Мы склеим осколки

Солнце печёт настолько сильно, что складывается ощущение, будто они находятся в мексиканской пустыне, а не в крохотном городке Калифорнии. И, кажется, это небесное светило совершенно не волнует, что часы не показывают и восьми утра. Слишком жарко для февральского, хоть и последнего, денька. Все толпятся на улице, не решаясь войти внутрь. Страшно представить, какая духота в самой школе, если на её лужайке уже невозможно дышать, а пот льётся, как после десятикилометрового марафона. Вместе с этими несчастными на улице кантуется и Йегер со своими друзьями, каждую минуту утирая ладонью взмокший лоб и жадно подставляясь под каждое лёгкое дуновение ветерка. Одноклассники о чём-то болтают и отпускают шутки, судя по тому, что Эрен изредка слышит смех, но ни во что не вникает, как зачарованный пялясь в одну точку, а именно — на ворота школы, через которые ежесекундно проходят новые лица. Кого там выглядывает, он знает точно, а вот для чего — совершенно недоумевает. Словно ждёт вежливого кивка в ответ на свою лучезарную улыбку, которая обязательно расцветёт на его лице при виде знакомого лица. Только вот никакого кивка не будет, как и улыбки, потому что Эрен моментально отвернётся и начнёт поддерживать беседу с друзьями, хоть и не будет понимать, о чём они говорят. Только вот делать ничего из этого вообще не приходится, ведь то самое знакомое лицо так и не появляется, однако вместо него нарисовывается Криста. Эрен смотрит прямо ей в глаза с расстояния нескольких метров и ловит ответный взгляд. Ленц хоть и выглядит как ангел, но взгляд и улыбка поистине хищные. А после, как по щелчку, она меняется, вновь становясь неприступной девчушкой, улыбчиво шагая до здания школы. Эрен почему-то едва заметно улыбается и всё же начинает стараться вникнуть в диалог. — До звонка пять минут, — отмечает Армин, глядя на время на своём смартфоне. — Идёмте внутрь. С Арлертом никто не спорит, а наоборот — соглашаются. Так компания плавно перемещается в здание школы, в коридорах которой, как оказалось, не так уж и душно. Микаса и Саша тут же сбегают вместе, бросив что-то на ходу о своих незавершенных девичьих делах. Армин вспоминает, что должен занести позаимствованный атлас обратно учителю географии, и тоже уходит, оставив Эрена, Конни и Жана втроём. Парни на всё это лишь пожимают плечами и негласно договариваются встретиться с ними уже в классе. Йегеру то и дело кто-то пожимает руку, хлопает по плечу и дружелюбно машет, пока тот идёт по коридору до своего шкафчика. Двое его товарищей тоже вниманием не обделены, но к ним такой бурный интерес не проявляется, что немного бесит Кирштайна и мало заботит Спрингера. Эрен закидывает в шкафчик совершенно ненужную сегодня джинсовку и хлопает дверцей, после чего совершенно привычно наваливаясь на неё. Взгляд скользит по стремительно растущей в коридоре толпе, уже не надеясь увидеть в ней бритый затылок или холод стальных глаз. — Парни, — задумчиво обращается Йегер к своим друзьям, не сводя глаз с мелькающих вокруг него лиц. — Чё? — отзывается Жан. — Вы после того раза на вечеринке Брауна ещё пробовали, верно? — спрашивает Эрен. Оба его друга на этот вопрос молчат, сконфуженно переглядываясь друг с другом. — Почему ты спрашиваешь? — уточняет Конни. — Ну я прав ведь? — Ну, прав, — нехотя отвечает Спрингер. А Эрен и так знает, что прав. — И много? — следует ещё один каверзный вопрос следом. — Блять, вот чё тебе приспичило? — возмущается Жан. — Что ты хочешь узнать? — Сколько раз вы пробовали? — спокойно говорит Эрен, несмотря на то, что друг повысил голос. Одноклассники опять молчат. Жан пытается утихомирить свои разбушевавшиеся из-за неприятной темы нервишки, а Конни, кажется, просто неловко. — Три или четыре, — сознается Спрингер. — И как? Подсели? — Да я лучше конский хуй в рот возьму, чем ещё раз эту дрянь! — чересчур громко вопит Жан, привлекая к себе этим несколько шокированных взглядов, после чего злится ещё сильнее. — Хочешь со своими нравоучениями по ушам поездить? Вперёд! Нам же мало было всей той хуйни, в которую всё это вылилось. Эрен поджимает губы, понимая, что реально зря этот разговор начал. В какую такую «хуйню» вылилась эта история с наркотиками, его не посвящали, скорее всего, именно как раз-таки из-за неприятности этой темы, но стоило ещё раньше догадаться, что ничем путёвым это не закончится. Йегер вообще-то сам не особо понимает, для чего начал этот разговор. Явно не для того, чтобы включить моралиста, рассказать о вреде колёс и ужаснуться тому, сколько раз его друзья приняли их. Нет, совершенно точно нет. И вовсе не для того, чтобы позлить Жана неприятным разговором. Это всё, кажется, из-за простого любопытства. Только вот что Эрен пытается для себя извлечь и какой вывод сделать? Пока и сам не понимает. — Извини, я ни о чём подобном не думал, — виновато произносит Йегер. Это слово не так часто звучит в их мужской компании, каждый раз действуя поистине магически, и Кирштайн выдыхает, больше не показывая друзьям своего оскала. — Ты тоже прости. Я из-за них такой дёрганый стал, — Жан смущённо чешет затылок, стыдясь за свою истерику. — Скажу так: это всего лишь мимолётный кайф, который вытекает в отвратительные проблемы, и больше у меня нет желания пробовать. Возможно, если бы мы жрали херню посильней, то вряд ли бы смогли остановиться. Эрен умудряется выдавить из себя лишь неловкое «оу». Он хочет сказать что-то большее, но не может подобрать верных слов. Парень действительно гордится своими друзьями, которые вовремя смогли одуматься и бросить. Он хочет поинтересоваться, что же всё-таки произошло, что заставило товарищей бросить наркоту и рассориться с компанией выпускников, но размышляет, тактично ли будет спрашивать такое. Если бы друзья хотели этим поделиться, то наверняка бы сами рассказали. Пока в голове Йегера идёт монолог на тему правильности своих действий, в их личное пространство буквально врывается девчонка из девятого класса. — Эрен! — вопит она, находясь во взбудораженном состоянии. Кажется, девчонка сюда летела на всех парах, судя по тому, как тяжело она дышит. — Привет, — кокетливо здоровается с ней Кирштайн, но всё её внимание приковано только к Йегеру. — Тебя ищет Райнер Браун, и он очень зол! — сообщает девятиклассница, отдышавшись. Конни с Жаном таращат глаза и шокированно смотрят на друга. Девочка, похоже, ждёт какой-то благодарности за информацию и, возможно, приглашения на свидание, но про неё все забывают. — Йегер, ебать тебя в ухо, ты чё сделал? — спрашивает Жан с ноткой паники в голосе. — Да ничего я не делал! — честно сознаётся Эрен, подхватывая панику своих друзей. Разборок он не боится, тем более — зная свою правоту, но вот получить отстранение от уроков совершенно не хочет, если дело всё же дойдёт до драки, а впоследствии и до учителей. — Эрен, не может быть такого! — подключается Конни. — Вспоминай! В голове Йегера стремительно протекает нехилый мыслительный процесс, в результате которого он так и не припоминает ничего того, чем мог бы разозлить одного из самых популярных выпускников. Есть одно смутное подозрение, которое вряд ли может оказаться верным, но Эрен даже не успевает его озвучить своим друзьям. Парня грубо и резко разворачивают, после чего по носу прилетает массивный кулак, не сбивая с ног, но заставляя залить белую футболку кровью. Рука у Райнера реально тяжелая. Перед глазами Эрена всё плывёт, и первые несколько секунд он даже не понимает, что за внезапная пульсирующая боль охватила всё лицо и откуда капает кровь. Йегер смазано видит, как громилу, явно намеревающегося размазать его здесь об пол, удерживают, не давая сделать задуманное. Его же самого кто-то тащит за плечи назад, стараясь уберечь от рассекающих воздух кулаков. — Сраный ублюдок, я прикончу тебя нахер! — отчетливо слышится грозный бас сквозь восторженные и испуганные возгласы зевак. Эрен выдёргивает руку из хватки того, кто крепко держал его за локоть, и сам кидается на огромного Брауна с кулаками, совершенно не парясь о том, что противник выше его сантиметров на двадцать и весит примерно настолько же больше, только килограмм. Возможность получить к, кажется, сломанному носу ещё и перелом челюсти, и гематомы бонусом, совершенно не пугает. Он не из тех, кто просто так позволит какому-то щеглу из выпускного класса втащить ему по лицу, а после пытаться решить это мирным путём. Йегер постоит за себя. У Райнера попытка вырваться из лап сдерживающих его учеников тоже выходит вполне удачной, и он снова замахивается на Эрена с ещё большей силой, в этот раз точно помышляя проломить ему череп. Эрен бесится и сам лезет на кулак, и сразу понятно, что увернуться он уже не успевает и после такого удара отделаться просто потерей одного зуба не сможет. Но, кажется, его Ангел-хранитель действительно существует и имеет человеческий облик. Мешает Йегеру получить второй раз по лицу Аккерман, вдруг втиснувшийся между ним и его оппонентом и перехвативший удар Брауна. Эрена отталкивают куда-то в сторону. В крови всё ещё бурлит бешеный адреналин, мешая трезво оценить ситуацию, но осознание того, что Леви, который головы на две точно меньше Райнера, кинулся в драку, дабы не дать ему ещё раз схлопотать по морде, как-то заставляет задуматься и начать ясно мыслить. Йегер трёт глаза, стараясь согнать пелену со зрения. Рукой зажимает кровоточащий нос, терпя ужасную боль, из-за которой онемело всё лицо. — Съебись, карлик, — выплёвывает Браун, злобно скалясь. — Мозгов на что-нибудь пооригинальнее не хватило? — язвит Аккерман. — Ты не в своё дело лезешь, — рычит Райнер. — Или я ещё чего-то не знаю? — он переводит угрожающий взгляд на Йегера, отчаянно пытающегося остановить льющуюся из носа кровь кем-то протянутым платком. — Да о чём ты, блять, придурок? — шипит Эрен, желая знать причину своего разбитого носа. Райнер вырывается из хватки держащего его за локоть одноклассника и делает несколько угрожающих шагов в сторону Эрена, заставляя того слегка отшатнуться назад, а его «команду» приготовиться отражать новую атаку. — О чём я? — разгневано переспрашивает Браун. — Ты, мелкий ушлёпок, приставал к моей девушке! Я тебе сейчас все зубы выбью, козёл ёбаный! Йегер сначала пытается разобрать смысл предъявленного обвинения, но выходит плохо из-за идущей кругом головы. После он удивлённо распахивает глаза, надеясь, что это было не слишком заметно. И только потом переводит взгляд за спину стоящего перед ним громилы и натыкается на лицо Кристы, которая выглядит довольно перепуганной. Ну да, они поцеловались. И да, Эрен первым это сделал. И точно виной тому не были таблетки, Йегер мыслил вполне себе ясно и решился на этот поступок на трезвую голову. Ну, или не совсем. Что тогда двигало им, он и сам не знает, но склоняется к той версии, что просто смог бы окончательно отвлечься от своей тревоги и странных желаний, поцеловав симпатичную ему девушку. Не помогло, если честно. Кристу он сильнее не возжелал, а Леви менее симпатичен ему не стал. И она вроде даже оценила — Ленц не отстранилась, не возмутилась и даже не дала ему по роже, хотя должна была. Как-никак, у неё же, оказывается, есть парень! Откуда Эрен вообще мог знать? Они не афишировали свои отношения, а сама Криста в последнее время стала активно проявлять к однокласснику знаки внимания. Вспомнить даже её сообщения перед той вечеринкой. Что за странное поведение? Почему она не оттолкнула Эрена, когда тот полез к ней целоваться? Почему начала отвечать на поцелуй, а после и вовсе перелезла к нему на колени, ещё активнее вылизывая его рот? Что за, чёрт дери, подстава? Однако Эрен сам виноват, и сейчас ничего не может возразить разъярённому выпускнику. Кидать фразы по типу «я не знал» или «она была не против» Йегер не собирается, понимая, как это глупо и жалко звучит. Он и так опозорился на глазах у половины старшеклассников, ещё больше унижаться он не собирается. Тем не менее ему стыдно перед ребятами, которые наблюдают этот спектакль, перед Райнером, который вполне заслуженно прописал ему по роже, а больше всего — перед Леви. Райнер угрожающе скалится, переполняясь злобой всё больше, и снова замахивается. Эрен даже не видит смысла уклоняться и бить в ответ, на месте Брауна он бы сам хорошенечко вмазал себе по роже за такое. Однако стоять оловянным солдатиком, позволяя себя мутузить на глазах у толпы старшеклассников — глупо и унизительно. Пока Йегер думает над своими действиями, летящий в него кулак приближается и находится в опасной близости от его челюсти, и, кажется, думать уже нет смысла, и просто стоит мужественно принять удар, но Эрен его не получает. Леви в очередной раз спасает его задницу и опять перехватывает руку одноклассника. Громила злится из-за этой неудачи ещё сильнее и решается выместить злость уже не на парне, целовавшем его девушку, а на мешающемся однокласснике. Райнер резко вырывает руку и бьёт Леви в бровь. Теперь и на его одежде расцветают кровавые пятна. Перепуганный возглас Йегера и восторженный вопль толпы бьют по ушам, а удар пульсацией отдаётся по мозгам, но Аккерман реагирует быстро — бьёт оппонента в ответ, пугая Эрена и дразня толпу ещё больше. И если раньше кто-то пытался удержать Брауна, то сейчас все только стоят в стороне и наблюдают, не желая так же получить по лицу за вмешательство, а разъединить двух дерущихся пытается только Йегер. — Директор идёт! — слышится громкий визг из толпы, заставляющий всех зевак резко покинуть место проведения боя и рвануть до кабинета, в котором у них сейчас намечается урок. Даже один из бойцов понимает, что дело запахло жареным, и покидает этот ринг, убежав в неизвестном направлении, но напоследок напомнив, что они ещё не закончили. По-хорошему Эрену бы тоже нужно уносить ноги, но куда бежать? В класс, весь перемазанный кровью, или в медпункт для оказания первой помощи? А смысл, если тогда до директора всё равно дойдёт весть о произошедшем инциденте? Очень вовремя звенит звонок, оповещая о начале первого урока, и школьный коридор пустеет с ещё большей скоростью, но никакого директора Йегер не видит. Облегчённо вздыхает и мысленно благодарит того человека, который додумался поднять ложную тревогу, иначе последствия были бы гораздо плачевнее, нежели сейчас. Эрен понятия не имеет, что делать и куда ему идти. Надеясь получить ответ на этот вопрос, он смотрит на Леви. Аккерман делает глубокие вдохи и выдохи, стараясь успокоить разбушевавшиеся нервы, а Йегер едва не бледнеет, видя на лице выпускника кровь, стекающую по щеке от брови и капающую на кофту. — Леви, ты ранен, — перепугано сообщает Эрен. — Да ну, блять? Спасибо, без тебя бы не заметил, — язвит Леви, раздражённо утирая багровые разводы. Аккерман заворачивает в мужской туалет, вероятно, чтобы смыть кровь и постараться её остановить. Йегер, который также выглядит не лучшим образом, решает нырнуть за ним следом для проделывания той же процедуры. Леви набирает в ладони воды и щедро плещет себе на лицо, промывая пальцами каждый участок кожи. Эрен встаёт около соседнего крана и смотрит в зеркало. Сейчас его лицо выглядит не самым лучшим образом, а футболка похожа на тряпку, которой оттирали следы чьего-то преступления. Он включает воду и пальцами аккуратно старается отмыться, не задевая опухший нос, но только тем самым размазывает кровь по лицу. — Под холодную воду засунь, — вдруг советует Леви, не отрываясь от своего занятия. — Кого? — удивлённо уточняет мальчишка. — Башку свою. И утопись желательно, — выпускник цыкает и закатывает глаза на очередную откровенную дурость Йегера. — Нос, придурок. Отёк не такой сильный будет. Эрен стыдливо поджимает губы, но указание выполняет. Он суёт лицо под струю ледяной воды и с блаженством наслаждается этим приятным холодом, успокаивающим пульсирующую боль. Аккерман разглядывает себя в зеркало. Пальцы тянутся к месту, где лопнула кожа, и тут же отскакивают, словно обжегшись. У Райнера, похоже, кувалды вместо кулаков. Всю левую часть лица неприятно жжёт, а мозги просто разрываются от боли. Рожа и так досталась не самая привлекательная, теперь ещё и новый шрам добавится. На сей раз около брови. — Извини, я так виноват перед тобой, — шепчет Эрен, оперевшись руками об раковину. — Ты клеился к чужой тёлке и просишь прощения у меня? — спрашивает Леви с пренебрежением. — Да бля… — тихо ругается Йегер. — Я понятия не имел, что они встречаются. Да и она сама против не была, накинулась потом ещё как бешеная, — объясняется он, а потом резко заявляет: — Неважно это, плевать! — с Кристой он ещё разберётся. Сейчас их недопонимания с Леви важнее. — Просто… Чёрт, — парень злится на самого себя, хмурясь и ероша волосы. — Так, всё, угомонись, — прерывает его Леви. — Шуруй домой переодеваться. Может, к концу урока даже успеешь. Точно. Лицо-то отмыть удалось, а вот белую футболку отстирать над школьной раковиной вряд ли выйдет. Придётся идти домой за свежей, а дома мать, которая за драку и прогулянный урок вставит ещё круче директора. — Я не могу. Мама дома, она убьёт меня, если я сейчас заявлюсь в таком виде, — сконфуженно произносит Эрен, вызывая новую волну раздражения у собеседника. — Пиздец, одни проблемы с тобой, — вздыхает парень. — Пошли, — зовёт и направляется к выходу из туалета. — Куда? — интересуется Йегер. — Леви, тебе в больницу нужно, бровь зашивать! — беспокоится он. — Не нужно мне нихера зашивать, — гневно шипит Аккерман. — Закрой уже рот, наконец, и пошли. Эрен решает прислушаться к его словам и больше не болтать, не раздражая вспыльчивого выпускника ещё больше. В коридоре Леви оглядывается, а после смело шагает к центральным дверям, находящимся ближе всего, и выходит из школы. Йегер, всё ещё немного недоумевая, следует за ним. За пределами школьной территории их встречает привычная утренняя суета понедельника. Прохожие, спешащие на работу, оглядываются на двух перемазанных кровью подростков, смотря как на малолетних уголовников, возможно, таковыми их и считая. Леви совершенно плевать на то, что думают какие-то там незнакомцы, а вот Эрену от этих взглядов не по себе. Аккерман упрямо идёт к месту назначения, игнорируя это нелестное внимание, а спутник его совсем сконфуживается. Йегер старается стать незаметным и прикрыть пятна на одежде, но как это сделать, если даже на его кроссовках каким-то образом оказались кровавые кляксы? У Эрена появляются предположения насчёт того, куда Леви ведёт его, ещё тогда, когда они только покинули здание школы, но не считать эту теорию глупостью — глупо. Он не может поверить, что такое возможно, но сейчас убеждается на все сто. Аккерман ведёт его к себе домой. А доказательством тому одна из не самых богатых улиц их спального района, куда затаскивает Леви своего горе-товарища. Йегер не только поражает этот поступок, но и трогает до глубины души. Возможно, он ещё не всё окончательно просрал. Ну или хотя бы не в такой степени, как сам считает. Иначе, наверное, не стал бы Леви вести его к себе домой, даже при такой необходимости. Да и заступаться, суясь в драку с Брауном, не стал бы. Шанс определённо есть. Главное не просрать его во второй раз, ляпнув какую-нибудь херню. Аккерман осторожно вставляет ключ в замочную скважину, стараясь не издавать лишних звуков. Обороты делает так же тихо, а саму дверь, кажется, открывает вообще не дыша. — Ни звука, — шипит Леви, прежде чем впустить в дом. Эрен никаких вопросов не задаёт. На это мозгов у него хватает, и если Леви сказал не издавать ни звука, то он не издаст ни малейшего шороха, на сей раз не делая ничего, что могло бы пробудить у Аккермана желание прогнать его пинком под зад и больше никогда даже в сторону его не смотреть. Жилище у Леви оказывается неожиданно скромным. Не самым бедным, но не таким богатым, как почему-то представлял себе Эрен. Возможно, это из-за поведения Аккермана, которое зачастую свойственно богатеньким избалованным ублюдкам, или из-за мотоцикла, который стоит наверняка как дешёвенький автомобиль и считается роскошью для школьника из самой обычной семьи. Йегер точно не знает, что заставило его так думать, но ему стыдно за свою растерянность, которую испытывает сейчас. — Сиди здесь, — Леви снова отдаёт указание, оставляет гостя одного на диване в гостиной и сматывается наверх. Эрен делает то, что велено — сидит. Ну, не только сидит. Ещё вертит головой во все стороны, изучая каждую деталь. Да, не самая новая мебель и не евроремонт, но зато тут чисто. Без шуток, он в жизни не видел домов чище этого. Возможно, это из-за отсутствия лишних безделушек по типу статуэток с Сейшельских островов или торшера из Франции, что присуще его собственному дому и домам его друзей и друзей родителей. Здесь же царит минимализм. Ничего лишнего: диван, телевизор, кофейный столик и шкаф с несколькими книгами и фоторамками, которые очень заинтересовывают Йегера, но подойти и рассмотреть их он не осмеливается. Леви возвращается в чистой рубашке, и в руках несёт аккуратно сложенную футболку и махровое полотенце, которые слегка небрежно вручает своему гостю в руки, плюхаясь рядом на диван. Кровь из его брови больше не стекает, но рана всё равно выглядит ужасно и срочно требует хоть какой-то медицинской помощи, но разве Аккерман хоть кого-то послушает? Точно не обеспокоенного Йегера. — Ванная слева от лестницы. Всё грязное закинешь в корзину, постираю и завтра верну, — спокойно говорит он, демонстрируя свою незаинтересованность во всём происходящем. — Только не разъеби там ничего, и тише давай, — а вот сейчас холод исчезает и, кажется, сохранение порядка и тишины его действительно заботят. Эрен кивает и поднимается с дивана. Отчего-то страшно просто идти, страшась того, что он слишком громко топает или от его шагов сейчас скрипнет половица. До ванной комнаты он всё-таки добирается без происшествий, ничего не задев, не разбив и даже не впечатавшись ногой или плечом в какой-нибудь косяк. Дверь в ванной, правда, скрипнула, из-за чего Йегер едва не наложил в штаны, но, кажется, этот звук до слуха сидящего в гостиной Леви не дошёл. В ванной Йегер стягивает с себя грязную футболку и, как велено, отправляет её в корзину для белья. Он смывает все остатки уже засохшей крови под раковиной, тщательно обтирается полотенцем и почему-то замирает, залипнув на полку над раковиной. Она почти пуста. На ней лишь стакан с зубной пастой и двумя щётками, так же одиноко валяется полупустой тюбик какого-то крема. Ничего удивительного, но Эрен опять-таки ожидал немногой иной картины. Во-первых, как минимум три зубных щётки, а во-вторых, гораздо больше тюбиков, баночек и бутыльков. У него дома эта полка завалена бесконечным количеством различных масел-кремов-бальзамов-лосьонов, которыми пользуется его мать совершенно неизвестно зачем. Возможно, считает, что это действительно ей помогает стать большей красоткой, чем сейчас, но Эрен никогда особых различий не замечал. У Леви же тут снова минимализм и ничего лишнего, впрочем, как и во всех комнатах, где уже успел побывать Йегер. Пора одеваться и возвращаться к Леви, но юноша почему-то медлит, засмотревшись на футболку в своих руках. Она самая обычная, чёрная, без каких-либо рисунков, приятно пахнет кондиционером. Ничего особо привлекательного не имеет, но у Эрена в груди всё переворачивается от осознания, что футболка эта Леви. Он носил её, надевал прямо на голое тело, каждая ниточка соприкасалась с его кожей. Эрен натягивает футболку, скалится от нахлынувшей злости на свою дурость, а после с невозмутимым видом возвращается в гостиную. Аккерман сидит на диване, расслаблено откинув голову на его спинку. Глаза прикрыты, поскольку в ушах всё ещё звенит. Услышав шаги вошедшего гостя, он быстро окидывает его взглядом и поднимается на ноги. — Закончил? — звучит как вопрос, но это утверждение. — Отлично, идём. Не дожидаясь ответа, Леви направляется к выходу из гостиной, но уже у самого порога его руку перехватывают, не позволяя уйти. — Леви, постой, давай поговорим, — смущённо бормочет Эрен. Парень смотрит на своего гостя озадаченно и хмурит брови. — Не о чем нам с тобой говорить, — фыркает он и выдёргивает руку. — Нет, есть! — противится Йегер. — Пожалуйста, выслушай меня! Леви переводит безразличный взгляд с Эрена на наручные часы, а после снова на него. — У тебя тридцать секунд. Из-за этой фразы Йегер начинает чувствовать растерянность, совершенно не представляя, как за полминуты пересказать весь сумбур, что творится в его голове. Там часа-то наверняка не хватит! Однако то, что Аккерман смотрит на часы и внимательно начинает следить за стрелкой, действует как пощёчина для Эрена. Хотя бы кратко и только основное, но стоит попытаться сказать. — Леви, я понятия не имею, что не так я сказал или сделал, и что могло тебя разозлить или обидеть, но мне правда очень-очень стыдно за это! Извини меня, умоляю, пожалуйста! Я не хотел этого, прости, — тараторит он, изливая всю душу, но на лице Аккермана не мелькает ни единой эмоции кроме привычного безразличия. — Я не хотел ссориться с тобой. Аккерман выжидает десять секунд, что остались у Эрена, не отводя глаз от часов, а его гость нервно жуёт губу. — Это всё? — уточняет Леви, а после молчания Йегера говорит: — Теперь идём. И снова пытается выйти, но его опять ловят, но на сей раз за плечо. — Ты ничего не скажешь? — в голосе слышно отчаяние. Наконец-то безразличие сходит с лица Аккерамана, и он раздражённо выпаливает: — Ты ничем меня не обидел, не разозлил и мне в целом похуй на все твои действия. Я просто не хочу водиться с малолеткой! — Не ври! — Эрен в отчаянии и, кажется, вот-вот сорвётся. — Не ори, блять, — шипит Леви, но его совершенно не слушают. — Зачем ты тогда вступился за меня? Зачем помогаешь сейчас, м? — Хочешь знать? — язвительно спрашивает Аккерман. — Тогда задам встречный вопрос. Какого хера ты ко мне прицепился, а? Почему не можешь забить на меня хер и жить, как жил раньше? — Да потому что ты мне нравишься! Брови Леви медленно ползут вверх, а расстояние между ними сокращается. В ушах эхом повторяются сказанные слова, а в груди разливается странный жар, мешающий ровно дышать. Хочется закричать, но Аккерман молчит, как и юноша напротив. Эрен едва не до крови прокусывает губу, зажимает рот рукой и стыдливо отворачивается, проклиная себя за свою несдержанность. Если раньше и был крохотный шанс на налаживание дружеских отношений, то сейчас он абсолютно точно разбит вдребезги. После этого разговора ни о чём подобном никогда уже не может быть и речи. Эрен, честно, не знает, как ему хватило решимости это сказать. Он боялся просто думать об этом, и сказать это вслух, да ещё и Леви — это что-то фантастичное. Но, по правде говоря, Йегер вообще не думал. Он просто говорил. Говорил всё, что думает. Всё, что так тревожит. И совсем не беспокоясь о последствиях, а теперь ненавидит себя за это. — Что ты несёшь? — Леви не узнаёт свой голос. Он не злится, не смеётся. Он растерян. Эрен осторожно поднимает на него глаза. Он боится, что ещё одно слово, и он точно позорно шмыгнет носом. Сделать это ранее мешало спокойствие собеседника. — Я не знаю, как это получилось, — Йегер выпрямляется, но глаза всё равно отводит, страшась увидеть отрицательные эмоции на лице напротив. — Честно, не знаю. У меня подобного никогда не было. Молчание режет по ушам, а мучительное ожидание ответа убивает Эрена. Он всё ещё по-прежнему не понимает, что помешало ему разреветься ещё минуты три назад. Леви прикрывает глаза и тяжело выдыхает, зарываясь пальцами в чёрные пряди. Обходит Эрена и садится на диван, локтями упираясь в колени. Он всё ещё молчит, не произнося более ни звука, и от этого страшно. Раньше считать его настоящие эмоции было сложно, а сейчас и вовсе нереально. По крайней мере, Йегера всё ещё не обматерили и не выпнули за порог, плюнув в лицо напоследок, но ещё не вечер. — Ну и нахера ты мне тогда про свою подружку затирал? — слишком спокойно спрашивает Леви, сверля взглядом пол. Эрен медлит с ответом, но всё же находит слова для оправдания: — Боялся, что ты что-то заподозришь, — говорит неуверенно. — Что тогда ты посмеёшься надо мной или рассердишься. Напряжение в комнате, казалось, можно потрогать руками. Эта тишина бесит до чёртиков, и Эрен даже задумывается над тем, что было бы лучше, если бы Леви наорал на него, посмеялся и вышвырнул на улицу, чем просто мучил своим молчанием.  — Как же ты раздражаешь, — разгневано шипит Аккерман, прервав, наконец, тишину. Он злится, но не на то, что новый знакомый вдруг признался ему в чувствах. Эрен смущённо поджимает губы и отводит взгляд. Он всерьёз подумывает просто молча развернуться и сбежать, не попрощавшись, но пойти не в школу, и уж точно не домой, а в какое-нибудь удалённое место, где никто не потревожит. Ему нужно немного подумать, осознать произошедшее, решить, что делать дальше, и смириться с тем, какое он ничтожество. И он уже собирается это сделать, не желая медлить и секунды, чтобы не разреветься от обиды, но Леви вдруг произносит: — Иди ко мне. Складывается ощущение, что ему просто послышалось, ведь правдой это быть не может точно. И Эрен действительно бы так считал, если бы не кинул свой озадаченный взгляд на Аккермана, а тот выжидающе не уставился на него в ответ. Леви даже протягивает ему руку для пущей уверенности. — Ну? Хоть и помедлив, Йегер неуверенно подходит к дивану и зачем-то кладёт свою ладонь сверху. Аккерман легко дёргает его за руку и усаживает рядом, притягивая ближе за плечо. Леви чувствует мелкую дрожь по всему его телу и зарывается рукой в мягкие каштановые пряди, укладывая голову на своё плечо. — Жаль, что я кажусь тебе такой тварью, способной высмеять чьи-то чувства, — с долькой печали в голосе усмехается Аккерман. — Извини, я совсем не то имел в виду! — встревоженно отрицает Йегер, резко подняв голову с чужого плеча. — Да угомонись ты, — раздражённо вздыхает парень, вернув одним толчком неугомонную башку обратно на своё плечо. Эрену страшно даже дышать. Ситуация, по правде говоря, странная. Он не может позволить себе расслабиться, так и сидя каменной статуей в объятиях самого желанного человека и ища какого-то подвоха. Не может же ведь всё оказаться так просто? Не может Леви просто смириться со столь странным признанием парня из своей школы и ободряюще обнять за плечи? Если так, то выходит, что всё то, что навоображал себе Эрен — чушь? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но вроде никто бить его и поливать оскорблениями не собирается, вместо этого ласково гладят по голове, успокаивая бушующую в груди панику. Йегер позволяет себе выдохнуть и прижаться ближе, прикрывая глаза. Ноздри щекочат приятные запахи кондиционера и абрикосового мыла, а также едва уловимый аромат терпкого одеколона, от которого остались лишь слабые отголоски. Леви пахнет божественно. Эрен впервые чувствует себя так уютно. — Леви? — удивлённый женский голос слишком внезапно звучит в этой тишине, заставляя обоих юношей вздрогнуть и отскочить друг от друга. Миниатюрная женщина стоит в дверном проёме. Она одета в лёгкую пижаму, на голове — полный беспорядок, и только взглянув на неё, Йегер сразу понимает, почему Леви так старательно пытался сохранить в доме тишину. — Чёрт, мам, извини. Мы не хотели будить тебя, — раскаивается парень, и выглядит он действительно виноватым. Аккерман поднимается с дивана, поворачиваясь лицом к матери, а та с ужасом ахает. — Да что произошло? — испуганно спрашивает она, подлетая к сыну. На лице Леви уже давно начал чернеть синяк, а лопнувшая кожа над бровью выглядит ужасно. И ему за это стыдно. Не хотелось показываться маме в таком виде и признаваться, что влип в очередную драку, но, видимо, придётся. — Извини, опять этот придурок… — виновато бубнит Аккерман. Йегер даже не думал, что Леви может быть таким. — Он пристал к Эрену, я не мог пройти мимо. Эрен аж на секунду забывает, как правильно дышать после такого признания. Приятно. Жутко приятно. А вот мать Леви распахивает глаза и переводит взгляд на застывшего у дивана гостя, после чего вздыхает и произносит: — Ох, мальчики… — Ты злишься? — стыдливо уточняет сын. — Ну чего мне злиться?.. Главное, что с вами ничего ужасного не произошло. Женщина крепко обнимает сына за шею, а тот не медлит, и сжимает руки на её талии, прижимаясь щекой к виску. А Эрен сгорает от зависти. Его бы Карла уже давно отчитала за вызывающее поведение в школе и стопроцентно испорченную репутацию их идеальной семьи своим поступком, а вместо объятий он бы получил часовую тираду о том, какое он позорище. Эрен вообще уже не помнит, когда последний раз обнимался со своей мамой. Наверное, лет десять назад. Кажется, они никогда не были так близки. И, если честно, материнскую любовь и поддержку ему хотелось ощутить почти больше всего на свете. — Сядь, бровь нужно обработать, — даёт указание женщина. — Не нужно… — Сядь! — теперь она уже приказывает, и Леви больше спорить не смеет. Мама исчезает из гостиной, а парень садится обратно на диван, устало глядя на Йегера, а тот в ответ понимающе кивает. Женщина возвращается обратно с аптечкой буквально через несколько секунд и принимается суетиться. — Прошу прощения за свой внешний вид. Не ожидала, что у нас будут гости, — обращается она к Эрену, виновато улыбаясь, а тот в ответ лишь заикается, совершенно не зная, что на это ответить. Становится вдруг невероятно стыдно перед Леви и его мамой, ведь в прошлый раз, увидев своего сына с Аккерманом, Карла начала настаивать на прекращении всякого общения с ним. — Да что вы, не стоит! Всё в порядке… — восклицает Эрен, а после резко замолкает, не зная, как обращаться к матери Леви. Миссис Аккерман?.. — Кушель, — подсказывает ему она, добродушно протягивая руку и улыбаясь. Йегер не может не улыбнуться в ответ и крепко жмёт её руку. — Эрен, — взаимно представляется он, понимая, что это, возможно, бессмысленно. — Наслышана, дорогой, — говорит Кушель, вытаскивая из аптечки вату и бутылёк с антисептиком. — Правда? — удивляется Эрен. — Подсмотрела у Леви в телефоне видео, где ты танцуешь. — Мам… — недовольно вздыхает Леви, своеобразно отчитывая мать за излишнюю болтливость. — Просто потрясающе! — восторгается она, игнорируя возмущение сына и прикладывая к его ране проспиртованную вату, вызывая гневное шипение. — Ох, спасибо! — Эрен расцветает на глазах. Слышать похвалу своих танцев для него действительно важно и очень приятно. — За правду не благодарят, — улыбаясь и подмигивая, говорит Кушель. Мама у Леви очень добрая милая женщина, совсем на него не похожая. Характером, конечно же. Внешне они с ним как две капли воды. Сын унаследовал от неё чёрные волосы, невысокий рост, идентичные черты лица и невероятной красоты глаза стального цвета. Только у Кушель взгляд более мягкий, тёплый. Хотя Леви тоже умеет так смотреть. Эрен сам видел это, когда его мать пересекла порог гостиной. Кушель кропотливо обрабатывает рану сына. Леви старается выглядеть мужественным и никак не показывать, что ему больно, но всё же иногда прикусывает губу, когда вата осторожно касается его раны. Эрен с удовольствием наблюдает за каждым движением женщины, ощущая всю её любовь и трепетное отношение к сыну. Кушель плотно стягивает рану пластырем и нежно целует Леви в лоб, отчего тот забавно морщится и целует её в ответ. — Может, останешься сегодня дома? — спрашивает она у сына, а после обращается к гостю: — И ты, Эрен, тоже оставайся! — Нет, ма, нам нужно в школу, — противится Леви, прежде чем Эрен успевает что-то ответить на столь заманчивое предложение. Хотя он бы всё равно отказался. Женщина не отступает и пытается уговорить сына сегодня остаться дома, но тот твёрдо стоит на своём, и буквально хватая Йегера за руку, тащит к выходу, чтобы показать матери, что этот разговор окончен. Она закатывает глаза, но не обижается и уговоры всё же прекращает. А Эрен чувствует себя крайне смущённым из-за такой настойчивости, но мысленно благодарит Леви за то, что он сам разрулил эту ситуацию. Прогуливать им действительно нельзя, а отказать такой милой женщине тяжело. Парни натягивают свои кроссовки, собираясь уходить, а Кушель стоит у порога, не то провожая, не то ожидая, что они ещё поменяют своё мнение и задержатся хотя бы на чай. Но этого не происходит. Леви в полной боевой готовности тянется к матери за предельно нежным поцелуем в щёку и обнимает на прощание, напоминая, что дома будет ровно в шесть. Эрен же до сих пор борется с неловкостью. Он ощущает себя третьим лишним в этой уютной семейной обстановке, что ему совершенно чужда. — Пока-пока! — прощается Кушель. — Заглядывай к нам ещё, Эрен! — говорит, прикрывая дверь. — Загляну! — обещает Йегер, но в точности своего обещания не уверен, учитывая то, что случилось. Они направляются обратно в школу, и Аккерман снова выглядит холодным и отстранённым, словно это не он только что тепло улыбался, сжимая плечи матери. У них с Кушель какая-то особая связь, и их любовь кажется самой крепкой. Эрену не понять… — У тебя классная мама, — он решает завести разговор первым, не в силах больше терпеть это угнетающее молчание. Некая попытка убедить себя в том, что Леви не стал относиться к нему хуже после того признания. — Да, — уверенно соглашается Аккерман. — Она — самое дорогое, что у меня есть. Эрен поджимает губы, испытывая какое-то странное чувство стыда и вины перед собственной матерью. Наверное, если бы кто-то спросил его о том, кто его самый дорогой человек, то он бы точно первым делом подумал про Зика, после бы на ум пришёл отец, а за ним, возможно, Леви. Про маму бы он вряд ли вспомнил, и это огорчает. Но она сама виновата. Карла всегда ограничивала его во многом, не выражала своей поддержки, необоснованно критиковала и проявляла полное безразличие к достижениям сына, не забывая напоминать о том, что ей это всё не нравится, и она хотела бы, чтобы Эрен был другим человеком. Так быть не должно. — Йегер, ты ведь не про маму мою поговорить сейчас хочешь, верно? — уточняет Леви, но вопрос этот скорее риторический. — Ага, — неуверенно вздыхает тот, теребя край чужой футболки. — Я тоже. Эрен устремляет свой взгляд на Леви, крепко сжимая в руках материю. — Но не сейчас, потом. Не стоит надеяться, что всё закончится слащавым хэппи-эндом, как в романтических фильмах. Шанс такого исхода ничтожно мал, но, кажется, нулю не равен. Но даже если всё закончится плохо, это уже не кажется таким ужасным событием. Леви отнёсся неплохо и не собирается разбивать ничьё сердце грубым образом. Это обольщает. Эрен будет рад, если Аккерман попросит остаться друзьями и забыть обо всём, что было, или, наоборот, попросит больше не пересекаться. Йегер с пониманием отнесётся к любому его выбору и будет просто благодарен за всё, что было, за всё то, что Эрен испытал благодаря ему. Первая любовь — чувство невероятное. Она редко бывает долгой, а ещё реже — вечной. И кто-то даже заявляет, что всегда она заканчивается полной противоположностью концовок диснеевских фильмов, но Эрен верит, что исключения из правил всегда имеют место быть.