты невероятный человек, Джин. Я даже представить не мог, что такие существуют за пределами обожаемых мною книг. В тебе столько любви, столько нежности, которые ты готов безвозмездно отдавать. Но твой свет не ослепляет, а тепло — не обжигает. С тобой… нереально! Ты создаёшь в моей жизни лучшие мгновения, заполняешь голову странным, но приятным волнением. Даришь надежду, что лучше может быть не обязательно в далёком будущем, а прямо сейчас, когда ты рядом. — Тэхён быстро трёт рукавом слезящиеся глаза и вовремя закусывает губу, заглушая всхлип. — От одной мысли, что я могу всё это испортить!.. А я могу, Джин. Ты как будто забываешь, что я ненормальный. Мои мысли могут иметь разрушительный характер. А в приступе паники или страха я перестаю быть похожим на человека, которым всегда мечтал стать. От бесконтрольной тревоги не спасают порой даже таблетки. Да, бояться, волноваться свойственно всем. Но не в такой степени. Не с такими последствиями. Тэ взглядом осаждает Сокджина, который постепенно теряет контроль и хочет наконец приблизиться, обнять, утешить. Сделать хоть что-нибудь, только бы остановить поток слёз, омывающий скорчившееся в гримасе боли лицо. — Я изо всех сил стараюсь держаться, особенно рядом с тобой, чтобы не превратить общие труды в пыль. Но я не так силён, как думает тот же доктор Мин. Если я смог пережить критический момент, это ещё не значит, что я запросто могу повторить подобное. Я… — Тэхён закрывает лицо дрожащими ладонями, отчего голос звучит приглушённо. — Я разрываюсь, Джин. Я разрушаю самого себя. И никогда себе не прощу, если из-за этого когда-нибудь пострадаешь ты! Знаю-знаю, мы до этого не затрагивали опасные темы, да и ты всегда был образцом терпения и поддержки. Но что если… что если однажды ты увидишь меня… мою болезнь «во всей своей красе»? Думаешь, сможешь смотреть на меня, как раньше? Захочешь после увиденного быть рядом, касаться? — Парень глотает воздух урывками, вновь обнимает себя, возвращаясь к обозрению кабинета. На Джина не смотрит. Боится увидеть отрицательный ответ. — Что если в какой-то момент чувств станет недостаточно, давление будет слишком сильным, а единственный выход — сдаться? Продолжишь бороться? Даже если да, почему отношения должны быть полем боя, вечной схваткой, где ты борешься даже не со мной, а с самим собой и своими устоями? Ты не заслуживаешь такой ужасной участи, Джин! Рядом с тобой должен быть человек, способный контролировать всего себя, разум в особенности. Способный не только эгоистично принимать, но и с той же силой отдавать. Со мной у тебя такого не будет. Я беру со страхом, что отберут, с мыслью, что всё это скоро закончится. А даю жалкое подобие, потому что просто не знаю, как делать иначе. Я не знаю! — в отчаянии повышает голос Тэхён. Повисает молчание. У Тэ больше нет сил продолжать, нужно хотя бы восстановить дыхание и обуздать набирающую обороты истерику. Он открылся, в скомканной форме поделился своими главными опасениями. Почему же после этого ни капельки не легче? Наоборот, как будто петля на шее вернулась, причём её вес стал ощутимей, а материал — жёстче. Тэхён, надеясь, что Сокджин сейчас на него не смотрит, осторожно ощупывает участки кожи рядом со шрамом. Пусто. Но чувство удушья не проходит, заставляет паниковать, метаться взглядом по комнате в поисках хоть какого-нибудь решения. Всё тщетно. — В любых отношениях есть место риску, — неожиданно выдаёт Джин, привлекая к себе внимание. Парень с удивлением подчёркивает абсолютное спокойствие на прекрасном лице и стыдливо опускает голову. Вот наглядный пример зрелой и адекватной реакции. А он тут что развёл? — Соглашусь, я не был свидетелем какого-либо, скажем так, чересчур странного поведения с твоей стороны. Но давай вспомним, Тэ, что я несколько лет работал в этой самой больнице и за это время успел повидать всякое. Меня трудно удивить или каким-то образом отпугнуть. Мне неважно, здоровый ты или больной. Я сейчас про голову, если что. Потому что для меня ты только один. Любимый. — Но я… — мямлит Тэ, немного шокированный откровенным признанием. Никак не привыкнет к такому. — Какая бы навязчивая идея у тебя ни появилась, я буду рядом, чтобы мы могли вместе с ней разобраться, — с мягкой улыбкой пресекает любые попытки сопротивляться красавчик. — Да и Юнги не останется в стороне. Это же всё-таки его работа. Если ты позволишь, я буду кропотливо копаться в любой проблеме, вызванной страхом или другим ненавистным тебе спутником. Если же ты решишь иначе и предпочтёшь всё держать в себе, что вполне допустимо, ведь я вижу, как трудно тебе даются подобные откровения и сколько сил отнимает разговор по душам, я сделаю то, в чём, как ты успел отметить, я хорош. Я вылью на тебя столько любви, что у тебя даже времени не будет на посторонние мысли. — Нет, Джин, послушай… — Ты думаешь, что твоя болезнь имеет особое значения и однажды я захочу «облегчить» себе жизнь, распрощавшись с тобой, так? Я же убеждён, что подобное точно не произойдёт. Мы оба довольно упрямы, и каждый считает, что его точка зрения — единственная верная. Что же нам делать? Слёзы незаметно высыхают, а вопрос застаёт врасплох. Тэхён в растерянности встречает выжидающий взгляд, на дне которого проглядывается припрятанная тревога, и в задумчивости поджимает губу. Сокджин прав: пока что никто не собирается идти на уступки. Парню дают возможность озвучить свой вариант решения проблемы, который должен убедить красавчика. Но и не только это: решение также несёт ответственность за сохранность его начинающего паниковать сердца. Тэ осторожно начинает: — Все эти полгода нам сопутствовала удача, не иначе. По-другому я не могу объяснить отсутствие опасных, критических ситуаций, которые бы запросто пошатнули не только моё состояние, но и твои убеждения. Но я чувствую, что летом всё может измениться. И, чтобы свести риск к минимуму, нам стоит… прекратить видеться. До самой моей выписки. Уже после неё, когда я стану, наконец, нормальным, мы сможем… — Тэхён, — с нескрываемым сочувствием тянет Джин. Тэхён вопросительно выгибает бровь, не понимая такого странного порыва и вмиг изменившейся атмосферы, пропитанной теперь печалью. — Мне очень жаль, что ты этого пока не понимаешь. Но три месяца ничего не изменят. Ты закончишь курс приёма одних препаратов и перейдёшь к другим. На то, чтобы стать, как ты говоришь, нормальным и забыть о больнице, уйдут годы. И нет никакой гарантии, что из этого что-либо выйдет и ты в будущем не столкнёшься с чем-то подобным. Прости, если задеваю тебя, но… это реальность. Наша реальность. — Ч-что? — еле выдыхает Тэхён. — Что ты такое говоришь?! — Я лишь пытаюсь сказать, что стандарт, за которым ты гонишься, недостижим, Тэ. Вспоминая нашу первую встречу и сочетая это с твоими объяснениями, всё становится на свои места. Ты делаешь поразительные успехи. Но иногда мы не можем избавиться от чего-то, потому что это что-то давно срослось с нами, стало частью нас. — Но доктор Мин сказал!.. — Что? Что выпишет тебя? Я уверен, он успеет ещё сотню раз пересмотреть дату выписки. И даже после неё ты будешь появляться тут чаще, чем где-либо. И я буду рядом, чтобы… — Нет, этого не может быть! — выпаливает Тэхён, которого начинает раздражать чужое спокойствие. — Ты ошибаешься! Доктор Мин обозначил срок! И когда я выйду отсюда, я буду таким же, как ты! Смогу спокойно заводить новые знакомства, жить, как обычный человек, любить… — Что тебе мешает это делать сейчас? — с нотками отчаяния спрашивает Сокджин, по наитию подаваясь вперёд. — Такой я может всё испортить! Или не справиться! Есть риск!.. — Такой ты? О чём ты, Тэ? Сколько бы сеансов ты ни прошёл, сколько бы дней здесь ни провёл, ты всё тот же парень, которого я впервые застал на полу своей квартиры! Конечно, более смелый, более… свободный, но это ты! Нет никакого другого Тэхёна, который в назначенный час вдруг займёт твоё место, а всё пережитое тобой и последствия этого магическим образом исчезнут! Так не бывает! — Ну уж нет! — чуть ли не шипит парень, даже не замечая, как знакомый холод окутывает разум. Тэ впивается в позади стоящий стол, удерживая себя от глупых порывов, и, ослеплённый гневом и отчаянием, видит Сокджина в совершенно другом свете. Черты искажаются, но не теряют свою привлекательность. Скорее красота становится опасной, воспринимается враждебно. А огонёк на дне тёмных глаз преображается в опасное пламя, подпитываемое непонятно откуда взявшейся болью. Ему плохо?! Да это же смешно! Это Тэхёна от его слов чуть ли не выворачивает наизнанку и трясёт. Тэхён тут страдает, пытаясь уберечь собственные устои от безжалостных ударов правды! — Ты ошибаешься! Я не позволю тебе всё разрушить! Я здесь второй год не для того, чтобы ты всё портил в одно мгновение! Я сломаю себя, если это означает стать нормальным! Я пойду на что угодно, но к осени получу результат! Чего бы он ни стоил, я получу его! — Пойдёшь на что угодно? — с горечью повторяет Джин. — Даже причинишь боль любимому человеку? — Если понадобится, да! — Сокджин резко бледнеет и выпрямляется, на что Тэхён, не до конца контролируя собственные слова и движения, цыкает и выдаёт: — Я делаю это только ради нас! Последний всплеск боли, после которого её больше не будет! — Но что если я не переживу этот последний всплеск? Тэхён непонимающе хмурится, усиленно пытаясь понять значение услышанного. Джин не переживёт? Его Джин? Самый вдумчивый, упрямый, сильный человек, которого он знает? Нонсенс! Сокджин недооценивает себя. Он не понимает всю важность, необходимость этой разлуки! Тэ же не отвергает его! Он просто просит отдалиться, дождаться благоприятного момента и прийти вновь! Парнем движет страх, и он видит, что и красавчик боится. Видит, но не понимает, почему. — Я плохо спал сегодня, — вдруг устало произносит Джин и встаёт с дивана. Он подавляет в себе эмоции. Не хочет, чтобы эта встреча стала ещё более тягостной, чем уже есть. Поэтому выдавливает из себя привычную улыбку, полную нежности, и, склонив голову, говорит: — Ты ведь любишь книги и фильмы, верно? Помню, я тоже когда-то увлекался подобным. Однажды мне попалась занятная фраза. «Всё не так плохо, пока ты не позволяешь страху овладеть тобой». Думаю, мы оба в этом пункте провалились. Только вот мне почему-то кажется, что твой страх никак не связан с болезнью. Ты ставишь под сомнения чувства. Свои, мои — не имеет значения. И это… делает мне больно. Хорошо, я уйду. Хотя моей просьбой, моей чуть ли не мольбой всегда было одно и то же: просто быть рядом. Тэхён в немом ужасе наблюдает, как Джин приближается к двери. Внутри будто что-то лопается, причиняя невероятную боль, а затем остаётся только пустота. Сосущая пустота, вбирающая в себя эмоции, рвущиеся наружу с беззвучным криком. Тэ открывает рот, чтобы спросить, но его Луна всегда была крайне проницательной. Сокджин останавливается на мгновение и всё с той же улыбкой отвечает на немой вопрос: — Я буду ждать, Тэ. И, если ожидание не разобьёт мне сердце, я встречу тебя. И мы вместе порадуемся достигнутому, закрыв глаза на все жертвы. Ведь это именно то, что ты хочешь, я прав? Дверь закрывается, а вместе с ней и глаза вдруг обессилевшего Тэхёна. Дыхание не сбивается, слёз нет, сердце исправно рассчитывает удары. Но парня не радует наступившее спокойствие. Почему? Ведь вышло так, как он и планировал! Всё портит чёртова мысль, засевшая в голове. Почему у него чувство, будто сердце Джина… уже разбилось? — Почему? — шепчет Тэ, трясущимися руками сжимая толстовку в районе груди. Тишина служит ответом. Парень смелее выкрикивает: — Почему, чёрт возьми? Никаких изменений. Кабинет пуст, как и запас его сил. Тэхён медленно оседает на пол и растерянно оглядывает помещение, будто видит впервые. Но никого нет. Ни образов, ни голоса. И его ужасает собственный порыв: он хочет, чтобы они появились. Хочет скинуть всю вину на них, лишь бы облегчить собственную душу. Хочет поступить так, как когда-то это делала она. Ведь он болен! Это всё болезнь! Не нужно никаких разбирательств, всё и так ясно! Ложь. Никакая болезнь не заставила его так жестоко поступить по отношению к Сокджину. По отношению к ним обоим. Парень был в здравом рассудке, когда вонзал кинжал в сердце своей Луны, даже не осознавая, что удар может оказаться смертельным. Риск бы присутствовал в обоих вариантах. Но страх сделал выбор за него. Тэхён один.