Забвенное Солнце

      Изящный танец горячего пара и соблазняющий аромат кофе. Эрен смотрел на кружку только что сваренного напитка с мыслями: «Жаль, он не для меня». И передал стаканчик в руки клиенту с доброжелательной улыбкой. Стоило клиенту покинуть кофейню, улыбка растворилась на его лице, как сахар в чае.       — Хочу, чтобы меня переехало самосвалом, совсем не выспался, — сетовал парень, опираясь на столешницу руками.       — Завтра не твоя смена, отдохнёшь, — Софи понимающе похлопала по плечу, склонившегося над кассой парня.       — Мне бы дожить до завтра, — задумавшись, он понял, что эта мысль может быть очень даже пророческой. Он беззвучно сплюнул через левое плечо и тихо постучал по деревянному столу. Софи вскинула одну бровь, смотря на парня, который всерьёз думал, что делает это незаметно. — В этой жизни мы не выбираем две вещи: родственников и коллег, — девушка по пальцам пересчитала перечисленных.       — Чего?       — Того.       — Это на всякий случай, — оправдывался Эрен.       — Ага, вдруг правда самосвал в переулке мимо проезжать будет.       — Жизнь такая штука… — уклончиво ответил он. Эрен резко выпрямился, услышав звук открывшейся двери, двое за кассой обратили свои взоры на вошедшего. А вошедшему от этих взглядов стало как-то неуютно. Ривай на мгновение замер, когда увидел, что Эрен сегодня работает не один. Но быстро собрался и подошёл к стойке.       — Доброе утро.       — Доброе, — Эрен сразу переменился в лице, расплываясь в улыбке и будто уже не помнил о недавних словах о недосыпе и усталости. Его голос стал то ли мягче, то ли тише, но говорил он несмело, с осторожностью, контролируя каждое своё слово. Софи стояла неподалёку, задумчиво смотрела то на одного, то на другого. Эти двое совсем не обращали на неё внимания, она и сама бы поверила, что стала невидимкой. Девушка с интересом разглядывала смущённого Йегера и обращённый на него взор посетителя. Всё было ясно, как день и девушка с экзальтированным блеском в карих глазах переключилась на гостя, осматривая его с ног до головы. Эрен врать не умел, даже если пытался, тело выдавало его с потрохами. Интонация, взгляд, движения. Всё говорило о том, что гость особенный, не такой, как десятки других до него.       — Не знаю, что выбрать, давай на твой вкус, — сказал Ривай, изучая меню, которое недавно уже рассмотрел до дыр и мозолей на глазах.       — Ты раньше всегда пил эспрессо, — улыбнулся парень, на что Ривай очень тяжело вздохнул, вспоминая времена, когда кофе было на завтрак, обед и ужин.       — Ага, теперь ненавижу его. Эрен усмехнулся, вбивая заказ в кассу. — Ожидайте — на автомате проговорил, Эрен. — Точнее ожидай… Ривай улыбнулся. Он кинул короткий взгляд на Софи, так как явное внимание со стороны девушки заметить просто не мог. Ривай кивнул ей скорее рефлекторно от неловкого столкновения с карими глазами, не придавая значения своему жесту. Видимо разговор с Эреном придётся отложить.       — Иди давай, — она подтолкнула Эрена к столику, который занял гость. — Я сама сварю кофе. Софи была чутким человеком и не раз этим спасала несчастного Йегера. Сам же Эрен мог признаться, что из всех коллег, с кем ему приходилось работать, Софи была самой лучшей и надёжной. В период его стажировки она была рядом в качестве ответственного наставника. А вот Эрен был до жути пугливым стажёром, который боялся подходить к кассе и разговаривать с посетителями. И казалось, если вдруг кто-то из них попросит его что-то посоветовать из меню, парень просто упадёт в обморок, а Софи с улыбкой скажет: «Простите, это его первый день». И первое время Эрен без конца повторял: «Нет, надо увольняться», а в ответ слышал лишь смех Софи и фразу «Так все говорят». И сейчас она в очередной раз прочитала мысли Эрена, а Эрен благодарно кивнул и пошёл к Риваю, присаживаясь напротив.       — Выдалась свободная минутка? — спросил Эрен, расслабившись в удобном кресле.       — Можно и так сказать, планирую скоро поехать к Рейну. Как ты?       — Справляюсь, — пожал плечами Йегер. Ривай кивнул, опустив взгляд. Сказать было нечего, или же причина была в другом. Он ожидал его увидеть одного, а сейчас было неловко от того, что вообще приехал.       — Ты завтракал? А погоди, ты же у нас не завтракаешь. Чай хотя бы пил?       — Не успел, — признался Эрен, а Ривай недовольно покачал головой. Он повернулся к сумке и достал пакетик, поставив перед Эреном. — Это тебе. Софи поставила перед Риваем кофе, кидая неоднозначный взгляд на Эрена, от которого у последнего свело скулы от сдерживаемой улыбки. Он знал, о чём она думает, хотелось ей возразить, и он бы возразил, если бы Ривай не был этому свидетелем.       — Спасибо, но не стоило, — неловко проговорил парень, а затем улыбнулся. — Подкармливаешь как в старые добрые?       — Всегда когда ты благодаришь за еду, ты говоришь «не стоило», но я-то знаю, — он слегка постучал указательным пальцем по виску. — Ты за еду глотку перегрызёшь, помню, как ты меня с вилкой встретил. Эрен засмеялся, прикрывая губы рукой. Он плохо помнил тот момент, о котором говорил Ривай, но мог его представить. Это вполне походило на него.       — Тогда… спасибо большое, — с долей смущения поблагодарил Эрен. Ривай кивнул, потом придвинул к нему кофе. — Для полного комплекта, это тоже тебе, хорошего дня. Эрен удивлённо посмотрел на кофе, но не успел ничего сказать. Когда он ушёл, Софи упала на место, где пару минут назад сидел Ривай. — Да уж, мы этот кофе бесплатно целый день хлещем, удивил, так удивил.       — Брось, главное внимание. Тем более я правда кофе хотел.       — Это тот твой знакомый? — поймала его взгляд Софи. Взглядом довольной кошки она уже мысленно угадывала ответы. Эрен кивнул, открывая пакет. Он откусил большой кусок булочки и отпил из стаканчика. Ривай не прогадал, Эрен и, правда, был голоден, поэтому с аппетитом уплетал выпечку.       — Ничего такой. Точно просто знакомый? — она улыбнулась. Эрен одарил её многозначительным взглядом, дожёвывая остатки булочки. — Всё ей знать надо, — жуя, проговорил он.       — Конечно! — с живостью воскликнула Софи, глаза её снова заблестели.       — Ладно, не просто знакомый, — сдался Эрен. Спорить было бесполезно, и он это знал, но всегда оттягивал момент в попытке выиграть спор. В ответ она улыбнулась, ожидая продолжения.       — Всё, — он встал со своего места, забрал мусор и кинул его в большую урну у двери. — Работать пора.       — Нет, ну ты… Зачем интригу создаешь? Сказал «а» — говори «б»! — девушка резко выпрямилась на своём кресле и сжала его ручки пальцами.       — Б-Бывший, — вздохнул Эрен, возвращаясь на кассу. Софи довольно улыбнулась, вновь падая спиной на мягкую спинку. Казалось, этот ответ ей нужен был только для того, чтобы подтвердить свои догадки. Она покачала головой, смотря через окно, как Ривай садится в машину. — Эрен-Эрен, — Софи с досадой вздохнула. — Такого упустил. Из-за чего расстались хоть? Вроде вы хорошо общаетесь.       — Там долгая история, мы и не ругались. Просто так получилось. Она опёрлась на локоть, разглядывая, теперь уже пустое, парковочное место. — Мне кажется, у него всё ещё есть к тебе чувства, — тихо произнесла Софи, в надежде, что тот не услышит её, но Эрен заметно напрягся, невольно посмотрев в окно на опустевшую парковку. Он сделал вид, что очень занят очередной проверкой кассы, поэтому у него нет времени на подобные разговоры, а девушка лишь улыбнулась забавной реакции парня.

🔆🔆🔆

      Эрен еле стоял на ногах весь день, а под конец смены посетителей оказалось больше, чем ожидалось. Весь вечер Эрен только и делал, что тихо ворчал: «Они там сговорились что ли?», а Софи до последнего держала лицо перед клиентами, хотя умереть хотелось не меньше. Запара, это страшный сон, страшнее только внезапная проверка качества. В период стажёрства на Эрена каждый раз накатывала паника, когда количество заказов резко увеличивалось, как и количество недовольных лиц, ожидающих свой кофе и тирамису. Со временем всё стало даваться проще, но здоровье не раз подводило. От духоты Эрен совсем скис. Основная масса клиентов наконец-то ушла и запара закончилась. Дышать стало полегче. Эрен посмотрел на время — через час они освободятся, но сил уже совершенно не осталось, поэтому он отпросился уйти с работы на час раньше. Софи хоть и не хотела весь час стоять одна, но вошла в положение, видя его бледное лицо. В квартире было подозрительно тихо. Эрен застегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы избежать лишних вопросов. По дороге домой он попытался прийти в себя, сидя на лавочке. Дышать было трудно, так что он дёрганными неосторожными движениями избавил себя от чувства удушения тканью рубашки. Свежий вечерний воздух помогает, но лишь немного. Парень закрыл дверь, опираясь на нее бёдрами и сбрасывая обувь. Ноги пульсировали от усталости, жутко хотелось поужинать и лечь спать. Он прошёл на кухню, ощутив слабый запах пива, и тут же измученно закатил глаза. Это уже был пугающий для Эрена звоночек и гарантия неспокойного вечера. Он открыл нижний шкафчик под раковиной, куда обычно Жан прятал алкогольную заначку. И хоть оба знали, что это место уже давно не является секретом — Жан продолжал ставить бутылки именно туда. Обнаружив в «тайнике» две пустые бутылки и одну выпитую только на половину, он тяжело вздохнул, с усилием жмурясь, будто попытался схлопнуть за секунду этот вечер, который не сулит ничего хорошего. Вид бутылок вызывал в нём самые плохие воспоминания, от которых автоматически неприятно сводило живот. Недопитая же бутылка нагло стояла на столешнице, даже не пытаясь спрятаться от глаз Эрена.       — Жан… ну ведь только вчера разговаривали об этом, — он взял бутылку, отпил и тут же скривился от вкуса, посмотрев на марку. — Ещё и дерьмо дешёвое, как же ты себя не уважаешь, — на весь дом раздались звуки выливающегося в раковину поила и топот ног из соседней комнаты.       — Ты что творишь?! — закричал Жан, но было уже поздно. С горлышка падали последние капли.       — Ты обещал мне, — спокойным голосом произнёс Эрен. Он не хотел конфликтовать, но и не хотел терпеть. А в этой ситуации либо устраивай скандал, либо молчи и терпи. Любой вариант Эрена не устраивал. Он посмотрел на Жана, в чьём взгляде читалась лишь ярость. И что-то внутри Йегера сжалось от нарастающего страха, но вида он не подал. На секунду он пожалел о том, что сделал.       — Йегер! Мать твою, как же ты меня задрал! — он грубо вырвал из его рук пустую бутылку. Стоял раскрасневшийся то ли от злости, то ли от выпитого алкоголя, а может и всё вместе. — Строишь из себя принципиальную суку, да? Так нравится быть тварью и портить мне жизнь?       — Ты выпил две с половиной бутылки, тебе мало? Жан тяжело дышал, сжимая горлышко бутылки. Он молчал, но внутри у него полыхало пламя, и накапливалась ярость. Эрен это видел и ждал, когда же эта бомба замедленного действия разрушит всё вокруг него и его самого. — Ты… — процедил он сквозь зубы и с силой, на которую был способен, кинул бутылку в сторону Эрена, но попал в край столешницы. Зелёные осколки разлетелись по кафелю. Оба вздрогнули от громкого звука и притихли. Наступила гробовая тишина. Йегер был окружён осколками, на руке проявились царапины от пролетающего стекла, потекла алая капля крови.       — Ты реально больной придурок, Жан… — Эрен осторожно перешагнул через осколки, направляясь к выходу. Капля на его запястье стала последней для Эрена. Он начал завязывать шнурки, но руки дрожали и не поддавались. Страх всё же овладел им. Он нервно кусал губы и тихо ругался, когда руки не слушались и не попадали в петли. Через несколько неудачных попыток, он просто заправил их в кроссовки. Эрен был на пределе, он устал и физически, и морально. Хочется просто выть от бессилия. И Жан, здоровый лоб, мог понять его и не создавать ему лишних проблем в виде пьяных вечерних скандалов. Тяжело каждое утро ехать на работу, так же как и вечером возвращаться домой. Он хотел убежать. Куда-нибудь, лишь бы подальше от всех жизненных невзгод. Кирштайн остался на своём месте, смотрел на разбитую бутылку, пребывая в лёгком шоке. Жан всё ещё не произнёс ни слова. Он зажмурился, падая на стул, виски пронзила острая боль, и от неё он склонился, держась за голову. Дверь хлопнула. Жан вздрогнул от резкого звука, устремляя взгляд в сторону коридора. Наступила давящая тишина. Эрен быстро спускался по лестнице, его трясло и хотелось плакать. Но на улице нельзя, поэтому он терпел, проглатывая все эмоции, хоть и помнил слова Армина о том, что сдерживать слёзы нельзя. Эрен вышел на улицу. Пройдя несколько метров, понял, что идти ему некуда. Температура падала, становилось прохладно. Фонари вдоль дороги уже зажглись, и из-за них парадоксально стало мрачнее. Эрен уселся на ближайшую лавочку во дворе, смотря на кровь, стекающую по руке. Мысленно поругал себя за то, что даже не обработал рану. В голове пустота, холод раздражал. Он всё думал и думал, чем же заслужил всё это и как ему исправить то, что покатилось на дно снежным комом. На улице не было никого, будто все специально спрятались по домам, оставив его в полном одиночестве. Среди стен, где протекают тысячи судеб и все несчастны. Эрен достал телефон, смотря на время, и в этот момент вся его правая сторона ощутила на себе чужой взор, будто кожа впитывала взгляд постороннего человека, подавая сигналы. Он поднял взгляд к окну их квартиры, ожидая увидеть Жана, но в окне никого не было. Эрен секунду потупил взгляд в одну точку, краем глаза заметил, как в маленьком окне лестничной площадки кто-то промелькнул. Йегер напрягся, опустил взгляд на металлическую дверь подъезда, ожидая, как кто-нибудь выйдет. Он так напряжённо смотрел на неё, что виски его, будто нагрелись и заболели. Но никто не выходил даже спустя несколько минут.       Эрен       это был ты сейчас? Ты в подъезде? Он сразу написал Жану, но ответа можно было и не ждать. Хотелось верить, что Кирштайн просто побежал за ним, чтобы извиниться и возможно в последнюю секунду, стоя у входной двери, он передумал и развернулся. Мысль о наёмном убийце пугала Эрена больше всего. Осознавая своё положение, он точно знал, что не сможет защититься. Эрен судорожно искал в истории звонков номер Ривая, он забыл добавить его в контакты, а сейчас готов был отвесить себе звонкую пощёчину за это. Найдя номер, он позвонил, но к уху приближать телефон пока не стал. Он всё ещё держал его в руках на коленях, следя за окнами лестничной площадки. И в какой-то момент ему показалось, как кто-то в углу окна стоял, но не решался показаться полностью. Всё его тело вздрагивало и хотело убежать подальше, будто по велению инстинкта самосохранения. Вот только Эрен не понимал — реальность это или проделки его мозга. Но мозг не прекращал кричать ему: «Беги».       — Привет, — послышалось в трубке. Эрен, который всё это время сосредоточенно и с паникой в глазах смотрел в одну точку, стараясь не дышать и не произносить ни звука, испугался резкого голоса в телефоне. Он прижал телефон к щеке и быстро пошёл дальше от дома, прячась среди припаркованных машин. От быстрого шага у него заболели икры ног, пару раз он срывался на лёгкий бег. — Приезжай, пожалуйста, к моему дому. Мне кажется, тут кто-то следит за мной. Я не понимаю. Может быть мне кажется, но я не зайду домой… чёрт и квартира открыта. В трубке послышался шорох то ли одежды, то ли чего-то другого, затем прозвучал серьёзный голос Ривая. — Я скоро буду, перезвони мне сам минут через пять, мне этого делать не стоит по понятным причинам.       — Почему?       — За пять минут ситуация может сильно поменяться.       — Хорошо, — он сбросил и быстро открыл диалог с Жаном.       Эрен       Не спрашивай ни о чём. Быстро закрой дверь на оба замка Он, кусая губы и заусенцы на пальцах, смотрел на свои сообщения, которые всё ещё были проигнорированы и добавил.       Эрен       бвстро жан как же ты бсишь Его окутала новая волна паники и страха. Внутри всё сжалось как от чувства адреналина. Руки дрожали, и он не с первого раза попадал по буквам. Старался не отводить надолго взгляд от двери подъезда. Жан не отвечал, но статус «прочитано» появился под сообщением Эрена.       Эрен       напиши хотя бы, что с тобой всё хорошо       Жан       Со мной все хорошо. Эрен выдохнул, смотрел на часы и считал минуты. И ровно через пять минут он снова набрал спасительный номер. Из трубки доносился рёв машины, голос Ривая был далеко от телефона, будто тот включил динамик. Он постоянно спрашивал Эрена об обстановке, но она не менялась. Тот, кто следил, явно понял, что его заметили. Дождавшись, когда его машина подъедет, он пулей залетел в салон машины. И только тогда осознал, как успел замёрзнуть под осенним прохладным вечером. Аккерман прошёлся быстрым взглядом по окнам дома, но не стал тратить на это много времени и быстро дал по газам, выезжая со двора.       — Ты в порядке? Сильно испугался? — он беспокоился и это было заметно по его хмурому лицу, а его каменное напряжение невербально ощущалось с соседнего кресла авто.       — Всё хорошо… Я в полном порядке и… спасибо, что помог, — запинаясь об собственные мысли, ответил Эрен. Он никогда не признается и Ривай это понимает. Для Йегера всё это впервые, он, конечно же, до жути напуган и это подтверждал дрожащий голос и спутанные мысли при телефонном разговоре.       — Вода в бардачке, возьми, если хочешь, — он не глядя кивнул в его сторону. — Скорее всего, этого человека послали лишь проследить, он не собирался тебя убивать, иначе бы уже убил, — попытался успокоить его Ривай, но вышло плохо. Эрен ощутимо напрягся, услышав последние слова и, честно говоря, только они и отпечатались в его голове, глухо отдаваясь эхом. Но главное вида не подавать, он ведь в полном порядке. Эрен кивнул, взял пластиковую бутылку, поблагодарив Ривая. Во рту у него и правда была Сахара. За последние минуты он несколько раз готов был расстаться с жизнью. Эрен был уставший, измученный, вдобавок ещё и напуганный. Аккерман старался вести машину мягче, сбавил скорость, как только выехал на главную дорогу. И хоть время близилось к ночи, город, казалось, только-только просыпался и наполнялся блеском ночных огней. Стало спокойнее. Эрен смотрел на свои руки и чуть колеблющуюся воду с бликами света в прозрачной бутылке. Его не отпускали мысли о случившемся, этой ночью домой он не вернётся, поэтому усиленно думал, как будет оправдываться перед Жаном. Со временем он отмахнул эти мысли и отложил в дальний ящик. Живой и слава Богу. Жан, это уже вторая проблема, о которой можно подумать попозже. Мазерати резко повернул, что заставило Эрена наконец-то поднять глаза на автоматические открывающиеся ворота. Он и не заметил, как прошли минуты в дороге, а Ривай за всё время не проронил ни слова. Машина заехала во двор многоэтажки, грозными фарами освещая дорогу парковки. После бесконечных комментариев от Жана Эрен, наконец, обратил внимание на этого рычащего дикого зверя, что так послушно плыл по дорогам под контролем своего водителя и громко протяжно рычал, когда от него этого требовали. Они явно друг другу подходят, и даже не верится, что хозяин у этой машины другой, уж слишком правильно рука Ривая смотрится на кожаном руле. Аккерман заглушил двигатель и посмотрел на сидящего рядом. В салоне было темно, тусклый свет рядом стоящего фонаря освещал лишь его губы.       — Ты как?       — Уже лучше, — Эрен попытался улыбнуться и добавил. — Намного. Не переживай.       — Дома выпьешь успокоительное, — проговорил Ривай, покидая водительское сиденье. Эрен кивнул и последовал за Аккерманом, осматривая высокое стеклянное здание. — Твой дом?       — Да, — Ривай нажал кнопку на ручке водительской двери, заблокировав авто, и направился к зданию. Эрен молча шёл за ним, теперь его вниманием завладела облитая светом многоэтажка, которая явно контрастировала с его домом. В уме он прикинул, сколько стоят квартиры и с досадой понял, что умрёт в своей старой пятиэтажке. На входе стеклянные двери с панорамными окнами, а в самом подъезде — кофейня, от вида которой Эрена мысленно передёрнуло.       — Плохо, что живёте в незащищённом дворе, хотя и в защищённый не так тяжело пробраться, но всё же. Какая-никакая, но защита.       — Плохо, но что поделать, — пожал плечами Эрен, стараясь так явно не смотреть по сторонам, как деревенский чудик.       — Что-то сделать всё же можно. Они прошли в небольшую квартиру. Ривай разулся, достал из комода тапочки, поставив их перед Эреном. Парень осмотрел коридор, он ожидал увидеть дизайнерский ремонт и кучу дорогой мебели, но всё было не так роскошно. Хотя так было даже лучше.       — Если надо, можешь надеть, ты всегда мёрз без них раньше.       — Спасибо, — Эрен смущённо улыбнулся, утопая носком в мягкой домашней обуви. Ривай осмотрел его, остановившись на пораненных запястьях. Теперь, при хорошем освещении, порезы стали видны, и его складки на переносице вновь проявились. — Ты же сказал, что ты в порядке.       — М? — Эрен проследил за взглядом Ривая и посмотрел на свою руку, заметив застывшую кровь. — Это случайность, ничего серьёзного, — он отмахнулся рукой, его брови изогнулись, на лице появилась слабая оправдывающаяся улыбка.       — Иди пока в спальню, — интонация его голоса не выражала удовлетворённость ответом. Ривай не стал его слушать, ему хватило увиденного. Эрен послушно прошёл в комнату без споров и упрямства. Тепло улыбнулся, когда его встретила та самая чёрная гитара Ibanez, на которой когда-то ему играл Ривай. Он осторожно провёл по грифу пальцами, некоторые лады совсем стёрлись и стали белыми. Эрен посмотрел на одинокий цветок в углу комнаты. И хоть стоял он один, выглядел прекрасно и дополнял уютный уголок. А может он и не был так одинок, потому что даже у этого цветка был тот, кто о нём заботится. Ривай вернулся быстро со всем необходимым в руках. Его взгляд совсем не изменился, всё такой же недовольный и грозный. Будь они сейчас школьниками, он бы точно его поругал, а не отмалчивался. Ривай сел рядом, раскладывая вещи, что он нёс, на одеяло. Эрен послушно протянул ему свои руки, наблюдая, как тот осторожно касается их и вытирает ватным диском кровь. Трепетные касания отозвались улыбкой на его лице, а Ривай склонился так, что лица его совсем было не видно.       — Жан? — его неожиданный вопрос вырвал Эрена из мыслей.       — Ну почему же ты сразу на него думаешь?       — Потому что только его ты оправдываешь. — Ривай измученно вздохнул, заклеивая раны пластырем, но руки отпускать не торопился, да и Эрен не убирал их, а лишь наблюдал за движениями Аккермана. Последний в свою очередь вдруг спустил свои пальцы от запястий к тыльной стороне ладони и мягко огладил нежную кожу. Ривай смотрел только на его руки. Затем поднёс кисть его руки к своим губам. Он не целовал, лишь касался, будто извинялся за другого человека и силой мысли залечивал раны. Руки Эрена слегка дрогнули. Ривай долго не поднимал на него взгляд, но всё же посмотрел обеспокоенно. — Устал? Хотя, что за глупый вопрос… конечно, ты устал, — тихо говорил Ривай. — Прости. Эрен замер, будто услышал иностранную речь, такую странную и не предназначенную для него. Он хлопал глазами, не понимая, как реагировать, но внутри снова заныло. Неизвестно что, но это место — в самом центре его груди, всегда болело, и от боли затруднялось дыхание. А когда Эрен оказался прижатым к чужой груди, вновь задрожал, и слёзы вмиг подступили, будто до этой секунды их сдерживала крепкая дамба. Ему не сказали ничего необычного, но даже такие обычные слова он слышал несправедливо редко. Его глаза пронзила острая боль, он не смог сдержать слёз, но пока ещё сдерживал дрожащий голос. Руки, трепетные и нежные, крепко сжимали его в тёплых успокаивающих объятиях, а Эрен не понимал, почему они так с ним нежны.       — Не держи в себе. Сам знаешь, что бывает, когда не даёшь волю эмоциям. Он опять оказался загнанным в угол, напуганной жертвой обстоятельств. И снова он ищет спасение в Ривае, снова прижимается к нему и даёт волю слезам, его плечи дрожат, по щекам текут крупные слёзы одна за другой. Он уже не сдерживается, голос изредка срывается с дрожащих губ. Ривай держит крепко и не думает отпускать. Нежно гладит и молчит. Эрен почувствовал, как в его волосы уткнулся кончик носа, затем огладил висок и спустился к уху, очерчивая его форму. Эрена это успокаивало, дыхание постепенно выравнивалось. Когда дрожь покинула тело и запасы слёз иссякли, Эрен лёг щекой на его плечо, устало смотря на вид из окна. На его бледной коже виднелись алые следы под глазами, на щеках и на кончике носа. Но его глаза, когда-то полные слёз с ещё мокрыми ресницами выражали обессиленное спокойствие. Ривай смотрел на человеческое умиротворение после бури эмоций и поймал себя на мысли, что он прекрасен даже в момент душевного упадка. Без своей наивной весёлости, которую Ривай любил. Но, восхищаясь его спокойным выражением лица с высохшими на щеках слезами, Ривай желал больше не видеть эту картину. В полуприкрытых зелёных глазах угасало его Солнце и это заметно лишь в минуты подобного откровения. При всём ужасе, Эрен не ждал спасения, но имел самое простое желание быть понятым. Он желал спокойствия и если можно — поменьше разрушений. Ривай проводил подушечкой пальцев по его волосам и виску, и трогал так осторожно, будто касался крыла бабочки. А Эрен же мысленно просил его не останавливаться и помочь ему очистить разум от гнетущих мыслей. Руки шатена потянулись к руке Аккермана, он гладил её и так же как Ривай кротко поцеловал. — Если я останусь с ним, это ведь не закончится хорошо? — спросил Эрен, поднимая на Ривая уставшие глаза. Аккерман молчал, говорить о нём не было никакого желания, возможно и Эрен чувствовал, как неправильно говорить о нём в объятиях другого. Но ведь это важно. Правда ведь важно для него. Он эту проблему не решит.       — Возможно, в какой-то момент ты резко к нему похолодеешь. Хорошо, если это будет так, а если нет… — бороться с этим тяжело, его слова растворятся в воздухе, он и не надеется, что к ним прислушаются. Но нестерпимое и искреннее желание помочь заставляет его их произносить.       — Я хочу от него уйти, когда он пьёт, когда оскорбляет, когда бьёт посуду, когда пропадает целыми днями и ночами. А потом… не знаю, всё становится резко хорошо, он становится заботливым, да и если уйду… куда мне идти? Некуда же.       — А мама?       — Нет, — резко сказал Эрен. — К ней не пойду, она с концами ушла в религию, может вообще вступила в секту. Каждый день отправляет мне библейские стихи и угрожает, что покончит с собой, если я не женюсь. Потому что воспитать гея, это грех и она будет гореть в аду из-за меня.       — Ты же понимаешь, что в тебе никакой проблемы нет?       — Иногда мне кажется… — он поджал губу, не найдя в себе сил закончить фразу. Эрен уткнулся в плечо Ривая, закрывая отяжелевшие веки.       — Ты не виноват. Твоя мама сама разрушила и свою, и твою жизнь.       — Она говорила, что у неё не было выбора.       — Все мы пошли по теневой тропе. Ты прекрасный человек, окружённый такими же прекрасными людьми, но все они запутались и неосознанно причиняют вред и тебе, и себе. Я думаю, твоя мама всё же чувствует долю вины. Я верю, что у тебя были причины полюбить Жана, верю, что ты бы не полюбил человека, который изначально не ценил тебя. Просто он и сам забыл, каким был раньше. Что уж тут говорить, и я забыл.       — Иногда в нём прослеживается тот Жан, которого я полюбил и мне так жаль, что его затянуло не туда, я думал, что смогу помочь.       — Не сможешь. Эрен, ты сам затягиваешь себя в болото. Вы оба тонете. Он причиняет тебе вред, ты страдаешь, и это не твоя вина.       — Не моя, — бесцветно повторил Эрен. Стало больно от вида этой безжизненной фигуры. Он хотел помочь, но не знал как. Он точно знал, что ничем хорошим их отношения не закончатся, но и заставлять Эрена было неправильно. Вместо всех слов, которые хотелось сказать, Ривай промолчал, продолжая обнимать Эрена. Он ощущал себя бессильным, простым наблюдателем разрушения жизни человека, которым он так дорожит.       — Ты не голоден? — спросил Ривай.       — Голоден.       — Тогда пойдём. Они прошли на кухню, но Ривай не остался, лишь накрыл гостю стол и вышел из комнаты. За всё время на кухне он не произнёс ни слова. Из спальни донёсся звук закрывшейся двери балкона. Атмосфера резко поменялась, будто все дверные проёмы перекрыло бетонной стеной, а потолок давил на голову. У Эрена совсем пропал аппетит, но он заставил себя съесть всё содержимое тарелки. Йегер остался один в комнате, но казалось, что эта комната и есть весь его мир, а за её стенами — пустота. Он задержал взгляд на тарелке, сложив руки на коленях. Погрузился в себя, но через пару минут поймал себя на мысли, что со стороны он выглядит нелепо. Не выдержав, он прошёл на балкон вслед за Риваем. Мужчина стоял с сигаретой между пальцев, рука расслабленно свисала, и казалось, сигарета вот-вот упадёт. Его голова чуть клонилась вниз. Из-за тёмных волос совсем было не видно его глаз, но и без того было понятно, что в них не увидеть ничего радостного. Эрен подошёл к нему, обнимая со спины. — Прости, — произнёс умоляюще, с долей сожаления. Ривай громко шикнул, нахмурившись. — Я прошу тебя, перестань извиняться, — он тяжело вздохнул. — Не стой здесь, холод по ногам бьёт, простынешь. Эрен притих, его пальцы чуть дрогнули на мужской талии. Ривай посмотрел на него, тот выглядел совсем несчастным, словно оставленный в холодной коробке щенок, а Аккерман чувствовал себя виноватым. Он накрыл своей рукой его руку, а Эрен тут же поддался возможности и обнял его крепче. Тепло.       — Я сейчас должен уехать, — сказал Ривай, вдавливая сигарету в пепельницу.       — Куда?       — По работе. Можешь занять мою спальню, чистую одежду и полотенца я дам. Постельное белье, если хочешь, могу поменять.       — Всё нормально, не нужно, — отказался Эрен. В первую очередь он чувствовал себя гостем в этой квартире и не хотел стеснять хозяина.       — Хорошо, — Ривай вышел, не закрывая за собой балконную дверь, а Эрену в этот момент стало совсем тоскливо от осознания, что он останется один.

🔆🔆🔆

      Эрен включил телевизор, наткнувшись на неизвестный ему фильм, но остановился на нём, хотя попал где-то на середину, без шанса разобраться в сюжете. Но это было не так важно, намного важнее было заглушить царящую тишину. Ривай не сказал, когда вернётся. Поэтому Эрен ждал. Сидел в центре кровати, обнимая колени, и смотрел в экран телевизора. Он бы хотел отвлечься, но не получилось. Ему совершенно неинтересно смотреть на то, что происходит на экране. Из мыслей его вырывает реклама, которая была заметно громче и ярче, чем фильм. У Эрена от этой ослепительной яркости заболели глаза. Он недовольно нахмурил брови и выключил телевизор. А оставшись в тишине, подумал:        «Плохо и так, и так» Он решил походить по квартире. Вновь подошёл к гитаре, осторожно снял её с подставки. Провёл пальцем по струнам. Расстроенные. Эрен тяжело вздохнул, полез в телефон, скачивая тюнер. И какой смысл он этим занимается? Петь особо не умеет, да и играет не лучше, чем поёт. Пока он следил за синим ползунком загрузки, желание играть уже пропало, поэтому он рассматривал изгибы и лакированное покрытие инструмента, вспоминая, как семь лет назад в нём отражался небосвод, верхушки деревьев и они вдвоём. Тогда было хорошо и свободно. И хоть Эрен был не в том возрасте, чтобы вспоминать о былых временах, как старик, которого покинула юность, он часто погружался в те далёкие, но терзающие душу дни. И вроде он нашёл Ривая, как и хотел, но вот Ривай уже не тот, да и Эрен сильно изменился. В лучшую ли сторону? Наверное, он стал умнее? Вряд ли, Эрен всё ещё не знает, как жить и куда плыть. Может сдержаннее? Если под сдержанностью подразумевать «обрезать себе крылья», то да, он стал сдержаннее. Вот только эта сдержанность скорее мешала, останавливала, держала в узде, не позволяя дышать полной грудью, но он уже забыл, как жить по-другому. Без этой сдержанности. Его вернул в сознание звук упавшей капли на лакированное покрытие, взгляд сфокусировался и он увидел своё отражение. Как тогда, но теперь он один, его взгляд изменился, пропитанный тоской по тому потерянному «хорошему» и непринятием «плохого» настоящего. Надо меняться. Нет. Надо менять всё вокруг себя. Послышался стук в дверь, Эрен посмотрел в сторону звука и быстро вернул гитару на место. Он стремительным шагом преодолел расстояние от спальни до двери, попутно вытирая рукавом влажную дорожку на щеке, и торопливо крутил замок, открывая дверь. Это Ривай, возможно он что-то забыл. У Эрена непреодолимое желание обнять, прижаться и не отпускать. Но за дверью стоял не Ривай, а незнакомый мужчина, который прошёлся медленным взглядом с головы до ног по стоявшему перед ним человеку. Казалось, он совсем не был удивлён, увидев на пороге кого-то помимо Ривая. Эрен догадывался кто перед ним. По крайней мере, никого, кроме Рейна, из круга общения Ривая, Эрен больше не знал. Вот только эта новость его не радовала. Вряд ли он случайно выбрал это время и пришёл сюда. Мужчина хотел уже сделать шаг в квартиру, но Эрен не дал ему это сделать, перегородив дорогу телом       — Что ты забыл в квартире Писателя?       — В квартире кого? — спросил Эрен, наблюдая за выражением явного скептицизма на чужом лице.       — Ривая, — уточнил Рейн.       — Ривая сейчас нет, — ответил Эрен, делая шаг в сторону навстречу мужчине.       — Его нет? — удивлённо спросил Майер. На его лице была прозрачная тёмная ткань, которая смотрелась то ли странно, то ли эффектно. А может и просто непривычно. Эрен вглядывался в его клинковую форму глаз, пытаясь найти в них ответы, зачем тот пришёл в такой поздний час, когда Ривай сам уехал к нему.       — Он уехал… к вам? — неуверенно добавил Йегер. Он уже не понимал, что происходит, поэтому чувствовал себя на цирковой арене.       — Ко мне? — Рейн слабо усмехнулся. — И как долго мы можем продолжать вести диалог исключительно вопросами? Он меня не предупреждал, — ответил Майер.       — Тогда где он?       — Откуда я знаю? Мы так и будем разговаривать в проходе? Отойди, — всё это время Йегер стоял стеной перед ним, мешая пройти внутрь. Приказной тон Рейна заставил его отступить. Он пошёл обратно в спальню за телефоном. Вопросов и сомнений было много. Эрен чувствовал, что пожалеет о том, что впустил мужчину в чужую квартиру. Но вид непрошенного гостя пугал его. Эрен не посмел ослушаться, подкожный страх кричал ему о том, что перечить этому человеку нельзя. Майер зашёл на кухню. Он явно был в этой квартире не первый раз. Его тонкие пальцы освободили нижнюю часть лица от шифоновой ткани, показалось красивое, с отточенными чертами лицо — Не звони ему, — твёрдо сказал Майер. Он даже не смотрел в его сторону, но догадался, что тот хотел сделать.       — Почему? — недоумевая, смотрел на него Эрен с телефоном в руках, он уже нашёл его номер в списке последних вызовов, но так и не решался нажать последнюю кнопку.       — Если захотел уехать, значит так надо, может ему нужно побыть одному? Не думал? — он вытащил бутылку вина из пакета. — Выпить не хочешь? Раз его здесь нет, предлагаю тебе. Эрен молча смотрел на него, не понимая, что вообще творится в его голове. В квартире стояла напряжённая атмосфера. От собственного страха Эрен периодически задерживал дыхание, стараясь не упускать Рейна из виду. Сейчас мужчина казался спокойным, если бы Йегер не знал, кто он такой, его инстинкты самосохранения даже не намекнули бы ему об исходящей от гостя опасности. Изрядно выпив, Майер сидел за столом, без доли стеснения разглядывая Эрена. Йегеру было неуютно от такого пристального взгляда, но по рассказам Ривая такое поведение вполне свойственно его натуре. Его движения стали расслабленными, тон голоса смягчился.       — Ты знаешь… — вдруг начал он. — У Ривая были разные связи с другими людьми, но они не задерживались дольше, чем на одну ночь, максимум неделю, — он издал короткий смешок, наполненный усталостью. — Но вот ты, — Рейн показал на него пальцем, держа в руке дольку апельсина, взгляд его был уставшим и пустым. — Ты задержишься… — произнесённые слова прозвучали с бессильной грустью. Эрен долгое время молчал, обдумывал его слова, а потом внезапно спросил: — Он вам нравится? Майер усмехнулся, делая очередной глоток. Сладкий напиток ощутимо растекался, создавая в груди иллюзию тепла. — Он мне больше, чем нравится, он мой друг, первый и единственный, а вот ты… у тебя похабные мысли.       — Ничего подобного. Я сейчас в отношениях с другим.       — Ага, клоун безработный. Я бы на твоём месте наоборот поменьше о нём людям рассказывал, — с нескрываемой издёвкой сказал Майер. Он расслабленно покачивал ногой под столом, делая небольшие перерывы между глотками.       — Это не делает его плохим. Рейн посмотрел на Эрена, вздернув бровь, и махнул рукой. — Жертва нездоровых отношений, всё с тобой понятно.       — У меня нет похабных мыслей насчёт Ривая, — повторил Эрен, но уже увереннее.       — Да ладно, вы же бывшие любовники.       — У меня с ним были не такие отношения, о которых вы подумали, — подобный разговор совершенно отвлёк его от недавнего страха. Он выпил совсем немного, но дикое желание доказать Рейну, что он не прав, срывало все сдерживающие рычаги внутри Эрена.       — Ну, удиви меня, они были наполнены светлым чувством и надеждой на то, что это навсегда, я прав? — Рейн говорил об этом как о детской сказке о принцессе и принце.       — Можно и так сказать. Но если бы этих отношений у меня не было, я бы вообще не знал, что такое быть счастливым. Если вы так хорошо меня знаете. Наверняка слышали о моей жизни? Мать в религиозной секте, друг уехал за хорошей жизнью, оставил меня здесь совсем одного. И я могу признаться, что понимаю в чём недостатки Жана и я понимаю, что наши отношения себя изжили. Но вы то сами как можете говорить с умным видом о том, в чём опыта у вас попросту нет? Рейн молчал, в то время, как Эрен пытался унять пыл. Он сказал всё это на эмоциях, а сейчас неловко отвёл взгляд, ругая себя за опрометчивость.       — Значит Ривай тебе уже обо мне рассказывал. Понятно. Основываюсь на наблюдениях. Этого достаточно.       — И наверняка страдаете. Зачем скрываете это? Вы ведь дорожите Риваем, пусть и как другом, но вы не хотите остаться в одиночестве.       — Если собираешься меня утешать, в этом нет необходимости, меня деньги утешат.       — Знаете… это ваше дело, — сдался Эрен.       — Значит у вас были невинные отношения? Что, даже мыслей не было? — на его лице заиграла лёгкая улыбка. Эрен смутился. — Вас это смешит? Может и были, но какая уже разница? — он смотрел на бутылку вина, боясь поднять взгляд.       — Тогда что останавливало?       — Мне было пятнадцать, — Эрен пожал плечами.       — И? Испугался стать матерью в шестнадцать?       — Очень смешно… — он сделал маленький глоток из бокала.       — Всё же ты позорно проиграл эту игру, раз позволил сделать это Жану, а не Риваю.       — Может хватит об этом? Я вижу, вам весело, но мне не особо. Вы меня вроде как ненавидите? Тогда что это за дружеская беседа? — вдруг выпалил Эрен, не поднимая на него глаза. Он вообще боялся на него смотреть, чего не скажешь о собеседнике.       — Ненавижу? Кто такое сказал? Я мало кого в этой жизни ненавижу, знаешь ли, — он крутил на пальце кольцо, не отводя взгляд от Эрена. — Да и слово такое дурацкое — «ненавижу», ненавидеть можно за то, что тебе жизнь сломали, — его губы растянулись в лёгкой улыбке. — Ненавидеть, — тон его голоса стал ниже. — Будешь ты, а не я.       — О чём вы…? — Эрен не решался договорить. Лицо Рейна переменилось. Казалось, даже кислорода в комнате стало меньше.       — Давай я тебе кое-что поясню, — понимая, к чему клонится разговор, он сделал свой тон серьёзным. И от этого тона всё внутри Йегера холодело и вновь напоминало о недавней панике, возрождая это чувство, будто его вели на эшафот с мешком на голове. — Ривай не просто мелкий наёмный убийца. Он работает на правительство. Он ответственен за государственную тайну и работает на меня. Когда дело касается государственных тайн всё очень серьёзно. Ненавижу ли я тебя? Нет, я тебя даже не знаю. Но ты по воле жестокой судьбы жить не должен. Перевари это и впредь не задавай тупые вопросы.       — Я понимаю, что сейчас это прозвучит глупо…       — Рад, что ты это понимаешь и раз ты с этого начал, можно и не продолжать, — перебил его Майер, устало вздыхая.       — Нет… Я клянусь, что буду молчать. Да и некому мне рассказывать. Вы понимаете? Я один. В моём окружении нет людей, которые смогут вам помешать.       — Ты сам сказал, что звучит это глупо. Дела так не решаются, — мужчина развёл руками. Но Эрена по виду такой ответ не устраивал.       — А как они решаются? Бесконечными убийствами? — его голос чуть повысился.       — Я один из верховных, а верховные очень ценят свою репутацию, — Рейн встал со своего места, неторопливо обходя стол. Эрен смотрел на него выжидающе. То самое напряжение, которое Рейн принёс в этот дом со своим приходом, вновь охватило всё пространство. Его взгляд стал серьёзным, и теперь он смотрел на Эрена, как на мелкую букашку, которая создаёт лишние неудобства.       — Репутация… Вам денег на всю жизнь хватит. Можете уже не беспокоиться о вопросе заработка, — он не скрывал своего отвращения, когда говорил о верховных. Пусть Эрен и не любил лезть в политику, но мнение своё на этот счёт имел. Майер опустил взгляд, что-то обдумывая, выражение его лица было спокойным и сосредоточенным. Мужчина неспешно шагал, обходя стол. Увидев Рейна в полный рост, Эрен медленно опустил взгляд на пистолет в руке Майера, оружие еле скрывалось за его бедром, но дуло пистолета можно было заметить, в слабо качающейся от ходьбы кисти. Ноги Эрена моментально стали ватными, если встанет со стула, точно упадёт. Йегер старался держать лицо, но в глазах читался нарастающий испуг. Внутри всё неприятно скрутило в крепкий узел, появилось ощущение слабой тошноты. Рейн не торопился, спокойно наблюдал за переменой в выражении его лица. Он провёл дулом по его щеке, поднимаясь к виску. Эрен, казалось, врос в стул и не шевелился. Его губы приоткрылись в немом ужасе, что-либо сказать не получилось, будто горло сковало невидимой цепью. Рейн смотрел на него ничего не выражающим взглядом. И это безразличие в глазах болезненным чувством отдавалось в груди Эрена. Он чувствует себя даже не жертвой, а простым недоразумением, от которого надо избавиться. Его жизнь не представляет какой-либо ценности. А представляла ли когда-нибудь вообще? Жить в этом городе хорошо, пока он не показывает клыки, пока ему нет до тебя дела. Это не сказочное, одарённое лучами Солнца место, а совсем наоборот — загон, в котором теперь тошно находиться. И видимо Армин понимал это лучше, чем Эрен, оттого и пытался отсюда сбежать. Мужчина наклонился к его уху совсем близко. Эрен ощущал его губы в миллиметре. — Дело не в деньгах, идиот. Люди, подобно скоту следуют за тем, кто вызвался стать их пастухом. А пастухом будет тот, кто первый рот откроет. Можешь себе представить, что начнётся в городе, когда «пастух» объявится?       — Я не буду бунтовать и никто из моего окружения, обещаю. Послышалась едкая усмешка, ухо обдало горячим дыханием. Всю комнату оглушил звук затвора.