-22-
21 июня 2020 г., 09:53
Одна из самых жизненных закономерностей — получать желаемое, когда совсем перестаешь об этом думать и этого ждать. Так получается и у Чонгука.
Размышлять о том, что имел в виду Чимин, анализировать их с Тэхёном взаимоотношения и поведение друг друга можно бесконечно, чем он первое время и занимается, копаясь в мыслях и обдумывая каждую мелочь, но так ни к чему и не приходит. Постепенно тяжелых мыслей становится меньше, они вытесняются из их повседневной жизни, в которой совсем не осталось места ничему постороннему.
Жить втроем хорошо. Чонгук чувствует спокойствие и безмерную благодарность лучшему другу за то, что успевает нормально учиться, у него остается достаточно времени на работу и нет проблемы, на кого оставить сына. Он часто думает о том, что они похожи на самую настоящую семью, ведя совместный быт, распределяя друг между другом обязанности и воспитывая Уёна. Чонгуку кажется, что даже на него благоприятно повлияла смена обстановки, ведь в доме Тэхёна нет места ссорам и обидам. Здесь всегда хорошо и уютно. Самый настоящий дом.
Грусть Тэхёна по неудавшимся отношениям тоже продолжается недолго — он погружается в работу и заботу о них, и времени на хандру у него совсем не остаётся. Чонгук этому рад. Они часто проводят вечера втроем, называя их семейными. Тэхён в такие дни готовит что-нибудь вкусное и незатейливое, пока Чонгук занимается ребенком, а потом они собираются на их небольшой, но уютной кухне, открыв бутылку вина под неспешные разговоры, в то время как ребенок, сытый и чистый, уже видит десятый сон в своей кроватке, стоящей в их с Чонгуком спальне.
Так продолжается до тех пор, пока в один из вечеров Чонгук не объявляет, что познакомился с девушкой. Её зовут Хэсон, и впервые они видятся в тренажерном зале спортивного комплекса, в который Чонгук дважды в неделю ходит один, а по выходным – с Уёном, где они занимаются в бассейне. Сначала они просто иногда улыбаются друг другу, находя забавным тот факт, что часто оказываются в комплексе в одно и то же время. Заговаривает Хэсон первая, когда Уён, сидящий на руках отца субботним утром после бассейна, выплевывает соску прямо в фойе спорткомплекса. Она поднимает ее с пола, отдавая Чонгуку, и у них завязывается беседа. С того дня они болтают каждый раз, когда сталкиваются в тренажерном зале, и Чонгук не может не признать, что Хэсон ему симпатична. Она улыбчивая и довольно скромная, хоть и общительная. Ко всему прочему, у нее симпатичное лицо и красивая фигура, на которую Чонгук иногда украдкой поглядывает, когда девушка занимается на тренажерах, а ее спортивные лосины и короткий топ не прячут изгибов тела. Спустя несколько недель непринужденного общения Чонгук рассказывает о Хэсон Тэхёну и отпрашивается у него на свидание.
***
Тэхён новости воспринимает стойко, почти не дернув ни одной мышцей на лице. За столько лет он уже привык оставаться внешне спокойным и беспристрастным. Он даже выдавливает из себя пожелание удачи, говоря, что надеется, что Хэсон действительно хорошая. Только внутри гадко скребет. Как-то незаметно вечера становятся все более одинокими для Тэхёна. Поначалу Чонгук оставлял ребенка на него, но теперь все чаще берет его с собой на прогулки с девушкой. Этот факт его несколько напрягает. Он прекрасно понимает, что Чонгуку необходимо строить свою жизнь после ухода Аюми, с момента которого прошло уже больше трех месяцев. Уён тоже нуждается в женской руке, нуждается в матери. Кто знает, вдруг эта Хэсон, которую он ни разу в жизни не видел, может им все это дать? От этой мысли у него внутри разливается жгучая ревность. Он никогда не считал себя эгоистом, но ощущение такое, будто у него прямо сейчас забирают то, что ему дорого, а он совсем не готов делить Чонгука и ребенка с кем-то еще. Воображение начинает подкидывать сюжеты, в которых подросший Уён называет мамой чужую девушку, а Чонгук смотрит на нее влюбленно, так, как никогда не посмотрит на лучшего друга. Может быть, дело дойдет до свадьбы. Может, однажды она даже подарит ему еще одного ребенка. Тэхён тяжело вздыхает, сидя в пустой кухне и смотря в окно, за которым уже давно стемнело. От паршивого настроения даже готовить ничего не хотелось, поэтому он грызет большое сладкое яблоко вместо ужина, размышляя о своей нелегкой доле. Чонгук возвращается со спящим на руках Уёном, относит его в комнату и заходит на кухню, обнаруживая Тэхёна задумчивым и в одиночестве. — Ты чего в тишине тут сидишь? — интересуется он. Тэхён пожимает плечами. Ему бы не хотелось, чтобы Чонгук думал, что он скучает, ведь никому не нравится быть жалким, но он понимает, что все написано у него на лице. Во взгляде Чонгука на секунды мелькает какое-то сожаление. — Всё нормально ведь? — осторожно уточняет Чонгук, словно чувствуя, что он единственный виновник всех печалей Тэхёна. — Как-то грустно. Раньше я проводил вечера в компании шикарного мужчины, а теперь вот, один. — Считаешь меня шикарным? — растягивает в улыбке губы Чонгук, выпячивая грудь вперёд. — Я об Уёне, — со смешком закатывает он в ответ глаза. — Засчитано, — усмехается Чонгук и желает Тэхёну спокойной ночи. Оставшись снова в одиночестве на кухне, он складывает руки на стол и утыкается в них лбом. Наедине с собой можно не изображать, что все в порядке, не улыбаться. Можно быть собой и выдохнуть, признать свою слабость. Признаться самому себе, что все это не проходит для него бесследно. Это больно, это скребет изнутри, сжимает и давит. От этого хочется плакать, но нельзя. Он давно уже не оплакивал свои неразделенные чувства. Последний раз, наверное, на первом курсе университета. Так давно, что уже и забыл, каково это — плакать в подушку после короткой дружеской встречи и одновременно мечтать снова поехать в Пусан на выходные, чтобы хоть на полдня увидеть Чонгука. Он почти позабыл эти чувства, но сейчас нестерпимо хочется расплакаться. Жизнь идет своим чередом. Его друзья встречаются, женятся, заводят детей, а он все двигается вокруг Чонгука, как и подметил весьма четко Чимин. И Тэхёну бы вырваться из этого круга, да только он не представляет как. Или не хочет. Пойди он к психологу, тот непременно бы сказал, что он выбрал для себя позицию жертвы. Что же. Пусть так, если это никому кроме него не мешает.***
Устав следующим днем сидеть в пустой квартире, Тэхён вызванивает Юнги, у которого только недавно закончилась смена в клинике. Они договариваются пожарить вместе мяса и выпить немного пива, поэтому встречаются недалеко от места работы Юнги. Тэхён, завидев друга, улыбается: тот выглядит самым настоящим серьезным доктором в классических брюках и светло-голубой сорочке, выглядывающей из-под серого пальто. Не хватает только халата, в котором он провел свой рабочий день. Он плюхается на стул перед ним, с одобрением замечая, что заказ уже сделан, будто Тэхён наперед знал, каким голодным будет Юнги после работы. — Надеюсь, твои девочки не будут против, что я тебя занял на вечерок? — Они к родителям поехали, — отмахивается Юнги, засовывая в рот кусочек мяса, завернутый в лист салата, и блаженно прикрывает глаза. — Поэтому с чистой совестью можешь выкладывать, что там у тебя. Тэхён делает глоток пива, потом еще один. Так уж выходит, что Юнги единственный, не считая Чимина, кто знает о его настоящих чувствах, а значит, единственный, с кем Тэхён может быть откровенным. Идя на эту встречу, он представлял, как от души выговорится, и ему, возможно, даже полегчает, но, сидя сейчас перед другом, все оказывается не так просто, как он предполагал. — Ну? Опять Чонгук? — Юнги предполагает, так и не дождавшись ни слова от Тэхёна. Тэхён же отвечает коротким неловким кивком головы. — И что он натворил? — У Чонгука появилась девушка, — выдыхает Тэхён. Юнги хмыкает. — И все серьезно? — Я не знаю. Возможно. Я еще ни разу ее не видел, и мы толком о ней не говорили. — Ну, может, он тогда съедет к ней, если все окажется серьезно. Тэхёна фраза Юнги выбивает из колеи. Он почти давится воздухом, во все глаза смотря на невозмутимого друга. — Не смотри так на меня. Я считаю, что твоя идея забрать их жить к себе была крайне неудачной. Ты только сильнее к ним привязался. Конечно, тебе сейчас больно. Чонгук-то живет дальше. Смотри-ка, всего несколько месяцев, и у Уёна уже новая мать маячит на горизонте. Она же знает, что у Чонгука сын, да? — Они постоянно куда-нибудь ходят втроем, — разбито выдавливает Тэхён, уже представляя в красках, как какая-то неизвестная ему Хэсон забирает у него Чонгука и Уёна. — И он даже не знакомит меня с ней… Я понятия не имею, кто она, как выглядит. И, с одной стороны, мне от этого легче, легче воспринимать ее как что-то призрачное, но с другой… — Это тяжело, я понимаю, — задумчиво качает головой Юнги. — Но тебе как-то нужно отпустить его. Ты же понимаешь… — Да все я понимаю. — Тэхён вздыхает, допивая свое пиво. — Как думаешь, Чонгук догадывается о чем-нибудь? — Не думаю. У него обычно на лице все написано. Вряд ли он смог бы долго молча с этим ходить. — Наверное, это положило бы конец нашей дружбе. — Ну, тут ты точно ошибаешься. Он привязан к тебе не меньше, чем ты к нему. Тэхён задумывается. Может, Юнги и прав. Он тоже много значит для Чонгука, пусть и совсем не в том ключе. Может, ничего и правда не изменилось бы, узнай он правду о чувствах Тэхёна, но он продолжает надеяться, что правда не всплывет. Он не хочет испытывать стыд и неловкость, не хочет обременять этим Чонгука, который вовсе не виноват, что его чувства вылились в нечто совершенно другое. Ему кажется, будто он будет самым большим в мире эгоистом, если вывалит что-то подобное на Чонгука, ведь тот не должен испытывать вину или чувство какого-то долга. А он будет, Тэхён почти уверен. Чонгук не должен забивать голову такими вещами. Ему нужно растить сына, создавая для него благоприятную среду. Ему нужно устраивать карьеру, строить дальше свою жизнь, а не вот это все. А Тэхёну со своими проблемами нужно разбираться самому, никого в это не втягивая. Именно поэтому Тэхён чувствует облегчение, когда Юнги убеждает, что Чонгук ни о чем не догадывается. Возвращаясь домой, он совершенно не ожидает, что столкнется лицом к лицу с новоявленной парочкой. Они встречаются у двери, ведущей в квартиру: Тэхён поднимается на этаж, а Чонгук открывает дверь, пока девушка держит на руках ребенка. — О, а вот и Тэ! — замечает его Чонгук. — Привет, — растерянно бормочет Тэхён, мечась взглядом от него к девушке и обратно. — Я позвал Хэсон зайти к нам в гости, если ты не против! Не против? Тэхён категорически против всяких Хэсон в их доме и в их жизнях. Но он лишь изображает доброжелательную улыбку, целиком переключая внимание на девушку, отвечает, что вовсе не против, и они втроем проходят в квартиру. Тэхён сразу же направляется на кухню, а парочка идет следом. Уёна Чонгук усаживает в его стульчик для кормления, закрепив ремешком, и дает в руки игрушку, которую ребенок целый день неустанно слюнявит, почти не выпуская из рук. Тэхён варит кофе, отвернувшись от Чонгука и его девушки, и чувствует, как сильно напряжена его спина. Хочется выдохнуть, но он натянут словно струна. Видимо, Юнги прав: он действительно еще больше привязался к Гуку и его сыну, чего ну никак нельзя было допускать. Не в его состоянии. — Уён не отводит взгляда от Тэхёна, — с улыбкой подмечает Хэсон, тем самым отвлекая его от кофе-машины. — У них особая связь, — отвечает ей Чонгук. Тэхён берет Уёна на руки, поправляет на нем тонкую шапочку с ушками, которую прежде никогда не видел, и целует того в висок. — Они, если целый день провели в разлуке, потом друг от друга не отлипают! — Чонгук мне много о тебе рассказывал, — говорит Тэхёну Хэсон. — Я восхищена вашей дружбой. Он сталкивается с Чонгуком взглядами, и у Чонгука мгновенно теплеет взгляд. Тэхёну от этого становится только тоскливее, он спешит посадить малыша обратно и вернуться к приготовлению кофе для них троих. Когда напитки готовы, а Уён снова увлечен своей игрушкой, Тэхён усаживается за стол напротив Чонгука и Хэсон, невольно их по очереди разглядывая. Они что-то рассказывают ему о парке, в котором сегодня были, бесконечно переглядываются и улыбаются, и Тэхён мысленно замечает, что они хорошо смотрятся вместе, несмотря на то, что признавать это ему больно. Хэсон похожа на хорошую девушку. Даже Уён, судя по всему, такого же мнения. Или, может, он уже успел привыкнуть к ней, ведь они теперь всюду ходят втроем. — Тэ, а ты не посидишь сегодня с Уёном? — словно невзначай интересуется у Тэхёна Чонгук, когда они допивают кофе. — Недолго, буквально часов до одиннадцати, самое большое – до полуночи. Тэхён переводит взгляд на часы, показывающие начало девятого. До него сразу доходит понимание, куда собрались эти двое после того, как и так провели вместе целый день. Отказ, однако, застревает у него в горле, и он лишь кивает, вызывая у Чонгука намек на благодарную улыбку. Уён в этот момент срыгивает, пачкая одежду, подбородок и губы, и Тэхён по привычке собирается подорваться, чтобы привести ребёнка в порядок, но его ненавязчиво останавливает женская рука. — Я уберу, не переживай. — Хэсон легко отрывает мягкое бумажное полотенце от рулона и принимается вытирать им малыша, не замечая совершенно обескураженный взгляд Тэхёна. — Хэсон, как и ты, старшая в семье, — довольно объясняет ему Чонгук. — Она тоже хорошо ладит с детьми. Когда Хэсон заканчивает, она все-таки передает ребёнка Тэхёну, чтобы тот его переодел, пока они снова собираются уходить. Они с Уёном выходят из спальни, когда Чонгук и Хэсон уже надевают свои пальто, весело о чем-то переговариваясь. — Папа скоро вернется, — улыбается Чонгук, вплотную подходя к Тэхёну и чмокая сына в лоб. Уён дергает ручками, и Чонгук смеется, воспринимая это как своеобразное прощание. — Рада была познакомиться, Тэхён, — говорит Хэсон. — Да, я тоже, — кивает ей Тэхён, совершенно так не считая и мечтая, чтобы они скорее ушли. Когда они с Уёном, наконец, остаются дома вдвоем, он ни на секунду не отходит от малыша, успев за день соскучиться по нему. Возня с ребенком отлично отвлекает. Тэхён успевает искупать его, полежать с ним на кровати, рассказывая о всякой ерунде, пока тот внимательно слушает. Так пролетает несколько часов, а у Уёна сна ни в одном глазу. Время уже перевалило за одиннадцать, Чонгука дома еще нет, а ребенок вдруг начинает капризничать. — Ну чего ты? Все же хорошо. — Взяв его, завернутого в мягкую фланелевую пеленку, на руки, Тэхён принимается расхаживать с ним по комнате, неспешно укачивая, но малыш все равно продолжает хныкать. Коснувшись губами его лба, он хмурится и достает термометр из аптечки. Уён лезет пальчиками в рот, из-за чего Тэхёну приходится их постоянно убирать, крепче держа руки, и это затрудняет измерение температуры. Чертыхаясь, он думает, что надо бы приобрести бесконтактный термометр, с которым не возникло бы никаких проблем. С трудом измерив температуру, Тэхён видит «37,6» на градуснике и тяжело вздыхает. Только этого не хватало. Решая не дожидаться утра, Тэхён звонит Юнги. Друг долго не берет трубку, после чего отвечает сразу привычным ворчанием. — Ты все равно ещё не спишь, — говорит ему Тэхён. — Мне помощь твоя нужна. — Не сплю, но уже собираюсь, — уточняет Юнги. — Что у вас? Чего там Уён ревет? — Кажется, он заболел. Чонгук ушел, и сначала все было хорошо, а потом он начал капризничать. Температура поднялась до тридцати семи и шести. — Ничего нового в вашей семье, — с раздражением вздыхает в трубку Юнги. — Кашель, насморк, рвота? — Ничего нет. Он выглядит здоровым. — Скорее всего, у него режутся зубы, Тэ. У него есть игрушки-прорезыватели? — Да, он весь вечер не выпускает ее изо рта. — Ну вот, он сам разобрался, что ему нужно. Это просто нужно пережить. Все дети капризные, когда у них лезут зубы. — Но у него температура, Юнги. — Это нормально. На прорезывание зубов поднимается небольшая температура. — Хорошо, я понял. Что тогда делать? — Раздень его или надень что-нибудь тонкое, потому что одежда только нагревает температуру еще больше. Лекарств никаких не давай. Температура небольшая, но на зубы она и не будет высокой, поэтому обойдетесь без лекарств. Пусть грызет свою игрушку. Еще продаются специальные гели, которые ребенку на десны можно наносить. — Спасибо, Юнги. Что бы я без тебя делал? — Сдал бы ребенка обратно нерадивому папаше, — опять ворчит друг. — Готовьтесь, в ближайшее время спать вам Уён не даст. — Это Чонгук пусть готовится, я утром в командировку уезжаю. — Тэхён смотрит на часы. Спать ему осталось около пяти часов. Чонгука так и нет. — Зачем ты вообще изображаешь мать Терезу? Чонгук, значит, личную жизнь пошел устраивать, а ребенка на тебя спихнуть решил? — Я не хочу сейчас это обсуждать, — морщится Тэхён, спешит попрощаться и завершает звонок. После разговора с Юнги он хоть и успокаивается в плане переживаний за ребенка, но становится дерганным и раздраженным из-за сложившейся ситуации. Он настраивается на то, что на сон сегодня надеяться не придется, а этот факт не может не бесить, ведь он дважды на этой неделе напоминал Чонгуку о том, что у него командировка и утренний рейс. Уён капризничает вплоть до половины второго ночи, а Тэхён все это время укачивает его, ходя по комнате из стороны в сторону. Он засыпает на его руках около двух, тогда же и слышится шум из прихожей. Чонгук появляется на пороге спальни довольный, с алыми зацелованными губами и блеском в глазах, из-за чего внутри Тэхёна поднимается самая настоящая буря. — Вы чего еще не спите? — шепчет Чонгук. Он осторожно перекладывает малыша в кроватку и поворачивается к Чонгуку, меря его ледяным взглядом. — Пока ты шлялся, у твоего ребенка поднялась температура. У него режутся зубы, и он постоянно плачет. А я дважды тебе повторял, что у меня ранний рейс, — тихо цедит Тэхён. — Тэ… — растерянно выдыхает Чонгук. — Прости, я совсем… прости меня. — Я иду спать. — Тэхён выходит из их спальни, оставляя Чонгука за своей спиной, совсем наплевав на то, насколько грубо он звучал. У всего есть предел, даже у нервов и терпения Тэхёна. И ему просто необходимы эти несколько дней, чтобы побыть вдали от дома и привести в порядок мысли. А после его командировки все обязательно встанет на свои места. Он на это надеется.
