Ароматы секса

— Доброе утро, Сара. — Ага. Доброе, Стеф. — Как платье? Отстирала? — смеётся подруга. В том, что вчера и Стефани, и Джон "слышали" секс Сары и Майкла в душе — можно было не сомневаться. Стоны были громкими, а по-другому просто не получается рядом с этим рыжим зверем. Такое ощущение, что он был рождён, чтобы заниматься сексом. И пусть у Сары нет большого послужного списка любовников, она уверена, Майкл просто нереальный. Потому что ощущения просто нереальные. Когда они вышли из душа, мокрые, уставшие и довольные, их соседи уже спали. Ну, по крайней мере, делали вид. — Его не удалось спасти, — хмыкает Сара и прячется лицом в подушку, смущаясь. Её ощущения крайне странные. Во время секса с Тёрнером хочется его целовать, обнимать, хочется его ближе и глубже. А сразу после он неистово бесит. Хочется отвернуться от него, уйти подальше, съязвить ему и не подходить никогда ближе, чем на пару метров. — Зато Тёрнера тебе удалось спасти, после его разочарования в Клэр. — Молчи, прошу, — смеётся Сара и прикрывает руками лицо. — Это вышло случайно. — Второй раз? — выгибает бровь Стефани. — Бля, второй раз... — Сара. Случайно, это когда один раз. Два раза — можно списать на мимолётную страсть. А три — это уже любовь, О'Нил. — Ну и отлично. Потому что третий раз заниматься с ним сексом я не собираюсь, — уверенно произносит Сара и, гордо вздёрнув подбородок, твёрдым шагом направляется к выходу из комнаты. — Ну-ну, — смеётся Стефани, и Сара замирает с открытой дверью. — Что, ну-ну? — Подожду, когда ты снова придёшь с засосами, тогда и поговорим. Сара хмыкнула и ушла делать утренние процедуры. В ванной воспоминания о прошедшей ночи нахлынули с новой силой, заливая щёки девушки румянцем. Так, Сара и так из-за Тёрнера больше не может ходить в библиотеку, теперь и в ванную не заходить? Нет, это определённо нужно заканчивать. Иначе ей придётся переезжать в другой блок, серьёзно. Ходить постоянно с красными щеками в её планы уж точно не входило. А сейчас она чистит зубы и улыбается, потому что... — Тёрнер, я могу на тебя заявление об изнасиловании написать, ты в курсе? Сара и Майкл стоят под душем и отходят от умопомрачительного оргазма и не сводят друг с друга глаз. — Можно подумать. Ты же была так против. Ты же так сопротивлялась. По обоюдному согласию — изнасилованием не считается. Юрист. — А ну-ка напомни, когда это ты у меня согласия спрашивал? — Хорошо. В таком случае, — Тёрнер поворачивается спиной, — у меня повреждений больше. Так что это я тут жертва. — Жертва блин, — смеётся Сара и выходит из душа, потому что он снова начинает раздражать. — Доброе утро, — приветствует Сара соседей, которые уже собрались в гостиной за завтраком. — Ты только что смотрела на себя в зеркало и до сих пор считаешь это утро добрым? Вот это ты жизнерадостная, О'Нил. Тёрнер говорит это уже не с такой злостью, как раньше, но язвить всё равно не перестаёт. Сара одарила его красноречивым взглядом, а после посмотрела на Джона, который уткнулся в кружку кофе и даже голоса не подал. — Джо-о-он? У тебя всё хорошо? Но Джон молчит. Он жив вообще? — Джон? Ты не выспался? Что такое? — Конечно я не выспался, О'Нил. Сложно было уснуть, когда ты стонала под моим другом на весь блок, — он резко встал и вышел из комнаты, хлопая дверью. Стефани сидела, открыв рот, Тёрнер сжимал челюсти и странно дышал, а Сара в принципе не понимала, что сейчас происходит. — Что, простите, я делала? — наконец отходит от ступора девушка, медленно растягивая слова и хлопая глазами от шока. — Это звучало как ревность или мне показалось? — осторожно спрашивает Стефани. — Это звучало, как херня, — заметно нервничает Тёрнер. — Нам на пары пора, — и вышел в коридор.

***

— Слыш, чё это было утром? — шепчет Тёрнер Джону, когда они сидят на лекции по психологии. — Тёрнер, отвянь. — Холл, блять, в чем проблема? — Я что-то не так сказал? Она стонала? Стонала. Под тобой? Под тобой. Что не так? — Чё, ты бесишься-то поэтому? — Пошел ты. — Стой...стой-стой, — поднимает брови Тёрнер. — Тебе чё, О'Нил нравится? — Допустим, только какая теперь разница? — Холл, ты идиот? У нас с ней нет ничего, и не будет никогда. Ну потрахались пару раз, мы же свободные. — Она ведёт себя как шлюха. А шлюхи меня не привлекают, — сжимая кулаки, со злостью произносит Джон. А вот сейчас ай-яй-яй, Холл. Замолчи лучше. Почему-то Тёрнеру сейчас показалось, что он один может обзывать Сару. Потому что именно сейчас захотелось ударить Холла в третий раз. И два из них из-за О'Нил. Это нормально вообще, хотеть ударить друга из-за девушки, которая тебя раздражает? — А хотя знаешь... — продолжает Холл. — Говоришь, нет у вас отношений? — Нет. — Ну и отлично... — Что ты задумал? — Всё отлично. Но ухмылка эта его странная говорит о том, что всё отлично только для Джона. Тёрнер слишком хорошо знает его, эта улыбка не несёт за собой совершенно ничего хорошего. Но Майкл не может спросить Джона ни о чём, не может отговорить его не делать глупостей. Что он скажет? Не обижай Сару, потому что... потому что что? Потому что она меня бесит, но ещё больше меня бесишь ты, когда к ней подкатываешь? Или почему? Потому что она лучшая, с кем я занимался сексом, но отношения с ней мне не нужны? Смешно.

***

На следующий день Стефани куда-то ушла, наверняка к очередной подружке, а Джон сообщил, что ему нужно уехать к родителям, поэтому до завтра в общежитии его не будет. О'Нил и Тёрнер вдвоём на одной территории. Опасно. Сара готовила ужин у плиты, когда Тёрнер вернулся с тренировки по футболу. — Что готовишь? — Рис с грибным соусом и мясом, — отвечает Сара, даже не поворачивая головы. — Такими кривыми руками готовишь, а так пахнет. Точно сама, не Стефани? — Пошел ты, Тёрнер, она свалила покорять женские сердца. — А ты чё такая злая? Ревнуешь? — говорит Майкл и походит к Саре со спины. — Шуточки твои бесят. — А я знаю как сделать, чтобы ты успокоилась. Он шепчет это на ухо Саре и крепко сжимает своими руками её осиную талию, поднимаясь ладонями все выше и целуя её шею. Его горячее дыхание опаляет тонкую кожу шеи девушки, и она шумно выдыхает, покрываясь мурашками. Майкл прижимается к Саре бёдрами, и она отчётливо чувствует его возбуждение. Не успевает она подумать о том, что ей срочно нужны его губы, как он переворачивает её и усаживает на столешницу, устраиваясь между её ног. Он целует её сразу, с напором, врываясь языком в её рот и блуждая руками по её спине. Майкл целует Сару в шею, аккуратно прикусывая и тут же проходясь по укусам языком. Нереально. Слишком нежно. С каждым разом всё меньше ненависти. С каждым разом. В голове щёлкает.

Три секса, это уже любовь, О'Нил.

И она отстраняется от него. Нельзя третий раз. Никакой любви с ним быть не может. — Тёрнер, нет! — Боже, Сара, у тебя традиция такая, отталкивать меня после первого поцелуя перед сексом? — Не будет никакого секса. Нам нужно поговорить. ... — То есть, ты серьёзно сейчас прервала меня, потому что три секса, это уже вроде как, отношения? А два это нормально? — Именно. — Ну ты и странная, я всегда говорил. Ладно, хорошо, это действительно далеко зашло. Я завтра уезжаю на неделю на соревнования со сборной. Отдохнём друг от друга и вернёмся к прежней ненависти. Между ними чувствуется эта неловкость. Сексом заниматься им нормально, а вот поговорить как цивилизованные люди им неловко. Ужин прошёл в тишине, и в тишине они разошлись по комнатам с мыслями, что послать бы к чёрту этот дурацкий разговор. Один день. Первый день без Майкла прошёл спокойно. С утра никто её не оскорблял, посреди учебного дня никто её не доставал, а в пару на ближайший семинар миссис Киттэн поставила Стефани. Прелесть. Лучше и не придумаешь. Первый день без Сары прошёл в дороге, в разбирании вещей и в заселении в гостиницу. Думать о чем-то другом просто не было времени. Два дня. На второй день настроение Сары значительно улучшилось. Никто не мешает принимать душ, никто не мешает готовить ужин. Жить тоже никто не мешает. Партнёр по проекту идеальный, задания выполняются спокойно, без криков, с обсуждением. На второй день Майкл весь день думал о том, как бы не сдохнуть после четырёх часов тренировки на поле и двух часов в зале. Три дня. На третий день Сара была вся в делах. Четыре пары, дополнительные занятия, поход в библиотеку (в университетскую, обязательно), тренировка на танцах и час в спортзале. Она практически вползла в блок и после душа увалилась спать без задних ног. Перед самым сном она словила себя на мысли, что ей не хватает комментариев Тёрнера по поводу того, в каком состоянии она вернулась в блок. Третий день в отъезде для Тёрнера прошёл прекрасно. Они выиграли матч благодаря голу, который Майкл забил на последних секундах. Четыре дня. В блоке скучно. Джон практически не общается с Сарой, пары не приносят никакого веселья, а Стефани остаётся Стефани. И чтобы хоть немного занять себя, Сара снова идёт в зал, даже не дав мышцам отдохнуть после тренировки. Четвёртый день Майкл снова провёл в тренировках. Послезавтра ещё один матч, нужно быть в идеальной форме. Сил не осталось ни на что, после стольких физических упражнений, только на душ. А мысль о том, что он сейчас бы не прочь оказаться в душе рядом с Сарой, быстро улетела из головы. Нельзя. Три раза — это уже серьёзно. Пять дней. Самое ужасное открытие сегодняшнего дня — Сара скучает по Майклу. Самая глупая мысль Майкла — он надеется, что Сара по нему скучает. Шесть дней. Она даже готова плюнуть на это дурацкое правило третьего секса. Она поняла, что эта сволочь ей нравится. И, походу, очень сильно. Майкл с командой выиграл матч. Почему-то он подумал, что несмотря на всё, что было, Сара бы могла за него порадоваться. Семь дней. После обеда команда выехала из гостиницы по направлению к дому. В голову Майкла пришла совершенно дурацкая мысль... День Сары прошёл по дурацкому расписанию. Утром она скучает по Майклу и корит себя за зарождающиеся чувства к нему. Днём убивает себя на тренировке, пытаясь заглушить мысли о Майкле болью в мышцах. Не помогало. Она направилась в общежитие, мечтая о мягкой кровати, но когда открыла дверь блока — обомлела. На кухонном столе их общей гостиной сидела Стефани, которую самозабвенно трахал Джон. Картина маслом. А Сара хотела спать. Спасибо.

***

Сара шла по парку общежития, задумавшись о многом, что происходит в её жизни. Ноги приятно болели после тренировки, а голова была неприятно тяжёлой от сильного ветра на улице. Но ни в какое кафе ей идти не хотелось, а возвращаться в блок было бы, как минимум, некрасиво. Вот бессовестные у них друзья! Сара с Майклом никому не мешали, когда занимались сексом в душе. Все комнаты были свободны для остальных жильцов. А тут добрый вечер, прямо у входа на столе. Ну да ладно, это её беспокоит меньше всего. Гораздо больше Сару удивляет то, что Стефани лесбиянка. Ну, по крайней мере, была ею ещё сегодня утром. Как-то странно было не общаться с Тёрнером всю эту неделю, странно было не слышать его идиотские шуточки по утрам, в обед, на перерывах между парами, по вечерам и перед сном. В блоке стало скучно, Джон так и ходил какой-то загруженный своими мыслями. Ну ничего, сейчас разгрузится. На улице стал моросить неприятный дождь, и Сара поспешила ко входу в общежитие, но когда бежала и сворачивала за угол, впечаталась в чью-то грудь. Ей не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто это. Его аромат нельзя было ни с чем спутать. Аромат секса. — О'Нил, у тебя дурацкая привычка врезаться в меня на полном ходу. Как в школе начала, так и не прекратишь до сих пор, — смеётся Тёрнер, но как-то по-доброму, без злой ухмылки. — Просто не заметила тебя. — В блок пошли, дождь начинается, — он шагает в сторону входа, но Сара останавливает его улыбаясь. — Туда нельзя. — С чего вдруг? Тараканов травят? — Ага, почти. Джон со Стефани на столе в гостиной сексом занимаются. К сожалению, дверь открыла я быстрее, чем услышала стоны. Брр. — Джон стал девушкой или Стефани перешла на сторону зла? — Знать не знаю и не хочу,— смеётся девушка, глядя в изумрудные глаза Тёрнера. — Они последовали нашему примеру, О'Нил, — играет бровями Майкл. — Ой, Тёрнер, не начинай, обсуждали уже. — Кстати, я хотел тебе кое-что предложить. — Удивишь? — Раз ты говоришь, что мы больше не должны заниматься сексом, потому что три раза это уже серьезно... Предлагаю заниматься им несерьёзно. — В каком смысле? — Секс по дружбе, О'Нил. Без обязательств. Пока кто-то из нас не найдёт себе вторую половинку. — Тёрнер, ты издеваешься? Он издевается?