Третий не лишний

      Ближе к вечеру Тэхён заезжает за Чонгуком, чтобы отправиться с ним в торговый центр за покупками. Он садится в машину все еще сонный, с помятыми от подушки волосами, которые забыл убрать под кепку, как привык делать. На его лице то и дело проскальзывает смятение, когда Тэхён интересуется его самочувствием и ощущениями. Чонгук пока сам не разобрался, что чувствует кроме волнения и страха, но Тэхёну отвечает, что ощущает себя хорошо. Тэхён так же спрашивает, звонил ли он Аюми, и, получив утвердительный ответ, интересуется, как она себя чувствует после родов.       — Аюми сказала, что ни за что и никогда больше не будет рожать, — говорит Чонгук, перебирая бортики разных цветов для кроватки. Рассмотрев целую кучу разных оттенков и узоров, он останавливается на симпатичном серо-голубом без рисунка, вполне приятном на ощупь. Они должны хорошо сочетаться с белой кроваткой и с интерьером их квартирки. Он, как дизайнер, всегда обращает внимание на такие мелочи, да и Аюми тоже.       — Все так говорят, а потом за вторым идут, — усмехается Тэхён.       — Интересно, а Юнги хочет второго?       — Они оба хотят еще мальчика. Но там уж как получится. Уверен, еще одной девчонке он обрадуется не меньше.       Чонгук кивает и идет вслед за Тэхёном к отделу с какими-то непонятными маленькими лежанками странной формы. Это что-то округлое и немного углубленное к центру, с двумя мягкими широкими креплениями на липучке по бокам.       — Юнги сказал, что кокон для новорожденного — это очень удобно. Малыш в нем фиксируется и не сможет из него упасть, поэтому можно заниматься своими делами и не бояться за него. Я хочу подарить Аюми такую штуку. Мне кажется, она оценит. — Тэхён принимается разглядывать разложенные на полках коконы и показывает Чонгуку серый, в маленькие белые звездочки.       — Мне нравится, — улыбается в ответ он.       — Хорошо, тогда берем. — Тэхён достаёт кокон с полки и кладёт в их большую тележку. — Что насчет коляски? Коляску купили?       — Джонхён хочет подарить. Сказал, что ее доставят на днях. Он сам, как обычно, не в стране. Но он обещал, что прилетит в ближайшие недели, чтобы познакомиться с племянником. Кажется, он взволнован тем фактом, что стал дядей.       — Родители твои, наверное, уже празднуют там вовсю, — с улыбкой предполагает Тэхён, направляя тележку между рядов в сторону касс, пока Чонгук, вошедший во вкус, хватает по пути все, за что цепляется глаз: какие-то носочки, ползунки и распашонки, пеленки и подгузники. Он хорошо поработал в этом месяце, выполнив два больших прибыльных заказа, и ему неплохо заплатили. Часть он даже смог отложить на будущее, мало ли, что понадобится малышу или Аюми.       — Мама расплакалась, когда я позвонил ей. Я даже не знал, что сказать ей и как успокоить. Она все плакала и причитала, что это ее первый внучок, — вздыхает Чонгук, но на губах играет довольная улыбка. — Они тоже собираются навестить нас в ближайшее время. Говорит, они столько всего купили для ребенка. Они хотели помогать с ним первое время, пока Аюми не оправится после родов, но нам жилплощадь не позволяет. Да и отец по работе не сможет надолго задержаться в Сеуле. Им придется вернуться обратно уже через пару дней. Мама предлагала нам с Аюми перебраться в Пусан, но Аюми против. Да и я, если честно, уже слишком привык к Сеулу. Так что родители приедут, задарят нас подарками и уедут обратно.       — С такими бабушкой, дедушкой и дядями малыш будет самым избалованным ребёнком на свете. — Тэхён выкладывает их покупки на широкую ленту, пока Чонгук копается во внутреннем кармане в поисках карты. — Эй, я заплачу.       Тэхён хватает Чонгука за руку, останавливая его попытки достать кредитку.       — Зачем? Я сам могу заплатить, Тэ.       — Это мой подарок, — категорично отвечает Тэхён.       — Но ты сказал, что подаришь кокон.       — Ну, сейчас будем делить, что ты оплатишь, а что я. Успокойся, Гук. Это не такие большие деньги. У тебя еще много расходов впереди будет, успеешь потратиться.       Тэхён оплачивает покупки, помогает Чонгуку сложить их в большие пакеты, и они идут обратно на парковку. Солнце уже успело зайти за горизонт, на улице стало чуть прохладнее, и Чонгук жалеет, что не взял куртку. Убрав пакеты в багажник машины Тэхёна, он запрыгивает на переднее сиденье, оказываясь в тепле. По дороге домой они с Тэхёном обсуждают кроватку, которую нужно собрать, и куда ставить вещи, которых становится все больше и больше. Чонгук и подумать не мог, что для одного маленького человека нужно столько всего. В итоге он решает, что нужно купить еще и комод, и желательно с местом для пеленания сверху. Тэхён рассуждает, что комод можно купить недорогой, простенький, ведь он понадобится только на первое время, максимум – на пару лет. Позже, Чонгук на это рассчитывает, они смогут позволить себе жилье побольше, где у сына будет собственная комната и вся необходимая в ней мебель.       Телефон звякает входящим сообщением, и Чонгук спешит достать его из кармана. Аюми прислала изображение. Оно долго грузится, и Чонгук закусывает губу в ожидании.       — Аюми пишет? — спрашивает Тэхён, заезжая на парковку.       — Угу.       Изображение, наконец, открывается, и у Чонгука сердце вниз падает. На фотографии малыш, сфотографированный так близко, что Чонгук может разглядеть его личико. Оно уже совсем не красное и выглядит словно по-другому, будто это не его он видел несколькими часами ранее. У мальчика открыты глазки, он не спит, куда-то расфокусированно смотрит, приоткрыв рот. Аюми пишет, что его принесли на кормление. Они знакомятся.       — Смотри, Тэ. — Он разворачивает телефон экраном к Тэхёну, когда тот глушит мотор автомобиля, припарковав машину.       — Чон младший, — растягивает губы в улыбке Тэхён, разглядывая фотографию младенца.

***

      Чуть позже, когда кроватка собрана совместными усилиями, Тэхён отправляется открывать бутылку вина, которую они прихватили по дороге в супермаркете, а Чонгук любовно крепит к кроватке мягкие бортики, завязывая их на аккуратные банты по бокам. В дверь звонят, и Тэхён, оставив бутылку и штопор на столе, идет открывать. В квартире вмиг становится шумно — приехали Сокджин с Намджуном, и даже Юнги.       — О, папаша в деле, только гляньте! — усмехается Юнги, смотря Чонгука, который возится с кроваткой.       — И ты приперся, — картинно закатывает глаза Чонгук, но улыбается, увидев друзей. Ему не помешает сейчас компания, способная отвлечь от тревожных мыслей и поддержать. Становится легче и в разы уютнее.       — Как я мог пропустить! — Юнги коротко обнимает Чонгука, пару раз хлопнув его по спине и пробормотав поздравления, и Чонгук удивленно распахивает глаза.       Такие нежности непривычны для их взаимоотношений, состоящих в основном из колкостей и споров.       После Юнги Чонгука по очереди обнимают Намджун с Сокджином, после чего отправляются помогать Тэхёну, пока сам Чонгук заканчивает готовить кроватку для нового жителя. Закрепив все бортики и положив внутрь новенький матрас, он сразу застилает одну из простынок, которые они с Аюми заранее выстирали и прогладили. Расправив простынь на матрасе, чтобы не осталось складок, Чонгук хорошенько заправляет ее под низ и кладет сверху одеялко. Парни одобрительно поднимают пальцы вверх, когда Чонгук зовет их посмотреть. Выглядит здорово. Осталось только повесить растяжку с цветными игрушками поперек кроватки, но Юнги сказал, что это можно сделать попозже. Малыш все равно пока не способен фокусировать взгляд и видит все расплывчатыми пятнами. Игрушка перед глазами первое время может его пугать.       Парни принесли с собой еще пару бутылок красного и готовую ресторанную еду в контейнерах. Пока Тэхён наполнял бокалы, Намджун и Джин выложили все на тарелки, чтобы было удобнее накладывать.       — Заставит он вас побегать сверху вниз, — говорит Юнги, взглядом проследя за расстоянием от детской кроватки, стоящей внизу, до второго уровня квартиры, где располагается кровать Чонгука и Аюми. — Первое время ребенок, конечно, очень много спит, но с каждым месяцем он будет все больше бодрствовать, и вот тогда он вас потренирует, особенно ночью.       — Думаешь, кроватку лучше поставить наверх? — хмурится Чонгук, тоже подняв взгляд до второго уровня. — Но там совсем мало места.       — Лучше оставить здесь. Вам придется меняться, когда ребенок будет просыпаться по ночам. Тебе нужно будет иногда подниматься вместо Аюми, потому что она будет сильно уставать и тогда к ребенку ночью будешь ходить ты. Ну, если, конечно, речь не идет о грудном вскармливании.       — А как я пойму, нужно ему грудное вскармливание или что-то другое? — озадаченно спрашивает Чонгук у Юнги, который внезапно из надоедливого и вредного хёна превращается в кладезь опыта и информации, которыми охотно с ним делится, отчего уважение к нему в глазах Чонгука возрастает с каждой минутой. Остальные парни, подперев подбородки руками, внимательно слушают, иногда отпивая из своих бокалов.       — У новорожденных не так много потребностей, Чонгук. Они либо хотят кушать, либо у них грязный подгузник, либо у них что-то болит. С кормлением обычно в первое время все налаживается, и вы с Аюми начнете понимать, голоден он или нет. Часто они начинают просто искать ртом сосок, и тогда ты точно поймешь, что он хочет есть.       — Но если у него что-то болит… как мы это поймём? Он же нам не скажет! — взволнованно распахивает глаза он.       — Ну, чаще всего у них болят животики. Колики и тому подобное. Тогда малыш кричит, а его живот вздутый. Но этого можно избежать с помощью диеты мамы и симетикона, если уж они вдруг возникли. Если Аюми будет соблюдать диету и кормить ребенка по часам, а не по требованию, то это можно минимизировать.       — Я в стрессе, — выдыхает Чонгук и делает несколько больших глотков вина, разом опустошая бокал больше, чем наполовину.       Он еще толком не видел ребенка, не брал его на руки, не привык к нему, а в голове уже рисуется целая куча ситуаций, в которых он даже не представляет, как себя вести. Юнги, конечно, легко говорить. Он получил диплом врача-педиатра раньше, чем стал отцом. Он может определить, болеет ли его ребенок, и знает, как ему помочь. Знает, как ему не навредить и что вообще с ним делать. Чонгук уверен, того всему этому научили в университете и у него было много практики прежде, чем он впервые взял на руки свою дочь. Чонгук же никогда не видел новорожденных и не держал их на руках. Даже дочь Юнги он впервые увидел, когда той было около полугода. Она была довольно подросшая, и Чонгуку было не так страшно, когда ее буквально на минуту посадили на его колени. Он просто придерживал ее за бока, пока Юнги с Тэхёном грузили коляску в багажник автомобиля последнего.       — Чонгук, мы уверены, что ты отлично справишься с ролью отца, — утвердительно говорит Намджун. — Привыкнешь, войдешь во вкус, потом тебя за уши от сына не оттащишь. Еще на второго Аюми разведешь.       Парни посмеиваются, и Чонгук поджимает губы. Они, безусловно, всего лишь хотят поддержать его, но Чонгук знает, что ни один из них не сможет понять все его переживания в полной мере. Ни у кого из них нет ни единого шанса оказаться когда-нибудь в такой же ситуации. У Юнги есть опыт, есть ребенок. У Тэхёна тоже какой-никакой опыт — младшие дети в семье, которые родились, когда он был уже довольно взрослым. У Намджуна и Сокджина опыта нет, не считая дочери Юнги, но у них и ребенка быть не может.       — Намджун прав, Чонгук, ты освоишься и все встанет на свои места. Если что, ты всегда можешь позвонить мне, — говорит Юнги, и Чонгук уже хочет недоверчиво фыркнуть, но замечает, что Юнги абсолютно серьезен в своих словах.       — Да, я… спасибо, — кивает вместо этого он.       — Пока не за что. Давайте уже пожрем, да я поеду домой, меня там девочки ждут, — говорит Юнги, возвращаясь к своей ворчливой манере, и притягивает к себе блюдо с морепродуктами, перекладывая немного в свою тарелку.       Поужинав и выпив пару бутылок вина, Намджун, Сокджин и Юнги еще раз поздравляют Чонгука с рождением сына и собираются домой, пока время еще не слишком позднее. Намджуну и Сокджину с утра на работу, а дочь Юнги последнее время отказывается засыпать без отца.       Тэхён помогает Чонгуку убрать со стола после ухода парней. Чонгук становится молчаливым и погруженным в свои мысли. Он бездумно скидывает мусор в мешок, едва не выбросив в него металлические палочки для еды, но Тэхён вовремя забирает их из его рук.       — Все в порядке? — спрашивает он у хмурого Чонгука, когда уборка закончена и тот усаживается на пол, прислонившись спиной к дивану. Тэхён усаживается рядом, и Чонгук кладет голову на его плечо.       — Мне кажется, я спать не смогу, пока Аюми с ребенком не приедут домой. Я так сильно волнуюсь, что у меня потеют ладони каждый раз, когда я вспоминаю, что он родился. Пока его нет дома, все кажется каким-то нереальным, но в то же время мне страшно до усрачки, потому что всего лишь пара дней – и он будет здесь. И за ним нужно ухаживать. То есть, это не щенок и не котенок. Ему же будет недостаточно еды и пары мячиков.       — Ты слишком загоняешься, Чонгук. Хорошо, что ты переживаешь о ребенке, но ему не пойдет на пользу, если ты будешь слишком уж забивать свою голову страхами. Подумай лучше о том, что у тебя есть близкие люди, которые с радостью помогут тебе и Аюми в любое время. Ты можешь позвонить мне, когда угодно. Уверен, Намджуну, Джину и Юнги тоже.       — Спасибо. — Чонгук вздыхает и прикрывает глаза, почти уткнувшись носом Тэхёну в шею.       — Лучше скажи мне, что ты решил насчет имени. — Тэхён слегка отстраняется, привлекая внимание Чонгука, и тот сразу открывает глаза, а на его губах начинает играть улыбка.       — Я думал сегодня, когда вернулся домой, и как раз хотел посоветоваться с тобой.       — Со мной? — удивляется Тэхён.       — Да, — кивает Чонгук. — Сначала я хотел предложить тебе назвать нашего сына. Ты очень много делаешь для нас. Для меня, для Аюми, для него… но потом я решил, что хочу дать ему имя, созвучное с твоим.       — Чонгук… — выдыхает Тэхён. Кажется, что еще немного, и у него потекут слезы.       — Уён, — улыбается Чонгук. — Как тебе?       — Это потрясающее имя, — кивает Тэхён и все же смаргивает слезы, и Чонгук, заметив их, обнимает его и смеется куда-то в шею. — Чон Уён.

***

      В день выписки Аюми с малышом из роддома у Чонгука буквально все валится из рук. Университет в этот день он снова пропускает, мысленно добавив еще несколько долгов к уже накопившимся. Встав пораньше, он дочиста вымывает квартиру, проветривает ее и выносит мусор. Тэхён приезжает к нему немногим позже, привезя с собой воздушные шары и поздравительные растяжки, которые они заказали заранее. Пока Чонгук крепит их на стены, они падают на пол по меньшей мере три раза. Закрепить их удается только когда на помощь приходит Тэхён.       К полудню квартира сверкает чистотой и украшена, и Чонгук с Тэхёном остаются довольными проделанной работой. Им уже пора выдвигаться к госпиталю, ведь нужно еще заехать за букетом для Аюми, о котором он вспомнил только вчера вечером, заказав его в последний момент. Чонгуку захотелось подарить ей что-то особенное, не какой-то обычный наскоро собранный букет, а настоящую композицию, которую Аюми оценила бы по достоинству. Она ведь будущий ландшафтный дизайнер, она знает в этом толк.       Чонгук переворачивает весь шкаф в поисках чего-то приличного, в конце концов останавливается на единственной более или менее классической рубашке приятного жёлтого цвета и заправляет её в голубые джинсы. Тэхён говорит, что смотрится вполне хорошо.       Когда они спускаются вниз и садятся в машину, Чонгук замечает что-то большое на заднем сиденье. Обернувшись, он видит автомобильную люльку для ребенка.       — Тэхён…       — Ты же не думал, что я буду пренебрегать безопасностью твоего сына? — с улыбкой вскидывает бровь он.       — Ты должен прекратить тратить столько денег, — вздыхает Чонгук, понурив голову.       — Мои деньги. Куда хочу, туда и трачу.       — Ты невыносим, — улыбается уголками губ Чонгук.       Всю дорогу до госпиталя Чонгук кусает губы. Сначала он трясет ногой, о чем ему каждые пару минут говорит Тэхён. Потом он нервно сжимает в руках букет, пока Тэхён не говорит, что он скоро испортит его. Но Чонгук ничего с собой не может поделать. Кажется, он такого стресса и волнения отродясь не испытывал. Не упасть бы позорно в обморок. Вот стыдоба будет. Настоящий отец семейства.       Возле госпиталя они замечают уже припаркованную машину Сокджина. Они с Намджуном уже там, стоят и ждут их. У Джина в руках большой букет нежно-розовых роз. Чонгук думает, что они отлично подойдут Аюми. Такие же милые.       — Ну, как ты? — спрашивает с улыбкой Намджун, слегка сжав плечо Чонгука, который чувствует себя загнанным кроликом, когда время встречи с сыном становится все ближе и ближе.       — У меня руки мокрые от страха…       — Ты, главное, не сбеги, — усмехается Джин.       — Да куда он уже денется, — посмеивается Тэхён и смотрит на наручные часы. — Немного осталось, идем внутрь. Сейчас фотоаппарат только захвачу из машины.       Тэхён возвращается к автомобилю и вешает на шею свой полупрофессиональный фотоаппарат, которым любит побаловаться в свободное время. На фотосессии с выписки решено было сэкономить, ведь с ролью фотографа отлично справится Тэхён. Чонгук считает, что у того настоящий талант и фотографии будут не хуже, чем от профессионального фотографа.       Парни дожидаются Тэхёна, вернувшегося к ним с фотоаппаратом и цветами, и вчетвером отправляются в госпиталь, где сразу находят выписную. До встречи с Аюми и малышом остается около пяти минут.       — А больше никого не будет? А подружки Аюми? — спрашивает у Чонгука Намджун, пока они ждут двух часов дня, когда должна появиться Аюми с ребенком.       — Аюми сказала, что никого больше не хочет, — пожимает плечами Чонгук. — Говорит, что вас вполне достаточно.       — Потому что лучших друзей, чем мы, не придумать, — гордо поднимает подбородок Сокджин. — С ума сойти, как летит время, парни. Недавно ведь только забирали Суён с маленькой Юджин из роддома, а теперь Аюми с…       Джин внезапно запинается, и они с Намджуном переводят взгляды на новоиспеченного отца.       — Уён, — ослепительно улыбается Чонгук.       Сокджин и Намджун улыбаются в ответ, одобрительно закивав.       — Так вот, — продолжает Джин. — Теперь мы забираем Аюми и Уёна. Оглянуться не успеем, как заберем и своего малыша из роддома!       — Но у вас не может быть малыша, — хохочет со своих хёнов Чонгук.       — Цыц, мелкий. — Сокджин прижимает ладонь ко рту Чонгука, заставляя его замолчать. — Не расстраивай мне Намджуна.       Намджун закатывает глаза, и его щеки стремительно краснеют, когда на него устремляются две пары глаз.       — Джин, — предостерегающе обращается он к своему парню, сердито нахмурив брови.       — А что такого? Нет ничего постыдного в том, что ты тоже хочешь ребенка, — пожимает плечами Сокджин.       Развить тему, которая в равной мере заинтересовала и Чонгука, и Тэхёна, однако, не удается. Дверь в выписной со стороны родильного отделения открывается, и показывается Аюми, смущённо оглядывая собравшихся парней, замерших на своих местах при её появлении. Чонгук подрывается с диванчика, на котором сидел, и хватает букет цветов, который всё время лежал рядом.       — Привет, — сбивчиво произносит он, подходя к Аюми и заглядывая ей в глаза. — Я так соскучился…       Чонгук притягивает ее к себе свободной рукой и оставляет нежный невесомый поцелуй на губах, чувствуя, как ее живот прижимается к нему. Он опускает на него взгляд. Он уже не такой большой, как был при беременности, но все еще очень заметен под одеждой.       — Это тебе. — Чонгук дарит ей цветы, и Аюми благодарно улыбается ему. Она тоже соскучилась.       — Спасибо, — шепчет в ответ Аюми.       Когда Чонгук выпускает её из объятий, Аюми принимаются поздравлять парни. Они обнимают, дарят ей цветы и щебечут о том, как хорошо она выглядит. Аюми и правда выглядит чудесно, если не считать чуть бледноватую из-за усталости и отсутствия макияжа кожу. У нее слегка пухловатые щечки и мягкий взгляд, что и делает ее очаровательной.       Поздравления прерывает акушерка, входящая в выписную со свертком в руках, и Чонгук моментально столбенеет, глядя на него. Парни расступаются, и даже Аюми становится чуть позади Чонгука, по его правое плечо, в ожидании, когда он возьмет на руки их сына.       — Держите, папа. — Улыбчивая акушерка подходит ближе и почти впихивает ребенка в руки обескураженного Чонгука, который и понять-то ничего не успевает, не то, что испугаться.       Он удивленно разглядывает чудо в своих руках, приоткрыв рот и затаив дыхание. В выписной повисает тишина — все наблюдают за знакомством отца с сыном. Чонгук не замечает щелчки фотоаппарата, не замечает никого вокруг, сосредотачиваясь на маленьком сонном личике. Малыш немного поворачивает голову, и Чонгук пугается, что неудобно его держит, но Уён прикрывает глазки и, по всей видимости, собирается поспать в отцовских руках.       Чонгука обуревает такая гамма чувств, что он не в состоянии произнести ни слова, боясь, что голос будет дрожать и по итогу он пустит слезу от обилия эмоций. Да и тревожить сына не хочется. Он только-только засыпает. Первый раз в своей жизни засыпает на руках своего отца. От этой мысли сердце Чонгука пропускает удар.       Парни тихонько подходят и заглядывают в конверт из одеял, восхищенно выдыхая и шепча, что это маленький Чонгук, несомненно. Тэхён подходит последним и делает снимки поближе, запечатлев, с каким трепетом смотрит на сына Чонгук и как здорово малыш умещается в его крепких руках. Сделав несколько кадров, он убирает фотоаппарат и заглядывает в сверток, разглядывая спящего малыша.       — Да это же малютка Чонгук, — улыбается он. Малыш совсем не похож на Аюми. — Вы отлично поработали, ребята. Он великолепен. Чон Уён.