Забвенное Солнце

      Поставив тарелку с ужином на деревянный поднос, Ривай отнёс его в спальню. В комнате было тепло, но только Риваю. Эрен надел на ноги тёплые носки, отдельно поправил пятку, убедившись, что всё сидит ровно, подвигал пальцами ног. Аккерман стоял с подносом и подумал: «Выглядит по-Эреновски».       — Спасибо, — поблагодарил, заметив принесённый ужин. Это странно, непривычно, но приятно.       — Ты всё такой же мерзля, лето же, — улыбнулся Аккерман, его мягкий взгляд заставлял Эрена смущаться, когда он ненароком встречался с ним, но признаться — ему нравилось то, как он на него смотрел.       — Горло болит, — пожаловался Йегер, подвигав ступнями, словно ребёнок, чьи ноги не дотягиваются до пола. Эрен с температурами не дружил и сам не понимал, что для него жарко, а что холодно, граница была тонкая и часто колебалась. Ривай уже никак не реагировал на носки в новогоднем стиле со снежинками в летний сезон. Это был Эрен, и всё этим было сказано. Аккерман смотрел на носки, думая только о том, что было бы неплохо прикупить ему ещё парочку махровых. Вспоминая времена семилетней давности, он помнил, как загорались глаза Эрена, когда Ривай подмечал о нём мелкие детали, когда прислушивался к нему, запоминал и делал сюрпризы из серии «ты как-то сказал, что хотел бы это купить».       — Иди-ка сюда, смоем твой макияж, — Ривай сел напротив Эрена. Йегер не сопротивлялся, лишь уселся поудобнее. А когда пальцы Ривая дотронулись до его кожи, щёки Эрена непроизвольно заалели. Его движения были осторожными, порой даже слишком. Он будто гладил его щёку, смотря на ватный диск после каждого движения. На белом диске образовалось телесного цвета пятно, Ривай цыкнул.       — Всё, докатились, — усмехнулся он по-доброму.       — В следующий раз нанесу зелёные тени, — наблюдая за улыбкой Ривая, уголки его губ непроизвольно поползли вверх.       — Тебе пойдёт, — сказал Ривай, заглядывая в зелёный омут. А Эрен принял этот зрительный бой с честью. Вот только от серых глаз напротив внутри всё скрутилось. Отчего-то дышать стало тяжело, будто грудь натужно стягивало стальное кольцо. Его губы невольно раскрылись в подобии улыбки. Эрен хотел бы дать себе волю и сделать то, что действительно хочет. Яркие картинки вспыхнули в его голове, но там и остались, не воплотившись в жизнь.       — Не смущай, — только и произнёс он в ответ, выпуская из груди остатки воздуха. Ривай улыбнулся, продолжая стирать макияж, но постепенно улыбка с его лица спала. Под слоем косметики красным цветом расцвели ссадины. Ривай осторожно снял пластырь, молча смотря на его лицо. Эрен и без слов всё понял. Он поспешно отвернулся к подносу с едой.       — Возможно ужин уже остыл, — попытался перевести тему, но безрезультатно.       — Эрен, могу я поговорить с Жаном? — интонация его голоса еле скрывала злость.       — Не надо, — отрезал Эрен, понимая, что он подразумевает под безобидным «поговорить».       — Если я не увижу на его лице такие же раны, он их получит.       — Это того не стоит, давай просто о нём забудем. Я к нему не вернусь, обещаю, — сказал Эрен и почувствовал, как спину накрыло чужое тепло. Ривай обнял его за талию, уткнувшись в его затылок. Эрен замер, от горячего дыхания его кожу покрыла стая мурашек. Он смотрел куда-то в стену, на полки с книгами. Все мысли выветрились за долю секунды. Его живот впал от приятных ощущений чужих рук, обрамляющих его тело. Пальцы Ривая обессиленно сжались, внутри разбушевалась борьба между «послушать Эрена» и «сделать то, что действительно необходимо».       — Ешь, остынет, — подал голос Ривай, заметив, как тот оцепенел. Эрен кивнул. И хоть она уже остыла, сказать об этом он не решался, будто боялся спугнуть его руки со своего тела. Его тёплое дыхание чётко ощущалось на затылке, желание повернуться лицом к лицу окутало разум Эрена, так, что выдох получился слишком осторожным и тихим. Его губы тронула улыбка, есть уже совсем не хотелось. Он, наконец, почувствовал себя хоть на маленький процент счастливее. С Риваем он может не молчать, Ривай не назовёт его чересчур болтливым и скучным, не осудит, он выслушает и будет рядом столько, сколько нужно. Жан обесценивал его слова, но для Ривая они были бесценны. Эрену хотелось крепче прижаться, зацеловать его щёки, сказать тысячу тёплых слов, но вместо этого он только сильнее сжал ложку от переизбытка чувств. Эрен опустил глаза на свою руку, что до белых костяшек сжимала металлическую ручку, подумав с досадой, как несправедливо в жизни бывает — все его чувства достались обычной столовой ложке.       — Я заказал выпечку, скоро курьер приедет, — подал тихий голос Ривай, смотря на настенные часы. Часовая стрелка доходила до двенадцати. Эрен, наконец, отпустил ложку, разворачиваясь к Риваю и обнимая его за шею. Он еле сдержал радостный писк, когда ему всё же удалось его обнять и прижаться.       — Ты можешь не быть таким замечательным? Знаешь, я уже отвык от этого. Ривай улыбнулся, проводя рукой по спине. — Я не замечательный, Эрен. Тебя просто окружали люди, которые тебя не заслуживают.       — Замечательный, — он уткнулся носом в его шею, прикрывая глаза. — Извини, если я заплачу. В последнее время я с этим зачастил, даже стыдно как-то.       — Не извиняйся, ты можешь плакать.       — Ладно, передумал… я устал.       — Хорошо, не плачь. Эрен засмеялся, крепче прижимаясь к Риваю. И он бы хотел, чтобы этот момент длился вечно, но курьер, вовремя позвонившись в домофон, остановил поток его одурманивающих мыслей, и Эрену пришлось расцепить руки. Он улёгся на постель, заменяя Ривая холодной подушкой. Телефон мигнул экраном, привлекая к себе внимание.       Жан       ты в порядке? Эрен нахмурился, сжав корпус телефона в руке. «Только не ты» — от этой мысли он спрятался в слоях пледа с головой и зажмурился. Ему не хотелось ни отвечать, ни видеть его, ни слышать. Эрена тяготила мысль о том, что всё из перечисленного сделать ему придётся в любом случае, но он был рад, что это конец и у него ещё остались силы двигаться дальше.       Эрен       я приеду за вещами Эрен горделиво кивнул, мысленно нахваливая себя за холодность ответа. Он даже мог бы погладить себя по голове, если бы это не было так странно.       Жан       скажи мне, где ты, я сам тебе их привезу       — Герой, ты погляди, — раздражённо фыркнул Эрен, закатывая глаза.       Эрен       тебе лучше не приезжать сюда       Жан       почему?       Эрен       я у Ривая и если он тебя увидит, он тебя убьет       Жан       это тот хер на мазерати? смешно. так мои опасения не были ложными       Эрен       ты сейчас серьезно? У Эрена от подобного сообщения выступили желваки от стиснутой челюсти, и степень злости резко возросла.       Жан       я признаю, что виноват, прости, но и ты признай, что получил по заслугам       Эрен       пошел нахер…       Жан       я предложил тебе закончить отношения на мирной ноте и извиниться друг перед другом. но хорошо, ты тоже иди и я даже скажу на чей. Эрен несколько раз набирал сообщение, но тут же стирал. Его пальцы без конца промахивались из-за дрожи в руках.       — Вот выпечка, — Ривай протянул ему пакет, пару секунд ожидая его реакции. — По глазам вижу, что общаешься с ним.       — Мне надо вещи забрать.       — Могу поехать с тобой.       — Хорошо, после работы заеду к нему. У меня ещё и с работой проблемы теперь. Менеджер написал, что меня оштрафовали и вообще, если ещё раз опоздаю, они меня уволят. Ривай тяжело вздохнул и провёл руками по его щекам. — Послушай, сейчас мы будем пить чай, смотреть фильмы, что угодно, но не думать о том, что ждёт нас завтра, хорошо? Завтра ты пойдёшь на работу, после работы я за тобой заеду и мы отправимся к твоему бывшему.       — Как-то ты слишком довольно произнёс «бывшему», — улыбнулся Эрен.       — Давно хотел его так называть.       — А что насчёт Рейна?       — К Рейну я поеду завтра, — Эрен кивнул, и Ривай отпустил его щёки. — Пойду поставлю чайник.

🔆🔆🔆

      Этот вечер стал особенным для обоих. Он был совершенно простым, и это выделило его из всех других вечеров. Они на несколько часов отринули все заботы, как семь лет назад, будучи детьми. Ривай тихо играл на гитаре, перебирая пальцами струны, пока Эрен фотографировал вид с балкона и наслаждался музыкой. Простой. Про такую музыку не говорят «великая», но именно такая трогает душу. Он вспомнил слова Рейна, посвящённые музыкантам, что были произнесены с нескрываемым восхищением. Вспомнив их, он с таким же восхищением посмотрел на Ривая. В его глазах он прекрасен до кончиков пальцев, что в эту секунду создавали ту самую душевную музыку, которая дополняла вечер и вызывала внутри Эрена волну трепещущих эмоций, волну обожания и восторга. Ривай не смотрел на гитарный гриф. Его пальцы самостоятельно двигались, зажимая струны на нужных ладах. Его томный взгляд, выглядывающий из-под чёлки немного разлохматившихся волос, был устремлён на Эрена, и в нём мало что читалось, но он совершенно точно изучал и с упоением запоминал эту картину. Он не знал, что выделяет Эрена из всех, может его новогодние носки летом, которые сейчас точно никто не носит, кроме него, может тот взгляд, с которым он на него смотрит, голос или же просто он сам. Его природный шарм. Но причина не имела значения, да и любовь свою Ривай никогда не пытался объяснять. Они выкурили несколько сигарет, потеряли счёт кружкам чая, они оставили свои телефоны где-то в комнате на беззвучном режиме и много разговаривали о прошлом, многое открывали друг другу и признавались в том, в чём не могли признаться семь лет назад. На этом самом балконе они обнажили друг перед другом души. Эрен с грустью подумал, что все эти признания имели бы бо́льший вес, будь они произнесены семь лет назад. Не так сложно говорить о чувствах, это приятно и необходимо. В тот вечер они пообещали друг другу не молчать. Всегда разговаривать о чувствах друг друга. Недосказанность, это то, что разрушает отношения и делает, когда-то самых близких — чужими, и порой недосказанность разрушает то, что могло быть спасено простым разговором. И непонятно, что хуже: поздно осознать или не осознать это вовсе. Ривай включил тихую музыку на фоне и, взяв Эрена за руку, притянул к себе в центр комнаты, обхватив за талию.       — Я не умею танцевать, — признался Эрен с улыбкой. Его голова слабо кружилась после выкуренной сигареты, он прижимался к Риваю и наслаждался тем, что, наконец-то, может нарушить дистанцию.       — Всё в порядке, такие танцы, как этот не требуют навыка, — он медленно двигался, смотря в глаза напротив. Как всегда, нежно обнимал его и держал за руку. Эрен от этой трепетной осторожности сходил с ума.       — Знаешь, я только сейчас осознал, что мы снова рядом спустя семь лет. В плане… да, я понимал это, но осознал только сейчас. Семь лет ты был где-то далеко, а теперь ты рядом… — Эрен смотрел на Ривая. Казалось, он всё тот же. Тот Ривай, которого Эрен хорошо знал. При других же он менялся. Становился безэмоциональным и леденел на глазах. Эрена эта мысль смущала и пугала одновременно. Ведь даже сейчас на его счастливом лице можно заметить уставшие глаза. Он устал и сейчас, возможно впервые за долгое время отдыхает.       — Прости, что не пришёл раньше, — тихо проговорил Аккерман, и Эрену стало стыдно, что он заставляет его извиняться перед собой.       — Я не обижен, ты боялся разочаровать меня и создать мне проблемы. Ты снова защищал меня.       — Не делай из меня героя, Эрен. В конце концов, я убийца.       — Ты вынужден, ты же не хочешь, — Эрен отпустил его руку, обеими руками обнимая его за шею. Слышать эти слова больно каждый раз. Они оба чувствовали себя виноватыми друг перед другом, но по правде никто из них не был виноват, однако крест несли оба. И оба страдали.       — Не хочу. Я никогда к этому не привыкну, — он обхватил его за талию, прижимая к себе. Эрен, ощутив силу его рук, смущённо опустил взгляд.       — А чего бы ты действительно хотел?       — Уехать отсюда, — признался Ривай на выдохе.       — Что? — Эрен непонимающе на него посмотрел и его окутал страх, ведь Армин когда-то говорил точно так же.       — Уехать из этого города. С тобой.       — В каком смысле уехать? — с подозрением спросил Эрен, нервно закусывая нижнюю губу.       — Буквально.       — Это невозможно.       — Рейн может помочь.       — Он не поможет, — возразил Эрен с тревогой в голосе.       — Возможность такая есть. Он верховный.       — Это звучит безумно, — Эрен раскрепил руки на его шее, делая шаг назад.       — Возможно, но мы можем это сделать, — Ривай неохотно отпустил его. Он смотрел на обеспокоенное лицо Эрена и старался звучать убедительнее.       — А как же твоя мама?       — Она здесь счастлива с мужем.       — Кстати… Она не злится на меня?       — За что ей на тебя злиться? — с искренним непониманием спросил Аккерман. —Она часто спрашивала о тебе. Сказала, что без тебя я совсем плох, — Ривай улыбнулся, наблюдая, как изменилось лицо Эрена после его слов.       — Ох, ты знаешь… всегда любил твою маму.       — Уверен, и она тебя, — ему захотелось провести рукой по его волосам, но он сдержал это желание в себе. Эрен слабо улыбнулся, усаживаясь на край кровати.       — Я хотел ещё кое-что сказать, — Эрен не поднимал взгляд. Последние нотки улыбки ещё играли на его лице, но они заметно угасали. — Пытался найти момент, но для меня это важно, решил не откладывать разговор до завтра. В общем, я узнал, что случилось с Армином.       — Я уже это понял. Ты в порядке? Эрен пожал плечами: — Каждый раз, когда вспоминаю, чувствую себя отвратительно. Мне бы хотелось съездить к нему. Мы можем?       — Уверен, что тебе это не навредит?       — Не знаю, но я очень хочу съездить.       — Тебе сказал Рейн? Эрен кивнул. Ривай сел рядом с ним, взял тонкую кисть в свою руку. В привычной своей манере он чуть её поглаживал большим пальцем и рассматривал красоту линий. Эрен наклонил голову к его груди, его волосы чуть щекотали шею Ривая, и он провёл по ним свободной рукой, пробуя на ощупь их мягкость.       — Мы поедем, — тихо сказал Ривай. Эрен вновь кивнул и прикрыл глаза, полностью расслабился от успокаивающих ласк. Ему не хватало малого, чтобы хоть немного прийти в себя. Забота Ривая для Эрена — панацея. Лишившись её на семь лет, в нём скопилось так много негативных эмоций и тревог, что восстанавливаться придётся долго.

🔆🔆🔆

      Вечером по приезде в квартиру Жана, Эрен попросил остаться Ривая внизу. Не хватало ещё новой стычки. Йегер неохотно поднялся на нужный этаж, в последний раз открыл дверь своим ключом и положил его на комод у входа. На этот раз навсегда. Эрен старательно прокручивал эту мысль в голове как заевшую пластинку: «Я в последний раз вижу эти стены. В последний раз вижу его. В последний раз стою на этом пороге. Я навсегда покину это место и больше сюда не вернусь». Он прошёл в спальню, где уже стояли готовые сумки и он мысленно выдохнул. Тратить время на сбор всех вещей не хотелось.       — Спасибо, что собрал, — сказал Эрен, краем глаза заметив Жана, лежащего на кровати с ноутбуком.       — Это не все вещи. Эрен открыл шкаф, доставая оставшиеся пальто и куртки. Он заглянул на верхнюю полку, пошурудив рукой небрежно закинутые шапки и шарфы с зимы.       — Шапка где моя?       — Откуда я знаю? Где оставил, там и лежит, — Жан посмотрел на него холодным взглядом. Он наблюдал за тем, как Эрен надевал чехол на вешалку с пальто. — Так и разойдёмся?       — Ты меня продал. Даже подумать не мог, что ты на такое способен.       — Я не получил никаких денег.       — Ещё бы ты получил, тебя развели, как ребёнка.       — Ну и ладно. Ты мне за бесплатно достался. Эрен промолчал, разговаривать с ним — пустая трата времени и нервов. Он застегнул чехол и осторожно положил пальто на кровать, складывая куртки. Эрен перенёс всё к выходу. Жан встал с кровати, помогая перетащить сумки.       — Ключи, — сказал Жан и Эрен указал ему на комод, открывая дверь. Ривай стоял в пролёте между этажами, печатая что-то в телефоне. Он поднял на Эрена взгляд, поднимаясь по лестнице и беря в руки его вещи.       — Спасибо, — Эрен слабо улыбнулся, но заметно нервничал и ругал Ривая взглядом за то, что тот поднялся.       — Это всё? — спросил Аккерман, кинув взгляд за спину Эрена. От этого взгляда не исходило доброжелательного настроя, и потому Жан молчал.       — Да, — кивнул парень и поспешил вниз по лестнице. Не услышав шагов за своей спиной, он обернулся. — Без петушиных боёв, — немного строго произнёс он, смотря на Ривая и Жана, что так и остались стоять в метре друг от друга. — Рив… Ривай схватил его за затылок, приложив лицом в дверь. И под мат и звуки ударов Эрен кинул сумки, поднимаясь к ним по лестнице.       Ривай закрыл багажник, отряхая руки от невидимой грязи. Всё же надо делать то, что необходимо. Он с довольным видом перевёл взгляд на Эрена, что смотрел на него с осуждением. — Что?       — Тебе так мало для счастья надо…       — Он заслужил. Я доволен.       — Господи…       — К нам сегодня Рейн заедет, — сообщил Аккерман, усаживаясь на своё место.       — И что ему надо?       — Как обычно, выпить, поговорить. Я ночью уеду по работе, утром вернусь. Эрен старательно не показывал никаких эмоций, хотя внутри что-то неприятно сжалось от понимания, какие дела ждут его ночью. Эрен старался быть понимающим, ведь Ривай по отношению к нему был именно таким. От Жана он узнал не самую приятную правду об Эрене. И Йегер лишь надеялся, что не упал в его глазах на дно. Временами он непроизвольно замечал презрение в его глазах, но то были лишь жестокие проделки его мозга. Его психика, привыкшая к постоянному унижению, не могла спокойно воспринимать хорошее отношение. Эрен лишь надеялся в правдивость всем известному выражению — к хорошему быстро привыкаешь. Зайдя в квартиру, Эрен потащил сумки в спальню, складывая их в угол комнаты. Он не успеет разобрать всё это за вечер, а завтра наверняка не найдёт на это сил. Эрен достал из сумки пару домашних вещей и вещи на завтра. Этого было достаточно. Рейн себя долго ждать не заставил. Заявился на порог уже через полчаса с бутылкой вина и сразу направился на кухню, будто находился у себя дома. Увидев Эрена, он перевёл взгляд на Ривая, поднимая одну бровь.       — Снова ночует здесь? — спросил Майер, наполняя два бокала.       — Живёт, — сказал Ривай. Рейн промолчал, лишь взял третий бокал, вдобавок наполнив и его.       — О как, — Майер сделал глоток. — Похоже нам придётся поладить. Эрен наблюдал за тем, как меняется выражение лица Майера с каждым выпитым бокалом. С политики их темы сменились на более приземлённые, а потом Майер вновь заговорил про религию и происхождение мироздания. Эрен кидал на Ривая многозначительные взгляды, мол, не наливай ему больше, а Ривай пожимал плечами, якобы процесс необратим и он над ним не властен.       — Как говорил Хокинг, у Бога попросту не было времени на создание Вселенной, потому что до Большого взрыва не существовало времени, как и в Чёрной дыре не существует, — продолжал Рейн свой монолог. — И как говорил Гамлет: «Я мог бы замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царём бесконечного пространства», и как говорил Фреско: «Если бы вы развели колонии муравьев…       — Ты что ходячий сборник цитат? — перебил его Эрен.       — Хм… Ты… глупый, бестолковый, как ребёнок… Это грустно, очень грустно только, — он произнёс это с характерной манерой, как в фильме. — Это из Аватара.       — Рейн, тебе хватит, — сказал Ривай под смех Эрена. Хоть Рейн и нёс всякий бред, наблюдать за этим было забавно.       — Подожди, я ещё не закончил. Мы ещё до Ницше не дошли и до Сартра, и до Заратуштра, до Эпикура, и до…       — Рейн, мать твою.       — Царствие небесное, — сказал Рейн с осуждением.       — Извини, но ты как напьёшься, тебя прям несёт.       — Погоди, это меня ещё не понесло, — Рейн залпом осушил очередной бокал. — А вы ребёнка усыновите? Эрен поперхнулся в истеричном смехе: — Кого блять?       — Такие вопросы не задают в приличном обществе, Рейн Майер, — осадил его Аккерман.       — А что? Было бы неплохо, если бы адекватные люди занимались воспитанием детей.       — Адекватные? Я бывший зек, у Эрена мать сектантка, оба безотцовщины.       — Ну и что? — Рейн надкусил кусочек сыра. — Сядешь перед сыном или дочерью и начнёшь, в тюрьме четыре основные касты, первые — блатные. Эрен засмеялся громче, наклоняясь вперёд на стуле. Ривай вовремя схватил его за талию, чтобы тот не полетел вниз со стула и вернул его в прежнее положение. — Тебе тоже хватит, — он улыбнулся, чтобы не выглядеть слишком грозно.       — Наверное, — сказал Йегер, вытирая уголки глаз. Он встал, покачнувшись вбок, и направился в спальню. Ривай последовал за ним, лёгким движением огладил его спину, помогая расправить кровать.       — Спокойной ночи и удачи на работе, — сказал Эрен, поцеловав Ривая в щёку и поглаживая пальцами другую. Ривай улыбнулся, подобные невинные ласки вызывали в нём куда больше чувств. Он прижался лбом к его лбу, прикрывая глаза.       — Спокойной ночи, прости, что оставляю одного, — Ривай отстранился, посмотрев на Эрена. На его лице появилась лёгкая улыбка. Риваю захотелось ей верить, но в глубине души он знал, что Эрен не будет счастлив этой ночью. Он уехал вместе с Рейном, оставив квартиру в полной темноте и тишине. Какое-то время они молчали. Рейн всё ещё слабо покачивался от опьянения, а Ривай подбирал момент для важного заявления. Несколько минут нервного ожидания, в надежде, что сей момент появится сам по мысленному велению Аккермана, тянулись бесконечно долго. Ривай понял, что момент поймать ему не удастся, а значит разговор откладывать смысла нет.       — Рейн, — начал Ривай. Реакции со стороны мужчины не последовало, но Аккерман понял, что тот слушает его. Ночную тишину нарушил тяжёлый вздох. Говорить было трудно. — Какова вероятность уехать из города без последствий? После этих слов плечи Майера еле заметно приподнялись. Он пару секунд молчал, а после с его губ сорвался смешок.       — Ты себя вольной птицей почувствовал? — спросил Майер.       — Да нет… просто.       — Икар, без меня ты за пределами города не выживешь.       — Слушай, может я больше не хочу заниматься тем, чем сейчас занимаюсь. Ты сам мне советовал вернуться к писательству.       — Важное уточнение. Сбежать ты собираешься, конечно же, не один? — спросил Рейн, поднимая левую бровь.       — С Эреном.       — Ценю твой оптимизм.       — Ты ведь можешь помочь.       — Могу. Но хочу ли? Давай Ривай, тебя ждёт твоя нелюбимая работа. Больше он не сказал ни слова и расслабленной походкой направился к машине, быстро потеряв интерес к разговору. Ривай так и не поднял взгляд, рассматривая трещину на бордюре. Всё же, будь Рейн сейчас трезвым, он бы вообще грозился прострелить ему колени за такое заявление, так что можно сказать, разговор прошёл не так плохо, как мог бы. Хотя за такие мысли Рейн бы тоже сказал ему: «Ценю твой оптимизм».