Забвенное Солнце

      Эрен начал трясти плечи Аккермана, в ответ Ривай мучительно промычал. Он не знал, сколько часов спал, но их ему явно не хватало. Даже лучи, что освещали его лицо, не смели потревожить его сон, спал он как убитый, и пробуждение было наказанием.       — Эрен, тише…       — Твоя мама пришла, — тяжело выдохнул Йегер. Он явно получил свою порцию адреналина и уже не знает, что хуже: грабитель, на которого Эрен ссылался ранее, или мать Ривая. В ответ на это, Ривай приоткрыл глаза, будто убеждаясь в правоте его слов.       — Мама? — он поднялся, от чего одеяло упало с его груди на колени. Ривай осмотрел комнату, измученно вздохнул, когда увидел пустые упаковки из кучи вредной провизии. — Срач, как всегда вовремя, — Аккерман поднялся, кинув взгляд на Эрена. Тот бегал глазами по упаковкам, нервно кусая нижнюю губу и стискивая зубы, брови его приобрели забавную форму домика.       — Все хорошо, мама привыкла, — оценив состояние Йегера, попытался успокоить его Ривай. Они оба направились на кухню.       — Привет, почему не предупредила, что придёшь? — спросил Ривай.       — Доброе утро, — проговорила Кушель, улыбнувшись от вида нерасчёсанных волос на голове сына. — Если уберёшься перед моим приходом, я не стану считать тебя чистюлей, а так хотя бы реальную картину вижу, — Она тяжело вздохнула. — Не знала, что у тебя появился друг. Ривай кивнул, пробуя еду на вкус. — Уже познакомились?       — Можно и так сказать. Сколько тебе лет? — на лице Кушель играла тёплая улыбка, показывая доброжелательный настрой. Парень расправил плечи, усаживаясь поудобнее и улыбнулся в ответ.       — Пятнадцать.       — Так ты младше, а твои родители знают Ривая?       — Честно говоря, нет…       — А как на ночь отпустили? Эрен замялся и забегал глазами. От нервной обстановки стало жарко и захотелось спрятаться от пристального взгляда женщины.       — Эре-ен, не стоит врать родителям, — протянула Кушель, улыбаясь от забавного вида испуганного парня. Йегер неловко улыбнулся, кивнул в знак согласия и принялся за совсем забытый им завтрак, который вот-вот остынет.       — Вкусно? Эрен снова кивнул, взял салфетку, вытирая блестящие от масла губы. Ривай одарил его изучающим взглядом. Некоторое время рассматривая вид гостя, он не смог сдержать тихий смешок. Йегер, всё ещё прикрывая губы салфеткой, смотрел на Ривая испуганными глазами.       — Ч-что? Ты почему смеёшься?       — Да так, — отмахнулся Аккерман, переводя взгляд на свою тарелку. Кушель вновь подала свой голос. — Правда, почему ты так нервничаешь? Хотя знакомство с родителями друга это волнительно, понимаю, — с лёгкой улыбкой на губах проговорила женщина. Вид у неё был любопытный, казалось, она хочет что-то сказать, но пытается подобрать слова и подходящее время. Женщина то и дело ковырялась в еде, без усилий держа вилку лишь указательным и большим пальцами. — Так почему вы спали в одной кровати? Ривай на секунду раздраженно зажмурился. — А что в этом такого?       — Обнимались к тому же, — осторожно и чуть тише добавила женщина, исподлобья посмотрев смущённым взглядом. Эрен и вовсе прижался спиной к стулу, боясь принимать участие в разговоре, хоть он и был фигурирующей персоной в этой ситуации.       — Холодно ночью было, — сказал Ривай.       — Да вроде нет, — ответила Кушель.       — Да.       — Ну да, так да. Ешь давай.       — Так я ем.       — Молча ешь. Ривай измученно вздохнул.       — Так, мне пора, хорошо вам отдохнуть. Вы, кстати, почему не в школе?       — У нас там мероприятие одно, надо позже подойти.       — Понятно. Кушель оставила поцелуй на макушке Ривая, взъерошила и без того лохматые волосы и пошла к выходу.       — Ривай… о чем она подумала? Всё плохо? Хотя она смеялась, вроде и не всё так плохо.       — Забудь.       — Она как-то странно говорила… — сжался Эрен.       — Она просто шутит. Эрен закивал, поняв, что сказал лишнее. Всё утро, пока они приводили себя в порядок, Йегер пытался делать вид, будто ничего особенного не произошло, но Ривай то и дело кидал на него незаметные взгляды, которые Эрен всё же ощущал на себе, и от них становилось неловко. Йегер мучился в догадках, что же он сделал не так, а вопрос застрял где-то на губах и не осмеливался вырываться наружу. Эрен заправил кровать, сел на неё, взяв с тумбочки телефон. Утром он не обратил внимание на большое количество пропущенных. Одно сообщение от Армина «на этот раз она позвонила моей маме, прости, я ничего не смог сделать». Эрен фыркнул, читая сообщения от матери, которая догадалась о вранье. Всё это его мучило, внутри что-то неприятно скрутилось в узел от собственной беспомощности. Он упал спиной на кровать, слегка попружинив на ней.       — Что с тобой? — раздался голос со стороны двери.       — Завидую тебе… уже через несколько месяцев тебе будет восемнадцать, мне ещё три года ждать.       — Замучил контроль матери? — кровать прогнулась под весом парня, что сел рядом с лежащим и отчаявшимся Эреном. Ривай с лёгкой улыбкой рассматривал выражение лица подростка, его пальцы чуть дрогнули от появившегося желания провести по мягкой щеке.       — Именно. Я что, не человек?       — Человек, но возраст эту проблему вряд ли решит.       — Ничего в этом мире не способно решить эту проблему, — обиженно проговорил Эрен.       — Поступки, разговоры.       — Она не хочет идти на контакт, — сетует Эрен, словно маленький ребенок.       — Заставь, — улыбнулся Ривай, шагая средним и указательным пальцем по одеялу. — Маленькими-маленькими шагами.       — Это невозможно, тебе легко об этом говорить.       — Я сам через это прошёл, Эрен. Я тоже начал с точки «невозможно». Но я перестарался и, как видишь, моя мама решила окунуть меня во взрослую жизнь прямо сейчас. Спасибо, что за квартиру платит.       — И как у тебя получилось? — Йегер с недоверием посмотрел на Ривая.       — Родители это взрослые дети, если ты будешь резок с ними, они попрут против тебя, ты ведь и сам прёшь против них, потому что они резки с тобой. Вечные условия, претензии, запреты, тебя это раздражает. Новое поколение чаще всего типо… ну, лучше, чем старое. Поэтому… нам ничего не остаётся, кроме как быть умнее в этой ситуации. Родители её не исправят, они попросту не знают, как это делать. Короче говоря, думаю, к каждому нужен свой подход, но я начал относиться к своей матери так, как хотел бы, чтобы она ко мне относилась. Я понимал, что она устаёт на работе, видел, что она молчит о своих проблемах, видел, что пытается замаскировать чувство одиночества кучей работы, от которой устала и морально, и физически. С каждым годом мой багаж плохих воспоминаний копится, и искать что-то приятное в жизни трудно. У взрослых этот багаж уже набит доверху. Они и сами забыли, что такое приятно. У них в голове авторитет, иерархия в семье, а не семейная любовь и благополучие. Но я знаю, что бывают разные родители, на некоторых это не подействует. Но знаешь, это не дело одной недели, я искал к ней подход годами.       — Ох, нет, это не про мою мать. С ней так не получится, я её знаю.       — Ты сейчас такой мелкий, — Ривай усмехнулся, ущипнув его за нос, от чего Эрен обиженно вскрикнул. — Я не психолог, Эрен, могу посоветовать всякую чушь, можешь меня слушать, можешь не слушать. Но у тебя в семье есть проблема, и ситуацию ты не ухудшишь, но зато есть вероятность, что улучшишь.       — Понял, — тяжело вздохнул Эрен. — Всё равно дома меня ждёт очередной скандал. Давай не будем о плохом, — Эрен посмотрел на Ривая, тот согласно кивнул ему в ответ.       — Ты можешь после школы остаться у меня, если не хочешь домой.       — Правда можно? Мне неловко.       — Можно, — улыбнулся парень.

🔆🔆🔆

      — Сегодня школьная спартакиада, — объявил учитель, стоя у доски. День сегодня радовал солнечной погодой, дождь синоптики не обещали. Идеальная погода для проведения спортивных соревнований.       — Надо вырезать кленовые листочки из цветной бумаги и подписать ваш класс, на булавку прицепите к футболке. Эрен, подперев подбородок ладонью, рассматривал, как дворник подметает на аллее листву тополя. Обычно эту аллею подметают школьники, но один субботник — ничто против высоких тополиных рядов.       — Я ему признался, — сказал Эрен, переводя взгляд на Армина. Арлерт удивлённо на него посмотрел. Прямолинейность друга восхищала. Эрен порой очень долго принимал решения, но бывали случаи такие как этот.       — Молодец. Как он отреагировал?       — Никак. Сказал, что это неожиданно, — вздохнул Эрен и прикусил зубами нижнюю губу. — Больше ничего. И больше эту тему не поднимал.       — Так, спокойно… Эрен наклонился к парте, прислоняясь лбом к прохладной лакированной поверхности стола.       — Армин… Я, наверное, совершил ошибку.       — Иногда людям требуется время, чтобы осознать. Не решай за него, просто подожди. Он же не сказал, что это мерзко или отвратительно.       — А что если подумал? Ему 17, он уже кажется таким зрелым, а я…       — Да какой он зрелый в 17? Он сам ещё ребёнок. Будет тебе 20, ему 22, между вами вообще никакой разницы ощущаться не будет.       — Армин будет на носилках, — донёсся учительский голос.       — Да ёмаё… каждый год одно и то же, — измучено вздохнул блондин. В кабинет постучались. Невысокий парень с тёмными волосами заглянул, извинившись перед учителем за беспокойство.       — У нас одного человека в команде не хватает, в десятом тоже нет, может у вас кто-нибудь согласится? — спросил ученик. Учитель уставшим взглядом осмотрел класс.       — Добровольцы есть? Армин пихнул Эрена локтем. — Иди.       — Я? — он поднял голову, посмотрев на вошедшего парня. — А что он сказал? Я прослушал.       — Просто иди.       — Я хочу, — Эрен поднял руку.       — Круто, тогда я к тебе позже подойду!       — Ага, — Йегер посмотрел на друга. — Куда я вообще сейчас записался? Перед зданием школы собирались команды, начиная с пятого класса. Те, что помладше с большим энтузиазмом разминались перед важным забегом на скорость. Некоторые побежали на турники, некоторые бегали и смеялись под строгий голос классного руководителя, что стоял поодаль, дабы видеть всех. Эрен сидел на скамейке, рассматривая свои кроссовки, шаркая пятками по асфальту и листве. Детский шум слегка раздражал, но на улице было спокойнее нежели в школьных коридорах, где тебя могут сбить, оглушить и в довесок ко всему обматерить. А когда тебя материт ребёнок, это, конечно, что-то странное и непонятное, из ряда вон выходящее. И что-то внутри тебя хочет ответить ему тем же, ну или хотя бы включить песню Стрыкало, но старшие не должны спускаться до их уровня, хотя сами ещё вчера точно так же носились по коридорам, запихивая друзей в женские туалеты.       — Привет, — сказал Ривай, подойдя со спины. — Так вот кто вызвался к нам в команду из девятого, — он занял место рядом с Эреном и с лёгкой улыбкой на устах посмотрел на профиль парня. Эрен устремил взгляд в противоположную сторону от Ривая, туда, где стояла команда одиннадцатиклассников и что-то бурно обсуждала в скромном круге.       — Ага, вот, помогаю вам, бедолагам. Скоро уже мой класс побежит, — сказал Эрен, наконец, встречаясь взглядом с Аккерманом. Эрен сжал края лавочки руками, стоило ему поймать на себе чужой взор. Не чей-то, а именно его. Эрен старательно не выражал никаких эмоций, но он чувствовал, что находится в каком-то тупике. Они так и не поговорили после того волнующего разговора, а ведь, казалось, они не закончили его.       — Вижу.       — Слушай, насчет того моего признания, извини, — сказал Эрен, опуская взгляд на свою обувь.       — За что извиняешься? — Ривай чуть нахмурился. Слова давались ему трудно, но ведь можно и другими способами показать свои чувства. Ему показалось, что он смог это сделать.       — Вдруг тебе было неприятно это слышать.       — Разве я говорил, что мне неприятно?       — Ты ничего не говорил, так что скажи, что чувствуешь, чтобы я не додумывал.       — Чувствую то же, что и ты, — выпалил Аккерман.       — Чёрт… — у Эрена заалели щёки. — Разве можно признаваться в такой момент…?       — Ты сам захотел услышать это сейчас. Может я бы подобрал нужный момент, но попозже.       — Он был.       — Там была молния и гром.       — Романтика же.       — Иди ты, нифига не романтично. Эрен улыбнулся, поджимая подбородок к груди от смущения. Он чувствовал его взгляд и то, как его плечо еле дотрагивалось до плеча Эрена. Ему было неловко от собственной глупости и неопытности. Сам же попросил Ривая не скрывать ничего, а потом ещё и удивился тому, что тот его послушал. Но это чувство мешалось с чувством радости, хотя он не мог в полной мере осознать, что всё вот так просто происходит. Он боялся, а теперь не понимал чего именно. Осуждения? Почему за влюблённость вообще можно осуждать? Хотя порой складывается ощущение, что жизнь наша протекает в музее со статуями. Все холодны, но каждый любит. Свисток раздался по всей территории и первые из команды побежали к нужным станциям для выполнения заданий на время. Эрен всё ещё не мог унять смущение, поэтому пытался отвлечься, смотря на своих. Девушки и парни, сцепляя талии друг друга обручем бежали наперегонки, передавая эстафетную палочку следующему бегуну. Армина положили на носилки. Серьёзным взглядом тот смотрел в небо, проклиная свою участь каждый год быть раненым. Он услышал смех Эрена и посмотрел в его сторону, тот не скрывая снимал его на телефон, а Ривай рядом еле сдерживал улыбку, смотря на серьёзную физиономию Арлерта. Блондин показал средний палец в камеру и снова лёг, смотря на облака и недовольно вздыхая, когда его случайно дёргали. Каждый раз, он боялся, что с такой транспортировкой когда-нибудь он точно станет раненым, теперь уже буквально. Когда же настала очередь старших классов, Эрен пошёл за Риваем. Аккерман взял обруч, перекинув его через Эрена, и пролез сам, сжимая руками его края. Йегер посмотрел на парня, максимально упираясь спиной насколько это было возможно.       — Мы в паре?       — Ага, как видишь никто не против, на обручи никто не хочет, все хотят поспать на носилках.       — Забавно, — сказал Эрен, смотря на физрука, который приблизил свисток к своим губам и поднял руку. Первые из команд побежали сразу после свистка. Ривай внимательно следил за процессом, а после приблизился к уху Эрена.       — Может начнём встречаться? — спросил он, смотря, как одноклассница тянет к нему руку, передавая эстафетную палочку.       — Чего? — спросил Эрен.       — Бежим! — бодро проговорил Аккерман. Оба побежали, стараясь обогнать другую команду, Йегер бегал глазами, не понимая, послышалось ему или нет. Но это вряд ли. Он всё услышал чётко. Передав палочку следующему, он наклонился, глотая ртом воздух и растирая напряжённые бёдра. Дистанция хоть и маленькая, но бежал он изо всех сил.       — Что за моменты ты выбираешь для подобных разговоров?       — А что? По-моему романтика.       — Нифига не романтично, чёртова спартакиада… — сказал Эрен под смех Ривая.

🔆🔆🔆

Вечер 23:12

      На столе покоится кривая стопка книг для подготовки к экзаменам. Между листов красовались разноцветные стикеры, а сверху стояла кружка чая. Эрен, что только что вышел из душа, потирая полотенцем намокшие волосы, рассматривал лежащие книги. Ощущение, что ему ещё далеко до окончания школы, а значит и до экзаменов, приятной вспышкой распространяется по всему телу до кончиков пальца.       — Подготовка к экзаменам, — медленно проговорил Эрен, отчеканив каждое слово. Ривай посмотрел на его довольное лицо, подняв одну бровь.       — Ты бы так не радовался, лучше быстрее оставить этот этап позади, чем успокаивать себя, что до него ещё далеко, — выражение лица Йегера после сказанных слов заметно изменилось.       — Иди ты… ты что, право сдаёшь? — заметив учебник на столе, спросил Йегер.       — Это обязательный экзамен, его сдают все, и ты тоже будешь. Советую начинать готовиться прямо сейчас, теории там много. Парень ещё немного полистал книгу, что вытащил из стопки. Он прочитал пару определений и захлопнул, положив на стол. — Фу. Ривай усмехнулся, хотя сам испытывал те же эмоции каждый раз, когда смотрел на книги. Эрен уселся на мягкую постель, осматривая комнату, будто впервые её видит.       — А почему окна зашторены? Боишься каких-нибудь сталкеров или снайперов? — сложив руки в снайперскую винтовку и сымитировав выстрел, спросил Эрен.       — Кстати, о сталкерах. Поговорил с мамой? — оставив вопросы Йегера без ответа, Ривай развернулся к нему лицом на стуле, сложив руки в замок перед собой.       — Моя мать ассоциируется у тебя со сталкерами? — посмеялся Эрен. — Поговорил, сказал, что познакомился с новым другом, и мы вместе усердно пыхтим над уроками.       — Обязательно было врать?       — Ну-у… да, она же вопросами завалит, — парень проговорил это с абсолютно спокойной интонацией, будто вопрос Ривая настолько глуп, а ответ на него очевиден. Аккерман вздохнул, снова развернулся и уткнулся в учебник.       — Надо бы спать, я не выспался, — послышался за его спиной голос шатена. — К тому же завтра в школу.       — Спи. Я лягу позже.       — Ладно… только волосы высушу. Через пару минут в коридоре послышался шум фена. Ривай читал одну и ту же строчку уже несколько раз и совершенно не понимал о чём речь. Но причиной его спутанных мыслей был не фен, а совсем иное. Он бросал мимолетные взгляды в сторону коридора, а тот, кто стоял в коридоре, через отражение в зеркале, замечал его взгляды, подмигивал, корчил рожицы и улыбался. Ривай и сам невольно поднял уголки губ в ответ на его улыбку, но отвернулся, укоризненно качая головой. Ривай опёрся локтем на стол, покосил взгляд на кружку, что стояла рядом с деревянной подставкой, и поставил её на нужное место, прямо на подставку, украшенную вырезками в форме листьев и цветов. Шум резко стих, Эрен положил фен на место, усаживаясь на кровать.       — Я мешал? — спросил Йегер. Он взбил подушку, поставил телефон на зарядку, отключив уведомления, чтобы никто не будил его, кроме утреннего будильника, и лёг, ёрзая в попытках найти удобное положение на мягкой кровати.       — Немного, спи, — проговорил Ривай, не отвлекаясь от строчки в книге, которую он сверлит вот уже десять минут.       — Немного, это очень даже неплохо. Ривай закатил глаза, но промолчал. К бреду, что периодически воспроизводит Эрен из своей головы, он привык и уже не реагирует. Йегер поёрзал ещё немного, переворачиваясь то на левый бок, то на правый, то вновь взбивая подушку, ворча под нос, то перекладывая ноги под одеялом или вовсе менял положение руки на одеяле, передвигая её на несколько сантиметров левее или правее. Ривай это тоже спокойно перенёс и даже беззвучно улыбнулся на забавное звуковое представление за спиной. В голове лишь промелькнуло: «Прямо как кот, который наматывает круги вокруг одного места и не может улечься». Эрен всё же притих, а Аккерман продолжал на протяжении тридцати минут делать вид, что готовится к экзаменам. Поняв, что это бесполезно, он закрыл учебник, переоделся и лёг в кровать. Аккерман поправил свою подушку, посмотрел на Эрена и, заметив, что его губы дрогнули, спросил. — Ты до сих пор не спишь?       — Тихо, я уже выбрал удобное положение.       — Господи… — Ривай лёг, закинув руку на талию парня, от чего Эрен вздрогнул и заскулил.       — Всё… теперь мне неудобно… — он перевернулся на спину, рассматривая тёмные очертания Ривая. Глаза ещё не привыкли к темноте, от чего силуэты плохо различались. Ривай приподнялся, приблизился к его щеке, оставив лёгкий поцелуй. Эрен застыл, звуки движения тут же прекратились.       — Что это было?       — Поцелуй на ночь, чтобы крепче спалось, — объяснил Ривай, а у самого приступ смущения. Эрен молчал, и Ривая напрягала эта тишина. В какой-то момент он ощутил давление в области ушей, будто его оглушили. Но Аккерман не решался что-либо говорить, он прикрыл глаза, умоляя Эрена просто поверить в эти слова и уснуть.       — Ты… — начал Эрен. — Мы же теперь пара, верно? Ривай зажмурился то ли от стыда, то ли от страха, но потом устремил взгляд на Йегера.       — Ты ведь хочешь поцеловать меня? — спросил Йегер, посмотрев на Ривая. — Если что… Я не против, — он присел, не отводя от него взгляд. Аккерман замер и больше ни слова не вымолвил. Вскоре он почувствовал, как Эрен потянул его ближе к себе. Маленькая полоска света всё же пробилась между штор, проводя свой путь по щеке шатена. Эрен улыбнулся, смотря на растерянное лицо Ривая, будто пытался его успокоить. Он робко приблизился к нему, сокращая расстояние.       — Чего ты так переживаешь? Первый поцелуй? А я вот уже бывалый.       — Умоляю, хотя бы сейчас помолчи… Ощутив дыхание парня на губах, Ривай сжал одеяло в кулак. Но уже через мгновение накрыл его губы теплом своих. В этот момент он совершенно точно был убеждён, что вкус губ напротив ему хочется ощутить сильнее всего. Он думал об этом в последнее время, желал этого, но не мог признаться в этом самому себе. Чужие губы податливо раскрылись, вовлекая в нежный поцелуй. Ласка мягких припухлых губ вызывала странные ощущения в груди Аккермана, будто всё в один момент сжалось и замерло. Но наслаждаясь моментом, Ривай не успел удивиться этой странной реакции своего тела. Поцелуй был лёгким и совершенно невинным. Аккерман резко отстранился от губ, крепко обнимая Эрена. Он прятал лицо, уткнувшись в плечо, его тело дрожало и казалось, Эрен слышал бешеное биение его сердца. Йегер совсем растерялся, отдав последние частицы собственного самообладания. Облизнув губы, он робкими движениями обвил руки вокруг талии парня.       — Все хорошо? — тихо спросил шатен. В ответ получил лишь слабые кивки, локоны Ривая слегка щекотали щёку, но уголки губ Эрена не приподнялись ни на миллиметр. — Я тоже боюсь как и ты. Ривай это понимал. И он больше не мог лгать самому себе, не мог отвергать свои истинные желания. Но правде в глаза смотреть страшнее, чем обманывать себя. Эрен же с любопытством изучал новую страницу Ривая. Того Ривая, который, как опрокинутый бокал вылил все чувства наружу, не сумев сдержать ни единой капли. Аккерман прятал смущённое выражение лица, дрожал и крепче обнимал в поисках успокоения. Этот поцелуй был самым худшим и одновременно лучшим в их жизни. Худшим потому что оба видели поцелуи лишь в фильмах, а лучшим, потому что он наполнен желанием и любовью — два ингредиента для того, чтобы запомнить этот момент на всю жизнь с глупой улыбкой. Ривай не хотел жалеть об этом. Ещё Ривай часто повторял себе, что не нужно упускать момент, потому что сожалеть будешь именно из-за того, что ты не узнал исход. Он проговаривал это себе сотни раз, но не прислушивался. Считал, что так жить правильно, но не жил так. И хоть Ривай писатель, что сотни раз описывал бабочки в животе, в жизни всё не так сказочно. Даже больше, в момент поцелуя он не успел отследить эти будоражащие кровь чувства. Но без них даже лучше. Не так волнительно.       — Мне сделать вид, что ничего не было? — спросил Эрен, играясь с чёрными волосами.       — Не смей…иначе я не решусь это повторить, — Йегер, наконец, улыбнулся, прошептав тихое: «Все хорошо»

🔆🔆🔆

      В школе Эрен был сам не свой. Молчаливый, задумчивый. Армин сидел рядом, посматривая на друга. Догадки уже зародились в его голове.       — Ты сегодня странный, — начал Армин, проткнув коробку из-под сока трубочкой. — Что-то случилось? Ну, кроме допов по математике в понедельник, это, конечно, мучение. Эрен лежал головой на раскрытом учебнике и слабо кивнул. — Случилось.       — Поделиться хочешь?       — Хочу, но боюсь, — признался Эрен и поджал губу. Он заёрзал на сидении, стоило ему вспомнить вчерашний вечер.       — Это что-то касается Ривая? Эрен сразу же опустил взгляд и сомкнул губы, пытаясь скрыть улыбку.       — Понятно, можешь не отвечать, а то придётся скорую вызывать.       — Мы поцеловались, — признался Эрен.       — О боже… — если бы Армин в этот момент пил сок, он бы точно поперхнулся по всем законам жанра. Но он лишь улыбнулся, подпирая щёку рукой и спросил. — Ну и как? От дикого смущения Эрену хотелось захлопнуть учебник, не поднимая с него голову.       — Можешь не говорить, я всё понял, поздравляю. Взаимность — это редкость, — лёгкая улыбка показалась на его лице.       — Редкость, — кивнул Эрен, расплываясь в улыбке.