Забвенное Солнце

«Я перестал слышать музыку, моя лира утихла, стоило тебе скрыться Больше не покидай меня»

      Внутри что-то рычит и рвёт на куски. Ривай осмотрел свою комнату, посмотрел на не заправленную постель и свалился на неё всем весом тела, окутывая себя чужим ароматом. Он один в четырёх стенах. Абсолютно один и сейчас ясно осознаёт это сжирающее чувство одиночества. Будто по венам течёт яд, одолевая тело с каждой секундой всё сильнее, поглощая в омут собственных терзаний. Ты больше не можешь контролировать свои чувства и эмоции, они настолько беспорядочны, что тебя одолевает страх из-за собственной беспомощности. Страх, потому что ты стал безжалостным врагом для самого себя и жертвой, что не может сбежать, кричать или бороться. Ты отдаёшься полностью этому состоянию, понимая, что это приведёт тебя к полному моральному упадку и неспособности видеть хоть малую каплю светлого в мире. Ривай осознаёт, что чувство одиночества уживалось с ним слишком долго, таилось и выжидало момента, когда накроет большой волной. Волна, чьи воды долгое время создавали покой, нежно гладили кожу и вмиг превратились в убийственные острые лезвия, которые способны точить любой, даже самый крепкий камень. Ривай не может понять, когда же ему было лучше, до прихода Эрена в его жизнь или после. Ведь до его появления была стабильность, полный контроль над собой. Его чувства и состояние принадлежали только ему, и место в его голове никто так нагло не крал. Но после того как Эрен всё же ворвался резко и бесцеремонно, Ривай начал чувствовать этот мир по-иному. Его прозрачные сны с призрачными силуэтами наполнились живыми красками. Теперь он ждёт солнечные лучи по утрам, видит в них красоту и ощущает нехватку, когда их нет. Смотрит на золотые вышки зданий, понимая, что до них ему лететь и лететь, но вместе с Эреном ему не надо отращивать крылья. Эрен сам создает Солнце внутри Ривая, наполняя теплом каждый уголок его души и тела. Это счастье в простом: в его тёплом неравнодушном взгляде, в случайных касаниях тыльной стороной руки, улыбке. Но пока Ривай один, глаза его зажмурены, чувство вины разрывает на куски. Сейчас бы он сказал совершенно другие слова Армину, пустил бы его сразу и предложил бы выпить чай. Аккерман раз за разом прокручивает в голове то оранжевое утро, те слова, которые вмиг разбавили яркие краски с чёрным. Он морщится. Думает о том, что лучше бы ему не вспоминать о том эмоциональном всплеске, что так неожиданно вырвался из груди. И тут же растворяется в воспоминаниях тёплых лучей. На секунду вспоминает о маффинах, оставленных на столе, встаёт и быстро идёт к ним. Чашки, лакомства, всё как было до прихода Арлерта. Аккерман отпил последние капли сладкого чая и закусил выпечкой, посмотрев в окно. Всё, как было утром, тот же вкус чая, но оранжевый свет ушёл вместе с Эреном. Теперь цвета сменились на тускло-серые. Ривай их любит, но сейчас они скорее нагоняют тоску. Душа скучает по оранжевому и зелёному. Аккерман возвращается в свою комнату, включая MISSIO — Sing To Me на фоне. Усаживается на прохладную простынь, которая когда-то была тёплой и уютной. Осматривает свою комнату, потерявшую частички тепла человека, который находился здесь совсем недавно. Спой для меня, потому что мне плохо, Утомил собственный голос. Спой для меня, потому что я не слышу свои мысли За оглушительным гулом собственной боли. Ривай вслушивается в слова, падая головой на подушку, рассматривая пустым взглядом такой же пустой белый потолок. Он поступил так, как не должен был. Он это чувствует. И внутри себя очень надеется, что Эрен не осуждает его, а относится с пониманием. Читает мысли Ривая и понимает, что сейчас он очень сожалеет о содеянном. Назови меня эгоистом после таких слов, но Я беспомощен, и я нуждаюсь в тебе. Спой для меня, потому что мне плохо. Аккерман прикусывает губу, наполняя лёгкие воздухом. Ему вновь хочется погрузиться в мир своих произведений. Вновь растворить в них очередной свой день. Прямо сейчас. Описать всё, что он чувствует: ненависть к себе, к своей комнате, к этой песне, к своим чувствам, к писательству. Он хочет сорваться и побежать за Эреном, но понимает, что поздно. Понимает, что ничего не сможет сказать, когда догонит, когда поймает его руку, которую побоится сжать, дабы не сломать хрупкую кисть. В одиночестве он страдал в стенах своей комнаты, и без конца винил себя. Винил за каждое неправильное слово. Его глаза увлажняются, совсем немного, но чувства прибиваются наружу.

🔆🔆🔆

      Школьный раздражительно громкий звонок раздался в пустых коридорах. Не успев замолчать, школьные стены оживились, будто ещё пару секунд назад не стояли в гробовой тишине. Дети начали выходить из кабинетов, учителя собирали их в линейку в центре коридора. После урока устали все и теперь не упускали момента обсудить что-то и громко смеяться. В центр коридора начали подтягиваться и старшие классы. Эрен был у окна, запрыгнув на подоконник. Он знал, что как только учитель заметит, попросит его слезть и не пачкать подошвой батареи, но пока этого не случилось, он сидел, болтая ногами. Армин стоял рядом, опершись локтями и смотря на рябину в школьном саду.       — Домой бы… — устало сказал Армин. — Не хочешь ко мне в гости после уроков? Йегер кивнул, тем временем выслеживал взглядом Аккермана.       — Кое-кого привлек одиннадцатиклассник, — покосился на него Армин. — Полезное знакомство, он будет покупать тебе пиво. Ему есть восемнадцать?       — Не знаю… забыл спросить, когда у него день рождения.       — Ты серьёзно? Вы уже месяц знакомы, мог бы спросить…       — Слушай, есть темы поинтереснее, да и как-то… момент подобрать не могу.       — Странные вы, — Протянул парень, прокручивая последние воспоминания. — Хотя я вчера сам помешал. Всё ещё стыдно за вчерашнее… — Армин подхватил указательными пальцами передние пряди и спрятал за уши, опуская взгляд вниз.       — Забей уже на вчерашнее. Класс Ривая начал собираться на задних рядах. Вскоре появился и сам Ривай. Он спокойно стоял, ожидая, когда вся эта церемония награждения за олимпиады закончится, и он сможет пойти в столовую. Эрен же, заметив его, приободрился, но больше ничего не сделал, лишь смотрел на него с подоконника. Армин проследил за взглядом друга, о чём-то задумавшись, и резко вздрогнул, когда неожиданно услышал крик неподалеку.       — Йегер! — послышался строгий голос учительницы. — За сорок пять минут не насиделся? Быстро слез с подоконника! Голос учительницы гулко раздался по школьным коридорам, привлекая внимание зевак. Услышав это, Ривай перевёл на него взгляд, а тот пулей спрыгнул вниз. Увидев, как учительница ворчит на него за хулиганское поведение, Ривай лишь слабо улыбнулся, опустив глаза в пол.

🔆🔆🔆

      После уроков уставшие, но приободрившиеся из-за окончания школьного дня, оба зашли в подъезд Армина. Эрен нёс рюкзак на одном плече, от чего ремешок слегка бил его по бёдрам. Его это раздражало, но если повесит на оба плеча, будет выглядеть как ботаник. Такая у него была логика. Поднимаясь по лестнице, Армин остановился, с лукавой улыбкой посмотрел на Эрена.       — Кто последний до квартиры, тот лох       — Армин, — закатил глаза Эрен. — Ну сколько нам лет? Оба молча смотрели друг на друга и после секундной паузы рванули вверх по лестнице, толкая друг друга и смеясь. Их смех и топот ног эхом раздавался по подъезду. Тяжело дыша после бега до четвёртого этажа, Армин открыл квартиру, заваливаясь внутрь и проходя в свою комнату, скидывая по дороге тяжёлую сумку.       — Лошара, — сказал Армин.       — Я поддался, — фыркнул Йегер.       — Поэтому лошара. Принеся две кружки чая и несколько конфет в комнату, оба уселись. Армин поправил взъерошенные волосы после драки из-за последнего разговора и отпил чай из кружки.       — В школе как-то поговорить не вышло… Так что между вами? Когда успели так сблизиться? — Арлерт сидел за столом, подпирая щёку одной рукой, в другой крутил между пальцев ручку, перемещая её между указательным и средним, далее безымянным и снова к указательному. На секунду Йегер подумал, что Армину бы стать психологом, он сразу становится серьёзным, когда дело касается переживаний. — Ты так смотрел на него… не знаю, что и думать. Армин внимательно смотрел на своего друга, пытаясь читать его мысли между смущённым взглядом, торопливо сказанными оправдывающими словами и еле проступившим румянцем. Их дружба длится вот уже восемь лет, сказать о том, что друг друга они знают, как свои пять пальцев — ничего не сказать. С неспособностью Эрена скрывать душевные порывы и какие-либо чувства сломать его на искренность становится ещё проще. Йегер абсолютно не умеет врать. И Армину об этом известно. И сейчас красные уши, румянец на щеках и неразборчивый поток слов, состоящий из «Ничего. Правда ничего». Армин вздёрнул бровь, оценивая это нелепое представление и плохую актёрскую игру.       — Эрен, — его голос серьёзен, и от этого внутри шатена всё холодеет.       — Мы просто общаемся, — взгляд парня устремлён куда-то в сторону, словно боится столкнуться с чужой парой глаз. Тонкие пальцы уже несколько минут мучают край собственной футболки. То сминают, то оттягивают, то пытаются создать причудливую форму, а потом бросают, понимая, что это странно выглядит со стороны, но через пару секунд снова держат крепкой хваткой.       — Ты заметно нервничаешь, когда смотришь на него, на свой телефон. Да и вообще ты с телефоном как шерочка с машерочкой: из рук не выпускаешь, лыбишься как придурок. У тебя его отбери, ты может вообще задыхаться начнёшь и в обморок упадёшь. Вы точно просто общаетесь? Честно говоря, когда ты целый месяц гулял с кем-то, а не со мной, я сначала подумал, может ты с девушкой познакомился, а тут вон какое дело, — Армин по пальцам перечислял факты, с которыми Эрен не может не согласиться. Арлерт видит это каждое утро, наблюдая за соседом по парте. Йегеру плевать, урок это или перемена, плевать насколько важен изучаемый предмет, плевать, что время скользит сквозь пальцы, а экзамены всё ближе надвигаются сокрушительной девятой волной. И лучше бы Эрену слушать учителя, который в свою очередь кидает неодобрительные взгляды на увлечённого телефоном ученика, но Йегер отдаёт предпочтение Риваю. Эрен нервничает, когда видит Аккермана рядом с собой. Он не понимает, откуда в нём зародилось чувство страха разочаровать Ривая, и это чувство появляется при каждой их встрече. Эрен боится стать глупым подростком в его глазах. Он боится сказать что-то не то, сделать что-то не так. И каждый раз обдумывает свои слова, каждый раз пытается заранее предугадать, что ему ответят.       — У меня к нему интерес.       — Какой?       — Дружеский, — Эрен произнёс это быстро, не успев вдохнуть. Будто сам себе внушает, что это именно так. Армин лишь неловко улыбается. Ручка, что крутилась между пальцев блондина, соскользнула и упала на пол, а Эрен всем телом вздрагивает от неожиданного звука.       — Эрен… — ему самому неловко продолжать этот разговор, но он не хочет, чтобы между ними оставалась недосказанность.       — Мне просто хочется всегда быть с ним рядом. Хочу, чтобы у нас были общие… воспоминания. Не знаю, как выразиться, — парень сильнее краснеет, всё ещё смотрит куда угодно, но не на Армина. Нервно сминает тонкие пальцы, которые заметно дрожат.       — Я пока могу лишь догадываться о твоих чувствах, но… не слишком ли это громкие слова? Быть всегда рядом… знаешь, это тяжело. А если он привыкнет к тебе, в то время как ты наоборот остынешь? Не думаю, что это будет во благо…       — Это будет во благо. И я не остыну. С чего бы мне?       — Погоди… для начала тебе надо признаться себе же, — Армин притих, в надежде, что Эрен сам всё поймёт.       — Признаться в чём?       — Ну… — Армин тяжело вздохнул, испытывая неловкость. Подобные темы раньше обсуждать не приходилось. А сейчас он чувствует себя в роли родителя, которому предстоит объяснить своему чаду, как он появился на свет. В голове промелькнула мысль: «Видимо мы достигли этого возраста» — Армин слабо улыбается, ловя себя на том, что даже думает как родитель. Эрен продолжал непонимающе смотреть на друга, который крутил руками, показывая жестами «подумай хорошенько». Вскоре он опустил руки, сдавшись. — Что он тебе нравится больше, чем друг?       — Он… не знаю, — Эрен заметно сконфузился, его плечи приподнялись, а взгляд снова смотрел куда-то в пустоту.       — Что тебе в нём нравится? — перешёл в наступление Арлерт. Йегер задумался. — Тяжело сказать, — прыснул от смеха и добавил. — Он может покупать мне пиво.       — Потребительские отношения. Не осуждаю, — улыбнулся блондин. — Ну а если серьёзно?       — А если серьёзно, — повторил Эрен, переводя взгляд на потолок. — Я, правда, не могу объяснить, он кажется интересной притягательной личностью, а ещё у него взгляд такой…       — Какой?       — Не знаю… нравится мне его взгляд, хороший взгляд.       — Хороший взгляд? — Армин засмеялся, в то время как Эрен, залившись краской, отвернулся от него.       — Это нормально, если я считаю его красивым. Он красивый, это факт.       — Да, конечно, факт, — поддакивал Армин, не скрывая улыбки до боли в щеках. От его выражения лица, Эрен тоже ею заражался, поэтому иногда срывался на лёгкие смешки.       — И он умный.       — Да, умный.       — И искренний.       — Безусловно, искренний, — продолжал Армин. Эрен, не выдержав, запустил в него подушку и засмеялся громче: — Замолчи! Армин поймал подушку лицом и сразу же схватился за неё руками, как за спасательный круг. Он наклонился к коленям, заливаясь звонким смехом. Смотря на Армина, Эрен поймал себя на мысли, что этому человеку он действительно может доверить что угодно. Смех постепенно стих, но на губах всё ещё играла широкая улыбка. Эрен с благодарностью смотрел на Армина, за то, что тот просто есть в его жизни. Арлерт всегда был рядом, всегда был на его стороне. Даже в перепалках с учителями он не отмалчивался, когда те поступали несправедливо. И пусть он рисковал оценками и личной характеристикой, дружба была важнее. А потом он, конечно, ругал его пуще учителей, потому что школьные конфликты, это нож, летящий только в одну сторону — в сторону ученика, потому что учитель обладает каплей власти.       — Так он тебе нравится? — успокоившись, спросил Армин.       — Нравится, конечно.       — Это снова факт.       — Факт, — подтвердил Эрен и кивнул для убедительности.       — Как парень. Эрен замялся. — Ты мне это будто внушить пытаешься…       — Ты что несёшь? Я не могу внушить тебе любовь к нему и желание сблизиться с ним как пара. Ты сомневаешься, но не отрицаешь. А я лишь подталкиваю тебя, потому что сам ты как кирпичная стена, не допрёт до тебя никогда. Я вот тебе нравлюсь как парень?       — Нет, конечно… — Эрен раскрыл глаза, бросив на него непонимающий взгляд.       — Факт… обидно, ладно.       — Обидно? А ты…? — Эрен посмотрел на друга. В то время как у Арлерта улыбка поползла вниз.       — Да я шучу, боже… мне нравятся девушки.       — Девушки и Джонни Депп, — поправил Эрен.       — Я тебя умоляю… мы говорим о тебе, он просто хороший актёр.       — И взгляд у него хороший, и умный, и красивый Джонни… — издевался Эрен. Армин со всей силы запустил в него, ранее кинутую Эреном, подушку, не дав договорить.       — Рот закрой… Я тут о важных вещах говорю. Пока ты не признаешь, что влюблён в него, даже не думай оставаться с ним рядом навсегда, это глупо. Если он тебя полюбит, что будешь делать? Сбежишь? Твои благие намерения могут сломать его. Ты не признаёшь, что между вами больше, чем просто дружба, но уже такие планы строишь. И если смотреть правде в глаза. Сколько разбитых сердец и поломанных судеб из-за непринятия истинных чувств к человеку? Бесчисленное множество. Пока ты будешь продолжать это всё, у вашей истории не будет хорошего конца. Эрен молчал. Он отвёл взгляд и смотрел в окно на блики стеклянных зданий, глубоко задумавшись. Армин прав, но для Йегера всё куда сложнее. Пусть он и не даёт гарантию вечности его чувств к Риваю, но это не повод отказываться от человека. Из-за незнания, что будет завтра теперь нужно оставить его одного, даже если для Йегера очевидно, что Риваю одиноко и он прячется в своих страницах книг, как в крепости из подушек? Он так не может, это неправильно. Это против его чувств и желаний.       — Но как это возможно? Я о том…как мы можем быть вместе? — он делает небольшую паузу. — Как пара, — запинается на последней фразе. — Вряд ли такое примут в школе. Осудят же.       — Я покажусь странным, если скажу тебе, не думай, а просто чувствуй? Ну, правда… Люди придумали множество негласных правил, поделили жизнь на «чёрное» и «белое», «правильное» и «неправильное», «красивое» и «некрасивое». А ещё хуже то, что они приняли это за истину жизни, которую активно навязывают всем и каждому. Называют это своей «мудростью», которую ты поймешь через десятки лет. На деле люди всё больше и больше подчиняются правилам, которые сами же и придумали. Да и вообще люди вечно всё усложняют. Поэтому лучше отключи свой мозг на время. Пусть тобой управляют чувства, которые не поддаются общественному влиянию. Делай то, что ты действительно хочешь делать. Но самое важное, прежде чем принимать такие решения, ты должен признаться себе, что испытываешь к нему чувства, что он тебе действительно нужен. Йегер молча сидел, вслушиваясь в слова друга, и не вникая, смотрел телевизор, показывающий беззвучный ситком. Он явно снова ушёл в себя, занимаясь самокопанием в надежде хоть немного прояснить сложившуюся ситуацию. Происходящее на экране ничуть его не интересует, он даже не заметил, как устремил взгляд на экран. Парень обдумывал слова Арлерта. Он в этой ситуации тот человек, который мыслит трезво.       — Ты сказал, что я должен делать, как чувствую, но ведь ты сказал, чтобы я не пытался стать частью его жизни.       — Нет ничего плохо в том, чтобы стать важным для кого-то, я лишь прошу тебя не торопиться и во всём разобраться.       — Понятно, — ответил Эрен. Его голос прозвучал устало, видимо шестерёнки нагрелись до предела от безостановочного копания в глубинах своего сердца.       — Давай закончим разговор, — произнёс Армин, вставая с места. — Понимаю, что тебе тяжело, но думаю я здесь лишний. Хочу лишь сказать, если боишься осуждений, то… я, к примеру, тебя не осуждаю. Если захочешь поговорить, я всегда буду рядом.

🔆🔆🔆

      После разговора с Армином, Эрен не находил себе места. В школе весь день просидел в классе, рассматривая осенние пейзажи за окном, сам же он находился где-то в глубинах своего сознания. Обычно Эрен любил подсмотреть расписание Ривая и подняться к нему на этаж. Сейчас же он боялся даже просто выйти в коридор и встретиться с ним взглядом. Почему-то ему казалось, что стоит только выйти за порог кабинета, как он тут же появится в коридоре. Эрен прокручивал в голове вчерашний разговор. Ему надо признаться самому себе, что Ривай ему небезразличен. В голову лезли странные мысли. Он постепенно стал осознавать странность своих желаний. Стать для него особенным, совершить какую-то глупость, чтобы запомниться ему, быть рядом с ним непозволительно долго. Возможны ли отношения с ним? Хоть он и не намного старше, но кажется совсем взрослым. Эрен тяжело вздыхает и утыкается лбом в стол. Армин понимающе на него смотрит. Изменения в его поведении он заметил сразу, но отвлекать от раздумий не спешил. Он и сам, посматривал на Ривая, думая о том, как это странно, но всё же интересно. Такой закрытый Ривай и открытый Эрен. «Противоположности притягиваются» — подумал Армин и мысленно улыбнулся.       — Ты не голоден? Уже третий урок. У тебя еда с собой? — спросил Армин. Он и сам был голоден. Обычно уже ко второму уроку в животе умирали киты.       — Забыл, — с досадой признался Йегер.       — Может тогда сходим…       — Извини, я отсюда не выйду, — перебил его Эрен.       — Хорошо, но ты что-нибудь хочешь? Я принесу.       — Может… булочку, — он посмотрел на Армина и тихо добавил, приподняв уголки губ. — Спасибо. Армин с улыбкой кивнул ему у ответ. Покинув класс, быстро пробегал ступеньки широкой школьной лестницы, перепрыгивая через одну. Если не поторопиться — может накопиться очередь. Подбегая к двери буфета, он увидел, как много людей успело набежать. Но через пару минут их окажется в два раза больше, так что Армин, можно сказать, успел. Стоя в очереди, он взглядом прожигал дыру в оставшихся булочках, моля, чтобы их не купили.       — Армин, — послышалось за спиной блондина, и тот развернулся, увидев Ривая. Он кивнул в сторону выхода, а Армин заметно занервничал. Даже голос стал слегка дрожать.       — Сейчас, я только булочку куплю… Через пару минут он вышел, подходя к Риваю. В руках он держал на салфетках ещё тёплые булочки, посыпанные сахаром. Ривай стоял у окна, опершись бёдрами на подоконник, и задумчиво смотрел куда-то в стену. Возможно он и сам сейчас нервничает, но умело скрывает в отличии от Армина.       — Ты хотел что-то сказать? — робко спросил Армин. Вблизи он увидел, что чёрная рубашка Аккермана помята. И почему-то именно в этом случае эта деталь ему о многом говорила. Видимо Ривай и сам был сегодня несобранным, надел первое попавшееся, наплевав на складки. Аккерман кивнул, переводя взгляд на Арлерта. — Прости за тот раз.       — Ничего, — отмахнулся Армин. — Я уже и забыл. Ривай благодарно кивнул и притих. Выдержав паузу, он спросил.       — А Эрен где? Он в порядке?       — В полном, сидит в классе, — расплылся в улыбке Арлерт. — Ты хочешь его увидеть? Пойдём.       — Нет… — Аккерман уже хотел его остановить, но лишь сжал рукой край подоконника. — Он не в обиде?       — Нет, всё хорошо, не переживай об этом. Он не будет злиться на тебя.       — Мне показалось, что он меня избегает.       — Нет, он просто… морально готовится.       — К чему?       — Наверное, к вашей следующей встрече, — Армин чуть наклонился, будто их может кто-то услышать. — Только я тебе этого не говорил, — посмеялся он. Ривай непонимающе посмотрел на Армина, пытаясь осознать подтекст сказанного. — Да… хорошо.       — А какие у вас отношения? — вдруг спросил Армин, кусая свою булочку. Голод всё ещё напоминал о себе. Перебивающее бурчание в его животе сейчас было бы совсем некстати.       — Что? — не скрывая удивления, посмотрел на него Ривай.       — Ну… мне показалось, вы очень сблизились за месяц.       — Слушай… это ведь не твоё дело. — Ривай выдержал долгую паузу, смотря, как тот уплетает булочку. — А вы с ним чем-то похожи… такой же прямолинейный.       — Мы же лучшие друзья, конечно, мы похожи, — усмехнулся Армин. — Ну так?       — Армин… — вымученно простонал Ривай, отводя от него взгляд.       — Ладно-ладно, я пойду, меня голодающий ждёт, — он махнул ему рукой, посмотрев на время в телефоне, и поторопился обратно в класс. Ривай кивнул. Он так и не дал ответ на вопрос Армина, но продолжал о нём думать.

🔆🔆🔆

      «Невыносимое желание закрыться от всех, но открыться для тебя. Изумрудные переливы уже давно засели даже не в сердце, а где-то глубоко в душе. В тех уголках, до которых не достать рукой и оттуда ничего уже не вытащить. Я стал видеть цветные сны. Они именно тех оттенков, которые я недавно полюбил, это твои оттенки. Очаровательные, притягательные. Смотрю на них, и внутри что-то ликует, будто этого мне всегда и не хватало. Я бы с удовольствием купил себе зеленый свитер и не снимал его целыми днями, даже летом. А когда он придёт в негодность, покроется катышками, из него полезут нитки, куплю точно такой же — новый. Ты напоминаешь мне солнце. И я не могу понять, почему я так ярко помню те моменты, что я провёл с тобой. Все они наполнены теплом и светом. А когда ты уходишь, и я остаюсь один, вновь ощущаю серость и холод. Любимая музыка уже не спасает, я стал бояться одиночества. Я вдруг осознал это. Понял, что могу жить иначе — с тобой. А с тобой всегда лучше. Твои руки, что на вид такие хрупкие, обнимают меня так крепко. Держат за руку, когда это необходимо. Твой смех стал новой любимой песней, жаль только нельзя её добавить в свой плейлист, чтобы переслушивать время от времени, когда требует душа…» Ривай немного отъехал от ноутбука, разминая шею. Глаза болели от яркого дисплея лэптопа. Новая чашка с раф-кофе уже стояла рядом, ожидая часа, когда писатель уделит ей время. Взгляд Аккермана серьёзен, он вчитывается в последние страницы, над которыми усердно работал. Именно над этой работой, начиная с того дня в кафе, он трудится, уделяя особое внимание. Ему нужно создать образ влюблённого юноши, который наконец-то осознал свои чувства. Ему нужно показать ту любовь, в которую он не верит. Пусть хоть где-то она будет существовать. Брови Аккермана нахмурены, из-за чего на переносице образовались несколько маленьких складок. Тихая музыка, которая обычно дополняет обстановку в комнате, в этот раз не играет. Ривай лишь наслаждается тишиной и собственными мыслями. Его лицо не отображает его душу. Внутри он наслаждается гармонией. Будто оставил бездушный сосуд, отправляясь в другую реальность. Писатель вникает в каждое слово, будто пазлы собирает образ, который он создал. Но когда приходит осознание, и в голове вырисовывается вполне чёткая фигура, брови его заметно приподнимаются, а пальцы вздрагивают.       Эрен Звучит в голове, и теперь безликий образ в голове приобретает лицо и становится живой личностью. Аккерман вновь возвращается в реальность, понимая, что неосознанно для самого себя впустил Йегера в самое ценное, что у него есть — его произведение. И это его напугало, в теле неожиданно поселился страх, и настало полное эмоциональное истощение. Вся энергия будто вытекла по кончикам его пальцев. Он откатился подальше от ноутбука, всё ещё издалека смотрел на последнюю строчку и мигающий курсор. Ривай рывком подъехал обратно к столу, открывая ящик тумбочки, который был забит исписанными бумагами с перечёрканными фразами и набросками. Он выложил всё на стол перед собой, читая слова, которые не скрыты несколькими слоями чёрных чернил. А потом он вспомнил, как лежа в кровати писал всё это неаккуратным почерком, потому что было неудобно и болели локти. А хуже было то, что Ривай не помнил, что писал. Но боль в спине и локтях удачно игнорировал, торопясь написать всё, что было в голове. Дрожащими руками он отпускает листы, хочет выбросить всё в мусорку, но даже такие помятые и неаккуратные они ему дороги и сил их выбросить он не находит. Звонок телефона заставил парня вздрогнуть. Ривай потёр переносицу, переводя взгляд на лежащий среди беспорядочно скомканного одеяла телефон. Он тут же потянулся к нему, боясь не успеть принять вызов. Мысли его спутаны. В трубке послышался знакомый приятный голос.       — Привет! Я бы хотел встретиться и снова прийти к тебе, но… мне жаль за то, что произошло у тебя в тот день, поэтому… даже не знаю как… Голос был обеспокоенным. Парень долго не решался набрать номер, долго подбирал слова, поэтому сразу выпалил фразу, едва успев сказать «Привет». Ривай непонимающе слушал Эрена. Зачем он снова извиняется?       — Нет, не стоит. Эрен, правда, я мог просто пустить его и мне не следовало ему хамить. Себя уж точно в этом не вини.       — Я же знал, как тебе важно твоё личное пространство.       — Дело не в этом. Возможно сейчас мои слова прозвучат глупо и чересчур… ну знаешь, будто это говорит герой мелодрамы, но… — он сделал паузу.       — Ты же писатель, я должен привыкнуть к подобным речам, — на лице показалась слабая улыбка. Ривай не видел её, но почувствовал в голосе яркие нотки.       — Возможно. Я хотел сказать, что по-настоящему наслаждался тем утром, чаем и выпечкой, которую ты мне купил. Давно не чувствовал себя так хорошо и испортил из-за страха потерять всё это. Поэтому…спасибо тебе, для меня это важно.       — Я рад, хоть это и смущает немного, но это взаимно. Я правда рад. На минуту повисла неловкая тишина. Эрен сидел на подоконнике, смотря в окно, мыслей в голове не было, казалось, что все слова резко улетучились и стёрлись. Ривай шумно вздохнул, лёг на кровать, рассматривая потолок.       — Я скучаю по тебе, — внезапно выпалил Аккерман, отведя взгляд в сторону и ожидая реакции на признание. Эрен молчал, Ривай не видел, но на лице его застыла глупая улыбка, которую он вскоре спрятал ладонью.       — Что? — переспросил Эрен, пытаясь скрыть неконтролируемое смущение.       — Скучаю. И я съел все маффины… Хочу ещё. Эрен засмеялся. Ривай так жалобно произнёс последнюю фразу, это совсем не похоже на него. Йегер и не думал, что он на такое способен.       — По кому же ты больше скучаешь? По мне или по маффинам?       — Даже не знаю, мне надо подумать. Эрен громче рассмеялся, откинув голову и упираясь затылком в стену.       — Я обязательно принесу тебе ещё. Кстати… — Эрен слез с подоконника, обходя комнату короткими кругами. — Завтра отменили занятия, мы идем в департамент.       — На минуту в честь свободы?       — Да, Армин весь хмурый из-за этого. Он у нас типо… против власти.       — Вам лучше не выделяться. Только хуже будет, если не пойдёте.       — Но ведь это добровольно.       — Только на словах. На словах можно и весь мир за семь дней создать. Лучше идите, иначе вам потом напишут «хорошую» характеристику. Эрен тихо усмехнулся, осматривая открытую записную книжку на письменном столе. Он провёл указательным пальцем по приклеенному к странице маленькому календарю, где красным стержнем выделен завтрашний день. — Ладно, я понял, я и не собирался сбегать.       — А после можешь зайти ко мне, я приглашаю.       — Я не помешаю? Например, твоим родителям?       — Нет, я живу один. Тебя не смутило, что на ночь никто тогда не пришёл?       — Ну, вдруг они уезжали куда-то. Тебе разрешают?       — Ситуации бывают разные. Я не по собственному желанию живу один. Любопытство ковырнуло. Хотя Эрен считал неправильным лезть в чужую жизнь, а уж тем более вдаваться в подробности, но любопытство всегда побеждало в схватке с трезвым рассудком.       — Почему? Где твои родители? Оторвавшись от календаря, он машинально напрягся, ожидая ответа в стиле «Какое тебе дело?». Эрен не мог представить, как Аккерман отвечает ему подобным образом, он невольно испугался заранее, ясно представив грубость в его словах.       — Отца не знаю, мать живёт в другом доме со своим… любовником? Мужиком? Не знаю, как правильно его назвать. Но мне он точно не отчим. И хоть голос Ривая был абсолютно спокоен, Эрен почувствовал тоску и лёгкую обиду. Он понимал, что окружение Ривая насчитывает его самого и родных Ривая, которые, как оказалось, тоже оставили его одного. Совсем одного. И может поэтому он ушёл с головой в писательство. Может поэтому создал для себя свой идеальный мирок и закрылся в нём от всех. Зародилось желание прямо сейчас отправиться к нему, обнять и так и уснуть, не отходя от него ни на шаг, купить ему маффины и уплетать их вдвоём с чаем на кровати. Показать, как он важен для Эрена. Как Эрену не всё равно.       — Эй, ты чего притих? — донёсся голос на другом конце.       — Не знаю… Ты же ещё ребенок, почему она оставила тебя?       — Мне в декабре восемнадцать. Не я один живу в таких условиях в таком возрасте. Тем более, считаю, что мама заслуживает быть любимой, не хотел ей мешать.       — Как ты можешь мешать ей?! Не смей считать себя лишним, — Эрен сам от себя не ожидая, повысил тон и сразу притих. В ответ молчание и тихий смешок спустя пару секунд.       — Все хорошо, Эрен, я не считаю себя лишним.       — …Хорошо, я влез не в своё дело, извини. Так у тебя в декабре день рождения, когда?       — Да, двадцать пятого декабря, — Ривай мягко улыбнулся. — А у тебя?       — Тридцатого марта.       — Весенний мальчик? Как мило, мне стоило догадаться самому.       — Я не… Ривай! — Эрен заметно засмущался, чем вызвал короткий смешок. Разговор незаметно из терзающего душу Эрена перетёк в приятный, вызывающий непроизвольную улыбку. — Почему тебе стоило догадаться?       — Не знаю, я думаю, если бы мне нужно было выбрать время года, которое тебе подходит, я бы выбрал именно весну.       — Ну, знаешь, ты тоже на зимнего похож.       — Правда? А в гороскопы веришь?       — Нам двоим лучше в них не верить, — Эрен посмеялся.       — Встретились как-то козерог и овен… Ладно, я тоже в гороскопы не верю.       — Давай посмотрим совместимость, — с улыбкой предложил Эрен.       — Мне кажется, всё будет плохо, — Ривай набрал нужный запрос в поисковике, пройдя по первой же ссылке. — Тут есть совместимость в любви, в браке, в дружбе, в… и в бизнесе.       — Ты запнулся.       — Тебе показалось. Выбирай.       — Нет, там явно было что-то ещё.       — Выбирай.       — Хорошо, ну… дружба…       — Дружба… Пишут, что мы оба лидеры и я люблю учить других.       — Ну последнее факт и не поспоришь даже.       — У нас разный образ жизни, поэтому тяжело найти общий язык.       — Ладно, давай брак.       — Хорошо, — Ривай пролистнул вниз и ненадолго притих. Эрен разглядывал вид из окна, ожидая, когда тот начнёт читать. Но Ривай всё никак не начинал.       — Ты что-то читаешь и не говоришь что? — спросил Эрен, которому уже порядком надоело слышать в телефоне тишину и колёсико мышки.       — Мгм, — подтвердил Аккерман. Он снова притих, а после послышалась тихая усмешка.       — Там точно был ещё пункт…       — В браке некоторые сложности, но союз крепкий, мотивируем друг друга на совершение подвигов. А вот отношения полное дерьмо.       — Жалко, — протянул Эрен. — Хорошо, что я не верю в гороскопы.       — Я слышал, что козероги карьеристы, но что-то я сомневаюсь, что эта характеристика мне подходит.       — Ну то, что ты ворчишь и учишь других — факт, — усмехнулся Эрен.       — То, что я сказал про дождь… ну подожди, я правда не понимаю, что в нём хорошего.       — Да-а, а что хорошего в кофе?       — Хороший напиток, чего ты прикопался?       — Какой ты пункт упустил? Говори давай, я не отстану.       — Вот ты овен реально… баран.       — А сам-то козёл, — прыснул Эрен.       — А Армин кто?       — День рождения третьего ноября, скорпион.       — Ужас, какой-то союз ненавистных знаков собрался, — улыбнулся Ривай. По крупицам оба собирали друг о друге информацию, подсознательно обозначая её как важную, ту, которую им не хотелось бы забыть. Йегер не заметил, как большая стрелка настольных часов, что покоились рядом с ноутбуком, перескочила через несколько цифр на циферблате. Он также не заметил, как за окном дом напротив усыпался большим скоплением зажжённых лампочек и звездообразным светом фонарей, как каждый шаг с улицы стал более отчетливо слышим, и немного раздражающее шарканье чьей-то обуви по асфальту привлекало особое внимание. Неожиданная усталость заставила Эрена, наконец, сесть на свою постель, упав головой на мягкую подушку. Голос его расслабился до такой степени, что некоторые звуки в словах он невольно проглатывал, а Ривай с улыбкой переспрашивал, будто издевался над ним, чем вызывал у парня забавное ворчанье и шуточные оскорбления, что Риваю пора бы уже в дом престарелых с такими ранними проблемами со слухом.       — Подарю тебе на день рождения футболку с надписью «Лучший дед всех времён и народов» — смеялся Йегер, но сразу притихал в борьбе со сном. Аккерман улыбался, а потом стыдился эмоций, словно Эрен их заметил сквозь невидимую телефонную нить, что сейчас связывала их, наплевав на большое расстояние. И вскоре, поняв, что Эрен засыпает на ходу, Аккерман попрощался и посоветовал скорее лечь спать. Послышались прощальные гудки. В душе уже давно цвёл весенний сад и даже после этих грустных монотонных гудков он не переставал создавать внутри Ривая тёплое чувство. Аккерман почувствовал неописуемую лёгкость, будто тот тяжёлый груз, который сдавливал его грудную клетку, резко растворился или вовсе превратился в пух. И сейчас он корит себя за то, что, как обычно, надумывает многое, забывая, что у других на это времени нет, поэтому ситуация на самом деле куда проще, чем та, которой он жил последний день, топя себя в самоистязании.

🔆🔆🔆

      Подъезжая к высокому зданию, некоторые с интересом рассматривали внушительные размеры и сияющий шпиль. Увидеть департамент так близко было интересно, хотя издалека здание было видно чуть ли не из каждого окна жилого дома. Школьники один за другим покидали автобусы, следуя за взрослыми. Проходя мимо главного строения, направились к другим корпусам на прилегающей территории. Никто не задавал лишних вопросов, заходить в главный корпус было запрещено, лишь верховные имели спец пропуск. Пройдя внутрь, они оказались в просторном зале. Актовый зал вмещал достаточно большое количество человек. Но даже количество присутствовавших и образовавшаяся толпучка не помешали им быстро рассесться по местам. Эрен с любопытством рассматривал орнамент на стенах и большие окна. Он быстрым взглядом прошёлся по всем прибывшим, а вот Армин сидел с чуть опущенной головой, будто всем существом ненавидел это место и хотел убежать. Йегер не переставал беспокоиться за него, сегодня он выглядит ещё хуже, чем вчера. Всю дорогу молчал и гулял где-то в своих мыслях. Йегер не знал, как реагировать. Отвлечь или оставить в покое? Пока он предпочитал второй вариант, в таком состоянии на попытку утешить Арлерт лишь сделает замечание: «Веди себя серьёзнее» или что-то в таком духе. В помещение вошли несколько человек. Они прошли вперед, встав лицом к сидящим. Как только они остановились, всем детям жестом показали, что нужно встать, и все покорно исполнили приказ. У людей напротив появились довольные улыбки на лицах, они переглянулись кратко кивнув. Церемония начинается.       — Вы сегодня здесь для того, чтобы вступить на новую ступень в жизни общества, посмотреть в глаза тем, кто дарует вам свободу, кто дарует вам Солнце. Этот город был спроектирован с учётом всех потребностей, этот город по праву может назвать себя эталоном комфортной жизни, о которой другие могут лишь мечтать. Будьте уверены, что под нашим защитным крылом в этом месте вы обретёте полную независимость и безопасность. Мы защитим вас от всех внешних агрессоров. Но если вы покинете город, к сожалению, мы больше не сможем вас защищать. Вы будете предоставлены сами себе. У вас есть выбор, помните об этом, — начал мужчина, что стоял в центре. На лице его всё ещё красовалась белоснежная улыбка. Армин заметно насупился, когда верховный начал свою речь, но он продолжал молчать, стараясь делать вид, что всё в порядке.       — Там, за пределами много неизвестного для вас, но не для нас. Смотрите на горизонт, и полыхнут небеса, и взойдет ваше Солнце, — подхватил речь другой. Они ещё долго не замолкали. Говорили всё о том же, но тянули и тянули свою речь. Эрен почувствовал себя некомфортно. Всё это походило на внушение выученными и отчеканенными фразами. Все в зале тихо слушали, никто не смел шептать или смеяться. Воздух стал спёртым, дышать было трудно, из-за чего Йегер оттянул воротник указательным пальцем, пытаясь улучшить своё тревожное состояние. Толпа смотрела на верховных, а они не переставали улыбаться. Но в их улыбке, которая дарует свободу — еле читаемая жестокость. Она внушает страх, который распространяется по всему телу. И сейчас, смотря на всё это, Эрен искренне не понимал, почему люди верят им. Почему не видят в их светлой улыбке зловещую ухмылку? Почему следуют их словам? Почему его мать с малых лет говорила ему, что этот город лучшее гнёздышко на всей планете, а дальше, за его пределами лишь пропасть с высокого дерева, которая поломает тебе крылья? Может Эрену открыли глаза на правду постоянные возмущения Армина? После его слов Эрен не раз уходил в глубокие размышления о том, кто же всё-таки стоит на самом верху, кто же возглавляет эту цепь питания. Арлерт часто говорил о верховных, как о дьяволах. Их тела пристанище демонов, но их нимбы сияют ярче, чем самая большая космическая звезда, и люди боготворят их образ, затягивая этот же нимб на своей шее. Атмосфера стесняла тело. Эрен испытывал постоянный дискомфорт и будто задыхался от давящих улыбок и взглядов. Он продолжал слушать речь. И каждое слово казалось несусветным бредом, который вызывал пульсирующую боль в висках. Этот город теперь напоминал вольер. И от всех давящих мыслей стало тошно. Эрен буквально ощущал рвотные позывы от количества фальши и вранья. Неизвестно когда эти, на вид обычные, люди достигли своего апогея власти. Забытая страница в истории, когда этот город был действительно для народа. А может цель его построения изначально была — воспитать своих жителей и контролировать их? Место под Солнцем. Защита. Сила неприкосновенности. Всё это — плата народу за покорность верховным. Каждый, кто покорится, получит свое тёплое местечко. Йегера не отпускало чувство дежавю. Все эти речи он слышал миллионы раз, Эрен был уверен, что слышал их, может даже с первого дня жизни. В словах родителей как бы между прочим, они мелькали даже в простом семейном разговоре. Воспитатели. Учителя. СМИ. Даже дружеские разговоры пропитались этим ядом со сладким вкусом. С малых лет вокруг него строилась иллюзия, ему будто надели розовые очки. Но правда в том, что этот город во всём своем великолепии восстал из сломанных судеб и стёртых имён, навеки забытых всеми.