Забвенное Солнце

      — Рейн, — ледяным тоном произнёс Ривай, появившийся в дверном проёме с оружием в руках. Он мрачным взглядом смотрел на Майера и спустя короткую паузу произвёл предупреждающий выстрел. Пуля, пролетев рядом с головой Рейна, крепко вошла в стену. Дыхание Аккермана перехватило от злобы, на его скулах выступили желваки. Эрен вздрогнул от громкого звука выстрела, но сдержал рвущийся наружу голос. Но Майер лишь перевёл взгляд на вошедшего, опустив дуло пистолета. Лицо Эрена мертвенно белое тускнело, страх постепенно превращался в безразличие от дикой усталости. Тёмный взгляд Рейна снова устремился на него и среди мрачного равнодушия в нём явно читалось: «Исчезни, стань тенью, какой был все эти семь лет». А Эрен не мог понять, откуда этот человек черпает ненависть к нему и почему даже взглядом он пытается его уничтожить. Его губы приоткрылись, но он не успел ничего сказать, как Ривай налетел на Рейна, взяв за грудки, и с глухим ударом прижал его к стене.       — Спокойнее, Ривай, мы просто пообщались, — сказал Майер спокойным тоном. В своём репертуаре, он не мог серьёзно относиться к вещам, к которым следовало бы так относиться, и в привычной манере его лицо не выражало беспокойства. Аккерман одарил его убийственным взглядом. Ярость заглушала его разум. Он на грани забрызгать стены этой комнаты его кровью. И кажется, за гулом собственной злости Ривай обезличил его, как и всех своих жертв. Майер не умел читать мысли, но по лицу Ривая всё было ясно и без сверхспособностей. — Не забывай кто перед тобой. — чуть строже проговорил мужчина, заметив, как сдержанность Ривая покрывается трещинами.       — И давно ты оружие с собой носишь? — процедил Ривай, стискивая до белых костяшек ткань в своих руках.       — Всегда, — его ухмылка, заигравшая на губах, только сильнее разозлила. Эрен пустым взглядом смотрел в пол, слова Рейна и Ривая глухо пропадали и не вызывали никаких эмоций. Он устал и лишь хотел, чтобы всё это закончилось как можно быстрее. Сейчас бы в кровать и скорее бы этот день стал неприятным воспоминанием далёкого прошлого. Всё, что происходит в его жизни, совсем измотало его, и он терял силы, просто сидя на этом стуле, словно энергия сама покидает его тело, вытекая из кончиков пальцев. За весь день произошло так много потрясений, что у него не осталось сил как-либо реагировать на них. Этот день мог смело посоревноваться с другими за звание «Худший в его жизни». Рейн вдруг поднёс оружие к своему виску и нажал на курок. А как только произвёл «выстрел» слабо улыбнулся, смотря Риваю в глаза. Простое представление и игра с чувствами. Довольная гримаса Рейна вызывала новую волну злости. У Аккермана задрожали руки. В глазах молнии от неконтролируемых чувств. Он готов защищать и оберегать Эрена. Для него это важнее собственного покоя, а для кого-то это простое развлечение, чтобы скрасить унылый вечер.       — По-твоему это весело?! — вспылил Аккерман. Он встряхнул его, чуть ли не поднимая над землей, отстранил от стены и снова с ударом прижал. Рейн дрогнул, но эмоции на лице остались прежними, лишь улыбка стала кривой и неестественной.       — Успокойся, Ривай.       — Проваливай отсюда, — тихо, почти шёпотом сказал Аккерман, стискивая зубы. Рейн выждал молчаливую паузу, будто дал Риваю время обдумать свои слова.       — Мне повторить?       — Только попробуй, — взгляд Рейна помрачнел, лицо приобрело озлобленный вид. Он отстранился от Ривая, сбросив с себя его руки и надевая свою шифоновую маску. Майер взял в руки бутылку, посмотрел на остатки алкоголя на дне стеклянного сосуда. Без интереса хмыкнул и поставил бутылку обратно со словами: «Можешь допить, угощаю». Мужчина не спеша прошёл в коридор, копошась какое-то время, а затем громко хлопнул дверью, демонстрируя недовольство. Его выгнали. Это унизительно. И он не знал, как простить такую дерзость. Он бы не простил, но его выгнал не кто-нибудь, а Ривай. Он остановился в нескольких метрах от машины. Водитель уже вышел к нему навстречу, ожидая, когда тот сядет в тёмный кожаный салон дорогого авто. Но Рейн не торопился. Дорога до автомобиля показалась ему длинной. Его взгляд направился к небу. Если бы мама смотрела на него в эту минуту, она была бы разочарована, что её сын вырос полной противоположностью её ожиданиям. Майер чуть нахмурил брови, в груди что-то неприятно заныло, на лице заиграло еле заметное сожаление. Он ничтожен, сколько бы ни пытался это скрывать. Рейн всегда это знал. Сколько бы власти ни было в его руках, сколько бы денег и дорогих вещей — он всё ещё проигрывает людям с живыми эмоциями. И эта мысль душит, делает его маленьким человечком в огромном мире.       Эрен Разве этот парень расскажет кому-нибудь? Вряд ли, он слишком дорожит Риваем, а Ривай им. А эта мысль пугала куда больше, чем испорченная репутация семьи Майеров. Она порождала потаённую зависть. А что такое быть на первом месте для кого-то? Как себя чувствуют люди, когда они кому-то нужны больше всего на свете? Наверное, они счастливы, а возможно не ценят то, о чём другие мечтают. Он загнан в угол. Никогда и никого к себе не подпустит. Но внутри живёт его вторая натура, истосковавшаяся по ласке и любви, не получившая и каплю желаемого. Она была обречена никогда это желаемое не получить. От того, что вторая натура была сильнее, она всегда выигрывала это внутреннее противостояние. Рейн считал эту натуру своим преимуществом, благодаря ей он никогда не потеряет здравый рассудок, но в то же время она его главный враг. Он в здравом рассудке совершенно ясно осознавал. Это провал. Его жизнь обречена на сухое существование, и никто ему помочь не сможет. Рейн пустым взглядом посмотрел на водителя.       — Поехали отсюда.

🔆🔆🔆

      — Эрен, — Ривай сел рядом с ним, спускаясь, чтобы увидеть его глаза, но тот смотрел сквозь него. Взгляд был отрешённым и совершенно пустым.       — Давай просто пойдём спать, — слабым голосом ответил Йегер. Ему стало стыдно за то, что сейчас он не может оценить беспокойство Ривая, не может ему улыбнуться и поблагодарить, а молчать и избегать его взгляда неправильно и нечестно по отношению к нему. Ривай понимающе кивнул. Он мягко взял Йегера за руку, провожая до спальни. У Эрена всё ещё дрожат ноги, пальцы сжимают руку Аккермана лишь бы не выдать пережитый стресс. Почему-то признаваться в испуге стыдно. Ривай кажется бесстрашным, за столько лет он действительно изменился. Пережив заключение и сотни деяний, которых он не хотел совершать, Ривай нарастил себе панцирь и выработал иммунитет к дерьму этого проклятого города. Эрен же не мог похвастаться подобным, он наоборот ослаб, стал уязвим и совершенно запутался. Ему бы гида, что будет вести его по дороге жизни и следить, чтобы Эрен не свернул не туда. Потому что складывается ощущение, что у Эрена страсть к этим кривым дорожкам, ведущим к полному разрушению себя и своей жизни. Ривай расправил кровать, нашёл для него сменную одежду и сложил поверх подушки, чтобы Эрен мог переодеться.       — Спасибо, — тихо поблагодарил скорее не за одежду, а за то, что Ривай вовремя пришёл в этот вечер. Он посмотрел на одежду, хоть и сил переодеваться не было. Он бы плюхнулся в постель, не задумываясь о лишних вещах вроде пижамы. У Эрена будто отняли все человеческие чувства. Раньше он бы с восхищением наблюдал за заботой Ривая, а теперь внутри лишь желание раствориться в одеялах. Ривай вернулся на кухню, чтобы не мешать Эрену. Он торопливо убирал со стола. Оставлять Эрена одного не хотелось, поэтому он старался делать всё как можно быстрее. Когда он вернулся в спальню, Эрен уже выключил свет. Он лежал с закрытыми глазами, заставляя себя уснуть, но чувство усталости напротив отгоняло желание спать, хоть и веки его были тяжёлыми. Как только матрас просел под весом Ривая, Эрен открыл глаза. Аккерман обнял его, а парень охотно придвинулся ближе. Подушечками пальцев Ривай нежно очерчивал его скулы. Вблизи Аккерман заметил синяки под глазами, вымотанный взгляд и нездоровый вид. Солнечный Эрен потухал на его глазах. Наверное, жизнь заставит каждого потухнуть. Но Ривай не думал, что и Эрена ждёт та же участь. Когда-то он казался ему свободным, но то была свобода от наивного неведения. И свобода ли это вообще? Ведь клетка теснее не стала, а просторнее она никогда и не была. Он хотел заговорить о Жане, но осадил сам себя. Сейчас не время, совсем неподходящий момент. Аккерман не знал, но наделялся, что хотя бы сейчас Эрен не думает о нём, о том человеке, который совсем перестал его ценить. Эрен выглядел одиноким даже в объятиях Ривая.       — Не могу уснуть, — вдруг среди темноты раздался голос Эрена. Приглушённый, с призвуком тоски и душевной тяжести.       — Хочешь поговорить о чём-нибудь? — отзываясь, Ривай провел пальцами по его волосам.       — О чём-нибудь отвлечённом. Такая просьба застала Ривая врасплох. Он притих, перебирая в голове возможные темы. — Мне вот стало интересно… Почему ты устроился работать в кофейню?       — Думаешь, потому что ты раньше любил кофе? — в голосе послышалась слабая улыбка. Он чуть повернул голову, прижавшись щекой к его груди. — Я работал в нескольких местах, в основном, конечно, в общепите. Но в предыдущие разы я быстро увольнялся. В кофейне условия оказались терпимыми. А, — вдруг вспомнил он. — Ещё помимо общепита, я работал в книжном.       — И почему уволился?       — Читать не люблю, — Эрен пожал плечами и улыбнулся. — Твои книги, конечно, исключение.       — Так… — нахмурился Ривай при упоминании своего прошлого увлечения, а Йегер лишь похлопал его по груди, мол, «Да-да, о тебе говорю» и продолжил. — Коллеги вечно обсуждали книги, а я как-то даже поддержать разговор не мог. Была ещё одна, которая любила критиковать покупки посетителей. Каждого обсудит и за внешний вид, и за выбор книги. Иногда даже вместе с самими покупателями. На неё часто жаловались.       — Уволили в конце концов? — спросил Ривай, накрывая плечо Эрена одеялом.       — Да чёрт её знает, я уволился быстрее. Ривай улыбнулся, наблюдая за лунной полосой, что пробилась через щель в портьерах, на щеке парня. Он слушал, понимая, что Йегеру сейчас необходимо просто говорить. Всё же он был тем ещё болтуном и эти разговоры ни о чём помогали ему отвлечься от плохого. Он и раньше постоянно обсуждал любую тему, даже самую абсурдную и мог говорить об этом бесконечно долго.       — В кофейне есть свои минусы, — продолжал Эрен. — И очень много, но уходить пока не хочу. Выстраивать отношения с коллегами и начальством тяжело. Поэтому лучше довольствоваться тем, что есть, но если бы меня спросили, хочу ли я там работать, наверное, я бы ответил «нет». Слова Эрена заставили Ривая задуматься. Он продолжал трогать его волосы, играть с ними, зарываться рукой и медленно пропускать локоны сквозь пальцы. Работа. Это важно. Безусловно, от работы зависит наша жизнь. Но разве работа не разрушает её? Получается это паразитические отношения с иллюзией безвыходной необходимости. Мы бесконечно работаем с мыслями «я сделаю это, чтобы больше об этом не думать и еще я сделаю это, чтобы окончательно об этом забыть», «я переживу эту пятницу, чтобы дожить до субботы». Это бесконечный круговорот с долей счастья из-за выполненного дела, но помимо этого дела есть ещё сотни других таких же. И каждое такое дело принесёт нам счастье, точнее свобода от этого дела принесёт нам счастье, но точно не само дело. Когда слишком долго об этом думаешь, жизнь кажется скучной, словно день сурка. Какой выход? Не думать об этом, но принять, что это так. Жизнь строится на постоянных делах, которые мы делать не хотим, но как нам всем говорила мама: «Есть слово «надо». И из миллиона подобного «надо» мы и состоим. Но иногда этому «надо» надо сказать нет, потому что когда дело доходит до «надо», о желании можно и не думать. Если вы, к примеру, поставите себе цель — прочитать двадцать страниц книги в день, то это из желания читать книгу превратится в «надо читать книгу». А надо ли ее читать, если у вас нет желания? И насколько вы будете довольны, когда дочитаете последнюю страницу? А если, выполнив дневную норму, у вас останется ещё три страницы? Вы дочитаете их? Вы уже удовлетворили своё «надо» за сегодня, а здесь уже встает вопрос желания или же нежелания тратить завтрашний день на чтение этих трёх жалких страниц. Возможно, она стала бы одной из ваших любимых книг, если бы вы читали её, когда «хочу», а не когда «надо».       — Мать желала мне не такого будущего, — сказал Эрен, смотря в щель между штор, откуда выглядывали верхушки зданий. — Раньше, когда она была адекватной… — Он хмыкнул от собственных слов, вспоминая, что такое время действительно было, но теперь это кажется сном и детской фантазией о выдуманном мире с доброй мамой и горой сладостей. — Она старалась помочь мне определиться с любимым делом. Как-то отправила меня на джиу-джитсу.       — Джиу-джитсу? — переспросил с улыбкой Ривай. — О боже.       — Мама подумала, что мне будет полезна дополнительная физическая нагрузка. К тому же, я должен уметь постоять за себя.       — Умеешь? — спросил Аккерман.       — Неа, — Ривай улыбнулся от его слов. — Мама много куда меня отправляла… Лего-робототехника, астрономия, хоккей. Но всё это уже не так уж и важно, потому что сейчас я не чувствую, что вообще на что-то способен, кроме варки кофе. Разговор начал навевать тоску. Ривай поцеловал Эрена в лоб, прижимая к себе.       — Ты отлично держишься, Эрен. — сказал он тихо.       — Ты тоже. Я рад, что ты смог жить нормально, даже хорошо после того, что пережил. Ривай хотел спросить, что же Эрен подразумевает под «нормально», ведь профессию Ривая нельзя назвать «нормальной», но решил промолчать. Это наверняка надолго, да и разговору о работе не хочется посвящать и пяти минут.

🔆🔆🔆

      Утром на улице стояла невыносимая духота. Эрен открыл глаза, но тут же пожалел, что проснулся. Жара вызывала лёгкое головокружение, дышать было совершенно нечем, жутко хотелось выпить воды со льдом. Стаканов двадцать. Он присел, хватая край пижамной рубашки, чтобы сорвать её с себя, но вспомнил, что находится в чужом доме. Соседняя сторона кровати пустовала. Ривая не было. Эрен встал с постели, словно кошка тихо шагал по паркету. В соседней комнате на диване он нашёл свою пропажу. Его взгляд притянуло подтянутое тело и в меру накаченные плечи, выглядывающие из-под одеяла. Эрен удивлённо смотрел на него и про себя подметил, хорошо, что он оставил пижамную рубашку на себе. Показывать своё тело стало даже как-то неловко. Эрен не мог похвастаться красивым прессом, он бы хотел, но времени на спорт не было. Хотя в заметках в телефоне где-то в самом конце списка всё ещё отмечено «купить абонемент в спортзал». Появилось желание дотронуться, почувствовать, что такое накаченные мышцы, о которых так красиво пишут на сайте спортзалов. Но Эрен сдержал это желание в себе.       — Доброе утро, — сказал Ривай, утыкаясь в подушку. Спит он чутко.       — Доброе, — ответил Эрен, взяв в руки свой телефон. — Боже, он звонил мне шестнадцать раз… сумасшедший.       — Жан? — Ривай тяжело вздохнул. — Несчастный переживает.       — Да как же… Ривай переборол себя и встал с дивана, ощущая дискомфорт. — Боже, весь мокрый… сейчас включу кондиционер.       — У тебя был кондиц… — его перебил звук включившегося за спиной кондиционера на стене. Эрен обернулся, хлопая глазами. — Слушай, я пожалуй тут остаюсь… Аккерман улыбнулся, придвигаясь ближе к Эрену. Он посмотрел на список пропущенных в телефоне.       — Я не в праве тебе указывать, но скажу лишь, если ты хочешь, ты можешь здесь остаться, — он провёл руками по его шее, постепенно поднимаясь к щекам. Эрен на мгновение замер, но пошёл против себя и отпрянул.       — Не нужно. — коротко ответил и отвёл взгляд в нижний угол. — Понимаю, Жан невыносимый, но я не могу. Мне надо сначала закончить с ним, а потом уже… — он не договорил, на пару секунд замолчал, обдумывая сказанное. — Я не уверен, что готов. Скажу честно, я подумал, что твоё возвращение означает новый этап в жизни, возможность изменить её, но это не так легко, как казалось.       — Жан… Он вообще какой человек?       — Не умеющий любить, — признался Эрен, опуская взгляд и улыбаясь от того, как глупо всё это звучит. — Сейчас я понимаю, что он не умеет. Я как-то сказал ему «отношения, это ответственность за чувства другого человека. Тебе их доверяют, а ты оберегаешь». Он посмеялся и сказал, что я несу чушь. Жан не знает, что такое личные границы, он сливал наши переписки другим и мог спокойно рассказывать мне, как его друзья высмеивали меня. Он мог включить громкую связь, находясь в компании своих друзей во время нашего разговора и не предупредить меня, что нас слышат другие. А после разговора сказать мне: «Мои друзья передают тебе, что ты жутко болтлив».       — Кретин, — вырвалось из уст Ривая. — И почему ты с ним?       — Не знаю… меня трясёт от него, но ощущение, что я потеряю что-то жизненно необходимое. Мне нужно научиться жить без него, возможно, я просто оттягиваю время.       — Эрен, он идиот.       — Идиот, — подтвердил парень, отстраняясь от Ривая. Аккерман не отводил от него взгляда. — Ты как-то пытался себе помочь? — вдруг спросил он.       — Ну-у… было дело, проходил курс антидепрессантов, — кивнул Эрен, устремив взгляд куда-то в пол, говорил он скованно и неуверенно.       — И как?       — Сложно сказать, — пожал плечами Эрен. — Сначала я думал, что мне это помогло, но потом я понял, что проблемы, которые меня мучают всё ещё сидят в моей голове. Раньше я был слишком эмоциональным, а после таблеток мне будто что-то мешало вырвать эмоции наружу. Я выгляжу здоровым, ведь так?       — Сейчас нет, — нахмурился Ривай, рассматривая опустошённый вид Эрена.       — Тем не менее… Я выгляжу здоровым, когда нахожусь в обществе, но я не здоров. Как только я остаюсь один, мне становится так плохо, но из-за таблеток я был как кукла бездушная.       — Тебе пора прекратить держать весь негатив в себе.       — Взваливать свои проблемы на других неправильно. Не все ведь компетентны в этом вопросе, но…       — Но? — переспросил Ривай.       — Но мне бы так хотелось, чтобы кто-нибудь помог мне. Я не справляюсь. Ривай хотел сделать шаг вперёд, но Эрен отдалился. Продолжать разговор он не хотел. Ривай и без слов всё понял, поэтому стоял, так и не шагнув навстречу. Эрен закрыл дверь на замок. Набрав себе ванну, он опустился в воду, стараясь забыть недавнюю минуту слабости, но она ядовито сидела в нём, пока тёплая вода ласкала тело. Со временем Эрен всё же смог расслабиться. В комнате только покой и тишина. Где-то за дверью доносятся тихие звуки. Ривай что-то делает на кухне. В его квартире было уютно и просторно и как-то по-домашнему. Возможно сам Ривай создавал эту атмосферу. После вчерашнего разговора с Майером, Эрен осознал одну неприятную вещь. Сейчас Ривая он совсем не знает. Он ничего не знает о мире, в котором он живёт. А ведь его мир сильно отличается. Эрен любитель спокойной и размеренной жизни, совсем не хочет лезть в политику, а тем более в криминал. А для Ривая это основа и фундамент. Он в этом крутится уже четыре года. Йегер приоткрыл глаза. Какой же на самом деле Ривай? Тогда, на парковке, разве это был он? А может Эрен просто надеется, что тот семнадцатилетний Ривай всё ещё жив? Тот, кого он когда-то до безумия любил и в безумном страхе потерял. Эрен так хотел вновь его увидеть, хотел знать, что он в порядке. Он хотел вновь быть с ним, но заглушал в себе эту мысль, не зная, хочет ли Ривай того же. Йегер опустился в воду, утопая в ней с головой. Его волосы плавно двигались и тянулись вверх. Тихое спокойствие сменилось желанием выбраться и вдохнуть. Скорее выбраться и вдохнуть полной грудью. Почему он не даёт себе это сделать? В груди уже пылает от недостатка кислорода. Недавнее спокойствие ушло, на смену ему пришла жалость к собственному телу и душе. Когда в теле появилась дрожь, Эрен всё же вынырнул, но старался дышать тише, чтобы Ривай ничего не услышал. Он трепетно дышал, ощущая боль из-за кома в горле. По его щекам катились слёзы. Эрен не мог остановиться, он обнимал себя за плечи, наклоняясь к воде, и сдерживал голос. Йегер чувствует себя великим глупцом, который сам копает себе могилу. Что-то внутри него кричит ему, что он может всё исправить, что он заслуживает лучшего в этой жизни, в то же время его мысли путаются и перебивают друг друга, просят оставить всё как есть, лишь бы жить не стало ещё больнее, чем сейчас. Эрен поднял взгляд на большое круглое зеркало и увидел своё отражение. Не стерпев своего жалкого вида, он выдавил подобие улыбки.

🔆🔆🔆

      Близится ночь, в клубе темно и шумно. Вход полностью окутан дымом сигарет, вся улица тонет в фиолетовом мареве и ночных огнях. Жан, сидя за барной стойкой, допивает последние капли своего напитка, нагло рассматривая девушку, что сидит на другом конце барной стойки. Она это замечает, мнётся, ей явно некомфортно находиться здесь под пристальным взглядом незнакомца. Девушка время от времени смотрит по сторонам и без конца кому-то пишет в телефоне. По всей видимости, ждёт кого-то и не может уйти. А губы мужчины трогает лёгкая улыбка от этой картины. Он по-настоящему наслаждается атмосферой ночной жизни. Яркой и свободной. Для Жана алкоголь — панацея, а бармен - лекарь. Без этого наступает ломка, и жизнь стремительно тускнеет. А наслаждаться серыми пейзажами города, это совсем не для него. Его друзья потерялись где-то среди бесконечной толпы. В ночных клубах легко потеряться, но Жана это не волнует. Они встретятся под утро у входа в уже знакомой курилке. Кирштайн пришёл выпить, отдохнуть и забыть о своей бренной жизни. Внизу эпицентр всего веселья, крики, смех и рейв смешались в одну кучу. Он опустил голову. Надо бы провериться. Прямо рядом со стойкой выход на просторный балкон, людей здесь много, но хотя бы стало тихо и прохладно. Свежий бодрящий воздух придаёт силы и желание снова окунуться в ночную бурную жизнь. Кирштайн достал пачку сигарет, сунул одну меж губ, пытаясь нащупать зажигалку, а потом вспомнил, что оставил её в сумке.       — Сука… — выругался он, продолжая трогать карманы в надежде отыскать какую-нибудь другую завалявшуюся зажигалку. С досадой в голосе он вытянул из заднего кармана помятый чек и швырнул его с балкона. Рядом стоящий мужчина, которого сначала Кирштайн даже не заметил, безмолвно приблизил огонёк к его сигарете. Жан замер, подняв на него взгляд. — Благодарю, — он сделал глубокий затяг, прикрывая глаза от нахлынувшего чувства расслабления. Мужчина рядом с ним молчал, он облокотился локтями на перила и смотрел куда-то вдаль, выдыхая сигаретный дым. Жан одарил его нечитаемым взглядом, пытаясь угадать, о чём тот думает. Он повторил его позу, посмотрел на светящиеся вышки зданий. Город красив и своей красотой травит душу, тем, кому эта красота недоступна.       — Дерьмо в жизни, да? — попытался поддержать разговор Кирштайн. На любой тусовке найдутся одиночки с сигаретой. Он сделал очевидный вывод.       — Можно и так сказать, — мужчина вытянул руку с сигаретой, пристально смотря на тлеющий огонёк, и разжал пальцы, отпуская сигарету лететь со второго этажа вниз. Его голос был спокоен, но не веял дружелюбием. Он выдержал паузу, что-то обдумывая, затем заёрзал, протягивая фотографию Жану. — Знаешь его? У Жана от глубоких затяжек и алкоголя голова кругом, он жмурится, трёт переносицу и смотрит на фото. Взгляд не сразу сфокусировался, а когда фото стало чётким, он будто прирос к бетону. На изображении знакомое лицо Эрена и он долго всматривается, будто убеждается, что ему не показалось. Жан посмотрел на мужчину непонимающим взглядом, требующим объяснения, губы раскрылись, словно тот пытался что-то сказать, но онемел. Мужчина посмотрел на него краем глаза, а у Кирштайна табун мурашек пробежался по всему телу. — Пойдем выпьем, угощаю, — он похлопал Жана по плечу, уводя с балкона. Последний только и успел вдавить сигарету, а та небрежно упала на пол. Мужчина прошёл к приватным столикам, по дороге шепнув что-то официантке и задёрнув красное полотно. Музыка здесь относительно тихая, не оглушала, но была хорошо слышна.       — Так вы знакомы? — повторил вопрос мужчина, переводя взгляд на занявшего место Жана. Кирштайн кивнул, он был напряжён. Вопросов было много, но он боялся задать хотя бы один. Жан старательно делал вид, что не замечает этот пристальный и выжидающий взгляд незнакомца.       — Расскажи всё, что о нём знаешь, — сказал мужчина не выражающим холодным тоном. Каждый раз его голос заставлял рядом сидящего трепетать от нарастающей паники. Не нужно быть экспертом, чтобы понять, что этот тип крутится не на его уровне, а на голову выше.       — Что? Зачем тебе это? — возмутился Кирштайн.       — Не переживай, с ним всё будет хорошо. Просто общая информация. — Мужчина вновь достал сигарету, дым ударял Жану чуть ли не в лицо. Ему захотелось отмахнуть его рукой, но он не двигался.       — Ну-у, он работает в кофейне, даже не знаю, что о нём сказать. Он что-то натворил? Мужчина, прильнул к сигарете, его губы расползлись в улыбке. — Кто он тебе?       — Приятель, — ответил Кирштайн. Их прервала официантка, поставив на стол бутылку виски и два бокала. Незнакомец замолчал, но не сводил довольный взгляд с Жана, который по виду хочет испариться и сбежать отсюда.       — Я думал, вы в отношениях, — издевательски проговорил мужчина, выдыхая дым в сторону Жана. Тот замялся, но продолжил молчать. — Тебе заплатят, если приведёшь его. Договорились? Если интересна сумма, могу сказать сразу, больше миллиона, но ценник выставляю не я, так что, скорее всего, заплатят больше. Жан замер. Ситуация приняла иной оборот. Теперь Жан заинтересованно уставился на него, но нотки сомнения всё ещё играли в его взгляде. А незнакомец, воспользовавшись моментом, молча сунул ему визитку. Жан опустил взгляд на протянутую вещь. Больше мужчина не произнёс ни слова. А когда Жан остался один, он совсем потерялся в себе. Кирштайн продолжал смотреть в одну точку. В голову закрались отвратительные мысли.       «Но не убьёт же он его?» Подумал Жан, вспоминая про крупную сумму денег. Деньги как розовые очки скрывали от Жана реальную картину. Он нервно провёл по затылку и склонился над столом. Эрен раздражал, временами даже мешал, а теперь он чёрт знает где и чёрт знает с кем. Настоящая шлюха, которая под предлогом ссоры сбежала к своему богатенькому любовнику. Он наверняка сейчас с ним, наверняка работает в его постели в поте лица, наверняка и сам предаёт его за приличную сумму денег. Кирштайн хмурится, пытаясь представить деньги в своих руках. При удачном раскладе он сможет выбить из него и два миллиона. Кирштайн прожигал взглядом имя Майера на визитке, нервно облизывал нижнюю губу, во рту пересохло. Он потянулся к телефону, зайдя в диалог с Эреном. Пальцы застыли, он долго вглядывался в его фотографию, но в голове пустота, пугающее безразличие.       Жан       Возвращайся домой, пока я не начал тебя искать сам.

🔆🔆🔆

      Он вернулся в квартиру под утро, понимая, что Эрен вряд ли ответит на его сообщение глубокой ночью. Открыв холодильник, он взял бутылку пива, ловким движением сбрасывая крышку бутылки. Телефон завибрировал, на шторке уведомлений показалось сообщение от Эрена.       Эрен       Приеду часа через 2-3 Кирштайн лишь фыркнул, посмотрев на время. Бутылок у него много, так что дождётся. Мужчина окинул взглядом бардак в квартире и издевательски проговорил: — А стоит ли наводить порядок перед гостем? Перед этим гостем чёрта с два. Эрен приехал через полтора часа, он постоял перед дверью минуту, настраиваясь на заведомо неприятный разговор, а потом открыл дверь. Неожиданно он услышал, как в квартире играет музыка. Когда-то Эрен купил колонку, в надежде создавать атмосферу в доме, но по итогу она стала играть роль простого декора, словно бутафория и никогда не использовалась по назначению. Йегер шагнул вовнутрь квартиры, разулся и пошёл на звук. В квартире царил бардак, спёртый прокуренный воздух ударил в нос. Дышать невозможно, но если он попытается открыть окно, Жан точно взбесится, будто его лёгким необходим именно такой воздух. Когда Кирштайн заметил его, он нахмурился. Эрен не обратив внимания, кивнул в сторону колонки.       — С чего такие радости? — намекая на музыку, спросил Эрен.       — Это? — подойдя к колонке, спросил Жан. — Решил дать второй шанс твоей бесполезной трате денег. Но… Уже башка болит.       — Так выключи, в чём проблема?       — А у тебя не болит? — спросил Жан, взяв в руки колонку, подходя к Эрену.       — Нет, — пожал плечами Йегер, смотря на Кирштайна. На лице его были непонятные эмоции, но Эрен уже привык. Такие эмоции всегда сопровождались запахом алкоголя. И сейчас от него несло за километр.       — Эрен… — проговорил Жан, а когда тот поднял на него взгляд, замахнулся, ударив его колонкой в висок. Йегер тут же попятился назад, накрыв рукой больное место. Он в ужасе посмотрел на Жана, который, видимо, вошёл во вкус и занёс руку для второго удара. Второй удар пришёлся по лицу. Эрен выставил перед ним руки.       — Ст… Он попытался выговорить «стой», но не успел, удары посыпались один за другим. Эрен упал на пол, закрывая лицо руками. Он пару раз ударил Жана в ответ, но тот схватил его за запястья, прижав их к полу и навис над ним, смотря на него безумным взглядом. Кирштайн сквозь зубы произносил уже знакомые Эрену фразы, но теперь, они звучали так искренне. Йегер в ужасе подумал: «он действительно меня ненавидит». Рука Жана спустилась ниже и сжала его горло. Эрен захрипел, сжимая свободной рукой его запястье. Хватка была сильной, Эрен впился в его кожу ногтями, оставляя красные раны. Он не отводил от него взгляд, но в глазах напротив ни капли сожаления, как и осознания.       — На тебя даже смотреть противно, продажная тварь, — громким шёпотом проговорил Кирштайн. Хватка, наконец, ослабла.       — Я был у Софи… — попытался оправдаться Эрен. Говорить было больно, но он не мог молчать. Его руки дрожали, из носа текла кровь. Словно рыба, он глотал ртом воздух, когда Жан ударил его в живот. Он схватил Эрена рукой за челюсть, направляя его лицо на себя. Эрен вскрикнул от боли, Кирштайн не пытался сдерживать силу. Йегер сжал его запястья, пытаясь отцепить его руки от своего лица.       — Не ври! — вскрикнул он. А затем поднял его голову, с ударом приложив об пол. Ковер смягчил удар, но затылок запульсировал острой болью.       — Я не вру, я был у неё!       — Ты был у того мудака! — Жан кричал, сжимая его челюсть сильнее в порывах гнева. — Не удивлюсь, если он имел тебя прямо в его Мазерати.       — У нас с ним ничего не было. Поверь мне… Ничего, — молил Эрен. Он в панике водил пятками по ковру, в попытках выбраться из-под Жана. Его телом овладел отчаянный страх, дрожь била его с головы до ног. Это было ужасно страшно и больно.       — Ничего? — усмехнулся Жан. — Кусок ты говна, сколько хочешь себя оправдывай, но ты шлюха и всегда будешь шлюхой, — он отвесил Эрену звонкую пощёчину. Эрен вздрогнул от удара по щеке. Этот удар оказался наиболее ощутимым.       — Какого чёрта, Жан… — тихим голосом начал Эрен. — Ты сам никогда верностью не мог похвастаться. Так какого хрена устроил этот спектакль? — Йегер, наконец, посмотрел на него, во взгляде читалось искреннее непонимание.       — Физическая измена отличается от душевной. Я всегда возвращался к тебе, но ты… Ты ведь убежишь к этому богатенькому и оставишь меня одного, как использованную вещь.       — Ты пытаешься меня обвинить в том, что сам совершал тысячу раз. Да ты сам тварь. Жан нанёс ему ещё несколько ударов. Он взял Эрена за волосы, поднимаясь, потащил его в спальню и кинул на кровать. Йегер сдерживал вопли, уткнувшись в одеяло. Всё тело болело от ударов, из носа и раны на лбу до сих пор шла кровь, пачкая постельное бельё. Дверь с грохотом хлопнула, от чего Эрен вздрогнул, его грудь обожгло страхом и стыдом. Он приподнялся на локоть, размазывая собственную кровь по губам. Взглядом начал искать, чем может вытереть её. Найдя платок, он накрыл им свой нос, тяжело дыша. Эрен перевернулся на спину, смотря в потолок. Эмоции вновь стремительно начали покидать его тело. Дрожь постепенно прошла. Он ощущал болезненные пульсации, но они ушли куда-то на второй план. В голове пусто. Абсолютное ничего, как и он сам. Сейчас он больше походил на неживую куклу, с которой неаккуратно поигрались дети. За дверью было слышно нервные шаги Жана. Он будто суетился и ходил из стороны в сторону. А Эрен просто лежал и ждал, когда он зайдёт и продолжит наносить удары. Раньше Йегеру действительно некуда было идти. Но сейчас всё изменилось, вот только трудности всё равно остались пожизненными компаньонами. Эрен уже убедился, что квартира Ривая не является крепостью и там он станет лёгкой добычей. Жан наконец-то зашёл. Он остановился в дверном проёме, Эрен чувствовал на себе его тяжёлый взгляд.       — Собирайся.       — Куда? — спросил Эрен.       — Давай без вопросов. Жан вышел из комнаты, прошёл на кухню и разом опустошил стакан с прохладной водой. Он потянулся в карман, достав визитку и начал набирать указанный номер телефона, но замялся, когда осталось лишь нажать на вызов. Кирштайн поджал губы, он хотел всё сделать быстро, чтобы ничего ему не помешало. В том числе внутренний голос. Он сделал глубокий вдох, прикрыл глаза и нажал, приложив телефон к уху.       — Я по поводу вчерашней встречи, — всё, что успел сказать Жан. На том конце послышались гудки, а дальше пришёл короткий SMS с адресом. Эрен молча вышел из спальни и опёрся спиной на стену. Жан посмотрел на его разбитую бровь, на покрасневшие глаза, и его брови приподнялись в удивлении, будто не он стал причиной этих ссадин и слёз. Жан сходил за аптечкой и стал обрабатывать рану на его лице. Йегер не задавал вопросов, старался терпеть жжение при обработке ран и объяснения его поведению не искал. Может совесть, а может что-то другое.       — Прости, — сказал Жан, но Эрен молчал. Слышать фальшивые фразы хотелось в последнюю очередь. Йегер почти уверен, что Жан не придаёт этому слову никакого значения, а говорит лишь бы снять со своих плеч груз ответственности. Но всё это было до такой степени абсурдно, что Эрен сейчас готов был рассмеяться.       — Куда мы идём? — спросил он. Его мало интересовало всё остальное, и разбираться он ни с чем сейчас не хотел.       — В качестве извинений… — начал Жан.       — Мне не нужны твои извинения, — твёрдо сказал Эрен, обрубив его фразу. Жан смутился и больше на него не взглянул.       — Давай просто сходим, можешь не прощать меня, — он отвёл взгляд в сторону, закрывая крышку аптечки.       — Думаешь, я в состоянии куда-то ехать?       — С твоим лицом всё в порядке, просто небольшая рана над бровью.       — Я не об этом состоянии.       — Не драматизируй. Просто поехали.       — Прекрасно, надеюсь, будем проезжать мимо полицейского участка. Дорога заняла минут тридцать и всё это время, Эрен замечал странное поведение Жана. Он без конца смотрел в телефон и по сторонам, будто высматривал что-то или кого-то. Йегера рядом с ним будто и не было. И это слегка напрягало. Он пару раз за всю дорогу спросил у него, что же вообще происходит, и куда они едут, но Кирштайн тут же менялся в лице, улыбался и говорил, что всё в порядке. Когда они подошли к высокому зданию, Эрен на секунду замер, оценив его размеры. Он был здесь впервые. С Жаном они в подобные места никогда не ходили, да и без Жана Эрен сюда не совался. Всё равно денег на развлечения в этом районе у него нет.       — Ничего себе и куда же ты меня привёл? — спросил Эрен.       — Здесь есть ресторан, — выдал первое, что пришло ему в голову.       — Ты привёл меня в ресторан… — непонимающе посмотрел на него Йегер, вздёрнув бровь. — С разбитой бровью?       — Я… я забронировал столик в приватной зоне, никто тебя не увидит, кроме меня и официанта.       — Ясно, цирк-шапито, — пожал плечами Эрен, не отрывая взгляд от Жана. Он сбавил шаг, продолжая идти за ним, но опустил взгляд в телефон. Чувствуя неладное, он начал искать номер Аккермана. Йегер поджал губу от чувства стыда, что из-за любой мелочи он тут же дёргает Ривая. Наверное, у Аккермана и без него много проблем, учитывая специфику его работы. Вдруг его запястье грубо схватила мужская рука, вынимая из его руки телефон. Эрен тут же поднял взгляд на потревожившего его человека, но увидел перед собой не Жана, а незнакомого мужчину. Жан в свою очередь стоял поодаль от Эрена. Йегер непонимающим взглядом окинул всех, кто его окружил.       — Сохраняйте спокойствие и идите за мной, — ровным тоном проговорил мужчина, он медленно разжал его руку, убеждаясь, что Эрен не намерен сопротивляться. Йегер встретился взглядом с Жаном с немым вопросом «что происходит?», но тот лишь пожал плечами и отвернулся от него, будто пристыженный щенок. Йегера повели к лифту. Стальные двери открылись, и они прошли внутрь. Эрен всей спиной ощущал прохладные стены, он вжался, но не смел произнести ни звука. Его рука вновь потянулась за телефоном, но он вспомнил, что его отобрали. Эрен в ловушке. Его ведут в неизвестном направлении неизвестно куда. Двери лифта открылись, они вошли в просторный кабинет. На диване сидела уже знакомая Эрену фигура. Когда открывшиеся двери потревожили тишину кабинета, Майер даже не посмотрел в сторону вошедшего Охранник вышел, двери снова закрылись за спиной Эрена. Наконец Рейн обратил на гостя свой взор.       — Здравствуй, — произнёс верховный со слабой улыбкой. Эрен напрягся. Любой человек, войдя в роскошные апартаменты, начал бы рассматривать интерьер, однако Эрену было страшно даже пошевелиться.       — Вы…       — Мне жаль, — перебил его Рейн.       — Жаль?       — Ты пока ничего не осознал? — улыбка, что недавно была на его лице, ушла. — Тебя продали, как вещь, — холодно произнёс Рейн. Его голос был таким внушающим, что Эрен мысленно вздрогнул от последних его слов. Он действительно не смог понять, что случилось. Кто эти люди? Почему они уводят его и куда они его уводят? Почему Жан остался в стороне и ничего им не сказал?       — И за сколько он меня продал? — после недолгого молчания Эрен подал голос.       — Я предложил ему два миллиона, — Рейн развёл руками с довольной улыбкой. — Думаю, он бы и за пятьсот тысяч согласился. Эрен прикрыл глаза и дышать стало больно. Если его сейчас убьют, то пусть сделают это быстро, он уже не желает ждать помощи или бороться.       — Ты же не отдашь ему деньги… — сказал Эрен, наконец, впуская в лёгкие кислород.       — Нет. Его работа столько не стоит. Я лишь показал тебе, где твоё место.       — Хорошо, — кивнул Эрен с искажённой ухмылкой. — Доволен? Что дальше? Рейн посмотрел на него, но молчал. И под его взором Эрен чувствовал себя мишенью. Он посмотрел по сторонам, в попытке убежать от напряжения и столкнулся с панорамным окном, которое не заметил, когда вошёл.       — Красиво, но это всё, что у тебя есть, — сказал Эрен, смотря на вид из окна. Он не заметил, как Майер оказался прямо за его спиной. Мужчина чуть наклонился к его уху. Эрен ощутил, как тело мужчины окутало давящим теплом его спину.       — Твой друг... Ты знаешь, где он? — спросил Майер, переводя взгляд на вид панорамного окна. Его губы были так близко, что Эрен ощущал его дыхание на левом ухе. Не дождавшись ответа, Рейн продолжил. — Он мечтал о том, что имею я. Эрен раскрыл глаза. Откуда Рейн вообще знает, о чём мечтал Армин? Откуда Рейн вообще знает Армина? Догадки порождали внутри Эрена тревожные чувства. — Армин уехал из города. Он мечтал лишь о свободной жизни, — ответил он, не отводя взгляда от одного из шпилей многоэтажки.       — Уехал? Эрен, ты же знаешь, что проблемы в моём мире так не решаются.       — Армин… — слова давались ему тяжело. — Не был проблемой.       — Был. Более того, он прекрасно это понимал. А знаешь, кто убивает таких как Армин? — Рейн выждал паузу, наблюдая за реакцией и кротко улыбнулся. — Такие как Ривай. Эрена пробила дрожь от услышанного. Он еле устоял на ногах. Будто почувствовав это, Рейн обхватил его талию своей рукой, не давая ему упасть. Эрен прижался спиной к его груди, стоя на ватных ногах.       — Хочешь, я покажу тебе то, о чём мечтал твой друг? — он достал из кармана пиджака свою маску из тёмного шифона и опустил ткань на нижнюю часть лица Эрена. По щекам парня покатились слёзы. Он поднял лицо к потолку, словно пытался помешать Рейну надеть маску. Рейн провёл пальцами по пластырю над его бровью и осторожным движением руки отклеил его. — В твоих интересах быть покладистым, я отпущу тебя, когда посчитаю нужным.