Ароматы секса

— Сара, ты уже два дня от меня бегаешь, я жду объяснений! Стефани и Сара заходят в свою комнату после пар, и кудрявая сразу нападает на О'Нил с расспросами. И действительно, все эти два дня Сара мастерски уходила от разговора с подругой о том, что же всё-таки произошло между ними с Тёрнером. Но как бы она ни пыталась — невозможно уйти от человека, с которым живёшь в одной комнате. Стефани была лучшей подругой Сары с первого курса, и вот уже чуть больше года между ними нет никаких секретов. И тот факт, что О'Нил может что-то скрывать, Стефани немного огорчает, но интригует гораздо больше. — Не понимаю, о чём ты, — бубнит О'Нил, заваливаясь лицом на кровать. Сара доверяет Стефани буквально любую тайну, и никто не знает её лучше, чем её любимая кудряшка. Но как признаться в том, что у тебя был случайный, совершенно охренительный и невероятный секс в библиотеке с тем, кого ты ненавидишь больше всего на свете? Так себе история, не правда ли? — Так, О'Нил, прекрати строить из себя дуру! И из меня тоже прекрати её делать. — Стеф, что ты хочешь от меня? — Хочу узнать правду о том, что у тебя с Тёрнером. — Мы друг друга ненавидим, ты же знаешь. — Сара! — С чего ты вообще взяла, что у нас что-то есть? — Ой, и правда, чего это я?! Вы заваливаетесь домой практически вместе с таким видом, будто вас бомжи пинали, не говоря друг другу ни слова. Хотя в любой другой день вы и стоять рядом не стали бы. Твоя шея вся в тональном креме, и я на все сто уверена, что ты прячешь засосы. Судя по твоим искусанным губам — ты с кем-то целовалась, потому что глупой привычки нервно кусать губы у тебя нет. Тёрнер ходит довольный как слон, хоть и при этом выглядит так, будто его те же бомжи ещё и изнасиловали. Ты перестала психовать, а нервничала ты в последнее время только из-за недостатка секса, я-то уж точно знаю. На паре вчера, после вашего выступления речь Тёрнера о вашем глубоком изучении темы доклада меня просто убила. А теперь вопрос. Та дикая кошка, которая напала на Тёрнера — ты? — Он сам на меня набросился! — протестует О'Нил. — Ага, то есть, всё-таки, трахались? — Чёртова юриспруденция! Нахрен ты такая умная, Стефани? Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты была с айкью как у улитки. — Я жду невероятно интересный рассказ, О'Нил. Саре ничего не оставалась делать, кроме как сдаваться в наманикюренные лапки этой хитрой кошечки. Эмоции Стефани можно и нужно было записывать на камеру, получился бы прекрасный фильм. Закончилось всё диким смехом, после того как Сара рассказала про библиотекаршу. — Боже, серьёзно, она поверила, что вы дрались? — Стеф, бабуля = божий одуванчик, конечно, она поверила. — Да уж, приключение получилось у вас очень весёлое. И что теперь между вами? — осторожно спрашивает брюнетка, будто и вовсе боится затрагивать эту тему. — Между нами ненависть, я же тебе говорила. — В смысле? Ну типа, вы вот так просто опустите этот момент вашей жизни? — Нет, что ты, завтра в ЗАГС пойдём. Конечно опустим, ну мась, ну как маленькая. Потрахались и потрахались, бесить меня меньше он не стал. — Ну а вообще он... как? — Примерно так, если есть самое вкусное в мире мороженое и одновременно получать оргазм, — подмигивает подруге Сара и направляется в гостиную, чтобы пообедать.

***

Впервые за долгое время Сара сидела за одним столом с Тёрнером. Впервые за всю жизнь, наверное. Стефани собрала всех жильцов блока на какое-то объявление. Вот же активистка, никак не уймётся. — Итак! У Сары в субботу день рождения... — Стеф, вот зачем? Всё, я пошла, слушать не буду, — раздражается Сара и пытается выйти из-за стола, но крепкая хватка Стефани её останавливает. — Нет, О'Нил, ты будешь сидеть и слушать, иначе я сделаю тебе сюрприз. А сюрпризы ты ненавидишь ещё больше, чем свой день рождения. — Эм... Сара? — начинает Джон. — А почему ты не любишь свой день рождения? — Это не важно. Не люблю и не отмечаю, этой информации достаточно. Сара заметно расстроилась, а Джон почувствовал себя виноватым. Видимо, есть какая-то история, связанная с этим, которой Сара делиться не считает нужным. — Ладно, извини. — Всё в порядке. — Я продолжу, — говорит Стефани. — Сара наша дни рождения не отмечает, она их не любит и всё такое. Я бы с удовольствием сделала бы ей сюрприз-вечеринку, но она просто развернётся и уедет с неё. Проходили, знаем. Поэтому, мальчики, у меня к вам большая просьба. Пригласите своих друзей из нашей группы, я позову наших и оформлю тут всё. Хорошо, Сара? О'Нил снова сдаётся под напором Стефани, в сотый раз. Ей просто стыдно, в прошлом году она действительно психанула и ушла с вечеринки, которую ей приготовила Стефани. Она позвала друзей, накрыла стол и ждала О'Нил с шариками, а та только развернулась и ушла. На неделю. Потом, конечно, она просила прощения за такое своё поведение, но, в любом случае, осадок в душе Стефани остался. Именно поэтому Сара сейчас старается натянуть улыбку и кивнуть подруге в знак своего согласия. — Да уж, О'Нил, — поднимая бровь говорит Тёрнер. — Ты даже дурнее, чем я думал. Единственный нормальный праздник в году, и тот тебя не устраивает. — Да пошёл ты! — кричит Сара и со слезами на глазах убегает из гостиной, громко хлопая дверью комнаты. — Блин, Тёрнер, ну вот зачем, а? — шипит Стефани. — Да чё я-то? Если она тупая — то это её проблемы. Зачем так реагировать? — Если не знаешь, то и не лезь. Я не могу рассказать, почему Сара так относится к этому дню, но есть как есть. Нужно быть хоть немного снисходительнее к людям. — К людям — возможно, но не к О'Нил. Бесит. — А когда трахал её в библиотеке, не бесила, да? — Чего? — Что-о-о? — охреневает Джон и в недоумении смотрит на Тёрнера. Стефани встаёт и уходит в комнату за Сарой, а Майклу, видимо, придётся рассказать Джону всё то, что рассказала Сара Стефани...

***

— Стефани, пожалуйста, можно я не буду просыпаться? Умоляю тебя, я не хочу праздновать ничего. — Нет, Сара, ты будешь праздновать. Вставай и приводи себя в порядок, немедленно! Сара, словно ей сегодня не двадцать лет, а все семьдесят, бурчит и кряхтит пока встаёт с кровати под негодующий взгляд Стефани. — Ну и чего ты такая недовольная? Я, вообще-то, только ради тебя согласилась праздновать. — Вот именно, а должна ради себя! Это же твой праздник! — Стеф... — Я знаю, крошка, знаю. Но пойми, что то время прошло. У тебя есть люди, которые хотят сделать для тебя праздник. Я очень хочу, чтобы ты провела этот день весело. Пожалуйста. — Хорошо. В определённое время Саре было строго-настрого запрещено покидать свою комнату. Выйдешь в гостиную — расстрел. Стефани и Джон оформляли гостиную к празднику, а Тёрнер готовил праздничный ужин. Как он вообще согласился помогать Стефани — для Сары загадка. Но на самом деле всё просто и ясно. Джон согласился, потому что ему нравится Сара, и попросил Тёрнера не отставать. А тот, в свою очередь, решил, что вечеринка — лишний повод подцепить какую-нибудь красотку на одну ночь. К шести часам вечера в гостиной расположилось человек пятнадцать друзей жителей блока, под потолком красовались шарики, на столе стояли лёгкие закуски и выпивка, а в руках некоторых друзей — букеты цветов. — Сара, выходи! — кричит Стефани, и, как только дверь открывается, вся толпа выкрикивает громкое "с днём рождения!". Друзья по очереди идут обнимать и поздравлять явно смущающуюся Сару, пока Джон стоит и пялится на неё в открытую, а Тёрнер делает вид, что её не замечает, хотя по сути стоит и собирает по полу свою челюсть. Она была невероятна. Какая-то слишком красивая. Макияж, не такой, как обычно, очень красиво подчеркнул её ярко-голубой цвет глаз. Лёгкое, почти воздушное, голубое короткое платье на тоненьких бретельках идеально подчёркивало все достоинства её фигуры, а белые босоножки удлиняли и без того длинные ноги. Если обычно Сара выглядит как... стерва, то сейчас она была словно ангел. Нежная, непорочная, неземная. К её образу идеально подойдут цветы, которые приготовил Тёрнер. Небольшой букет сиреневых эустом, такой же нежный, как Сара. Он подошёл к ней последним и протянул букет, который она не спешила принимать. — С днём рождения, О'Нил. Желаю тебе перестать быть такой противной и начать радоваться жизни. — Скажи честно, в цветах яд? Хочешь, чтобы я покрылась пупырышками? — Зачем так усложнять? Я купил бы розы. — На которые у меня аллергия, точно. — Как тогда, в девятом классе, помнишь? — Тёрнер, что происходит? К чему цветы? Я хоть и терпеть тебя не могу, но знаю достаточно хорошо. Что тебе нужно? — Чёртова юриспруденция! Ладно. Предлагаю на сегодняшний день заключить перемирие. Не подкалывать друг друга, не говорить гадости и не вспоминать прошлое. — В честь чего это вдруг? — У тебя есть парочка симпатичных подруг здесь, и мне будет гораздо проще с ними... — Я поняла, не продолжай. Господи, Тёрнер, у тебя когда-нибудь член сотрётся. Спасибо за цветы. Медведь-потрахун. — Эй! Не обзываться был пункт! — Прости, не удержалась. Это так странно, провести с Тёрнером в одной компании несколько часов и ни разу с ним не поругаться. Ощущения какие-то интересные даже, если честно. Сара втянулась в вечеринку и стала чувствовать себя спокойно и легко, за что уже сотню раз успела поблагодарить Стефани. Алкоголь немного расслабил Сару — она никогда не пила много, только для настроения. Она танцевала со всеми, веселилась, болтала, принимала поздравления и просто была счастлива. Это первый на её памяти день рождения, в который она действительно счастлива. Лучшая подруга рядом, куча друзей рядом, а главный враг не пытается тебя убить. Ну прелесть же. Ближе к ночи по своим комнатам были отправлены особенные любители выпить, так большая и шумная вечеринка перешла в статус небольшой и приятной компании. Тёрнер сидел на диване в обнимку с какой-то девушкой, Стефани с Сарой оценивали наряд одной из подружек, а Джон обсуждал с другом какой-то футбольный матч, когда парочка друзей предложили поиграть в бутылочку, чтобы не заканчивать вечер так тухло. — Боже, ну банальщина же. — Не ворчи, Тёрнер, садись и играй. Когда Стефани прокрутила бутылочку, горлышко указало на девушку, с которой весь вечер ворковал Майкл. — Слушай, ты только не парься, целоваться с девушкой даже приятнее, чем с парнем, — смеётся Стефани, пытаясь успокоить, скорее всего, паникующую Клэр. — Да не напрягайся, я лесбиянка, — с улыбкой произносит Клэр и впивается мягким поцелуем в губы Стефани. — Ну пиздец, — говорит Тёрнер, — предупреждать о таком нужно, вообще-то. — Ну прости, ты просто очень мило ко мне клеился. Тёрнеру снова обломали секс. В этом блоке это становится какой-то дурацкой традицией, и это его совершенно не устраивает. Но, несмотря на свою ориентацию, Клэр поцеловалась и с Тёрнером, когда на них указала бутылка. Кстати, зрелище не очень. Сара даже не смотрела. — Джон, крути, твоя очередь. Бутылочка делает один круг, другой, третий и замирает на... — О'Нил! Подставляй свои пухлые губки, — с неподдельным наслаждением лепечет Холл, поворачиваясь лицом к Саре. — Только попробуй залезть своим языком в мой рот, понял? Одних губ будет вполне достаточно, — кривится Сара и накрывает губы Джона своими. Джон счастлив как ребёнок, а Сара только и ждёт, когда отведённые двадцать секунд на поцелуй уже закончатся. Холл не тот человек, которого Саре хочется целовать. Кстати, зрелище не очень. Тёрнер даже не смотрел. И, почему-то, когда Джон отлепился от Сары и тихо произнес "детка, я бы с удовольствием повторил", он начал его раздражать. Совершенно без причины. Просто так. Когда гости разошлись окончательно, девушки принялись убирать со стола, Тёрнер ушел в душ, а Джон сидел на диване и любовался своим пьяным взглядом на Сару. — Спасибо тебе, Стефани, за этот день. Если бы не ты, я б опять провела этот день в гордом одиночестве со слезами на глаз... Ах! Бокал вина, который держала в руках Сара, при столкновении со Стеф залил платье Сары. Голубое платье, на котором теперь красовалось огромное бордовое пятно, нужно было срочно застирать, чтобы успеть его спасти. — Тёрнер, открой, пожалуйста! — Сара, потерпи десять минут! — доносится недовольным голосом Майкла из ванной. — Нет у меня десяти минут, ещё секунд сорок, и платье испорчено! — Я предупреждал! — ворчит Тёрнер, щёлкая замком в двери. Сара не замечает его обнажённого, что опять входит в душ под струи воды. У неё в голове только одно — срочно застирать любимое платье. И она снимает его, оставаясь в одном голубом кружевном белье. Сексуальном и очень красивом белье. Бросается к раковине и рьяно борется с несчастным пятном, не замечая, как на неё из кабинки пялится Тёрнер. Чёрт, Сара, ты слишком усердно работаешь руками, у тебя задница трясётся. У Тёрнера стоит, снова, на Сару О'Нил. И когда она привычным движением наклоняется к тумбе под раковиной, чтобы взять какой-то гель для стирки, он замечает свои засосы на её бедрах. Майклу снова срывает крышу. Невозможно вынести её голую рядом с собой. Невозможно. Он за секунду притягивает её к себе в душевую кабину и вторгается в её рот языком. Снова, как тогда в библиотеке. Слишком властно и страстно. — Эй, стоп, остановись, Тёрнер! Ещё одного секса с тобой моё здоровье не выдержит! — Угомонись, в этот раз без потери крови. Ты просто не представляешь, какая ты сексуальная... И она не отталкивала его больше, даже не пыталась. Помнит библиотеку, здоровье дороже. Он срывает с неё бельё очень быстро, и они мокрые прижимаются друг к другу в страстном поцелуе. Он исследует губами её соски, она извивается в его руках, и, поворачивая Сару лицом к стене, парень входит в неё. Движения плавные, но не лишены резкости. Его руки везде, её стоны отбиваются от стен душевой и разлетаются по всему блоку. Вода стекает по разгорячённым телам, создавая пошлые хлюпающие звуки, которые смешиваются со звуками шлепков кожи о кожу. Жарко. Невыносимо. Практически нежно. Так охренительно. Глубоко. Проникновенно. Громко. Пошло. Влажно. Так нужно. Прекрасно. Этот секс кардинально отличался от их первой близости, но был не менее прекрасным. Платье, к слову, они так и не спасли...