Третий не лишний

      Глаза болят от многочасовой работы за ноутбуком, но Чонгук не закончил еще даже и половины. У него довольно объемный и сложный заказ, над которым он корпит с раннего утра, прерываясь лишь на короткий отдых, чтобы перекусить или помочь Аюми с ребенком. Благо, начались каникулы, и он может посвящать работе гораздо больше времени.       Сегодня Уён необычайно громкий: он то радостно гулит, привлекая внимание родителей, то заливается рыданиями, и у Чонгука постепенно начинает раскалываться голова. Наверное, стоило пойти работать куда-нибудь в кафе или библиотеку, но он подумал об этом слишком поздно. Может, он поступит так завтра. Совмещать работу и ребенка оказалось не так уж легко. Удивительно, как Тэхён умудряется писать свои материалы для работы, сидя с Уёном. «Наверное, у него врожденный дар отцовства», — думает Чонгук. У него самого такого, видимо, нет.       Когда ребенок в очередной раз взрывается плачем, потому что Аюми от него отвлеклась, чтобы сменить комплект его постельного белья, Чонгук болезненно закрывает лицо руками и тяжело вздыхает.       — Уён, да когда же ты уже прекратишь плакать… — стонет Чонгук.       Теперь он понимает, что имел в виду Тэхён, когда говорил, что их квартира совершенно не предназначена больше чем для одного человека. Теперь Чонгук очень хорошо это прочувствовал. Здесь же буквально негде уединиться, негде побыть в тишине и поработать.       — Папа у тебя сегодня сердитый, — говорит Аюми, беря ребенка на руки. — Может, нам стоит пойти погулять?       — Идите, — трет виски Чонгук. — Но там жарко, наверное.       — Надо тогда Уёна одеть полегче.       Перспектива остаться в тишине хоть ненадолго выглядит невероятно привлекательной. Ненадолго оторвавшись от работы, он помогает Аюми собраться на прогулку. Пока она собирает с собой сумку Уёна с бутылочками, салфетками и прочими нужными вещами, он меняет ребенку подгузник и одевает его в легкий летний боди.       Когда Аюми с малышом уходят, Чонгук наливает себе колу в стакан и снова садится за ноутбук. Работы еще полно, и он решает, что за сегодня должен сделать хотя бы половину. У него, конечно, хватает времени до сдачи проекта заказчику, но чем раньше он закончит с этим, тем быстрее сможет взять новый проект. А это деньги. Деньги, которых по-прежнему не хватает. Зима не за горами. Уёну понадобится утепленный комбез, другие теплые вещи. Ему самому тоже не помешает купить новые ботинки. Уёну скоро нужно будет начать давать прикорм, а это тоже траты на пюрешки, соки и кашки для малышей. Недавно Юнги заикнулся, что неплохо было бы чуть позже начать ходить с малышом на какие-нибудь развивайки или в бассейн, что в очередной раз ввело Чонгука в уныние. Иметь ребёнка — недешевое удовольствие. Хотя Чонгук и удовольствием это назвать не может. Точно не сегодня. Его виски все еще пульсируют от боли.       Его искренне удивляет тот факт, что Юнги хочет второго ребёнка. Если бы Чонгуку предложили стать отцом еще раз, он совершенно точно бы отказался, потому что тут с одним-то не совладать, а с двумя как? Так еще если они оба маленькие. Это ведь сущий ад. Нет, если когда-нибудь Чонгук и захочет еще одного ребёнка, то это будет очень-очень-очень не скоро. Когда Уён будет уже взрослым.       Задумавшись об отцовстве и всем из этого вытекающем, Чонгук снова отвлекся от работы. Что-то она сегодня ему тяжко дается. Может, дело в головной боли или просто в отсутствии вдохновения, но работа встала, и Чонгук вздыхает, сложив руки на стол и уткнувшись в них лбом. Может, ему стоит немного схитрить и использовать свои старые наработки, которые он создавал, но нигде не использовал? Осталось найти их. При переезде он скидывал все, что может пригодиться в работе, в одну папку. Теперь только нужно вспомнить, куда он ее дел.       Поискав в ящиках кухни, куда Аюми иногда закидывает счета или чеки, он ничего не находит и идет к шкафу, доставая оттуда по очереди коробки с вещами, которые они редко используют. Ничего не найдя в своих коробках, он вытаскивает коробки Аюми, подумав, что мог туда положить по запарке. В ее коробках в основном какие-то распечатки, тетради и блокноты. Не похоже, чтобы его папка могла оказаться среди них.       Он уже собирается поставить все коробки на место, как замечает уголок синей папки на самом верху, под зимними вещами. Ну, слава Богу, а то он уже подумал, что оставил ее где-нибудь в общежитии или потерял при переезде. Он тянет папку за край, вытаскивая из-под вещей, кидает на стол к ноутбуку и убирает коробки обратно в шкаф.       Усевшись обратно за стол, он открывает папку, чтобы просмотреть, что в ней есть такого, что могло бы ему сейчас пригодиться, но внутри не обнаруживает своих бумаг. Это не его папка. Судя по тому, что на бумаге внутри написано по-японски, это какие-то документы Аюми. Он перелистывает их, совершенно ничего не понимая в японском, и только в конце находит знакомые корейские буквы. На документах стоит эмблема их университета, и он с интересом достает листы из-под самого низа.       — Переведена в Токийский университет, — бубнит Чонгук себе под нос, пробегая взглядом по строчкам и хмурясь. — Чего…       На бумагах стоит позавчерашняя дата, и Чонгук задумывается. Позавчера Аюми видели в университете, она заходила в деканат. Следовательно, она приходила за этими документами. Чонгук еще больше хмурит лоб, пытаясь сообразить, что все это означает. Зачем Аюми переводиться в Токийский университет, если она все еще в академическом отпуске и совершенно точно планирует доучиваться в Сеульском. Чонгук задумывается, снова и снова перебирая бумаги, и очухивается только когда слышит, как вставляется ключ в замочную скважину. Чонгук захлопывает папку и убирает туда, где ее взял.       — Уже вернулись? — интересуется он, замерев у шкафа, когда Аюми закатывает коляску в квартиру.       — На улице так жарко, что просто невозможно долго там находиться, — жалуется она, снимая сандалии и кепку. — А ты что делаешь?       — Ищу свою папку рабочую, ты не видела? В коробках не нашел.       — Наверное, она в пакете с твоими журналами по графике, под диваном.       — Точно.       Достав то, что искал, он возвращается к работе, но она по-прежнему не идет. Теперь его мысли целиком занимают найденные документы Аюми, и в голове словно шестеренки крутятся, когда он пытается понять, что она задумала. Он периодически бросает на нее взгляды, но она совершенно не выглядит так, словно ей нужно что-то сказать ему. Она выполняет свои каждодневные действия, ничего особенного: кормит ребенка, ходит с ним по квартире, щебеча о всякой ерунде, на которую тот откликается агуканьем и улыбками. Чонгук замечает, что она стала гораздо теплее с малышом, уделяет ему больше внимания. Конечно, если сравнивать ее с женой Юнги, она выглядит с ребенком на руках немного нелепо, словно ей самой неуютно и она порой не знает, что с ним делать, но она старается. Чонгук точно знает, что старается. А вот к самому Чонгуку она не относится уже так, как раньше. Может быть, их отношения просто не прошли проверку на прочность, но он видит, что она совершенно отдалилась от него. Словно она не видит в нем своего мужчину и смотрит на Чонгука лишь как на отца Уёна. Как на того, кто просто делит с ней обязанности по уходу и воспитанию ребенка. Чонгука это задевает. Возможно, между ними и не любовь, но, по крайней мере, Чонгук хочет, чтобы из них получилась семья, а не просто сожители с общим ребенком. Аюми же, судя по всему, не думает об этом. Чонгук видит, что ее влюбленность давно испарилась, так же, как и его. Но разница в том, что Чонгука такое положение дел не устраивает, и он пытается сделать хоть что-то, чтобы сохранить отношения, в то время как Аюми просто плывет по течению, отдаляясь все больше. Он видит, что ей не нужны их отношения. Возможно, она все еще здесь, потому что ей просто некуда деваться.       И Чонгука осеняет.

***

      Так и не доделав запланированную работу, Чонгук бросает все, как есть. Уён уснул, Аюми листает какую-то книгу. У Чонгука же в голове все мысли спутались и теперь стучат в висках. «Не может быть, не может быть», — думает Чонгук, засовывая ноги в кеды и хватая свои ключи.       — Ты куда-то уходишь? — спрашивает Аюми, отложив книгу.       — Да, мне нужно к Тэхёну съездить.       — Ты не возьмешь Уёна?       — В другой раз, — отмахивается Чонгук, заправляя волосы под кепку.       Чонгук вылетает из квартиры и направляется к метро, на ходу набирая Тэхёну, чтобы поинтересоваться, дома ли он. Тэхён удивляется внезапному звонку, наверняка совершенно уверенный, что Чонгук обижен и дуться будет до тех пор, пока тот ему сам не позвонит. У них всегда так происходит. Чонгук же по телефону взволнованно сообщает, что направляется к нему домой.       На пороге квартиры Тэхёна он появляется весь перевозбужденный и взъерошенный, и Тэхён молча пропускает его внутрь.       — Ты один? — интересуется Чонгук, скидывая обувь.       — Чимин на работе, — отвечает Тэхён и идет вслед за ним на кухню. Чонгук усаживается за стол и нервно жует нижнюю губу, решая, с чего начать. — Что-то случилось?       — Пока нет, но… — выдыхает он.       — Но что? Что-то с ребенком? — начинает беспокоиться Тэхён. Он опирается бедрами о кухонную тумбу и складывает на груди руки, выжидательно глядя на Чонгука.       — Нет, с Уёном все нормально, — качает головой он.       — Да хватит тянуть уже! Говори, что происходит! — повышает голос Тэхён.       — В общем, позавчера, когда у меня был экзамен, а Уён был с тобой, Аюми ходила в деканат.       — И?       — Я не знаю, ходила ли она туда вместо посещения психотерапевта или после него, но…       — Ты думаешь, что Аюми врёт, что посещает врача? Но все же видят, что ей помогают встречи с психотерапевтом.       — Нет, я не думаю. Я знаю, что она ходит к нему. Она справилась с депрессией, стала нормально воспринимать ребёнка и все такое. Дело не в этом, Тэ.       — Так а в чем? Ты можешь нормально объяснить? Бесишь уже со своими загадками, — ворчит Тэхён.       — Да я говорю, но ты перебиваешь! — возмущается в ответ Чонгук, но сразу замолкает под рассерженным взглядом друга. — Ладно, ладно. Так вот. Я сегодня искал кое-что в наших вещах и нашел папку Аюми с документами. Большая часть из них была на японском, но там были документы и на корейском тоже. Они были с логотипом и печатями нашего универа. Там был перевод в Токийский университет. С позавчерашней датой.       Чонгук заканчивает, и Тэхён опускается на стул перед ним, округлив глаза и от удивления приоткрыв рот.       — Ничего себе… — шепчет Тэхён. — Так ты думаешь, что Аюми хочет вернуться домой?..       — Судя по всему, так и есть, — кивает Чонгук, нервно вычерчивая пальцем невидимые узоры на столе. — У нее улучшилось настроение, она стала много времени проводить с Уёном, привыкла к нему, но при этом наши отношения где-то в заднице. Я думаю, что она хочет просто уехать обратно к родителям и доучиваться там. Там и Уёна есть с кем оставлять, родни же целая куча.       — Но она заберет Уёна, Чонгук, — в ужасе выдыхает Тэхён. — Ты что, не понимаешь? Ты должен ее остановить!       — Она его мама, Тэ. Если она хочет уехать, то… — Чонгук вздыхает. Кажется, он только начинает осознавать, что Аюми действительно собирается уйти от него. Он сам еще толком не понял, что чувствует по этому поводу. Смятение и растерянность, но что еще? — Я же не могу запретить ей. И насильно держать рядом с собой тоже не могу. Наши отношения уже не те.       — Но я думал, что вы друг друга любите.       — Я уже не думаю, что это была любовь. Влюбленность — возможно. Но все изменилось. Теперь все по-другому. Я хочу сохранить эти отношения, потому что Аюми мне небезразлична, она мне не чужая. У нас ребенок, в конце концов. Но как ты мне предлагаешь держать ее? Силой?       — Но она уедет с Уёном…       — Она же не запретит мне видеться с ним. Какой ей резон это делать? Наверняка, я в любое время смогу прилетать к нему, брать его к себе на каникулы, когда он немного подрастет. Мы можем вместе летать, если ты захочешь. А когда он станет старше, он сможет летать сюда сам.       Тэхён удрученно качает головой.       — Мне кажется, ты сам не понял, что происходит, Чонгук, и чем это всё для тебя обернётся. Ты увидел клочок мнимой свободы и обрадовался. Но как только Аюми уедет и заберет ребенка, ты поймешь, что не должен был этого допустить. Твой ребенок будет расти вдали от тебя. Ты уверен, что Аюми не найдет себе другого и что Уён не будет звать его папой?       Чонгук молчит. Он думал об этом всю дорогу до дома Тэхёна. Он любит Уёна, очень любит. Но, откровенно говоря, из них с Аюми не выходит семьи, как бы он ни старался, и Чонгук знает, что они поспешили со всей этой совместной жизнью, сглупили с беременностью… Чонгук знает, что они оба наделали ошибок, но ничего уже не вернешь. Если Аюми захочет жить в Японии, он не будет ее держать, он просто не имеет права. Он будет скучать по сыну, да и по Аюми будет скучать, но он уже сделал все, что было в его силах, и если Аюми его не любит, если не видит его тем человеком, с кем хочет прожить жизнь, пусть даже он отец ее ребёнка, то Чонгук смирится. Будет тяжело, но они должны справиться и с этим тоже. Но Чонгук ни в коем случае не собирается отказываться от Уёна. Они решат что-нибудь. Есть ведь дети, живущие на две страны из-за разведенных родителей. Такое случается.       — Поговори с Аюми, Чонгук. Пока не поздно, — просит Тэхён.       — Я думаю, она сама должна поговорить со мной, когда решит, что пора. Я не хочу давить на нее, ты же знаешь, как она все болезненно воспринимает. Думаю, она сама не сегодня завтра заведет об этом разговор. Ей просто нужно время, чтобы собраться с мыслями. Когда она решит поговорить, мы все обсудим.       У Тэхёна звонит телефон, и он на секунды отвлекается от тяжелых мыслей, которыми его озадачил Чонгук.       — Ты спал что ли? — интересуется Чимин, когда Тэхён принимает вызов. Чонгуку, сидящему рядом, хорошо слышен их разговор. — Голос странный.       — Нет, не спал. Чонгук приехал.       — Ссоритесь? Это он расстроил тебя?       — Нет, Чимин, все в порядке, — заверяет Тэхён.       Чонгук закатывает глаза.       — Приеду — проверю, — усмехается он. — Ладно. Я уже вышел, скоро буду у тебя.       Тэхён угукает в трубку и откладывает телефон в сторону, снова смотря на него. Он словно изучает, пытается понять, что Чонгук чувствует на самом деле, но наверняка видит перед собой лишь растерянного мальчишку, который сам не знает, как относиться к происходящему и что вообще делать. Потому что Чонгук и правда не знает.       — Смотришь на меня так, будто я во всем виноват, — бурчит он.       — Я не думаю, что ты в чем-то виноват, Гук. Но я опасаюсь, как бы ты не наделал ошибок, о которых потом всю жизнь будешь жалеть.       — Ты так говоришь, будто Аюми правда увезет Уёна на южный полюс и не позволит с ним видеться.       — Жизнь странная штука. Ты никогда не знаешь, что будет дальше. Когда ты пришел помочь симпатичной первокурснице-иностранке подготовить бюллетени для выборов в студсовет, потому что тебя попросил замдекана, ты мог представить, что через два года у вас с ней родится сын? Не мог. Ты никогда не угадаешь, что ждет тебя через год, через два, через десять. Я просто надеюсь, что, когда вернусь из командировки, не застану тебя одного.       Они больше не обсуждают Аюми и ее грядущий уход. Каждый погружается в свои мысли. Тэхён принимается готовить ужин, Чонгук молча помогает. Идти домой у него нет никакого желания. Нет желания быть рядом с Аюми и размышлять, о чем она думает, какие у нее планы и когда она собирается его в них посвятить. Нет желания смотреть на Уёна и пытаться понять, насколько сильно он будет скучать по нему, когда его увезут в другую страну. Безусловно, свобода очень заманчива. Она кажется такой желанной и сладкой, что Чонгук, сам того не замечая, представляет, как просыпается в пустой квартире, бодрый и отдохнувший. Просыпается не от того, что плачет ребенок, а просто потому что выспался. Представляет, что больше не нужно думать, хватит ли тех денег, которые он заработал, ведь ему одному не так много надо. Конечно, он будет отправлять деньги для сына, но это все равно будет несравнимо с тем, сколько забот и затрат он имеет сейчас. Он представляет, что сможет планировать свое время и свои дела, не опираясь на то, в какое время Уён спит, а в какое – бодрствует; в какое время у Аюми прием у врача и когда ему нужно будет ее заменить и побыть с ребенком.       А потом он думает, будет ли Аюми разговаривать с Уёном на корейском? Или предпочтет забыть Корею навсегда? Ведь вряд ли она собирается и дальше связывать с этой страной свою жизнь, если решила вернуться на родину. Тогда Чонгуку будет тяжело, он не сможет разговаривать со своим сыном. Это озадачивает его. Ладно, в любом случае, они с Аюми придут к тому, что сядут и спокойно все обсудят. Они все решат как взрослые люди.       Хлопает входная дверь, и спустя минуту на кухне появляется Чимин, одетый в свою служебную форму, в которой выглядит статно и мужественно, что Чонгук с неохотой признает. Он кладет ладони на талию Тэхёна, который стоит у плиты и помешивает соус, и целует его в плечо. Чонгук в этот момент не знает, куда себя деть, вмиг ощутив себя лишним, и продолжает нарезать тофу, уперев в него взгляд.       Когда Чимин отрывается от Тэхёна, урвав еще пару поцелуев, от которых Тэхёну, судя по всему, тоже становится неловко, Чонгук поднимает голову, и они одаривают друг друга недовольными взглядами. Чимин, кажется, еле сдерживается, чтобы не хмыкнуть. Еще позавчера Чонгук ускакал отсюда, изображая глубокую обиду, а уже сегодня как ни в чем не бывало сидит тут, сверлит Чимина взглядом. Наверняка он так и думает.       — Иди переоденься, ужин почти готов, — просит Тэхён, выключая конфорку.       Чимин уходит в спальню, оставляя друзей на кухне вдвоём. У Чонгука полное негодование во взгляде, когда тот скрывается за дверью.       — Он что, теперь живет здесь? — возмущается шепотом Чонгук, тыча ножом в сторону спальни.       — А ты против? — приподнимает брови Тэхён.       Чонгук насупливается, сжимая губы, и ничего не отвечает. Еще никогда он не испытывал к кому-либо большей неприязни, как к этому новому хахалю Тэхёна, который выводит из себя только одним своим самоуверенным видом. Иногда Чонгук думает, как прекрасно было бы вынудить его свалить отсюда навсегда. Но потом он думает, что Тэхён наверняка расстроился бы. Хорошо, Чонгук потерпит этого индюка ради Тэхёна.       Оглядываясь назад, он вспоминает времена, когда Тэхён встречался с Юнги. Несмотря на то, что у них с Юнги постоянно были какие-то склоки и перепалки, он никогда не ощущал себя лишним, а вся их вражда носила скорее какой-то шутливый ребяческий характер. Да они и были тогда совсем пацанами. Да, тогда он спал и видел, как Юнги, наконец, отвалит от Тэхёна и они смогут проводить время без него. Сейчас Чонгук думает, что это была просто какая-то детская дружеская ревность. Так бывает, когда один друг встречает кого-то особенного и сосредотачивается на нем, порой забывая о своих друзьях, родных. Сейчас, по прошествии нескольких лет, Чонгук думает, что лучше бы Тэхён встречался с Юнги, а не с Пак Чимином.       Чонгук всегда чувствовал себя особенно уютно у Тэхёна дома. Здесь было комфортно, он мог расслабиться, выговориться, найти поддержку и знал, что здесь он всегда желанный гость. Теперь же, с появлением Чимина, он чувствует себя лишним. В кухне висит тяжелое молчание, разбавляемое только редкими перебрасываниями фраз между Тэхёном и Чимином. Чонгук старается съесть свою порцию как можно быстрее и уйти, оставив их наедине, ведь совершенно очевидно, что Тэхёну между ними неловко, а Чимин как всегда настроен не особо дружелюбно и уступать Чонгуку точно не станет. Поэтому уйдет Чонгук.       Тэхён вызывается проводить Чонгука, пока Чимин убирает со стола посуду, и идет вслед за ним в прихожую.       — Слушай, Гук. Я хотел бы посидеть с Уёном, прежде чем уеду в командировку.       — Тэ, ты же не думаешь, что Аюми вот так сразу…       — Я не знаю, что думать. Я просто не хочу потом жалеть.       — Хорошо, я понял. Я позвоню на днях. Может, приедем к тебе или погуляем, если будет не слишком жарко.       — Можно съездить в Эверлэнд и погулять там.       Чонгук, заулыбавшись, кивает. Тэхён отлично знает, что он любит там бывать. Раньше они зависали на аттракционах почти каждые выходные, если хватало карманных денег.       — Кстати, как твои ребра? Ты сделал рентген?       — Да, сразу же позвонил Юнги и сделал в его больнице. Ничего страшного, просто ушиб. Переломов нет.       — И слава богу, — отвечает Чонгук, метнув взгляд в сторону кухни.       На прощание Чонгук обхватывает Тэхёна руками, прижимая к себе, и прикрывает глаза, осторожно вдыхая теплый аромат, в котором можно узнать запах шампуня, кондиционера для белья и мятной жвачки. Их прерывает Чимин, вышедший из кухни, и Чонгук отстраняется от Тэхёна, выпуская из своих рук.       — Я тебе позвоню, — обещает он и уходит.

***

      Чимин какое-то время молчит, смотря на погрустневшего Тэхёна, но Тэхён не спешит ничем делиться. Он идет в гостиную, включая на ходу телевизор, и заваливается на диван, оставляя место для Чимина, чем тот и пользуется, плюхаясь рядом.       — Почему мне кажется, что вы все-таки ссорились? Я твое настроение уже могу угадывать в зависимости от его визитов.       — Нет, все не так, — качает головой Тэхён.       — А как?       — Кажется, Аюми собирается вернуться в Японию.       — Тебя это расстраивает? Твой дружок вроде не выглядел таким уж опечаленным.       — Меня расстраивает то, что я перестану видеть Уёна. И перестань цепляться к Чонгуку. Что он тебе сделал? Я не понимаю вашей неприязни друг к другу.       — Мне он ничего не сделал. Но я смотрю на его отношение к тебе, и мне оно не нравится. — Чимин проводит носом по виску Тэхёна и двигает его к себе ближе, укладывая на свое плечо и обнимая. — Тэ, ты потрясающий человек. Ты ради него и его ребенка готов в лепешку расшибиться. Но он воспринимает это как должное. Он пользуется твоими… тобой. А насчет ребенка — я знаю, это сложно, но тебе не нужно было так к нему привязываться. Жизнь ведь как угодно может обернуться. Вас может раскидать по разным концам мира, и я не думаю, что Чонгук будет убиваться из-за этого так же, как ты. Я очень не хочу, чтобы ты страдал. Мне жаль, если наши с Чонгуком плохие отношения расстраивают тебя. Я постараюсь стать терпимее к нему.       — Ты просто очень плохо знаешь его, Чимин. Поверь мне, ведь я дружу с ним с детства. Чонгук не пользуется, он точно так же умеет отдавать, просто я ничего не прошу. Он все-таки младше, хоть и не намного, и мне кажется, что это всегда было определяющим в нашей дружбе. Да, я больше забочусь, но также я знаю, что Чонгук тоже пойдет на многое ради меня.       — Надеюсь, что так и есть. Мне нравятся твои друзья, и я думаю, что ты неплохо разбираешься в людях. Может, мне и правда стоит стать терпимее. Или, может, я просто ревную, — улыбается Чимин и чувствует острый тычок в ребра.       Наклонившись, он приподнимает лицо Тэхёна за подбородок и накрывает его губы своими, мягко целуя, чтобы хоть на чуть-чуть избавить его от тяжелых мыслей. Ему не нравится, когда Тэхён грустит. Тэхён отвечает, обнимая его за шею и зарываясь пальцами в его волосы на затылке. В чужих руках становится спокойнее. Он любит это чувство, когда можно отпустить себя и хоть немного побыть слабым и уязвимым. Все проблемы и печали можно оставить на утро.