-20-
8 июня 2020 г., 15:09
Съедаемый неловкостью и стыдом, Тэхён решает не оставаться в квартире, а уйти с Чимином. Все равно планировали провести вечер в каком-нибудь приятном месте, а потом погулять. Перед уходом он хочет заглянуть к Чонгуку и даже заносит руку, чтобы негромко постучать в их с Уёном комнату, но так и не решается. Полностью собравшись, он молча уходит вместе с Чимином, который все так же хмурый и молчаливый.
Тэхёну тоже по поводу случившегося сказать особо нечего. Да, неловко и странно, но не смертельно ведь. Но Чимина, по всей видимости, это сильно разозлило. Он остается мрачным и неразговорчивым весь их ужин в небольшом китайском ресторанчике, и даже на прогулку после они отправляются молча.
Вечера стали по-осеннему прохладными, и Тэхён кутается в свою куртку, не зная, от чего ему неуютно больше — от свежего ветерка, доносящегося с реки, вдоль которой они прогуливаются, или от холода между ними. Чимин даже за руку его не берет, хотя обычно не стесняется подобных невинных проявлений чувств на публике.
Молчание прекращается, когда они присаживаются на ступеньки, смотря на радужно переливающийся подсветкой мост. Чимин сначала вздыхает тяжело, потом переводит внимание на Тэхёна, внимательно разглядывая его.
— Долго еще молчать будешь? — интересуется он.
Тэхён удерживается от того, чтобы тоже вымученно вздохнуть или возвести взгляд к небу, ощущая, что назревает ссора. Они с Чимином нечасто ссорятся, но Тэхён знает, что они оба любители колких фраз, за которые потом обязательно будет стыдно. Он изо всех сил старается не доводить до этого. Он в самом деле бережет эти отношения. Иначе где еще он будет спасаться от собственных безутешных мыслей?
— Что ты хочешь услышать? — устало спрашивает он. — Я уже сказал: мне очень жаль, что так вышло. Но это могло произойти с кем угодно. Я не виноват в этом, и Чонгук тем более. Это всего лишь неловкая случайность. Может, нам просто стоило использовать гостиничный номер, раз уж к тебе мы пойти не можем, а у меня теперь Чонгук.
— У тебя всегда Чонгук.
Тэхён несколько раз моргает, смотря в упор на Чимина и пытаясь понять, что тот имел в виду. Это что, ревность?
— Что? — уточняет спустя несколько секунд Тэхён, словно не расслышал.
— Чонгук, — повторяет Чимин. — Весь твой мир крутится вокруг Чонгука. Чонгук у тебя дома, Чонгук у тебя в мыслях. Во всех твоих мотивах и действиях тоже Чонгук. Я знал, на что шел, когда решил строить с тобой отношения, но я думал, что ты готов двигаться дальше.
Тэхён, словно громом пораженный, сидит и смотрит на Чимина, не в силах даже пошевелиться. Будто льдом сковало. Кажется, что заледенела каждая его клеточка, но в то же время в груди начинает пылать страхом, паникой и отчаянием. Неужели он настолько очевиден?
— Я не… что ты… — пытается как-то защититься и оправдаться Тэхён, не найдя для этого слов. В горле пересохло, все слова застряли внутри. Да ни одно из них и не подошло бы.
Чимин устало качает головой, показывая, что Тэхёну и не нужно оправдываться и что-то Чимину говорить. Он бросает на Тэхёна непонятный, задушенный взгляд, после чего снова переводит его на гладь реки, чуть подсвеченную в ярких огнях моста.
— Давай по домам. Не хочу дальше это обсуждать. — Чимин встает, отряхнув джинсы. — Я доберусь на метро.
А затем он уходит, оставляя Тэхёна на ступеньках. Не поцеловав, не пообещав позвонить завтра или хотя бы написать сообщение о том, что благополучно добрался до дома. Тэхён остается наедине с самим собой и судорожно выдыхает. Неизвестно, сколько ударов пропустило его сердце за последние несколько минут, но чувствует он себя крайне разбито. Как давно Чимин догадывается о его совсем не дружеских чувствах к Чонгуку? Почему никогда не говорил с ним об этом прямо? Сколько еще собирался молчать, если бы не сегодняшние события? А может, тот раз, когда Чимин отметил, что Тэхён любит Чонгука, он и имел в виду любовь совсем не дружескую? Что ж, тогда неудивительно, что к сегодняшнему дню у Чимина уже накипело.
Тэхён чувствует себя настолько паршиво, что не находит в себе сил сдвинуться со ступенек и отправиться обратно к машине, которую оставил на парковке ресторана неподалёку отсюда. Он сидит у реки, слегка дрожа от пробирающей прохлады, и продолжает думать, думать, думать.
***
Чонгук расслабляется, только когда слышит, как за Тэхёном и Чимином закрывается входная дверь. Он высовывает нос из спальни, проверяя, действительно ли остался в квартире один, и, убедившись в этом, подходит к окну. Тэхён с Чимином садятся в машину и уезжают. Чонгук облегченно выдыхает, чувствуя себя максимально странно и не зная, как относиться к этой ситуации. С одной стороны, ему ужасно неловко — он увидел то, что никогда не предназначалось для его глаз. Но, с другой, Чонгук даже зол. Неужели Тэхёну было сложно предупредить Чонгука о том, что он пригласит своего парня в его отсутствие. Чонгук же не маленький, понял бы, что они не чай пить собираются! Он тогда погулял бы с Уёном подольше, посидел бы в парке, пока Уён спит на свежем воздухе. Да хотя бы в магазин зашел по дороге, чтобы время потянуть. А потом обязательно бы скинул сообщение, прежде чем возвращаться. Но нет же, Тэхён и не подумал его предупредить! Чонгук злится, но ему, конечно, ничего не скажет. Они с Уёном здесь в гостях, и не ему ставить условия и предъявлять претензии. Тэхён и так слишком много делает для них. Это Чонгук здесь стесняет его, а он в своей квартире волен делать все, что захочет. В том числе и трахаться со своим парнем. Трахаться… при мысли об этом, у Чонгука внутри все тяжелеет. Он пытается вспомнить, сколько уже у него не было нормального секса, и становится жаль самого себя. Невольно перед глазами возникают обнаженные Тэхён и Чимин. Ладони Чимина на его коже, ягодицы Тэхёна, опускающиеся на его член, и то, как эстетично это выглядело… В голове Чонгука пролетают мысли, что ему тоже очень, очень хочется. Нет, нет. Он мотает головой, ладонями потирая лицо и пытаясь избавиться от картинок перед глазами. Конечно, он хотел бы, но с девушкой, желательно любимой. Чтобы так же опускать ее на свои бедра, выбивая из нее приятные стоны, ласкающие слух. Но перед глазами снова обнаженные парни. Да что же это такое! С психу от ненужных дурацких мыслей Чонгук решает принять прохладный душ, чтобы хоть немного остудиться. Он ставит рядом с кроваткой радионяню, которую недавно для удобства купил Тэхён, и берет второе устройство с собой в ванную. Поставив его на корзину с грязным бельем и прибавив на нем громкость, Чонгук раздевается и заходит в душевую кабину. Настроив воду попрохладнее, он встает под жесткие струи в надежде, что это хоть немного отвлечет. Однако это срабатывает в точности наоборот, и уже через пару минут Чонгук утыкается лбом в прозрачную стену кабинки, прикрывает глаза, обхватывает рукой собственный член и тяжело выдыхает. Выйдя из ванной, Чонгук лучше себя не чувствует. Он запутывается еще больше и пугается собственных мыслей, в которых то и дело его лучший друг занимается сексом со своим парнем на диване в гостиной, и выглядит это настолько горячо, что Чонгук с трудом сдерживается от того, чтобы не начать возбуждаться снова. Ему просто нужен секс. Нормальный человеческий секс с какой-нибудь симпатичной девушкой. Он так долго воздерживается, что, кажется, уже с ума сходить начинает. Как теперь Тэхёну в глаза смотреть, если в мысли все возвращается сцена, в которой он, невероятно красивый, открытый и расслабленный, бесстыдно принимает в себя чужой член, выгибаясь в мужских руках. Чонгуку теперь, наверное, до старости придется терпеть вспышки этих воспоминаний у себя в голове. Нет, нужно заняться сексом, и как можно скорее. Нужно развеяться, снять сексуальное напряжение, иначе он просто не сможет дальше нормально функционировать, особенно зная, что в его непосредственной близости у кого-то есть регулярный секс, и, судя по всему, очень даже неплохой. А у него ничего. У него маленький ребенок на руках, учеба, работа и ни одной женщины на горизонте. Чонгук заваливается на кровать и смотрит на спящего в кроватке сына. Надо бы что-то придумать. Попросить Тэхёна посидеть с ребенком вечерок-другой. И, если он согласится, можно будет рассчитывать на секс с кем-нибудь. Может, хотя бы после этого он сможет выбросить из головы эти откровенные картинки, которые не должен был вообще когда-либо видеть. Странно, но только сейчас Чонгук задумался о том, что они с Тэхёном никогда не обсуждали секс, несмотря на свою близость. Даже подростковый возраст обошелся без каких-либо интимных подробностей друг о друге. Да, они, конечно, делились каким-то фактами, вроде первого секса, но в основном обсуждали своих партнеров как личностей, нежели детали половых актов или размеры тех или иных частей тела. Может быть, это было связано с тем, что у них все-таки была хоть и небольшая, но разница в возрасте. А может, они не обсуждали это потому, что были разной ориентации, хоть это им никогда и не мешало. Учитывая все эти вещи, для Чонгука было особенно странным то, что он увидел. Он, конечно, не особо задумывался об этом, но где-то на задворках сознания был уверен в том, что Тэхён в активной позиции. Тэхён слишком мужественный, слишком… слишком… а тут… Тэхён, грациозно сидящий на чужих бедрах, а его округлые, словно вовсе не мужские, ягодицы… Нет, у Чонгука не было предрассудков по поводу позиций в постели, но увиденное вызывало диссонанс. Тэхён возвращается домой вечером, и Чонгук, едва услышав его, решает последовать примеру Уёна и улечься спать. Чувствуя себя неловко, Чонгук не хочет сталкиваться с Тэхёном, ведь очевидно, что в итоге им придется поговорить о произошедшем. Пусть это будет не сегодня. Спустя минут двадцать после возвращения Тэхёна, дверь в спальню тихонько приоткрывается. Тэхён заглядывает, наверное, чтобы убедиться, что у них все в порядке, после чего так же тихо прикрывает за собой дверь. Чонгук тяжело вздыхает. Нужно срочно найти девушку.***
На следующий день наступает очередь Тэхёна сидеть с Уёном, и Чонгук сваливает на пары раньше, чем эти двое просыпаются. Направляясь в университет на метро, Чонгука все думает о том, что нужно спросить у Мингю и Джехёна, не собираются ли они выбраться куда-нибудь в ближайшее время. Зная, что в компании приятелей-одногруппников всегда есть симпатичные и открытые для общения девчонки, Чонгук думает, что подцепить кого-нибудь не должно быть проблемой. У него в принципе никогда не было сложностей с противоположным полом, и до знакомства с Аюми он успел в какой-то степени нагуляться. По крайней мере, у него никогда не возникало мыслей гулять от нее. Чонгук думает, что это вообще довольно низко, словно измена самому себе — собственноручно выбрать человека, а потом ходить налево. При мыслях об Аюми у Чонгука снова становится пусто внутри. Со дня своего ухода она не давала о себе знать, не пыталась с ним связаться. Чонгук тоже не пытался, уверенный, что она сменила все свои контакты. У него остался только ее домашний адрес в Токио, но Чонгук не думает, что он ему когда-либо понадобится. Он сохранил его на тот случай, если Уён в будущем захочет найти свою маму. Чонгук, будучи смертельно обиженным, таким раскладом будет недоволен, но и запрещать Уёну не намерен. Если он захочет узнать о матери — Чонгук не будет препятствовать. На удачу Чонгука, Мингю с радостным энтузиазмом воспринимает то, что тот хочет с ними куда-нибудь сходить, и тут же обещает организовать встречу сегодня вечером. Чонгука такой расклад полностью устраивает, и на радостях он пишет Тэхёну сообщение прямо на паре, спрашивая, не будет ли он против, если Чонгук сегодня вернется поздно, и честно добавляет, что хочет сходить в бар с одногруппниками. Тэхён отвечает согласием, добавляя, что Чонгуку тоже нужно иногда отдыхать и отрываться с друзьями. Настроение Чонгука стремительно ползет вверх. После пар он мчится домой, где ураганом проходит по квартире, приводя себя в порядок, пока Тэхён занят ребенком, пытаясь дать ему пару ложечек пюре. Чонгук переворачивает свои сумки, многие из которых до сих пор стоят неразобранными, и находит в них довольно узкие черные джинсы: будут отлично смотреться на его ногах, которым он упорно возвращает прежнюю форму. Сверху он натягивает обычную однотонную футболку и бомбер, после чего подходит к Уёну, который полулежит на стуле для кормления, купленном недавно Тэхёном. Чонгук чмокает сына в макушку, бросает Тэхёну еще одно «спасибо» и обещает сильно не задерживаться. После этого Чонгук исчезает из квартиры с той же скоростью, с которой туда примчался. В бар он приезжает одним из последних. За столиком уже сидят Мингю, Джэхён и несколько незнакомых ему девушек. Судя по тому, как обнимает одну из них Джэхён, та для него не просто знакомая, и Чонгук думает, как много успел пропустить. Пока Чонгук знакомится, представляясь девушкам, парни успевают разлить соджу, и Чонгук становится еще чуточку счастливее. Он так давно не отдыхал. Они жарят мясо, соджу льется рекой, а смех за их столиком не утихает, наверное, ни на минуту. Девушки оказываются второкурсницами из их университета, и Чонгук мысленно удивляется, что никогда их не видел, хотя Мингю утверждает, что они частенько занимаются в одном корпусе и даже в одном крыле. Ладно, это не столь важно. Главное, что Чонгук сейчас вполне адекватно может оценить, что девушки симпатичные и интересные в общении. Они много обсуждают учебу и общие интересы, завязанные на выбранных специальностях, и Чонгук чувствует себя расслабленным и отдохнувшим. Он не пьет слишком много, желая остаться в максимально трезвом уме, ведь он сюда пришёл совершенно не за этим — не для того, чтобы напиться. Ему нужно сегодня женское тело, как бы цинично это не прозвучало. К середине вечера Чонгук замечает, что одна из девушек — Ёнхи — сидит к нему несколько ближе, чем в начале, и решает переключить на нее всю свою заинтересованность и обаяние. Ёнхи выглядит как типичная второкурсница — она уже не такая скромная и зажатая, как большинство студенток первого курса, но и не такая открытая и смелая, как старшекурсницы. Прямо таки золотая середина. Чонгуку нравятся такие девушки. Когда заходит речь об отношениях, Джэхён подтверждает подозрения Чонгука, говоря, что с Боён они встречаются уже около двух месяцев. Мингю с гордостью сообщает, что свободен как ветер, и играет бровями, глядя на Ёджи. О том, что Чонгук молодой отец-одиночка, парни тоже не забывают сообщить, из-за чего Чонгук сначала неловко теряется, но успокаивается, глядя на реакцию девушек. Они находят это милым и недолго обсуждают, что в современном мире отца-одиночку можно встретить уже почти с такой же частотой, что и одинокую мать. Когда вечер подходит к концу, Джэхён уезжает с Боён на такси, а Мингю с Ёджи решают отправиться куда-нибудь развлекаться дальше, Чонгук предлагает Ёнхи просто погулять, и девушка соглашается. Он отдает ей свой теплый бомбер, глядя, как она ежится в тонком блейзере, накинутом на совсем легкое платье с цветочным принтом, которое почти не скрывает голых ног. Чонгук думает, что ей, наверное, очень холодно. Она целует его сама, когда он поворачивается, чтобы застегнуть на ней куртку, потому что ее рука в его ладони стала совсем холодной. Ёнхи обвивает его шею и прислоняется ближе, так, что он в своей тонкой футболке ощущает изгибы ее тела. Она на секунды отрывается от его губ, смотря прямо в глаза, и Чонгук понимает, что это именно тот знак, который дают девушки, когда они не против продолжения. В ее взгляде озорство наполовину с желанием, и Чонгук мысленно прикидывает, что после их посиделок в баре ему как раз должно хватить на номер в каком-нибудь мотеле. Как удачно ему заплатили за заказ. Можно потратить немного денег на себя. Чонгук надеется, что после его не будет мучить совесть, ведь оставшуюся часть денег он потратил на сына, купив ему большой развивающий центр со всякими примочками, которые так нравятся детям. Да, он определенно может позволить себе сегодня побыть немного расточительным. — Ты не хотела бы пойти в какое-нибудь более теплое место? — спрашивает он у девушки, продолжая держать руки чуть ниже ее поясницы. — Где нам бы никто не помешал. — Хотела бы, — с улыбкой кивает она, и Чонгук отвечает ей тем же, беря за руку и утягивая в сторону узких улочек, где можно найти и снять номер в каком-нибудь мотеле. Ёнхи, которая тоже выпила совсем немного, но, видимо, все же подстегиваемая алкоголем в крови, притягивает к себе Чонгука сразу же, как они оказываются наедине. Дверь номера за ними захлопывается с характерным писком блокировки, и бомбер Чонгука слетает с девушки вместе с блейзером, падая на пол под их ноги. Сам Чонгук, не веря, что так легко и просто получил желаемое, напирает с жадными поцелуями, спиной подталкивая ее к постели, застланной гостиничными белыми простынями. Оказавшись в постели, она уже не дает ему вести и опрокидывает на спину, усаживаясь сверху прямо на его пах. Ее шифоновое платье до неприличия задралось, открывая вид на полупрозрачное белье, и Чонгук думает, откуда у второкурсниц столько прыти. Разве они не должны все еще быть неопытными и неискушенными? А потом он вспоминает, что Аюми тоже была второкурсницей, когда забеременела от него. Боже, снова Аюми в его голове… Отвлечься, отвлечься. Чонгуку необходимо выбросить из головы все, что тревожило его последнее время, и позволить себе забыться на один вечер, получить удовольствие. В попытках расслабиться он снимает с себя футболку и проделывает то же самое с Ёнхи, оставляя ее лишь в трусиках и бюстгальтере. Она не теряется, тут же тянется к ширинке на его узких джинсах, и Чонгук откидывается на подушки. Как давно он не ощущал этого. Как давно никто не лез ему в штаны, чтобы дать немного разрядки. Ёнхи запускает ладонь под его белье, уверенными движениями принимаясь его ласкать, но Чонгук вдруг думает, что ничего не испытывает к ней. В памяти возникают события уже далекого прошлого, когда он мог кувыркаться с девчонками ночи напролет, а на утро полюбовно прощаться с ними безо всяких претензий. Ёнхи должна стать одним из таких случаев, но Чонгук думает, что это вовсе не то, чего ему сейчас хотелось бы. Он не знает, изменила ли его так Аюми или, быть может, отцовство, но все кажется каким-то неправильным. Ему хочется кого-то близкого, родного, с кем можно долго обниматься после секса, а не попрощаться навсегда. С кем можно проснуться поутру и продолжить начатое, но уже неспешно и лениво, ведь не нужно выселяться из снятого номера. Но он сейчас здесь, в том самом снятом на несколько часов номере, с почти незнакомой девушкой, имя которой завтра забудет, и он не чувствует ничего. — Что-то не так? — спрашивает она, отрываясь от его шеи, которую исследовала губами, и перестав двигать рукой в его штанах. — Ты не возбужден. — Да, прости, я… сейчас. Чонгук решает взять инициативу в свои руки и укладывает ее на постель, снимая с нее остатки одежды, в надежде, что вид полностью обнаженного женского тела сможет возбудить его быстрее. Он ведь так долго об этом мечтал. Так хотел провести с кем-то ночь, так, чтобы чувствовать себя на утро довольным и умиротворенным. И вот оно, девчачье тело, с красивыми линиями, чуть полноватой грудью, которая так манит к себе, а ее разведенные в стороны колени и вовсе с ума должны сводить и возбуждать сильнее всего на свете. Этого, к ужасу Чонгука, не происходит. Он не возбуждается. Они уже давно оба обнаженные, вдоль и поперек исследовали тела друг друга, но у него не получается ни расслабиться, ни заставить член встать. Ёнхи старается, целуя и гладя его в самых чувствительных местах, но перед его глазами возникают то Аюми с их сыном, то голые ягодицы Тэхёна в руках Чимина. Чонгук начинает злиться на самого себя. Что с ним не так, черт возьми? Он достаточно долго воздерживался, до такой степени, что вчера с пол-оборота завелся от вида своего лучшего друга, принимающего в себя член. Что тогда сейчас не так? Почему он не может просто потрахаться?! Доведя девушку до оргазма пальцами — ведь она не виновата, что у него ничего не вышло, — Чонгук психует и начинает одеваться. Ему невероятно стыдно перед ней, хоть Ёнхи никак не показывает своего разочарования. Он прекрасно понимает, что она желала вовсе не пальцев, даже несмотря на то, что и в этом он хорош. Она пытается даже успокоить его, останавливая, когда он заканчивает одеваться. Она подходит к нему, обнаженная, и прижимается к нему всем телом, тепло проводя ладонью по его щеке. Ёнхи убеждает его, что ей все равно было хорошо с ним, что он невероятно чуткий и заботливый в постели, и, может, им просто стоит лучше узнать друг друга, прежде чем снова переходить к сексу. Чонгук осознает, что Ёнхи надеется на свидание. Он, возможно, и согласился бы на него, если бы не этот позор. Чонгук слишком уязвлен, чтобы видеться с этой девушкой еще раз. Не ответив ничего однозначного, он все же целует ее на прощание, не желая, чтобы она чувствовала себя брошенной, и уходит, оставляя ее в номере. Домой Чонгук возвращается около двух часов ночи и выглядит мрачнее тучи. В квартире полумрак, только лишь телевизор озаряет гостиную приглушенным светом, работая на беззвучном режиме. Тэхён, одетый в пижамные штаны и футболку, полусидя дремлет на диване, а на его груди спит свернувшийся практически в клубочек Уён, которого он придерживает руками за попу даже во сне. Чонгук разувается, кидает бомбер в шкаф возле двери и тихонько проходит в гостиную. Стараясь никого не разбудить, он пытается осторожно забрать Уёна из рук друга, чтобы переложить малыша в кроватку. Тэхён, сквозь сон почувствовав, что ребенок ускользает из его рук, на автомате хватается за него пальцами и распахивает глаза. — Это я, — шепотом говорит ему Чонгук, беря Уёна на руки. — Отнесу его в комнату. Вы чего тут спите-то? — Да он проснулся, и я, пока снова укачивал его, видимо, и сам уснул. Пока Чонгук укладывает сына в кроватку, Тэхён потягивается, разминая затекшие мышцы, после чего заглядывает в спальню. Чонгук в это время достает домашнюю одежду, чтобы переодеться во что-то более удобное. — Как посидели? По твоему лицу можно подумать, что не очень, — замечает Тэхён, когда они выходят из спальни и идут на кухню. Чонгук щелкает по кнопке чайника и достает растворимый кофе из шкафа. — Да посидели-то нормально, — неоднозначно отвечает он, не зная, стоит ли вообще подобным делиться. Но поговорить с кем-то хочется, а кто еще для этого сгодится лучше, чем друг? — А что было не нормально? — Тэхён усаживается на стул напротив и внимательно слушает, смотря, как Чонгук закусывает губу. — Я опозорился. — Опозорился? — выгибает удивленно брови Тэхён. — Угу. — Что, сильнее, чем опозорился вчера я? — издает смешок Тэхён. Они все еще не обсудили это, но, наверное, им просто необходимо разрядить напряжение, вызванное этим косяком. — Ты хотя бы потрахался. Чего тебе стыдиться? А у меня не вышло. — Не вышло потрахаться? — уточняет Тэхён. Чонгук стыдливо кивает и садится напротив, подперев лицо кулаками. — Имеешь в виду, что у тебя не встал? — Ага. — Ну и что? Бывает. Может, ты просто выпил больше, чем надо? — Я был практически трезв. И она была симпатичная, и сначала все шло отлично. Ну, мы были в постели, раздетые… и она пыталась сделать мне приятно, возбудить… — с запинками и краснея рассказывает Чонгук. — Но у меня постоянно перед глазами то Аюми, то твоя голая задница! — Что, прости? — Ты слышал. — То есть ты хочешь сказать, что тебе настолько не понравился вид моей голой задницы, что больше член не встает? — возмущенно спрашивает Тэхён, сложив руки на груди. — Да нет! Наоборот! В смысле… — еще сильнее рдеет Чонгук, уже готовый под стол сползти от неловкости этого разговора. — Наоборот? — усмехается Тэхён и заинтересованно двигается ближе к столу, кладя на него локти. — Не наоборот, а в том смысле, что… у меня встает! Вчера вставал, после вас, и вечером вставал, и… — Чонгук замолкает, наблюдая, как взгляд Тэхёна начинает искриться, а на губах появляется наглая усмешка. Осознавая, что он ляпнул, Чонгук закрывает от стыда лицо ладонями. — Да что ты за человек вообще! — Боже, тебе лучше заткнуться, — давится смехом Тэхён. — Пока ты не сморозил чего-нибудь еще. — Да иди ты к черту, Тэхён! Друг, называется! Я с тобой поделился, а ты… — вскипает Чонгук, вставая из-за стола. — Ну все, все! — придерживает его за руку Тэхён, продолжая смеяться. — Нет ничего постыдного в том, что тебя вчера возбудил мой голый зад! А то, что больше не стоит… ну, главное, что ребенка ты сделать уже успел. — Да что ты... Все у меня стоит! Сейчас как покажу тебе! — хватается Чонгук за резинку домашних штанов. — Напугал гея членом! — ржет Тэхён, убирая ладони Чонгука от его собственных штанов. — Ненавижу тебя, — бурчит Чонгук, отталкивая друга от себя. — Ладно, все, — улыбается Тэхён, успокаиваясь. — Не злись. Я правда не вижу ничего такого в том, что у тебя не вышло. Со всеми бывает, ничего страшного в этом нет. Может, была неподходящая обстановка, или девушка, или мало ли что еще. — Но я очень хотел, — удрученно говорит Чонгук, усевшись обратно за стол, пока Тэхён разливает по их чашкам кофе. — У меня нормального секса не было уже несколько месяцев. Еще с тех времен, как Аюми была беременной Уёном. — Может, ты просто все еще любишь Аюми и скучаешь по ней? — предполагает Тэхён. — Да нет, я почти о ней не думаю. Нет, думаю, конечно, но скорее как о матери Уёна, а не как о своей девушке. Бывшей. Я не скучаю по ней в этом плане. Как-то привык уже, что ее тут нет. Но без секса сложно. А вы тут вчера… — Прости. Я правда не подумал, что вы с Уёном можете вернуться раньше. Мне надо было предупредить тебя или тоже воспользоваться отелем. — Нет, вы не должны, это же твоя квартира, — качает головой Чонгук. — Дело не в том, чья эта квартира. Мы живем теперь здесь вместе, значит, нужно учитывать все это. Я правда не хотел, чтобы ты видел меня в таком виде, ну… — Да, я совсем не ожидал, что ты… э… снизу, — снова зарумянивается Чонгук. — Фактически я был сверху, — вскидывает палец вверх Тэхён. — Да, поза наездницы в твоем исполнении… впечатляет. — Паршивец, — издает смешок Тэхён, давая Чонгуку едва ощутимый подзатыльник. — Но, чтобы ты знал, я не снизу. Мы просто меняемся. По настроению. — А… о, — озадаченно кивает Чонгук. — Ладно, забудь. А то вдруг вообще теперь больше никогда не встанет, — прячет улыбку в чашке с кофе Тэхён, и Чонгук насупленно дует губы, кидая в друга уничтожающий взгляд. — Хорошо. Мы квиты. Я видел тебя в позе наездницы, а ты знаешь о моем позоре с невставшим членом. — Прям жить легче стало, — с показным облегчением выдыхает Тэхён.
