-19-
5 июня 2020 г., 13:07
Чонгук думал, что будет очень долго страдать по своей судьбе и нелегкой доле отца-одиночки, но на деле оказалось, что страдать совершенно некогда. Спустя недели полторы после ухода Аюми Чонгук вдруг осознает, что у него больше нет времени ни на университетский спортзал, который он привык посещать хотя бы пару-тройку раз в неделю, ни на нормальный полноценный сон, ни даже на работу в том объеме, в котором он привык. Заказы пришлось значительно сократить, ведь Уён требовал от отца почти любую свободную минуту, а в те счастливые моменты, когда он, наконец, засыпал, Чонгук валился без ног рядом с ним и просыпался лишь тогда, когда Уён начинал плакать, требуя еды или смены подгузника. К концу первого месяца у Чонгука выработалось расписание: ежедневная уборка дома, потому что ребёнок не может жить в грязи, а он тем временем уже умеет переворачиваться со спинки на животик и делает неумелые попытки сесть. Скоро и вовсе поползет, и Чонгук не хотел бы, чтобы он собирал ладошками грязь с пола. Дважды в неделю у него стирка и поход в супермаркет за овощными и фруктовыми пюрешками, потому что у Уёна начался прикорм, о тонкостях которого ему поведал Юнги. Занятия в спортзале он заменил на тренировки дома, и это жутко нравится Уёну, особенно когда Чонгук кидает на пол сложенный плед, укладывает на него малыша, размещает руки по обе стороны от него и отжимается, при каждом опускании корпуса чмокая смеющегося ребенка в щеки.
Тэхён, по совету все того же незаменимого Юнги, подарил им двоим абонемент в фитнес-центр, чтобы Чонгук водил Уёна в бассейн и сам мог заглядывать в тренажерный зал, но у Чонгука все никак не получалось вклинить посещение бассейна в свои и без того загруженные будни. Особенно сейчас, когда начался последний семестр в университете. Чонгук с началом учебы совсем забыл, что такое сон и отдых. Благо хоть есть с кем оставлять Уёна, когда он на учёбе: по понедельникам и пятницам с ним сидит Тэхён, который в эти дни работает из дома или вовсе отдыхает; по вторникам и четвергам с Уёном сидит жена Юнги, тоже не оставшаяся в стороне от сложного положения Чонгука. В среду Уён остаётся с Намджуном или Сокджином. Те на нем отрабатывают навыки, которые неизвестно, понадобятся ли им в жизни, но они очень бы хотели. Сокджин часто говорит, что, глядя на Уёна, просто невозможно не хотеть себе точно такого же.
До бассейна Чонгук, наконец, доходит, когда Тэхён начинает расстраиваться, что они не пользуются его подарком, да и Уёну, которому уже больше четырех месяцев, было бы полезно, о чем ему тоже напоминает друг. Чонгук выбирает субботнее утро, складывает в свою спортивную сумку плавки, полотенце и прочие нужные для посещения бассейна вещи и с воодушевлением отправляется в фитнес-центр, радуясь, что появилось хоть какое-то разнообразие в их одинаковых днях.
Весь энтузиазм Чонгука угасает, когда он понимает, что посещение бассейна с ребенком — это групповые занятия с тренером среди молодых мамочек с такими же младенцами в руках. Совсем поникает Чонгук, когда понимает, что среди них он единственный мужчина. Нервно сглотнув, он пытается игнорировать тот факт, что все они пялятся на него. Ему кажется, будто он голым в бассейн заявился, а вовсе не в плавках. Чонгук тут же мысленно корит себя за то, что за последнее время немного потерял форму и уже не выглядит так хорошо, как раньше. Нужно срочно отладить режим с нормальными тренировками и питанием, только как это сделать, совмещая учёбу, работу и воспитание грудничка?
Сначала молодые мамы разглядывают его с интересом. Чуть позже, когда приходит девушка-тренер и тоже с улыбкой замечает, что среди них появился единственный папа, все начинают поглядывать на него с умилением. Чонгуку приходится представиться и рассказать немного об Уёне прежде, чем они начинают делать с малышами упражнения, во время которых он продолжает ловить на себе любопытные взгляды. Занятие, к счастью, не длится долго, и Чонгук, красный как вареный рак, несется с ребенком в машину Тэхёна, как только все это заканчивается. Он не стал даже высушивать свои волосы, лишь бы убраться оттуда скорее.
— Мы больше туда не пойдём, — выпаливает он, уложив Уёна в люльку и усевшись на переднее пассажирское.
— Почему? — удивляется Тэхён. — Что не так? Это хороший центр, и тренер отличная, мне ее Юнги посоветовал. Они тоже к ней ходили.
— Там были одни девушки с детьми! Ни одного отца! Они все на меня пялились!
— Что ты там говорил про то, что молодые папочки сексуальные? — покатывается со смеху Тэхён, смотря на его смущенное лицо.
— Я выглядел, как посмешище!
— Не думаю, что с твоим телом ты мог выглядеть, как посмешище.
— У меня уже давно не такое тело, — бурчит Чонгук.
— Я видел его буквально недавно, все с ним в порядке. Не прибедняйся. Наверняка они просто представляли тебя в своих постелях. Это должно льстить, а не смущать.
— Можно я больше не буду туда ходить?..
— Нельзя, — с играющей на губах улыбкой отвечает Тэхён. — Уёну это полезно. Ты же хочешь, чтобы он рос здоровым?
Чонгук с тяжелым вздохом кивает, и Тэхён заводит машину, чтобы закинуть их домой. Чонгук предлагает ему остаться на обед, и по пути они заезжают в кафе, беря с собой еду навынос. Дома он перекладывает уснувшего по дороге ребенка в кроватку, пока Тэхён распаковывает их обед и раскладывает его по тарелкам.
— А кимчи нет? — заглядывает Тэхён в холодильник, обнаруживая тот практически пустым. Внутри стоят только баночки с детским пюре, упаковка какого-то соуса и недоеденный покупной сэндвич, завёрнутый обратно в упаковку. — Чонгук, чем ты питаешься?
— Обычно покупаю что-нибудь в магазине, а что? — шепотом спрашивает Чонгук, укрывая малыша легким одеяльцем и отходя от кроватки.
Тэхён вздыхает, закрывает холодильник и усаживается за стол, пытливо смотря на Чонгука.
— У тебя нет денег, Чонгук? — спрашивает он, и Чонгук на доли секунды тушуется.
— Есть у меня деньги, — ровно отвечает он, усаживаясь напротив и притягивая к себе свою порцию чачжанмёна, от аромата которого начинает урчать в желудке.
— Намджун сказал мне, что ты занял у него крупную сумму.
— Предатель, — стискивает челюсти Чонгук, что не уходит от внимательного взгляда Тэхёна.
— Почему ты не спросил их у меня? На что нужны были эти деньги?
Чонгук молчит некоторое время. Он был так сильно голоден, но теперь смотрит на свою лапшу и понимает, что кусок больше в горло не лезет. Тэхён продолжает смотреть на него в ожидании ответа, и ему ничего не остается, как ответить.
— Заканчивается аренда квартиры. Мне нужно с чего-то оплатить следующие три месяца, но заказов из-за учебы и Уёна я сейчас беру немного, поэтому пришлось часть суммы занять у Намджуна. А ты и так тратишь на нас много денег.
— Ясно, — помрачнев, отвечает Тэхён.
***
Тэхён, уйдя от Чонгука, весь оставшийся день размышляет о сложившейся ситуации. О том, что Намджуну занятые деньги он отдал, Тэхён решает умолчать, чтобы не спровоцировать ссору с Чонгуком, который обязательно разозлится. Однако это все равно ситуацию не решает. У Чонгука по-прежнему выпускной семестр в университете, младенец на руках, непостоянная работа, на которую стало в разы меньше времени, и никакого собственного угла, не считая арендованной квартиры, за которую нужно чем-то платить так, чтобы еще оставалось на жизнь. Он так и думал, что Чонгук только улыбается, будто у них с Уёном все налаживается, будто они привыкают жить вдвоем и все идет по плану. Тэхён корит себя, что мог бы и сам догадаться, что не все в порядке, хотя бы по тому, каким усталым выглядит Чонгук. Чонгук пытается казаться сильным, показывает, что он освоился и начал неплохо справляться, лишь бы не выглядеть таким жалким. Чонгук же ненавидит это. Даже Тэхёну не хочет показывать свои слабости. Вечером у него остается Чимин, и Тэхён замечает, что тот тоже задумчив и чем-то словно обременен. Они лежат в постели, укрывшись по пояс одеялом, и смотрят какой-то выбранный наобум фильм. Тэхён положил голову на плечо Чимина и вырисовывает пальцем незамысловатые узоры на его груди. Чимин, обнимая его одной рукой за талию, смотрит в экран плазмы, висящей на стене напротив кровати, но мыслями словно вовсе не здесь. Тэхён тайком разглядывает его из-под полуприкрытых ресниц, чего Чимин совершенно не замечает. Он рассмотрел слегка нахмуренные брови, меж которых залегла едва заметная морщинка; вслушался в дыхание, иногда переходящее в тихие грузные вздохи. Пройдясь по тонким чертам лица, Тэхён обводит взглядом пухлые губы и переходит на красивую линию челюсти. Не удержавшись, он приникает к ней губами, оставляя вдоль нее поцелуи. Чимин улыбается и гладит его по щеке. Настроение Тэхёна вовсе не о нежностях, и он подползает еще ближе, накрывая грудь Чимина своей и целуя его губы. Чимин на поцелуй отвечает, но не делает никакого поползновения забраться руками под одеяло, под которым на них обоих ничего нет, и даже практически не касается Тэхёна, просто оставив ладонь лежащей на его голой пояснице. — Что-то случилось? — разорвав поцелуй, Тэхён внимательно смотрит на Чимина. — Настроения просто нет. — Чимин проводит по губам Тэхёна пальцами и выдает невеселую улыбку. — Час назад у тебя было настроение, — напоминает Тэхён, скосив глаза на их обнаженные тела, прикрытые светлой тканью одеяла. — Вспомнил просто кое-что. — Поделишься? Чимин, немного подумав, кивает. — Ко мне вчера вечером приходила мама Хосока. — Мама Хосока? — хмуро переспрашивает Тэхён. — Твоего бывшего, который мне ввалил? — Да. — И что ей от тебя нужно было? — У Хосока некоторые проблемы. С агрессией. Он может завалить тест на работе, и тогда его могут уволить. — Чимин подавленно вздыхает и отворачивается, глядя в окно, за которым давно уже ночь. — Это разве твоя проблема? Чего вообще хочет его мать? Чтобы ты сходил за него тест сдал или что? — начинает возмущаться Тэхён. — Нет, конечно. Она хочет, чтобы я с ним поговорил. — С какой целью? Чего она добьется вашим разговором? — Хосок меня послушает. И его мама знает это. Она так плакала, когда просила меня. Мне небезразлично это, понимаешь… — Я понимаю, — соглашается Тэхён, усаживаясь на постели, складывая по-турецки ноги и прикрываясь одним концом одеяла. — Я понимаю, что он тебе не чужой, что вы очень долго были вместе. Но, Чимин, ты не виноват, что у него беды с головой. Не ты должен ему помогать, а специалист. Я знаю, что ты сейчас вовсе не разрешения моего просишь, но я против, чтобы ты к нему ходил. — Я уже решил, что съезжу завтра к нему. Я хочу поговорить с ним. Если это хоть чем-то поможет, я попробую это сделать. Не сердись на меня. — Чимин притягивает Тэхёна обратно к себе и целует, пытаясь загладить вину. Тэхён себя увлечь не дает и спустя минуту отрывается от него, снова принимая исходное положение. Решая, что, раз уж у них тут минутка откровений, ему тоже нужно кое-что сказать, о чем он думал весь сегодняшний день, с того момента, как вернулся домой от Чонгука. — Я тоже хочу поделиться, — говорит Тэхён, взяв ладонь Чимина в свои руки. — Это касается Чонгука и Уёна. Чимин ощутимо напрягается, внимательно смотря на него, но перебить не решается. Он опускает взгляд на их сцепленные ладони, наблюдая, как Тэхён играет пальцами с тонким браслетом на его запястье. — Я вчера случайно узнал, что у Чонгука не все в порядке. Ему нужно платить за аренду квартиры, а платить не с чего. Он назанимал, но отдавать ему тоже будет не с чего. А сегодня я увидел, что у него даже на продукты не хватает денег. Все уходит на ребенка и на то, чтобы отложить на аренду квартиры. В общем… я весь день думал, как ему помочь, и решил, что самым оптимальным в этой ситуации будет предложить ему переехать ко мне. Здесь ему не придется думать об оплате, будет больше времени, чтобы работать, да и прокормить их я в состоянии. Они не будут ни в чем нуждаться. Чимин несколько секунд тяжелым взглядом смотрит на Тэхёна, будто пытаясь понять, пошутил тот или нет, но Тэхён остается серьезным. — Это что, единственный выход? Почему нельзя просто помочь ему деньгами? — Во-первых, он не возьмет. А если и возьмет, то будет горбатиться еще больше, чтобы их отдать. А этого я не могу допустить, потому что Уёну нужен нормальный и полный сил отец, а не его изможденная тень. Чимин, ты бы видел его… он с начала учебного семестра совсем сдал… он толком не ест, толком не спит. Сколько еще он так протянет? — А ты мать Тереза, — кивает Чимин. — Прямо как ты, — намекает Тэхён на предыдущий разговор о Хосоке. — Только вот Чонгук мне лучший друг, родной человек. А тебе Хосок бывший, и вас больше ничего не связывает кроме его неустойчивой психики. Чувствуешь эту разницу? — Почему мне кажется, что с переездом сюда Чонгука наши отношения будут задвинуты на второй план? — погрустнев, спрашивает Чимин. — Ты и так их чрезмерно опекаешь, словно они оба твои дети. Не канут ли в лету наши отношения после их переезда? — Этого не произойдёт! Чонгук никак нам не помешает! В конце концов, это ведь временная вынужденная мера, пока Чонгук не встанет на ноги! Потом все вернётся на свои места. — Тэхён перекидывает ногу через Чимина, усаживаясь на его бедра, и тянется к нему, преданно смотря в глаза. — Ничего не изменится. Чонгук и сам не захочет нас стеснять, поэтому ты даже не заметишь разницы! А потом он получит диплом, начнет нормально зарабатывать, Уёна можно будет отдать в ясли, и он найдет для себя подходящее жилье! — Хорошо. Как скажешь, — безрадостно соглашается Чимин. — Твой друг, твой дом. Поступай так, как считаешь правильным. — Ты самый лучший, — улыбается Тэхён, целуя Чимина в губы и стягивая с них одеяло. — Я знал, что ты меня поймёшь.***
Следующим утром Тэхён и Чимин встают поздно, еще немного понежившись в объятиях друг друга, прежде чем отправиться в душ, а потом – на кухню. Они уснули глубокой ночью, будто пытаясь насытиться уединением на недели вперед, поэтому оба чувствовали себя все еще немного сонно за завтраком. Несмотря на это, Тэхён испытывал какую-то волнительную радость в ожидании того момента, когда приедет к Чонгуку и заберет их с Уёном к себе. Тот, конечно, сначала будет отказываться, возможно, даже рассердится, но Тэхён в своем плане не сомневается. Позавтракав и собравшись, Тэхён отвозит Чимина к дому, где живет Хосок, и тот просит потом его отсюда не забирать — сам доберется. Взяв с него обещание быть осторожным, Тэхён прощается нежным поцелуем, и Чимин уходит. Подождав, пока он скроется в подъезде, Тэхён выруливает из симпатичного двора многоэтажки и едет к Чонгуку. По пути он заезжает в супермаркет, купив немного нормальных продуктов, думая, что Чонгук наверняка снова завтракал какой-нибудь готовой магазинной хренью. Если вообще завтракал. А в их квартире жизнь кипит с самого утра: по телевизору играет какой-то музыкальный канал, шумит стиральная машинка и чайник, Уён агукает, лежа в кроватке и задрав кверху ноги, ловя их ладошками, а Чонгук ходит вокруг него с бутылочкой, ожидая, когда смесь в ней немного остынет. В очередной раз капнув немного себе на запястье и слизав, Чонгук решает, что оно уже вполне пригодно для кормления. Тэхён, готовя обед на кухне Чонгука, наблюдает за ними, и с его губ не сходит мечтательная улыбка. Тэхён думает, что скоро так будет выглядеть каждый его день, и от этой мысли в груди разливается тепло. Накормив ребенка и еще немного с ним походив, Чонгук укладывает его в кроватку, оставив рядом пару ярких игрушек, которые Уён любит разглядывать, и возвращается к Тэхёну, у которого уже все готово. — Пахнет умопомрачительно. — Чонгук с удовольствием втягивает в себя приятный аромат горячего обеда и улыбается, когда перед ним опускается тарелка. — Но вообще я и сам мог приготовить. — Конечно, мог, — соглашается с ним Тэхён. — Вот в следующий раз меня и покормишь. — Хорошо. — Чонгук кивает и принимается орудовать палочками и ложкой. После невольной голодовки вкус риса кажется особенно божественным. Он не сдерживается, мурлыкая от того, насколько все вкусно. Тэхён наблюдает за ним с улыбкой на губах. Чонгук похож на голодного воробушка, усталого и растрепанного. Его волос сегодня еще не касалась расческа, и Тэхён борется с собой, чтобы не запустить в черные пряди свои пальцы, растрепать еще больше и почувствовать их мягкость. Чтобы отвлечься от этих порывов, он решает перейти непосредственно к тому, зачем приехал. Нет смысла ходить вокруг да около. Чем быстрее они все решат, тем спокойнее им всем станет. Особенно Тэхёну, конечно. Он в мыслях уже распланировал все до мелочей. Оставалось только получить согласие Чонгука, чтобы претворить свой план в жизнь. — У меня к тебе есть деловое предложение, между прочим, — ненавязчиво начинает Тэхён. — Прям таки деловое? — жуя, усмехается Чонгук. — Ага. Как ты смотришь на то, чтобы не продлевать эту дорогущую аренду, а перебраться вместе с Уёном ко мне? Чонгук перестает жевать, внимательно глядя на друга, а тот, в свою очередь, выжидательно смотрит на него в ответ, надеясь исключительно на положительный ответ. — Плохо смотрю. — Ну почему? — разочарованно восклицает Тэхён. — У тебя одна спальня в квартире, Чимин у тебя практически живет. Мы будем мешать. — Большего бреда в жизни не слышал! Во-первых, моя квартира способна без проблем поместить в себя еще полтора человека. Во-вторых, Чимин со мной не живет, а просто иногда остается, и он не против того, что вы переедете ко мне! — на последнем пункте Тэхён, конечно, немного покривил душой, но чего не сделаешь в благих целях. — В-третьих, это ведь не навсегда, а пока ты хотя бы университет не окончишь! — У меня такое ощущение, что мое мнение вовсе не учитывается, а спросил ты просто для галочки, — усмехается Чонгук. — Я хочу как лучше для вас с Уёном. А лучше вам будет со мной, и ты это прекрасно понимаешь. Так что не выделывайся, а собирай вещи. Когда тебе аренду нужно продлевать? — В среду. — Вот, как раз у тебя есть несколько дней на переезд! А деньги Намджуну я отдал, — как бы между прочим добавляет Тэхён. — Ты… что? Тэхён!***
К среде все вещи Чонгука, не без помощи Сокджина и Юнги, перевезены к Тэхёну. Для них он отдает свою спальню, из-за чего Чонгук очень долго возмущается, и, пока тот возится на кухне с сыном и его смесями, он собирает кроватку в их новой комнате и застилает ее свежим бельем. В квартире сразу становится теплее и уютнее с того момента, как по ней начинает раздаваться детское гуление и воркование Чонгука, разговаривающего с малышом. Тэхён даже не пытается стереть с лица улыбку, вовсе не скрывая, что безумно рад их переезду. Жить вместе с Чонгуком и Уёном оказалось, как и предполагал Тэхён, восхитительно. Он чувствует себя их незаменимым центром вселенной, готовя завтраки и напоминая Чонгуку, что нужно поесть, когда он совсем уходит в работу; покупая в магазине смеси и решая, какое пюре понравится Уёну больше — из брокколи или цветной капусты, но в итоге берет пюре из кабачка; забирая расплакавшегося ночью ребенка к себе, чтобы Чонгук смог выспаться перед занятиями в университете. Проходит всего несколько дней, а Тэхёну кажется, словно это всегда было частью его жизни. Чонгук, однако, пытается не наглеть. По будням большую часть дня ребенком по-прежнему занимаются его друзья, но вечера и выходные дни он проводит с сыном самостоятельно. Обычно по выходным они выходят на прогулку, посещают бассейн, на котором все так же настаивает Тэхён. Уёну плескаться в воде, поддерживаемым сильными руками отца, очень нравится, и это, пожалуй, самый определяющий фактор того, почему Чонгук до сих пор ходит с ним в фитнес-центр. Мамочки из группы Уёна по плаванию оказываются вполне дружелюбными и милыми. К ним даже можно обратиться с вопросом, и они всегда с радостью отвечают, уже зная, что Чонгук воспитывает сына один, но не без помощи лучших друзей. Спустя несколько занятий в их компании он уже не чувствует себя настолько неловко и старается вообще отключать эти думы, целиком сосредотачиваясь на ребенке.***
Когда Чонгук в очередной раз собирает Уёна в бассейн, Тэхён вызывается свозить их, но Чонгук отказывается, говоря, что справится сам и они прекрасно доберутся на метро, а Тэхён может заняться своими делами. Тэхён, зная, что у Чимина сегодня тоже выходной, принимается вызванивать своего парня. Хоть они и договаривались встретиться только к вечеру, Тэхён решает, что момент упускать нельзя, и зовёт Чимина к себе. Чимин приезжает минут через сорок и Тэхён с порога налетает на него поцелуями, на ходу расстегивая на нем рубашку, пока тот скидывает обувь и обхватывает Тэхёна ладонями, теснее прижимая к себе. — А Чонгук где? — между поцелуями интересуется Чимин, пока Тэхён толкает его к дивану в гостиной, на котором он обитает после переезда к нему Чонгука и Уёна. — Они уехали в бассейн, часа через два-три вернутся, — выдыхает Тэхён, снова приникая к губам Чимина. Они толком не виделись некоторое время, пока Тэхён помогал Чонгуку обжиться. Привыкшее за последние несколько месяцев к регулярному сексу тело успело сильно соскучиться по ласке, и Тэхён спешит скорее избавить их от одежды, чтобы, наконец, почувствовать друг друга. Чимин отвечает с такой же прытью, гладя и целуя Тэхёна везде, где только может дотянуться, и Тэхён откликается на это негромкими, но соблазнительными стонами. Он в долгу тоже не остаётся и сразу проходится губами по всем самым чувствительным точкам Чимина, вызывая у того табун мурашек от возбуждения. У Тэхёна уже все готово, он не терял времени, пока ждал своего парня, поэтому почти сразу опускается на него, расставив колени по обе стороны от его бёдер, заставляя откинуть назад голову от удовольствия. Чимин кладет ладони на его ягодицы, помогая задать темп, пока Тэхён вовлекает его в безумный мокрый поцелуй, показывая, как сильно соскучился за те дни, что они не виделись.***
Чонгук, разочарованный тем, что зря только потратил почти час времени, смотрит на стеклянную дверь фитнес-клуба, на которой висит объявление о том, что бассейн закрыт на санитарный день. Делать, однако, больше нечего, и, немного прогулявшись, он с сидящим в слинге Уёном плетется обратно к метро. По пути он размышляет, что сразу по приезде домой лучше немного поработать, ведь вечером у Тэхёна свидание с Чимином, а значит ребенок будет целиком на нем. Уён уже подрос, он гораздо меньше спит и требует все больше общения, поэтому, пока он бодрствует, у Чонгука нет никаких шансов поработать. За этими мыслями он добирается до дома и открывает дверь ключами, которые Тэхён сделал специально для него и даже прицепил к ним какой-то забавный брелок. Войдя в квартиру, Чонгук застывает на пороге, округлив глаза смотря на развернувшуюся картину, от шока не в силах даже отвести взгляда. На диване гостиной, между разбросанных подушек и предметов одежды, сидит обнаженный Чимин, на него сверху ритмичными движениями опускается Тэхён. Между поблескиващими от смазки ягодицами которого скользит член, а по квартире раздаются характерные шлепки, стоны и шумное дыхание. — О, Боже мой, — с трудом выдавливает Чонгук, одной рукой придерживая Уёна, а второй закрывая себе глаза, хотя это уже бесполезно. Он успел всё разглядеть в мельчайших деталях. — Да что за черт, — выругивается Чимин, когда Тэхён прекращает движения бёдрами, замерев в таком же шоке, что и Чонгук. Чонгук, заалев до кончиков ушей, все так же держа ладонь на глазах, почти на ощупь пытается пробраться в спальню, едва не спотыкаясь на ходу. — Я… простите, я не хотел мешать… — бубнит Чон, ступая мимо них по направлению к комнате. — Не обращайте на нас внимание, нас тут нет. За Чонгуком захлопывается дверь в спальню, а в квартире повисает гробовая тишина. — Пиздец… — пристыжено утыкается в плечо Чимина Тэхён. — Так что ты там говорил о том, что Чонгук не помешает? Чимин недовольно поджимает губы и снимает с себя Тэхёна. Настроения и возбуждения как не бывало. Тэхён виновато опускает голову, вытирая себя салфеткой и натягивая белье.
